Взгляни с другой стороны

Габриэль выругался и сполз с Сэма, радуясь, что они пока не дошли до срывания одежды. Он повернулся и, сделав вид, будто его присутствие вовсе не переворачивает мир его брата с ног на голову и вежливо кивнул: — Михаил. Их спас — не звонок, а крик и вспышка силы, пронёсшаяся по бункеру. — Я за Люци, — поспешно сказал Михаил и исчез так быстро, что Сэм едва успел заметить его исчезновение между морганием, прежде чем тот вернулся с Люцифером, который слегка пошатывался после внезапного перемещения. Он только открыл рот, чтобы возмутиться по поводу то ли несанкционированного полёта, то ли внезапно воскресшего брата, но его остановила новая вспышка силы и очередной крик. Втроём они поспешили по коридору. Как единственный, имеющий опыт в принятии родов, Габриэль быстро взял ситуацию в свои руки, встал между ног Келли, оценивая, насколько далеко всё зашло, как только увидел мокрое пятно, означавшее, что воды отошли. — Сэм, принеси льда. Михаил, щёлкни пальцами и достань тёплую воду и тряпки. Люци… — он указал на место у постели Келли. — Что? — с недоумением спросил Люцифер. Габриэль закатил глаза. — Возьми её за руку. Ты оплодотворил её, так что это твоя обязанность. — Не вижу в этом смысла… — начал было Люцифер, но осёкся под сердитым взглядом брата и поспешно взял Келли за руку. Примерно в это время вернулся Сэм с колотым льдом и передал его. Не прошло много времени, как в комнате раздался крик новорождённого, а Келли затихла. Габриэль немедля очистил и завернул младенца, прежде чем передать его Люциферу. — Ну, вот и всё… — начал было Габриэль, поднимая руку для щелчка, но тут его запястье перехватил Михаил и пристально глянул на брата. Габриэль вздохнул и поник. — Ну, стоило попытаться, — пробормотал он. Михаил не отпустил его и продолжал смотреть, пока Габриэль не заёрзал. — Что? — с вызовом бросил он. — Ты прекрасно знаешь, что, Габриэль, — твёрдо произнёс Михаил. — Ладно, хорошо, я сбежал, — наконец признался Габриэль. — Разве можно меня за это винить? Отец ушёл. Люци пал. Ты развернул кампанию по уничтожению всего и вся. Рафи ходил за тобой, как щенок, не смея возразить, а каждый раз, когда я пытался защитить птенцов, меня распинали за это. Так что да, я ушёл. И всё это время прятался здесь, на Земле. — Я думал, что убил тебя, — с сожалением сказал Люцифер. — Нет. Ты убил только мой клон. Видимо, ты всё же не знаешь всех моих трюков, а, братишка? — усмехнулся Габриэль. — Габриэль… мне жаль, — с отчаянием выдавил Люцифер. — Всё в прошлом, — попытался отмахнуться Габриэль. Однако Михаил знал своего младшего брата лучше, чем тот предполагал. — Нет, Габриэль. Это не так. И если уж на то пошло, мне тоже жаль. Я знаю, у тебя никогда не было второй половины, поэтому ты не можешь понять, каково это, но потерять Люцифера… было словно потерять часть себя. Жаль, что я вымещал это на всех остальных. Только теперь, когда мы с ним снова сошлись — я цел, и только теперь начал понимать, какой урон нанёс. Я работаю над тем, чтобы восстановить Небеса во всём своём великолепии, и мы были бы рады, если бы ты вернулся домой. — Ну, не знаю, — нерешительно сказал Габриэль, обернувшись к Сэму, который молча отошёл в сторонку, позволяя братьям спокойно поговорить. Глядя на Сэма, он не увидел, как Михаил и Люцифер переглянулись и кивнули друг другу. — Ты не потеряешь его, братишка, — мягко произнёс Люцифер. — Что ты имеешь в виду? — спросил Габриэль. — Если я вернусь домой… — Он знал, как всё устроено. Слишком частые перемещения между Небесами и Землёй могут ослабить границы между измерениями. Именно поэтому Михаил и Люцифер появлялись на Земле последние несколько месяцев только раз в неделю, и почему гарнизоны, которым было поручено наблюдать за человечеством, были долгосрочными назначениями. — Он может пойти с тобой, — сказал Михаил. — Но человеку нельзя на Небеса… — начал Габриэль. — Ему не обязательно оставаться человеком, — подал реплику Люцифер, тонко намекая. — Ты имеешь в виду… — начал было Габриэль, и оба кивнули. — Вы бы… — снова кивнули. — Почему… — Потому что мы в долгу перед ним больше, чем когда-либо сможем отплатить, — объяснил Михаил. — Он мог оставить меня гнить в клетке. — А меня в маленькой камере пыток у Кроули, — добавил Люцифер. — Однако он освободил нас. Помог снова обрести друг друга. Защищал нашего сына до самого рождения, — продолжил Михаил. — Это самое меньшее, что мы можем сделать, — закончил Люцифер. — Это Габриэль с самого начала направил меня на этот путь, — попытался Сэм перенаправить часть похвалы, которой, по его мнению, не заслуживал. — В таком случае мы сможем вознаградить вас обоих, — самодовольно сказал Михаил. — Вознаградить? — спросил Сэм, не понимая, к чему они клонят. — Они предлагают сделать тебя Ангелом, — объяснил ему Габриэль. — И не просто Ангелом, — добавил Люцифер. — Архангелом. — Что?! — шокировано переспросил Сэм. — Нас всегда было четверо. Мы не можем воскресить Рафаэля, но можем добавить четвёртого. Баланс очень важен. Ты будешь уравновешивать Габриэля, так же как я — Люцифера, — объяснил Михаил. — Вы не шутите? — недоверчиво спросил Сэм, растерянно обращаясь к Габриэлю. — Это полностью зависит от тебя, Сэм, — ответил Габриэль. Сэм понял, что выбор был не сколько в том, хочет ли он стать Ангелом. А в том, сможет ли Габриэль вернуться домой. Если он откажется, то Гейбу придётся выбирать между ним и долгожданным возвращением на Небеса, к которому он стремился столетиями, а возможно, и тысячелетиями. Как Сэм мог заставить его выбирать? — Ладно, — выдохнул Сэм, пытаясь справиться с волнением. — Ладно, в смысле, ты согласен? — уточнил Михаил, чтобы убедиться. — Да. Согласен, — произнёс Сэм, и вся его тревога тут же испарилась от радости, сиявшей в глазах Габриэля. Люцифер щёлкнул пальцами и создал колыбель, в которую аккуратно уложил младенца, после чего трое Архангелов окружили Сэма. Ранее они не предлагали этого, потому что для создания нового Архангела требовались усилия троих. Для создания серафима хватило бы и двоих, но им всё равно нужен был Сэм, чтобы заботиться о Келли. Возможно, предложение последовало бы позже, но теперь они могли преподнести ему высшую награду. Сэм резко выдохнул, когда почувствовал три руки, коснувшиеся его головы, и захлестнувшую мощь, едва не разрушившую ослабевшие обереги бункера. Между рождением Нефилима и созданием нового Архангела обереги трещали по швам. Когда трое Архангелов отошли, Сэм пошатнулся, не справившись с потоком силы, и Габриэль тут же кинулся к нему, чтобы поддержать. Обретя твёрдую почву под ногами, Сэм с трудом перевёл дыхание, ошеломлённый видом истинного облика Габриэля — его благодати. Он притянул своего любимого в страстный поцелуй, прошептав едва слышное в губы: — Люблю тебя. — И я тебя, мой Сэмшайн, — прошептал в ответ Габриэль, чувствуя себя на седьмом небе от счастья, впервые обменявшись с Сэмом этими словами. Михаил и Люцифер отошли в сторонку, чтобы дать им время побыть вдвоём, сами же тем временем продолжили умиляться своему новорождённому. Если мальчик будет развиваться, как обычные Нефилимы, они не смогут наслаждаться этими моментами долго. Меньше, чем через полгода он вырастет, поэтому братья не хотели упустить ни одной минуты. По просьбе Келли, они назвали мальчика в честь её отца — Джек. Это было самым малым, что они могли сделать в память о его матери. Когда Сэм и Габриэль немного пришли в себя, Михаил сказал: — Готовы отправиться домой? — Сначала мне нужно кое-что сделать, — ответил Сэм, и Габриэль кивнул. — Мы подождём тебя, — пообещал Габриэль. — Эм… а как… — начал было Сэм. — Летать? Просто подумай о месте, куда хочешь попасть… или к кому, и визуализируй себя там, — объяснил Габриэль. Сэм закрыл глаза, и через мгновение исчез в лёгком порыве крыльев, появившись на заднем сиденье Импалы, чуть не заставив Дина съехать с дороги. — Какого чёрта, Сэм?! Как ты сюда попал? — Я подумал, что ты должен знать… меня больше не будет на земле. Теперь я — Ангел, так что бункер твой, если хочешь, — спокойно сказал Сэм, не в состоянии самому себе объяснить, почему ожидал более тёплого приёма от брата. Дин фыркнул. — Значит, ты присоединился к крылатым задницам, да? Не знал, что они принимают заявки. — Как ты мог… — начал было Кас, зная, что для создания серафима требовалась сила двух Архангелов, а для создания Архангела — трёх, а, глядя на Сэма, было очевидно кем именно тот был. Но Сэм его перебил: — Небеса восстанавливаются, чтобы вновь стать местом радости и смеха. Они больше не «крылатые задницы». — Как скажешь. Развлекайся, — равнодушно бросил Дин. — В общем, я просто хотел, чтобы ты знал, больше никто не будет убирать за тобой. Потому что Габриэль идёт со мной. Хорошей тебе жизни, Дин, — сказал Сэм и исчез, вернувшись прямо в объятия Габриэля, отчаянно стараясь сдержать слёзы.