Вампирская сладость

«Усевшись на холодную платформу статуи, я взглянул на Грету, которая ходила взад-вперед, погруженная в свои мысли. Мы уже несколько часов размышляли над планом по краже ключей. Каждый из нас сразу понял, что просто так мы их не получим, и вариант подойти и спросить напрямую был отвергнут первым. Затем последовало несколько безумных идей, в которых Грета явно преувеличила мои умственные способности. От беспрерывных размышлений голова разболелась еще сильнее. Я уже потерял надежду на эликсир от боли после ночи и смирился, время от времени потирая виски. На Грету нашло озарение после того, как Фамильярд потерся о ее ногу, скорее всего требуя еды, ведь от девушки пахло свечами и чем-то домашним. Я ощущал этот запах всякий раз, когда Лиен готовил нам ужин. Она строго нахмурила брови, сведя их к переносице. — Так, слушай меня внимательно. Объясняю один раз. Во время вечерней мессы ты проберешься в комнату Дорис, а я отвлеку ее...»

°⛧⋆༺♱༻⋆。

Все служители выстроились в ряд, склонив головы к книгам в руках. Напротив нас стояли трое ангелов, окружив знакомую мне белоснежную Библию. Голоса слились в монотонный хор, который, казалось, был единственным звуком в церкви. Горожан на вечерней мессе было гораздо меньше, чем на утренней, но покорные и до жути уставшие люди пришли помолиться. Обычно я стоял ближе к середине, но сегодня — день исключений. Подвинув худощавого парня с горбинкой, я втиснулся почти в самом конце. Сконцентрироваться на нотах и молитве почти не получалось, я то и дело смотрел на темный проход, который мог помочь мне сократить путь до комнаты Дорис. Пару часов назад Грета любезно показала мне его и еще несколько ходов. Судя по ее уверенным движениям, она пребывает в этой церкви не первый год. Ангелы в унисон запели высокую ноту, а большинство служителей-мужчин, наоборот, низкую. Каждый раз от такого контраста у меня кружится голова. Думаю, это идеальный момент для «побега». Маленькими шажками я прошмыгнул к концу ряда. Никто не сказал мне ни слова, и я молча продолжил свое дело. Осторожно положив книгу на скамейку рядом с пожилой женщиной, которая так и сверлила меня осуждающим взглядом, я поспешил к тому входу. Плюс и одновременно минус его заключался в том, что он практически не освещен. Со слов Греты, об этом проходе знают немногие, и необходимости в освещении он не имеет. Схватившись за перила, я медленно побежал вверх, ступая словно кошка, чтобы не издавать лишнего шума. Да, эта церковь славится темными лестницами, где можно разбить голову! В конце появился свет восходящей луны с примесью фонарей на улице. Я никогда не был здесь. Так вот она какая, запретная зона ангелов. По дряхлому полу простирался ковер, доходящий почти до самых витражных окон. Они поднялись почти к самому потолку, отражая лунный свет сквозь мозаичное изображение богов и какого-то обряда. Разноцветные стеклышки освещали мне дорогу, отчего идти было не так страшно. Грета сказала, что комната Дорис помечена именем «Мерау. М» бывшего епископа. Так оно и было. На деревянной табличке каллиграфически выведено имя, а снизу на дереве выцвел контур массивного креста, который по какой-то причине сняли. Теперь этот атрибут веры валялся на полу в нескольких метрах от двери. «— Слушай дальше. Двери в комнаты ангелов не запираются на ключ, лишь создают иллюзию. Тебе нужно прислонить локоть к ручке и сильно надавить, одновременно потянув на себя. Она сильно скрипит, поэтому осторожно, — глаза девушки неотрывно смотрели на меня, внушая уверенность, в которую я сам не верил. Поерзав на холодной поверхности, я продолжил слушать. — Я не знаю, где точно Дорис хранит ключ, но он обычно ходит по рукам ангелов, ведь сама Дорис не занимается созданием отвара. Он должен лежать под рукой. Ищи металлический ключ, похожий больше на нож. Понял?» Я носился по комнате как угорелый, перешагивая через скрипящие половицы. В голове уже шел обратный отсчет, который подгонял мои ноги и руки. Комната оказалась совсем маленькой. По большей части ее окружали вещи священника: старинные вазы, шкатулки и другая рухлядь. И только коричневое платье повешенное в уголке шкафа, выдавало, что здесь живет женщина. Времени осматривать остальной интерьер у меня не было. Оглядываясь по сторонам, я заметил несколько стеллажей с книгами о вере и ее истории. Может, ключ лежит где-то между ними? Не мешкая, я подбежал ближе, начиная водить рукой, буквально собирая пыль, которая копилась несколько лет. Кроме нее я не нашел ничего. 120, 119, 118… Продолжался монотонный счет. Следующим в глаза бросилась кровать, аккуратно застеленная хлопковым одеялом. Аккуратно поднимая накрахмаленные подушки, я снова ошибся. Под покрывалом, на тумбочках рядом и под кроватью не было ничего, что хотя бы отдаленно напоминало ключ. 90, 89, 88… Продолжался счет. Может, он где-то на вешалке? Но и там меня настигла неудача. Ничего, кроме старого пальто, которое по размерам походило на мужское, и элегантной накидки из овечьего меха, я не нашел. Мозг додумался проверить карманы. В накидке я нашел маленький сверток, старый и дряхлый. Это точно не ключ, но времени рассматривать его у меня нет. Сунув его в карман, я продолжил свой бешеный бег. Счет продолжался и начинал пугать, вгоняя в состояние глубокой безысходности. Я остановился на середине комнаты, осматриваясь. К горлу подступил ком, а в глазах пошла нервная рябь. Догадки и теории тут же покинули голову, как бы сильно я ни пытался привести себя в порядок; я будто смотрел сквозь комнату. 60, 59, 58… Я хотел двинуться вперед, но шаги по ту сторону двери заставили в страхе отшатнуться назад. Почему она пришла так быстро?! Грета обещала задержать ее. Неужели она не выполнила обещание… Глаза в панике начали бегать по комнате, пытаясь найти укрытие. Я почувствовал себя зверем или самым опасным преступником во Франции. Я прыгнул в окно словно на автомате. Оконные рамы стукнулись при закрытии, но это не особо меня волновало сейчас. Прислонившись щекой к холодному камню церкви, я медленно пополз по карнизу, который, казалось, вот-вот упадет вниз, и я потеряю опору. Камни, словно печенье, крошились под моими ногами, но выхода не было. В комнате загорелся свет, и я невольно отполз еще дальше, схватившись за выступающие камни. Сквозь шелест листьев я слышал разговоры. Сразу несколько голосов слились в непонятное бормотание, но я знал точно: это ангелы пришли за ключом. Несмотря на страх, я подполз ближе и постарался прислушаться. В комнате играла мелодичная скрипка, а после ее перебил звон кукушки или какой-то птицы. Тень задвигалась за окном, сначала приближаясь, а после отдаляясь, скорее всего, к двери. — Вот, сегодня аккуратнее. София, почему ты не заткнула его раньше? Это опасно. А если этот мальчишка что-то заподозрит —Да не переживай. Я держу его под контролем, как пса на цепи. Никуда не убежит. —Про Мориса ты тоже самое рассказывала, и что потом? —Заткнись. Половина слов исчезала в пустоте, отчего понять смысл разговора было невозможно. Я подполз ближе, дабы услышать больше ценной информации. Наверное, церковь посчитала этот поступок грехом. Камень все-таки раскрошился, и я потерял равновесие. Руки в панике схватились крепче, сжимая кирпичи с такой силой, что и без того слабые руки побелели. Падение, пусть даже и не мое, вызвало шум, который ангелы тут же заметили. Разговоры смолкли, и темная тень подошла к окну, распахнув его. Я увидел кончик носа Дорис и край ее формы, но и этого было достаточно, чтобы задрожать от ужаса. — Что там? — спросила Люси, чей голос стал четче, и я сумел распознать ее ядовитый тембр. Дорис наклонилась вперед и, глянув на пейзаж за моей спиной, начала закрывать окно. — Ветер. Либо это дряхлое здание решило демонтироваться без нашего разрешения. Руки начали неметь. Носком сапога я попытался зацепиться за ближайший камень, но сделать это в темноте оказалось проблематично. Учитывая, что мои движения стали более аккуратными, я делал это медленно, предавая свои руки, которые молили о пощаде. Разговоры резко стали мне неинтересны. Основной целью стало даже не воровство ключей, а сохранение конечностей или жизни. Стоять становилось невыносимо, но я держался. Голоса постепенно затихли, и, судя по тому, как сквозняк ударил в окно, дверь закрылась. Я видел танец тени Дорис, которая бродила по комнате, скорее всего, готовясь ко сну. Я бы тоже мог спать в уютной постели с видом на соседний дом в центре Парижа, но сейчас я здесь, и мне точно не до сна. Свет погас, и теперь я стоял в кромешной темноте, вглядываясь в тусклые огоньки уличных фонарей. Отсутствие света усложнило мою задачу в сотни раз. Спустя пару минут, когда убедился, что она заснула, я на ощупь начал медленно приближаться к окну. Оконная рама с тихим скрипом открылась, впуская в комнату прохладу ночи и меня. Ключ унесли девушки, и смысла искать запасной я не видел. Уж лучше я подожду их здесь. В теплой и безопасной комнате, где один несчастный камень не лишит меня жизни. Самым лучшим вариантом для пряток я посчитал шкаф. Возможно, на выбор повлиял опыт детства, когда я, чтобы подслушать разговоры родителей, прятался в мамином шкафу и старался не хихикать. Так или иначе, я удобно уселся на холодном дереве, прикрывшись длинной шинелью, чтобы меня не заметили.

°⛧⋆༺♱༻⋆。

Шли долгие часы ожидания, которые выматывали мое бедное тело. Я хотел спать, глаза так и слипались, но я будил себя страхом. Если ангелы увидят меня здесь, это будет хуже казни. По ощущениям, прошло около трех часов, после чего дверь открылась и в комнату вошли Люси и София со свечами. Я видел только очертания их ног, прикрытых формой, но примерно понимал, что происходит. Люси подошла к одной из стен и, сделав что-то, вызвала ласковое звучание скрипки, а после звон кукушки. — Завтра ты убираться будешь. У меня обход. —Знаю я твои обходы… Ладно. Пошли уже. Фигуры растворились в темноте, и комнату снова заполнила гробовая тишина. Победа. Спустя столько мучительных часов они вернули ключ. Я медленно открыл дверцу шкафа, вылезая. Запах пыли и старинных вещей порядком надоел. Как же прекрасно вдохнуть прохладу, смешанную с чем-то металлическим. На прикроватной тумбочке Дорис стояла свеча, горевшая теплым огоньком. Это единственный источник света в комнате, что являлось и моим спасением тоже. Я шел туда, вечно поглядывая под ноги, чтобы не дай бог не задеть скрипящую доску, чье расположение я, естественно, не запомнил. Дорис спала, сложив руки на груди в виде креста. До свечи было рукой подать, но я остановился. В темноте лицо Дорис будто окрасилось до состояния полотна, а сквозь синеватые губы выглядывали острые зубы. Девушка походила на живого мертвеца, которого выкопали и поместили сюда, на мягкую кровать. От этого зрелища по коже побежали мурашки. Я быстро схватил подсвечник и отошел назад, оглянувшись на стену, к которой подходила Люси. На ней висели старинные часы из темного дерева с пожелтевшим циферблатом и маятником в виде двух крестов. Я подошел ближе, поднося свечку к часам, чтобы лучше рассмотреть их. На их стенках виднелась благородная резьба узоров и насечек. В стеклянной рамке крутились изящные черные стрелки вокруг римских цифр, которые давно потеряли свой цвет. Как в этом может поместиться ключ? Я начал дергать маятник, натягивая его то вниз, то вверх. Постучал по дереву в надежде найти потайную дверцу. Попытался открыть окошко для кукушки пальцем, но получил только занозу. В какой-то момент я задумался, а точно ли ключ именно в этих часах? Логически это невозможно, ведь они не имеют ни потайных замков, ни ящиков для ключа. НО, как показала практика, логика в данной деревне отсутствует, и именно здесь лучше полагаться на удачу. Я начал водить пальцем по часам, простукивая каждый миллиметр. Стеклышко циферблата с легкостью отвалилось и чуть не упало на пол. Не представляю, что могло произойти, если бы я разбил его. Зато теперь мне открылась новая возможность исследования — циферблат. Я провел пальцем по стрелке, которая показывала 2 часа ночи. Стрелка сделала полный оборот, а после, когда ее острие коснулось отметки 12, что-то щелкнуло. Я удивился и покрутил остальные. Выставив минутную на 12, я ожидал услышать похожий щелчок, но надежда — страшное чувство. Сколько бы я ни ждал, щелчка не было. Расстроенно вздохнув, я начал перемещать минутную стрелку на час вперед, и на отметке 4 раздался щелчок. Осталась секундная. Над головой раздался неприятный птичий звук, который напугал меня до смерти. Я отпрыгнул назад, смотря, как из маленького окошка выглянула деревянная птичка с характерным звуком. На тоненьком клюве висел серебряный ключик, острый, словно нож. Я в панике выхватил ключ и ударил по птице с такой силой, что механизм послушно заполз обратно, скрывшись за деревянными дверками. Первым делом я оглянулся, проверяя Дорис. Эта девушка и правда спит как убитая. Произошло столько вещей, а она даже не шелохнулась! Я сжал ключ в руке. Это моя первая победа. Ощущение холодного и острого металла в руке давало некую власть, которая наполняла тело, так что я не мог сдержать хитрой улыбки, прежде чем выйти из комнаты. Грету я так и не нашел. Бродя по пустым и холодным коридорам церкви, я ощущал, что это место заброшено. Взяв лампу с ближайшего крюка, я пошел вперед, в непроглядную темноту, именно к той комнате. «— Комната находится очень далеко. В левом крыле. Там будет два коридора: один ведет в комнату собраний, другой — в подвал и ещё одну комнату. Спустись по лестнице вниз и увидишь дверь. Это именно то, что тебе нужно. Что находится во второй комнате, я не знаю. Проверь, подходит ли ключ и туда, — Грета огляделась по сторонам, будто опасаясь чего-то, и подошла ближе. Ее голос понизился до шепота. — Не кричи. Это самое важное правило». Выставив лампу вперед, я остановился около двух проходов. Один — знакомый и достаточно безопасный. Второй — опасный и таинственный. Эта тайна заставляла колени дрожать, а сердце колотиться в груди. Я медленно вошел во второй проход, с осторожностью подсвечивая себе путь. Первая комната почему-то тоже показалась мне знакомой. И запах… Гнилой и металлический. Я не понимал, откуда он исходил, но, казалось, окутал этот проход полностью. В горле появился ком. Я не в силах был сглотнуть его. Ноги уже не слушались. Страх быть пойманным смешался с этой устрашающей темнотой. Ступеньки вниз будто не заканчивались, и сырость камней душила меня. Я подошел к большой двери, сжимая ключ с такой силой, что руки побелели. Почему мне так страшно? Откуда берется этот зверский страх, который обвивает грудь цепями и заставляет впадать в ступор? Ничего не произошло, просто кромешная темнота, запах гнили и одинокий фонарь в моей руке. Почему мне так страшно? Почему я не могу дышать, почему сердце отбивает бешеный ритм? Почему я делаю это? Ключ вошел в замочную скважину, и я судорожно провернул его с такой силой, что механизм неприятно затрещал. Желание завершить эту пытку стало невыносимым. Страх толкал мои дрожащие руки вперед. Маленький огонек поднялся вверх, озаряя совсем крошечную комнату. Каменные стены и пол, столик и кучи трупов, наложенных друг на друга в человеческой пирамиде. Очертания людей с лицами, полными ужаса и немой мольбы, которая застыла на них навсегда. У кого-то не хватало руки, у кого-то ноги, а кто-то просто превратился в месиво из мяса и крови. Она медленно стекала вниз, впитываясь в каменный пол и застывая. На столике лежало тело молодой девушки, которую я видел на прошлой неделе в магазинчике Лиена. Живая, молодая, румяная превратилась в нечто с распоротым животом, из которого торчали ножницы и куски мяса. Лицо. Бледное, как сама смерть, с закатившимися глазами и гримасой ужаса. Вокруг — кровь. Пол в крови. Дорожка из крови тянулась прямо к моим ногам и, наверное, продолжалась.

«НЕ КРИЧИ».

И я не кричал. Я не знаю, как я добрался до особняка, пересекая целый лес ночью. Помню только адскую боль в ногах и руках и сковывающий душу страх. И я кричал. Кричал, пока Яков пытался затащить меня в особняк, крепко прижимая к груди. Кричал, пока Хельга пыталась привести в чувства, подставляя какие-то травы к моему носу. Кричал, пока они ругались. И кричал, когда в меня насильно вливали какую-то жидкость....