Когда музыка смолкнет, выключи свет

      В 2022, в мае, два года назад, его лишили медицинской лицензии. Он больше не мог оперировать, а после огласки скандала, он не мог даже преподавать. Наличие фенитала в его крови подтвердила официальная экспертиза. Он был одним из лучших нейрохирургов. Спустя целых два года она узнала, наконец, почему Сасори Акасуна плакал, вцепившись в неё тогда, в переулке. Они познакомились, когда он всё потерял.       Нара считал потерю работы триггером: нейрохирург тронулся и начал убивать своих бывших пациенток. Если бы она ничего о нём не знала, она бы думала так же. Она не могла обвинить Нару в предвзятости или отсутствии логики. Он был собран. В этом деле — особенно. Прежде, бывало, он спал в машине, пока они допрашивали свидетелей или знакомых, теперь он всех допрашивал сам. Он буквально вгрызся в это дело, и наутро Сакура не раз обнаруживала его в офисе во вчерашней мятой одежде.       В мире было всего двое мужчин, которых она любила. Теперь один изо всех сил стремился упрятать второго за решетку.       Ордер на обыск Нара получил напрямую через знакомого судью. Они приехали и выяснили: квартира была продана еще полгода назад. Сасори указал неактуальное место жительства, не отвечал на звонки, что было прямым руководством к объявлению в розыск. Этого не случилось, потому что Нара придержал решение под свою ответственность. Сакура не знала почему, она просто вознесла молитву ко всем богам синто, каких только вспомнила, пока они ехали к некому Дейдаре Тсукури. В деле о наркотиках на Тсукури пытались повесить сбыт фенитала, но улик оказалось недостаточно. Вскоре он сел по другой статье, вышел всего пару месяцев назад. У Сасори не было причин общаться с таким человеком, потому можно было надеяться, что тот просто ничего не знает.       Они ехали.       Завывание Джимми Моррисона сегодня особенно давило на виски. Сакуре хотелось разбить магнитолу. Она вышла из машины первой и хлопнула дверью. На пороге дома стоял высокий блондин в фартуке, с цветочным горшком в руках. Она его узнала. Если он её тоже, всё вскроется и рухнет. Нужно было свинтить отсюда. Как угодно. Прямо сейчас.       — Чёрт, — она повернулась спиной к дому, — Нара, мне надо в офис, вдруг уже готова экспертиза? Вернёмся, все закроется… а утром…       — Какая погода… — Нара благостно щурился на солнечный свет, задрав свой острый подбородок. Он словно вычислил её. Он что-то знал. Он знал? Он подошел к ней, приобнял её за талию и заставил двигаться в сторону дома. — Идём со мной, Харуно, ты же помнишь, у меня слабость к блондинкам…       Ничего он не знал. Иначе он бы её отстранил. Он бы вышвырнул её из отдела. Сакура заставила себя расцепить сжатые челюсти.       — У этой блондинки грудь размера на четыре меньше, чем тебе нравится.       — Да… Это точно.       Они приближались к крыльцу. Тсукури помахал, едва не выронив горшок. Он улыбнулся ей. Всё летело в тартарары.       — О-о, какие люди!       — Мы знакомы? — сказал Нара. Она смотрела Дейдаре в глаза и мысленно избивала его до полусмерти. Тот вдруг улыбнулся еще шире. Он поставил на землю горшок.       — Что вы! Не имел чести! Стражи порядка всегда желанные гости в моей тихой обители… ведь я со всем завязал! И успешно прохожу условный срок…       — Ясно, — протянул Нара. Он продолжал щуриться. — Это герань?       — О, да! Это герань! Моя страсть! Идёмте в дом… Чем же я вам обязан?       — Ну, вы ведь знаете, чем? — сказал Нара, поднимаясь по лестнице.       — Имею смутные догадки… — протянул Тсукури и снова бросил на неё осторожный взгляд. Он улыбался только для Нары. На неё он посмотрел совсем без улыбки в глазах. Они вошли в дом.       Здесь пахло свеже-политой землёй. Повсюду стояли горшки. В центре комнаты был маленький журнальный столик и две обшарпанные банкетки. Нара осматривал всё своим лисьим прищуром. И вряд ли этот Тсукури осознавал, насколько нужно быть с ним осторожным. Сакура сжала в кармане руку, вдавливая ногти в ладонь.       — Господин Тсукури, вам будет лучше оказать нам содействие… — сказал Нара.       — Я с большой радостью!       — Вы были близко знакомы с господином Акасуна?       Тсукури пожал плечами.       — Он что, умер?       — Нет, насколько нам известно.       — Я знал его когда-то…       Рука Нары отпустила листочек герани. Он обернулся и посмотрел на Тсукури. Только посмотрел.       — Вообще-то, я знаю его довольно неплохо, — сказал Тсукури. — Я хорошо его знаю.       — Не подскажете, где мы можем его найти?       — В его квартире на пятнадцатой…       — Хотите, чтобы мы поискали его в проданной квартире?       — Точно. Она продана, — Тсукури с неестественной мимикой хлопнул себя по лбу. — Совсем забыл…       Ощущения от происходящего Сакура могла сравнить со своей первой тренировкой на стрельбище. У неё внутри всё вздрагивало от каждой реплики.       — Его поведение не казалось вам странным в последнее время? — сказала она, просто чтобы что-то сказать.       — Да нет… Он сам по себе довольно странный.       — Почему? — сказал Нара.       — Ну… он достаточно одинокий человек. Мне это не понять.       — Чем он занимался в последнее время?       — Да, ничем… Знаете, он… он не очень любит рассказывать о себе. Если он приходит, болтаю в основном я.       — Я поднимусь наверх, вы не против? — Нара кивнул в сторону лестницы. Тсукури напрягся.       — Ладно, — сказал он. Нара стал подниматься. Они оба смотрели на него, пока тот шел наверх, а потом проследили глазами вдоль потолка за скрипом, который издавали половицы. Слышимость как в акустической студии.       Тсукури посмотрел на неё.       — Я тебя знаю, — прошептал он. Шаги Нары проскрипели у них над головой, слева направо.       — Скажешь кому-то, — прошептала Сакура, — сядешь на десять лет.       Он усмехнулся. Не было ясно, воспринял ли он угрозу всерьёз.       — Когда вы виделись в последний раз с господином Акасуной? — спросила Сакура громко.       — Пару месяцев назад… — сказал он также громко, потом перешел на шепот. — А так…. Чисто юридически… лучше сказать копу, где он на самом деле?       — Тогда сядешь на десять, только я тебе ещё и яйца отрежу.       — М-м, — протянул Тсукури. — Дайте подумать, может он и заходил недавно… Может и нет… У меня с памятью нелады.       — Типично для наркомана со стажем, — сказала Сакура.       — Какие грубые девушки работают в полиции, — сказал Тсукури, но он при этом не смотрел ей в лицо. Он искал что-то на столе. Шаги Нары скрипели по направлению к лестнице. В просвете ступеней показались его ботинки. Тсукури сунул что-то ей в руку, и она быстро спрятала бумажку в карман.       Нара улыбался. В руке он крутил маленький зеленый листочек.       — Ну, ладно вам, — простонал Тсукури. — Это для личного пользования…       — Нам нужен адрес, — сказал Нара.       Они ехали молча.       Моррисон выл «Глорию», но Нара не подпевал. Он придерживал руль одной рукой, а второй постукивал по пустому стакану из-под колы. Погода испортилась. Небо потяжелело. Они въехали в тоннель.       — Славный он парень, а, Харуно?       — Очень.       — Погода подводит…       — Да. Испортилась.       — Ты голодная?       — Нет.       — Я полторы недели не наблюдаю, чтобы ты ела.       «Твою ж мать!..» — она видела, как в отражении её собственные глаза распахнулись шире.       — Не знаю, — произнесла она, слыша фальшь в каждом звуке. — Как-то нет аппетита…       Тоннель закончился. Ей было нехорошо. Ей хотелось выскочить на ходу из машины.       Нара постукивал по стакану.       — Может… дело не в еде, а в твоём особом отношении к нему?       — К кому?       — К Акасуне.       У неё всё упало внутри. Она не успела себя сдержать. Она уставилась на Нару, но он смотрел на дорогу. И пока он молчал, она медленно продолжала разрушаться. Он включил поворот.       — Нара, я…       — Всё нормально.       — А?..       — Это всегда случается в первый раз. Симпатия к подозреваемому. Все проходят через это.       Чтобы ответить, ей нужно было вдохнуть. А чтобы вдохнуть, ей нужно было разбить каменную корку, которой схватились лёгкие. Тоннель проглотил авто, они снова неслись в темноту. Нара постукивал.       — Со мной тоже это было… — говорил он. — И это даже была не блондинка… — он взглянул на её остекленевшее лицо. — Это был мужичок… похожий на моего старого учителя. Он убил жену. Случайно, во время ссоры. Попытался скрыть. Я всё надеялся, что… — он покачал головой, потом снова на неё посмотрел, и снова улыбнулся. — Мне хуево было… Очень хуёво. Ты не думай, что… Что ты делаешь что-то неправильно или… Это не то, что я хотел сказать… Я… — он отбарабанил по стакану, положил на руль вторую руку. — Ты не одна, — сказал он. — Я тебе не враг. Хорошо?       — Да.       — Мы докопаемся до правды. Не бойся, что я позволю Канкуро или кому-то из отдела подогнать задачку под ответ.       Нара улыбнулся. У него была очаровательная улыбка, она была искренняя и добрая, и предназначалась она ей, лживой дряни. Вот почему он так вцепился в это дело. Он её раскусил, просто сделал неправильный вывод. Нара ошибся. Но как только ему подвернётся ещё какой-нибудь намёк, случайный взгляд, упоминание, оговорка, он вычислит свою ошибку, и всё поймёт.       Они ехали по адресу, который дал Тсукури. Мог ли Тсукури дать правильный адрес? Что они там найдут? Что если Сасори будет там? Им придётся его задержать и тогда конец. Уже будет не важно, вскроется ли её ложь. С учетом того, что он пытался скрыться, и того, что у них нет даже намёка на других подозреваемых, для него всё закончится пожизненным или смертным приговором.       Заиграла «When the Music's Over».       Сакура уронила голову на стекло авто. Она никак не могла повлиять на события. Она плавно катилась к развязке под ужасную музыку. Из всей кассеты ей нравилась только «Love her Madly», которую Нара всегда перематывал.       В доме не было лифта. Они поднялись на третий этаж. Нара показательно не стал доставать оружие, но она достала. Она себя не простит, если ему вышибут мозги из-за попытки пощадить её чувства. Она готова была стрелять. Она любила их одинаково, просто разной любовью.       В квартире было тихо. Нара постучал. Потом он надавил на ручку, проверяя, заперта ли дверь, та отворилась вовнутрь. Сакура стала считать до трёх, как её учили на собраниях по контролю гнева. Её охватывал страх, а не гнев. Ей было страшно. Ничего хорошего не скрывается в незапертых квартирах. Она первая вошла внутрь и, не притормаживая, стала осматривать помещения, прикрывая Нару. Коридор, кухня, ванная. Осталась спальня. Она подошла к двери, приготовилась. Приготовилась увидеть его мёртвым. Распахнула дверь.       В комнате было пусто.       — Так-так… — протянул Нара, посмеиваясь, — блондинкам верить нельзя… Даже с маленькой грудью.       Сакура тяжело выдохнула и влипла спиной в дверной косяк.