Когда музыка смолкнет, выключи свет

      Она проснулась в пять утра, но появись она в офисе хоть минутой раньше, Нара бы что-то заподозрил. Он подмечал всё. Ей пришлось опоздать. Потом ей пришлось очень медленно сделать себе кофе и спокойно приняться за работу. Она начала с личности убитой. Момо Сатори. Бывшая модель. Сдавала несколько квартир в восточной части города. Не замужем, долгов нет. Никто не осмелился отпустить комментарий по этому поводу, но у неё тоже были розовые волосы. По предварительной экспертизе в крови обнаружены следы морфина. Ближайшие родственники — фермеры: отец и брат, выехали сразу, как их известили, должны прибыть на опознание завтра в первой половине дня.       Сакура не нашла никаких пересечений между Акасуной и этой девушкой. Она погрузилась в рапорт. Потом в предварительный отчет Яманака. Всё косвенно указывало на него, но главное, чего не было — мотив. У него не было причин убивать её. Они не были знакомы. Сакура продолжала искать что-то, что сможет ему помочь. Она искала других подозреваемых: злобного соседа, завистливую подружку, бывшего, нынешнего — кого угодно. Она знала, что обязательно найдёт кого-то, потому что убийцей не мог быть он.       После часа к ним подошел Нара и произнёс:       — Дело связали с другими трупами. Поехали.       — Блять, — протянул Канкуро, — Блять, блять, только не это. Прощай выходные…       Она сидела с рапортом в руках.       — Я только воды выпью.       — Не спеши, — сказал Нара. — Выезжаем минут через двадцать.       В машине играли The Doors. Она еле тащилась. Нара всегда медленно ехал, хотя дорога была пустой. Он сонно придерживал руль одной рукой и подпевал некоторые слова. Канкуро морщился, потому что ненавидел The Doors и почти всё, что играло в этой машине.       — Давайте про нашего ПНО, — сказал Нара, поворачивая на пустом перекрёстке. «ПНО» — был «подозреваемый номер один». Сакура замешкалась, Канкуро её опередил:       — Да это точно он…       — Можно больше фактов? — сказал Нара.       — Одиночка. Провокатор. Психбольной.       — В суде с этим выступишь. Харуно?       — Приводов нет. Исправный налогоплательщик. Нигде раньше не отсвечивал. Информации о семье не нашла. Два года назад уволился из Огэнки клиник. Причину не знаю. После этого информации о месте работы нет.       — Вот. С этим можно выступить в суде, — сказал Нара, — и этот психбольной поедет домой. Есть что-то поинтереснее?       — Он это, — пробормотал Канкуро.       — Хорошо, — сказал Нара. — Это он. Допустим. Почему такой способ убийства?       — Обычный способ.       — Он нейрохирург.       — Значит, сто пудов сможем прижать его по наркоте.       — Отложим этот вариант, как крайний.       — То, что он врач, объясняет, почему он не вызвал к трупу скорую.       — Да, — сказал Нара, своим загадочным тоном, как будто он понял что-то куда более значимое, но не озвучил вслух. Они оба не сомневались. Оба. Они его уже приговорили. Просто искали улики, чтобы подвести их под готовый ответ. Сакура наклонилась к просвету между передних кресел.       — Что с другими трупами? Может, ты тоже нам что-то расскажешь?       — Да, — он снова плавно поворачивал. Они будто кругами катались среди одинаковых вылизанных домиков. — Еще четыре женщины. Все задушены, первая со следами порезов. Типаж жертвы один. Душили руками, всегда в перчатках. Хват один. По последнему еще не подтвердила экспертиза, ждём Яманака. Все трупы брошены на месте убийства, в малолюдных местах, но не спрятаны. Без следов раскаяния. Последнюю, похоже, правда какой-то мимо проходящий долбоёб прикрыл своим пальто, так что это пока не в счет, тоже экспертизу ждём.       — Он это, — сказал Канкуро. В третий раз сказал. Сакура стала считать. Она считала медленно, глядя на мерцающую магнитолу. Один. Два. Три. Один. Два. Три. Один. Два. Три.       — А ты что думаешь?       — Я?       — Что думаешь о ПНО? — он включил поворотник. Они ехали сорок километров в час, и даже от этого показателя стали притормаживать. Сакура поняла, что они паркуются.       — Я не думаю, что это он, — сказала она. — Жертва умерла между двумя и тремя. Зачем он стоял там до семи утра?       — Мало ли чудаков… — сказал Канкуро. — Они всегда возвращаются. Просто этот такой вот нетерпеливый. Я отвечаю, она будет обмазана его днк с головы до пят.       — А вот это вряд ли, — сказал Нара. — Остальные жертвы без сексуального контакта.       — Он ещё и импотент.       — Он не импотент, — сказала Сакура.       — Ты откуда знаешь, проверяла? — он усмехнулся. Сакура считала. Считала и чувствовала, как её всё равно срывает с резьбы. Сейчас она ему врежет, и это ему будет не Наруто с его по-детски поставленным ударом.       — Хватит, — сказал Нара. — Ты, — он обращался к Канкуро, — хватит повторять, что это он. Чтоб без фактов я этого больше не слышал. Ты, — он повернулся к ней, — у нас договор. До первого предупреждения. Я взял тебя…       — Я знаю.       — Я взял тебя, — повторил он, — и поручился, что это не повторится. Ты поняла?       — Да.       — Ты поняла?       — Да, — ответила она ещё раз, уже гораздо спокойней. Нара кивнул, он кивнул несколько раз, медленно, глядя на нее, словно пытался помочь ей успокоиться или хотел успокоиться вместо неё. Когда она еще раз досчитала до трёх, он сказал:       — Я тоже думаю, что это не он.       — Чего?.. — Канкуро развел руками. Он был совершенно беззлобным. Она только что хотела размозжить ему череп.       — Он нейрохирург, — сказал Нара. — Нейрохирург почему-то не режет. Странно. И то, что он торчал там всю ночь или поперся туда снова… Тоже странно. Вперёд. Это дом родителей второй жертвы. Ики Джонс.       Они вышли. Нара сам надавил кнопку звонка. Он был подозрительно собран, обычно он плелся последним.       — Джонс, — пробубнил Канкуро у двери.       — Бывший муж — американец.       — Когда ты всё это успел прочесть…       Дверь приоткрылась. Настороженная женщина осмотрела их сквозь щель, прежде чем пустить в дом. Нара шагнул вперёд, и сразу стало ясно, что сегодня он — первая скрипка. Сакура выдохнула.       — Опасаетесь чего-то? — сказал Нара.       — Старая привычка. Этот район, знаете, не всегда был застроен пряничными домиками.       Канкуро усмехнулся, и женщина тоже усмехнулась, хотя Сакуре показалось, что она из тех, кто забыл, как это делается. Она принесла им чай. Потом принялась спокойно рассказывать. Видно было, что она уже делала это много раз. Дочь убита полтора года назад. В проблемы не ввязывалась. Был парень, алиби — во время убийства летел в самолёте. Работала в строительной фирме.       — Не видели этого человека?       Она приняла карточку, которую протянул ей Нара.       — Красавец какой, — сказала она.       — Да уж, — Нара кивнул.       — Не видела такого. Я бы запомнила.       — Спасибо.       Они ехали по следующему адресу.       — Странная, — сказал Канкуро. — «Красавец какой»?       — Она уверена, что знает, кто убил.       — Кто?       — Бывший муж Ики. Рецидивист, алиби не было. В прошлом году убит при задержании. Хранение, сбыт.       — То-то она такая спокойная, — сказала Сакура. Пряничные домики плыли у нее перед глазами.       Прелесть того, чтобы возвращаться в пустую квартиру, непонятная многим сочувствующим: никто не видит, с каким лицом ты запираешь за собой дверь, а потом стоишь в коридоре, глядя на себя в зеркало.       Заварной суп, чашка кофе. Сонм мерцающих за окном огней. Она сидела на подоконнике, мешая в стакане комок раскисшей лапши, и слышала, слышала всё заново. Нара задавал вопросы, а они отвечали.       — Жизнелюбивая она была.       — У неё был парень?       — Не… Норико было не до парней. Да… Только от смерти спаслась, и на тебе, всё равно…       — От смерти?       — У неё была опухоль. Опухоль мозга.       Задавал, они отвечали.       — Господин Фудзивара, а вы что думаете? Кто мог убить Ан?       — Муж её, бандит! Я ей говорил, переезжай к нам… Дома хорошо… Нет же…       — Вы знаете этого человека?       — Этого… Да, видел где-то. Не вспомню.       Задавал, отвечали.       — Вы знаете этого человека?       — Дайте глянуть. Нет. Не видела такого.       Отвечали.       — Вы знаете этого человека?       — А-а! Конечно, знаю. Это наш доктор. Акасуна-сэнсэй. С ним всё в порядке?       Он их оперировал. Все жертвы были когда-то его пациентками. Больше не нужен был мотив. Это сделал серийный убийца. Это сделал он.       Нара вернулся в офис, наверняка был там до сих пор. И она тоже должна быть там, но она выбрала действовать ошибочно. Она выбрала осознанно ошибиться.       На подоконнике осталась стоять полупустая банка. Сакура обнаружила себя голую, напротив зеркала. Она окинула спокойным взглядом своё тело, потом открыла шкаф и стала вытаскивать оттуда поочерёдно вешалки и бросать на кровать, на часах было восемь. В бар она вошла без двадцати девять.       Четверг. Заведение было пустым. Она села за столик на улице и просидела там до закрытия.