Когда музыка смолкнет, выключи свет

      Первая за семь лет. Она даже не закашлялась. Рука сама притягивалась к губам, потом дым клубился где-то в глубине тела, а затем Сакура выдыхала и механически опускала руку.       Под ногами валялись окурки. Несколько скрюченных фильтров.       — Мат-терь божья.       Сакура резко вскинула голову.       — Расслабься. Это я.       Ино привалилась спиной к кафельной стенке справа от неё.       — У тебя что, канарейка сдохла?       Сакура ткнула окурок в серый от пепла угол подоконника. Ино скривила красивый рот, потом открыла новую пачку, протянула ей. Ухоженная рука со свежим маникюром цвета лаванды несколько секунд держала перед ней сигареты.       — Ну нет так нет. Я там вашу девочку получила. Жду подтверждения на вскрытие. Боец. Сорваны все ногти, кроме двух. И туфли Бирман. Классные туфли… Мне на такие три месяца впахивать… — Ино капризно поджала губы. — У вас что? Паршивый денёк, скажи? Ещё погода эта… Ненавижу дождь. Голова прям лопается. И сиськи к месячным опухли, больно пиздец. И дождь… Мерзость.       Ино терзала лавандовыми когтями пачку Вог. Под звон её голоса Сакура держалась взглядом за сколотую ступеньку.       Потом Ино ушла.       В окно монотонно стучал дождь. На часах было без пятнадцати. Сакура на мгновение приложила к лицу холодные ладони.       Она шла быстро. Отдел гудел. Всё здесь было знакомым, но при этом выглядело иначе, не так, как вчера, и не так, как сегодня утром. Всё словно дрожало. Вдалеке стоял Наруто и махал ей обеими руками. У двери их встретил Канкуро.       — Краткий инструктаж. Всё просто, — сказал он. — Вы молча наблюдаете. Я задаю вопросы. И отдельно для тебя, еще раз… — он повернулся к Наруто. — Молча, блять, наблюдаете. Это значит: ни единого гребаного звука. Ты не шевелишься, не похрюкиваешь, не чешешься и тем более не пиздишь. Ты понял?       — Чего это он?.. — протянул Наруто жалобно, когда Канкуро отошел. Она смотрела на дверь допросной, пока её тело медленно обращалось в камень: сначала руки, сцепленные узлом, потом грудь, лёгкие, желудок, горло.       — Ты меня слышишь? — сказал Наруто.       — Да.       — А чего тогда не отвечаешь?       — Не хочу.       — Почему не хочешь? Обиделась? Скажи хоть, на что… Кстати! Вечером ты свободна? Пойдём в кино?..       — Нет, — сказала она. — Заткнись, пожалуйста.       Наруто растерянно моргнул.       — Да что с вами сегодня?.. — какая-то мысль заставила его сделать паузу, но он снова раскрыл рот: — А-а! Ты нервничаешь из-за допроса! Да? Понял! Да? Ты чё, мы его сейчас легко спрессуем! Ты не бойся… Я ведь рядом, если…       — Наруто. Заткнись.       К ним снова подошел Канкуро. Открылась дверь. Нара уже был там. Он тоже был. Не глядя в сторону стола, Сакура прошла в свой угол. У неё было пять секунд, чтобы принять происходящее. Эти пять секунд она позволила себе смотреть под ноги. Она считала: один, два, три…       — Что было после?       — Я пошел домой.       Она вскинула голову. Он сидел свободно, без наручников, накренившись к правому плечу. Чуть изогнутые губы, застывшие глаза, не выражающие ни страха, ни раскаяния. Глубоко запрятанная агрессия или психопатия — сказал бы ей опыт. Но она подумала только одно: «Он себе не помогает». Он себе не помогает, пока так сидит. Он не знает, как следует сидеть, только она знает.       Его лицо, выбеленное электрическим светом, ярким настолько, что казалось, оно светится само по себе, еще сильнее наклонилось. Его взгляд волочился вдоль стены, медленно и плавно. И Сакура знала, что в конце концов взгляд наткнётся на неё, но тут Канкуро сделал шаг в сторону и её заслонил.       — Назови-ка своё имя, — сказал он.       — Снова?       — Называй.       — Акасуна.       — Полностью.       — Акасуна Сасори.       — Что ты делал утром на парковке?       — В самом деле, всё заново…       Тут Канкуро по-медвежьи вдарил по столу так, что опрокинулся стакан воды, Наруто дёрнулся. Она стояла, застыв. Вдоль спины, вверх, поднималась волна пережитого испуга, реакцию на который она успела раздавить. Канкуро отошел, и она увидела растекшуюся по столу воду и спокойное, пустое лицо, не выдающее ни единого маркера невиновности.       — Что ты делал на парковке?       — Я здесь четвёртый час, — сказал он.       — Что ты делал на парковке?       — Просто шел мимо.       — Просто шел мимо трупа?       — Если трупы валяются посреди города, иногда приходится проходить мимо.       — Это ты её убил?       Сасори усмехнулся. Не помогал. Он себе не помогал.       Нара Шикамару вдруг повел плечами и обернулся к ним, застывшим в углу. Его пытливый взгляд впился в неё. Она враждебно поджала губы. Сымитировала то, что обычно делала, когда он пытался её прочитать.       — Зачем ты её трогал?       — Проверил пульс.       — Но скорую не вызвал, да?       — Сказал же, что проверил пульс…       Канкуро уже готов был взорваться новым громоподобным вопросом, но Нара его прервал.       — Вернёмся на шаг назад, — произнёс он. — Вы сказали, что шли мимо… Но куда?       — Простите?       — Куда вы направлялись до того, как увидели тело?       Он задумался. Он не подготовил заранее даже эту простую ложь. Сакура почувствовала, как её собственные губы шевельнулись, так бывало, когда на экзамене она шептала билет вместо отвечающей Ино. «Просто скажи им. Скажи им, куда ты шёл».       — Я не помню.       Господи.       Канкуро не заорал только потому, что боялся перебить Нару, но тот лишь кивнул, как будто ничего удивительно в этом не обнаруживал.       — Не помнишь, куда шёл? — прошипел Канкуро. — Не помнишь, сука?       — Нет. В последнее время с этим сложно.       — Ты у меня всё вспомнишь…       — Почему сложно? — сказал Нара.       Он пожал плечами и снова заулыбался. Его веки сонно опустились, он почти закрыл глаза. Возможно, он забыл вопрос, на который все ожидали ответа. Его разум спал. Он был не здесь. Он вдруг медленно поднял руку и посмотрел на замоченный манжет, а потом на воду, растёкшуюся по столу, как будто только теперь её увидел и не понимает, откуда она взялась.       У Сакуры шелестело в ушах. Это было похоже на шум моря.       — Господин Акасуна, — произнёс Нара, — вы не просто были замечены утром возле тела. У нас с десяток свидетелей, которые подтвердят, что видели, как вы выходили вместе с жертвой из бара около двух часов ночи. Время смерти колеблется между двумя и тремя часами. Вы последний, с кем её видели живой. Мне кажется, у вас не должно быть причин улыбаться. Так почему вы улыбаетесь?       Он вздохнул, волосы на лбу всколыхнулись, он отвел их назад ребром ладони.       — Потому что мне больше ничего не остается.       — Вы не убивали Момо Сатори?       — Нет.       — Просто пошли домой?       — Так и есть.       — А потом просто оказались на парковке, рядом с телом женщины, с которой ночью весело проводили время в баре?       — Я не проводил с ней время. Я её не знаю.       — Есть свидетели, которые видели вас вместе.       — Ну разумеется, они есть! — воскликнул он неожиданно громко. Он развёл руками. И тут он посмотрел на неё. Она этого ждала и всё равно оказалась не готова. Он посмотрел на неё, его взгляд не искал поддержки, он словно спрашивал: «Ты тоже видишь то, что происходит со мной? Это шутка?», и он сразу же отвёл глаза. — Я обменялся с ней парой слов… Она была пьяна, попросила помочь…       — И ты помог?       — Да, помог! Я посадил её в такси…       — Запомнили номер?       — Нет, я…       — Марку? Цвет машины?       — Нет, — выдохнул он, его взгляд теперь нигде не задерживался дольше пары секунд. — Ничего я не запомнил…       Канкуро наклонился вперёд, вжимая тяжелые ладони в ребро стола.       — А у тебя есть машина?       — Да. Была, я давно на ней не…       — Это она?       Сасори посмотрел на фотографию. Он беспомощно качнул головой. Это был отрицательный жест. Его губы произнесли:       — Да, но…       Канкуро фыркнул.       — Два дня назад. Стоит на заправке.       — Вы ведь сказали мне говорить правду. Я говорю. Но какой в этом смысл, если вы мне не верите?       — Никто и не поверит в эти сказочки, — сказал Канкуро. — Так что самое, нахрен, время просто признать свою вину. Будешь молчать, ничего хорошего тебя не ждет. Понял?       — Можно мне воды?       — Еще я воду тебе не наливал, гандон.       — Я просто поинтересовался.       — Сакура, — окликнул её Нара. Она сощурилась. Нара Шикамару попросил её принести воду. Зачем? Почему именно её? Он понял что-то? Или он хочет, чтобы она расслабилась? Или он хочет, чтобы она вышла на время? Обычно это делал он сам. Он приносил воду, после того как Канкуро удавалось запугать подозреваемого. Сакура быстро кивнула. Она поплыла через вату замкнутого пространства допросной, надавила на ручку и быстрым шагом пошла сквозь звенящий офис, сквозь дрожащую реальность. Она свернула к кухне, захлопнула дверь, нашла защёлку, которой никто никогда не пользовался, провернула её до упора. И тут эмоции, которые она сжала в крошечный плотный комок, прыснули наружу, и у неё заколотились руки и сжалось в горле, она зажмурилась, всё помутнело, так что пришлось впиться зубами в собственный кулак, как она делала, если не могла себя сдержать. Это длилось пару мгновений. Она должна была вернуться немедленно. И уже через секунду она провернула защелку, налила воду и пошла в обратную сторону.       Наруто улыбнулся ей. Канкуро стоял у дальней стены. За столом напротив него сидел только Нара. Сакура сделала несколько шагов, глядя в полный стакан. Потом стакан оказался на столе. Вода покачивалась. Её пальцы ещё касались стеклянных стенок.       — Благодарю, — услышала она. Повернула голову. Смерила его взглядом, каким можно смерить толкнувшего тебя незнакомца. И получила в ответ взгляд, который заставил что-то внутри неё умереть. Всего секунда. Потом он посмотрел на её руку. Сакура увидела, как его губы искривились, словно диагональ, и тут он коснулся её руки. Возможно, даже не коснулся, а только собирался. Или только обозначил своё намеренье. Всего секунда. Это была всего секунда.       Потом её обдало ощущением ужаса. А Наруто уже перелетел через стол, снёс свободный стул, снёс стакан, снёс бумаги, которые взметнулись в стороны, вцепился ему в горло.       — Не тронь! Ублюдок! — орал он. — Ах ты ублюдок! Не трожь её своими грязными лапами!       — Узумаки! Узумаки, блять! Наруто! Узумаки Наруто!       Сакура стояла, сложив на груди руки, принимая форму строгой учительницы. Принимая эту форму только благодаря мышечной памяти, благодаря тому, что её тело помнило, как выглядеть спокойным, как всех дурить, как спрятать свой гнев, безграничный гнев, которому не место было в реальном мире. И Нара ей подмигнул, думая, что они за одну команду. Потому что даже он не прочел её. Даже он. А ведь она видела кровь. Брызги крови. И слышала звук ударов. И видела потом длинную багровую полосу, размазанную по полу.       Ему понадобился адвокат. Сразу после этого он попросил адвоката, утирая разбитую губу, улыбаясь. Не помогая себе. Ничем не помогая, кроме чертового адвоката, которого нужно было потребовать четыре часа назад.       Адвокат прибыл. Его отпустили.       Сакура поехала домой. Она поднялась на свой этаж. Отперла дверь. Закрыла дверь. Прошла по коридору прямо в ванную комнату, встала на колени, и её вырвало.