Вампирская сладость

°⛧⋆༺♱༻⋆。

Я проснулся от адской головной боли, которая заставила меня кряхтеть и буквально сползать с кровати. Ощущение — будто ночью в мой мозг подсадили термитов, которые пожирают его изнутри. Что же могло вызвать такое? Непривычная обстановка? Стресс после этих криков или перевозбуждение от похода на колокольню? Причина не так уж и важна, главное — лекарство от этого кошмара. Еле-еле я застегнул все пуговицы на форме, явно пропустив несколько, и вышел искать помощь. Желания обращаться к сёстрам у меня не было. В ушах всё еще звенел его крик. У меня нет доказательств, но я уверен, что они причастны к этому. Удивительно, но я смог спуститься с этой чёртовой лестницы и не разбить голову. Я шёл на воздух, к этому райскому месту, где не пахнет трелеющимися свечами и сыростью. Дверь в сад с легкостью поддалась, и я вдохнул прохладу. В нос ударила сырость с нотками опавших листьев и щепоткой дымка — видимо, где-то пекут хлеб. Я облокотился на дверной проём, прикрывая глаза. Боль стала чуть слабее, но всё еще колола в виски. И как в такой обстановке можно хоть что-то узнать? Иногда эти двое сами не понимают, что несут. Как я могу искать то, не знаю что? Странности — понятие растяжимое и довольно глубокое, но то, что произошло ночью, явно странно. — Вальтер! Ну как так! Первый день — и столько косяков! — послышался звонкий голос в конце коридора. За долю секунды рядом очутилась девушка. София недовольно поправляла апостольник,заправляя шелковистые кудри под ткань. — Почему тебя не было на утренней мессе? Я невольно отшатнулся от Софии, а сердце в груди забилось чаще. Стоит ли мне её бояться? Вдруг она причастна к крикам или к чему похуже… Моё молчание категорически не устраивало Софию. Она схватила меня за рукав и потащила по коридору. — Сейчас будет Время Даров. Дорис сказала, что ты должен помочь ей, — соизволила объяснить девушка, дёрнув меня к большим дверям. В зале стояли знакомые мне лица. Люси держала в руках достаточно массивную книгу, рядом несколько дьяконов. На деревянной тележке разместился знакомый мне котёл с отваром. Я поморщился от осознания, что весь чан наполнен настоящей кровью, смешанной с водой. К горлу подступил рвотный рефлекс, который я через силу подавил. — Вальтер, я рада тебя видеть. Подойди сюда, пожалуйста, — ласково произнесла Дорис, маня меня пальцем. Скрипя зубами, я выдавил улыбку, хотя мне больше подходил оскал, полный отвращения. На ватных ногах я подошёл ближе, стараясь даже мельком не смотреть на котёл, поэтому устремил взгляд в изумрудные глаза Дорис. На фарфоровом лице играла мягкая улыбка, которая так и говорила: «Ты в безопасности». Но, оглядываясь назад, я понимал, что это ложь. — Доброе утро. Я… э-эм… Чем могу помочь? —Сейчас будет церемония — Время Даров. Мне очень нужна твоя помощь. Я кивнул и попытался вспомнить,что такое Время Даров. Из уст Лиена я никогда не слышал этого. Да и словосочетание казалось мне незнакомым. Скорее всего, это официальное название собрания, на котором я и встретил ангелов. Дорис протянула мне большой деревянный половник с резьбой.— Тебе нужно разливать отвар по посудам, которые дают горожане. —Хорошо. А… — я задумался и, сквозь отвращение, решился спросить. — Мне всегда было интересно, как происходит процесс варки. Могу ли я поучаствовать в нём? —Ах, мой дорогой Вальтер. К сожалению, это невозможно. Как я говорила ранее, рецепт находится в строжайшем секрете, но если ты хочешь поработать, я найду что-нибудь для тебя. Хорошо? Я кивнул, хотя в душе разочарованно вздохнул. Мало того что я не смогу поучаствовать в создании этого зелья, так ещё и работой наградили. Ну спасибо.

°⛧⋆༺♱༻⋆。

На улице постепенно начала спадать температура. Я стал видеть людей в шинелях и овечьих платках всё чаще. Деревья начали лысеть, но ели оставались неизменными. Мы стояли на большой сцене в окружении толпы жаждущих людей. Стоять здесь, честно говоря, пугающе. На меня смотрят множество глаз в ожидании чуда, а я нервно сжимаю рукоять половника. Ветер сегодня особенно холодный. Он окутывает моё тело в форме, заставляя дрожать, но ангелы, кажется, держатся, и им плевать на температуру. Закончив свою речь, Дорис отошла к остальным ангелам. Они выстроились в чёткую линию и с невероятной синхронностью сложили руки для молитвы. Дьякон вынес стенд с той самой книгой в раскрытом виде и поставил его перед ангелами. Они запели до боли знакомую мелодию. Их голоса троились: кто-то пел низко, а кто-то высоко, и это придавало песне объём. Люди ринулись ко мне, вытягивая кувшины и банки. Настало моё время. Как бы сильно я ни хотел даже смотреть на котёл, мне пришлось. Опустив руку, я зачерпнул половником до краёв отвар и влил в чей-то кувшин. Потом в следующий, и так — до самого конца песни. От одного и того же движения руки начали гудеть, приходилось трясти кистью, дабы снять боль. Девушки замолчали и повернулись ко мне, а я застыл, поджав руки к туловищу. Они смотрели непрерывно и с таким зло-невинным оскалом, что мне захотелось убежать. Люси ткнула пальцем на меня, а после — куда-то в сторону, и я обернулся. На маленькой табуретке стояли три деревянных бокала на ножке. Я не сразу, но понял, что и их тоже нужно заполнить. Выполнив «приказ», я отдал бокалы каждому из ангелу. Они выполнили крестное знамение и выпили всё до дна. Меня передёрнуло, и я начал непроизвольно молиться, как бы и мне не пришлось пить эту кровь.

°⛧⋆༺♱༻⋆。

Холл опустел, последняя горожанка ушла несколько минут назад, поблагодарив Люси за какое-то предсказание. После собрания меня никто не доставал, и я выполнял свою работу якобы дьякона. Ничего странного, к счастью, не происходило. С тяжёлым вздохом я сел на скамейку, откидываясь назад. Бумага приятно зашуршала, стоило мне достать её и карандаш из кармана. Надо пользоваться возможностью, когда я остаюсь наедине с самим собой. Развернувшись корпусом, я положил листок на скамейку и принялся писать. Мой словарный запас никогда не был богат, но сейчас я старался не упустить ни одну деталь и передать абсолютно всё. «Доᴘоrои яков. вчᴇᴘᴀ со мнои слʏчилось нᴇчто стᴘᴀнноᴇ. я нᴇ моrʏ нᴀити оҕъяснᴇния. мысли слиωком взҕʏдоᴘᴀжᴇны, и нᴀ ʏм пᴘиχодят только стᴘᴀωныᴇ доrᴀдки. я χочʏ, чтоҕы ты помоr, покᴀ мысли нᴇ сожᴘᴀли мᴇня изнʏтᴘи. вчᴇᴘᴀ,коrдᴀ пᴘозвᴇнᴇл колокол и всᴇ лᴇrли спᴀть, я ᴘᴇωил выити нᴀ нᴇкʏю ᴘᴀзвᴇдкʏ. софия пᴘоҕолтᴀлᴀсь о том, что люси относится к нᴇи нᴇподоҕᴀюպим оҕᴘᴀзом и тᴘᴇҕʏᴇт дᴇлᴀть кᴀкʏю-то rᴘязнʏю ᴘᴀҕотʏ. я подʏмᴀл, ᴀ вдᴘʏr это связᴀно с отвᴀᴘом, и поωᴇл нᴀ поиски, но нᴇ ʏспᴇл. я ʏслыωᴀл кᴘики и мольҕы. они до сиχ поᴘ отдᴀются эχом в моᴇи rоловᴇ и возвᴘᴀպᴀются в видᴇ тᴘᴇмоᴘᴀ. мнᴇ стᴀло дʏᴘно, очᴇнь дʏᴘно, яков. я нᴀчᴀл дʏмᴀть, что соидʏ с ʏмᴀ и мᴇня пᴘᴇвᴘᴀтят в спосоҕ ʏтолᴇния жᴀжды. послᴇ появилᴀсь люси и ʏтᴇωᴀлᴀ мᴇня, но я ҕыл пᴘотив. пᴘᴀвдᴀ, скᴀзᴀть ничᴇrо нᴇ моr. язык кᴀк ҕʏдто нᴇ слʏωᴀлся, ᴀ сᴇᴘдųᴇ стʏчᴀло в ҕᴇωᴇном ᴘитмᴇ. я вᴇᴘнʏлся в комнᴀтʏ, ᴀ нᴀʏтᴘо — ᴀдскᴀя rоловнᴀя ҕоль. мнᴇ здᴇсь очᴇнь плоχо.оպʏպᴀю сᴇҕя дичью под пᴘиųᴇлом оχотников. нᴇ моrʏ ᴘᴀсслᴀҕиться, знᴀя, что они кᴀк-то связᴀны с чᴇм-то тᴇмным. я ничᴇrо нᴇ понимᴀю, и от этоrо мнᴇ стᴀновится стᴘᴀωно. мнᴇ нʏжны, нᴇт, мнᴇ жизнᴇнно нᴇоҕχодимы словᴀ от тᴇҕя. ждʏ отвᴇтᴀ. твои вᴀльтᴇᴘ» Сложив бумагу в несколько раз, я двинулся к выходу в сад. Руки нащупали колокольчик, который я давно переложил в глубокий карман на форме. Надеюсь, Яков ответит как можно скорее, и я смогу успокоиться. Скрипучая дверь поддалась, и я шагнул вперёд. В лицо дунул холодный осенний ветер. Он гонял ветки елей и мелкие листочки лысоватых кустов. Взгляд упал на колокольчик в ладони, и я задумался. Разве коты обладают настолько хорошим слухом? Я не верю в то, что он сможет услышать тонкий звон и прибежать сюда, но другого выхода нет. Неуверенно я начал трясти им, вызывая мелодичный звон, который, казалось, растворялся в посторонних звуках. Я начал ждать. Минута, пять, семь… Сомнения начали подкрепляться отсутствием кота, но почему-то я продолжал стоять и ждать. В кустах зашуршало чёрное нечто. Оно будто появилось из ниоткуда и уже радостно бежало ко мне. Аргументы и логика отошли в сторону, уступив дорогу глупому чувству сказки, которое я испытывал в особняке. Фамильярд уселся на ступеньки, махая своим пушистым хвостом, как метлой. — Всё-таки ты великолепный кот, — слетело с губ, пока я с восторгом смотрел на него. — И вправду великолепный. За спиной раздался высокий женский голос, не похожий ни на один из тех, что я слышал. Рефлекторно обернувшись, я встретился со взглядом аметистовых глаз, смотревших на меня то ли со строгостью, а то ли с издевкой. Девушка, одетая в чёрную форму монахини, низкого роста и с уверенной натурой. Я узнал её. Впервые мы пересеклись в холле, когда я просил помощи, а она почему-то нагрубила мне. Девушка ловко прошмыгнула мимо меня, выхватывая сверток. И через долю секунды в её руках оказалось письмо. Я запаниковал. Пытаясь выдавить серьёзный голос, я дрогнул от страха. — Отдай. Это не твоё. —Правда? — с иронией в голосе ответила она, мелкими шагами проходя по каменной дорожке к статуе. Я поспешил за ней, уверенно вытянув руку в немом требовании, но и та дрожала. Я понимал, что если девушка одна из ангелов, мне не поздоровится. Страх сковывал движения, и, в отличие от шустрой мадам, двигался медленно. Она прыгнула на платформу статуи и, ухватившись за холодный мрамор, сделала круг. Письмо в это время уже было раскрыто, и любопытные большие глаза уже изучали его содержание. Ну всё, это конец. К горлу начал подкатывать ком. Снова провал. Такой глупый и горький провал. Яков надеялся и верил в меня, что я смогу помочь им узнать об ангелах хоть что-то, но я подвёл их. Глазами я уже продумывал план побега, оглядываясь по сторонам. Голос пробился сквозь ком, в отчаянной мольбе, смешанной со злостью. — Отдай! И девушка остановилась. Она застыла на месте, ухватившись за выпирающий локоть статуи. Лицо её побледнело, и мне даже казалось, что вся насмешка в миг улетучилась. Я видел такое часто, особенно у Якова, когда он резко переходил с шуток на серьёзные темы. Глаза её опустились, и она медленно отдала мне письмо. — Значит, я не ошиблась, — спокойно пробормотала она. Я вырвал письмо из её рук,немного порвав его. Резкая смена настроения навела меня на вопросы. Может, она осталась недовольна содержанием письма? Девушка спрыгнула с статуи и остановилась рядом, небрежно сунув руки в карманы. Она строго пробежала глазами по мне, изучая каждую торчащую ниточку из формы. Лицо её скривилось в неком отвращении, и она презрительно сощурилась. —И что он нашёл в тебе такого? —Ты о ком? — голос звучал резче, чем я планировал, слегка удивив девушку. —Ты знаком с Айреваном? Меня прошибло током от её вопроса. Я прокрутил в голове процесс написания письма и понял, что не уточнял его фамилию. Тогда откуда она знает это? На всякий случай я расслабил брови, опустив их в безразличной гримассе. — Я? Нет. —Врёшь. Глаза тебя выдают, — девушка выставила на меня мозолистый палец, будто тыкая в мою ложь. Отойдя назад, она прислонилась спиной к холодному мрамору, и голос стал звучать спокойнее. — Я не с ангелами. Можно сказать... личный интерес. Так ты знаком с ним? —Допустим. А ты? —Ага… Скажи, как там тебя… — она закатила глаза, словно пытаясь вспомнить моё имя. —Вальтер. А тебя? —Грета. Скажи, Вальтер, как себя чувствует Яков? Всё ли с ним хорошо? —Так я тебе и сказал. Извини, но мне пора, — я недовольно нахмурил брови и, развернувшись, быстро зашагал к двери, которая скрипела от сквозняка. Грета не дала мне далеко уйти. Поднимаясь по ступенькам, я почувствовал стальную хватку женских рук на своём запястье. Чуть не споткнувшись об Фамильярда, который дремал на крыльце, я откинулся назад, невольно ахнув. — Нет. Ответь, а потом пойдёшь, — отчаянно настаивала Грета, сжимая моё запястье с такой силой, что оно начало неметь. —Да что ты пристала!? Почему я вообще должен доверять тебе? Грета прикусила губу, пытаясь придумать доказательство их с Яковом взаимосвязи. Она покрутила головой в разные стороны. В момент её глаза округлились до размера монет, и она потянулась к карману. — Сможешь узнать его по почерку? — девушка вытянула маленький клочок пожелтевшей от времени бумаги с чёрными чернилами. Я с любопытством взял его и бегло пробежался по знакомому мне мелкому почерку.

«….строишь из себя гордыню, но ты тоже пойми меня.

Хватит дуться, Грета. Я же знаю, ты не понимаешь, почему я сказал так. Вернись

некомфортно без тебя.

Хватит играть в детство.

Тот кулон — от меня. Да, старомодно. Вернись, Грета. Не строй из себя недотрогу.» Снизу разместилась краткая подпись размашистой «А». Для полного убеждения я взглянул на грудь девушки, обнаружив там маленький кулон с васильком. Раньше я интересовался языком цветов, и, если меня не подводит память, он означает доверие и искренность. Немного подумав, я отдал Грете бумажку, и та бережно сложила её в несколько раз, пряча в кармане. — С Яковом всё хорошо. Правда… правда, недавно кто-то напал на него. Рана не опасна для жизни, но я всё равно переживал. Показалось, в конце я ляпнул, не подумав. Слова переживаний сорвались с языка так внезапно, что я не успел остановить их. На лице Греты отразилось беспокойство, которое она старательно скрывала, но оно читалось в больших глазах. Тонкие руки сжали подол запачканного платья, будто пытались удерживать зверя. — Ты помогаешь ему? Это он тебя попросил? —А ты откуда знаешь? —Догадалась, — пробубнила девушка сквозь зубы и подняла на меня леденящий душу взгляд. — Не рассказывай ему обо мне. Понял? Так будет безопаснее. — Да о какой безопасности идёт речь?! Расскажи хоть ты мне! Грета удивлённо покосилась на меня и подняла подбородок, смотря из-под опущенных ресниц. — Я не рассказываю такую информацию кому попало. Я зло нахмурился. Душа мечтала уйти отсюда, забыть эту странную девушку и продолжить слежку, но мозг держал меня на месте. Эта с виду миловидная девушка — ключ к успеху и открытию всех тайн. Желания находиться здесь с каждым днём становится всё меньше. Я понимаю: если я получу больше информации и передам её Якову, смогу выбраться отсюда. — Понятно… Ты уже догадалась, о чём промышляют ангелы? — Нет, но это явно не ради веры. —Молодец. Ангелы не те, кем кажутся. Местные — слепые верующие, которым внушали эту веру с самого рождения, поэтому ангелов ещё не прогнали, — она покрутила завитую прядь волос между пальцев. — Я хочу предложить помощь взамен на отчётность. —Какая ещё отчётность? —О Якове, конечно. Будешь рассказывать, как он поживает, не ходят ли вокруг него подозрительные фигуры. Ты не глупый, думаю, понимаешь меня. —Где гарантии, что ты не сторонница зла? — спокойно спросил я, слегка наклонив голову набок. —Я знаю, где находится комната для создания отвара. И знаю, где находится ключ от неё. Этого достаточно? Заключив союз со мной, ты узнаешь и не такие тайны. Передо мной появилась вытянутая рука, обтянутая перчаткой с фиолетовым швом. Я взглянул на Грету. Её бледное лицо контрастировало с тёмным пейзажем сзади. На горизонте появлялись идущие на деревню тучи, загородив последние лучи солнца. Дунул ветер. Он закружил опавшую листву в плавном танце, опуская её к нашим ногам. Я поджал губы, пытаясь собраться с мыслями. В этой непроглядной тьме, ошибок и страха рука девушки могла стать проводником по месту, где я толком не ориентировался. Подняв руку, я вложил её в мягкую перчатку, пожимая неуверенным жестом. Я понимал, что союз построился не на человеческом факторе добра и помощи, а на общей вере и цели. Становиться моим другом она явно не планировала, но это не помешало ей сжать мою руку невидимыми цепями.