leave the door open

🌙 — Присоединишься ко мне? Тон, с которым Джереми говорил, был легкий и дразнящий, идеально подходящий ему. В нем была какая-то воздушность. Лучи света отбивались от его ног, он был расслаблен. Джереми казался именно тем человеком, который никогда не чувствует себя виноватым за то, что его «слишком много». Жан мог наблюдать за ним часами. Просто любоваться тем, как он с легкостью на душе существует и спокойно ведет себя с окружающими. — Ну давай же, мне становится холодно, — Джереми протянул руку к Жану. Даже его руки были, как будто покрыты золотом. Жан открыл рот, чтобы ответить, но потом закрыл его. Он услышал что-то на заднем плане, но не смог разобрать, что это было. Казалось, будто это прозвучало где-то далеко отсюда, но оно приближалось. Жан просто стоял, ничего не говоря, его руки беспомощно повисли по бокам. Улыбка Джереми была широкой и ослепляющей, и он продолжал протягивать руку к Жану. Он ни на миллиметр не упустил ее, всегда такой терпеливый по отношению к Жану. Он будет держать ее так до тех пор, пока она не начнет трястись, если это то, что нужно, чтобы получить желанное, и Жан знал это. Жан сглотнул и уставился на очевидное приглашение в его ладони. Пальцы Джереми были толстыми с короткими ногтями. Это руки доброго и заботливого человека, совсем не похожи на пальцы Жана, которые напоминали по форме веретено с острыми костяшками. Чем дольше Жан смотрел, тем больше ему хотелось взять Джереми за руку. Это ведь нормально, правда? Джереми тоже этого хотел. Он хотел держать Жана за руку. Жан принял решение. Он поместил свою руку в руке Джереми. Лед. Темнота. Жан пытался закричать, но когда он открыл рот, не было слышно ни звука. Вода. Она была везде. Была в его легких. Он не мог сделать вдох. Он пытался вырваться, но кто-то удерживал его на месте. Теплая и мокрая тряпка чувствовалась на щеках. Он тонул. Тонул. Исчезал. Он умирал. — Жан! Жан, проснись! Глаза Жана распахнулись, когда вязкий вдох сковал его грудь. Он глотал воздух в комнате, наполняя им легкие до предела. Все его тело было ледяным, волосы от пота прилипли ко лбу. Он потянулся к шее, чтобы вонзить ногти в ее хрупкую кожу, но Джереми остановил его. Эти нежные руки взялись за оба его запястья. Жан хотел кричать от того, насколько Джереми бережно сжимал его руки, несмотря на их отвратительные намерения. — Посмотри на меня, — сказал Джереми. Кровать Жана прогнулась, когда Джереми сел рядом с ним. — Это был просто сон. Ты в безопасности. Жан смотрел в глаза Джереми и пытался замедлить дыхание. Ему пришлось напрячься, чтобы напомнить себе, что здесь полно воздуха для него. Он мог вдыхать его медленно. — Я в порядке, — сказал он вскоре. Джереми кивнул. Глаза Жана достаточно приспособились к темноте, чтобы разглядеть больше деталей в спальне. Волосы Джереми были одним сплошным беспорядком, а на щеке остались следы от подушки. Жан хотел разгладить их подушечкой большого пальца. Но Джереми все еще держал его запястья. Он не отпускал их, просто удерживал на коленях у Жана. Его палец проследил пульс на его запястье. — Ты хочешь об этом поговорить? — Нет. Успело пройти много времени с тех пор, как один из кошмаров был чересчур ужасным, чтобы разбудить Джереми. Чувство вины обжигало его горло. — Хорошо, — он все так же касался рук Жана. В таком положении они просидели еще долго. 🌙 Как только прозвучал финальный гудок, Жан снял шлем, вытирая пот, который скатывался по лбу. Он внимательно рассматривал табло. Они победили, но с небольшим разрывом по очкам. Он едва слышно выругался на французском, пока остальные сокомандники сдержанно радовались победе и выстроились в ряд, чтобы пожать руки проигравшей команде. Оглянувшись, он увидел, как пресса уже успела оттащить Джереми в сторону, тыча в лицо микрофон. Он не мог расслышать, что тот говорил, но улыбка, которую он нацепил на себя, была в тысячу раз ярче обычной. Жан поморщился и выругался еще раз. Он развернулся на пятках и присоединился к остальной команде. — Сделай лицо попроще, — пробормотала Лайла, перед тем как они принялись обмениваться рукопожатиями с соперниками. Когда они закончили с этим, то отправились на послематчевое совещание с тренерами, после чего наконец-то пошли в раздевалку переодеться. Жан мало что различал в тот момент. Он устал из-за большинства бессонных ночей и был раздражен чересчур маленьким разрывом по очкам в их сегодняшней игре. Он не участвовал в радостном балагане сокомандников и не подпитывался атмосферой празднования. Джереми все время оглядывался на него. Жан хотел огрызнуться, чтобы тот не лез не в свое дело, но воздержался. Он не станет критиковать Джереми за его отношение. Не тогда, когда Джереми показывал искреннее беспокойство. Должно быть, он тоже устал, хоть и не показывал этого. Он также не спал полночи, успокаивая Жана от бессонницы мягкими прикосновениями. Джереми сидел напротив него в автобусе по дороге в отель. Жан слушал, как он увлеченно разговаривал с товарищами по команде, и думал о том, как это несправедливо, что Джереми был красив как при лунном свете, так и при солнечном. Оказавшись в номере, Жан оставил свою спортивную сумку у изножья кровати. Все что он хотел сейчас, так это перекинуть ногу через мотоцикл и прокатиться под уличными фонарями. Жаль, что он был вдали от дома. Джереми сильно не отставал от него. Он также кинул сумку у изголовья своей кровати, перед тем как плюхнуться на матрас. Пружины противно заскрипели в знак протеста. — Как же я устал, — сказал он в потолок. Жан сел на край своей кровати. Когда тот ничего не ответил, Джереми посмотрел на него: — Ты в порядке? — Ага, — хмыкнул тот, кивая. — Тебе не обязательно лгать мне. Жан нахмурился. — Я не не в порядке, — огрызнулся он. — Я просто… — он подбирал выражение, думая о Кэт, и остановился на: — не в настроении. Джереми засмеялся, довольно громко, что смягчило напряжение в плечах Жана. — Жан Моро не в настроении? Невозможно, — в его голосе был слышен сарказм. — Ты раздражаешь. Джереми перевернулся на бок, чтобы он мог видеть Жана. — Расскажи, почему ты не в настроении? Жан стиснул зубы. — Та победа была просто жалкой. Я хочу прокатиться на мотоцикле, но не могу. Я устал, но до сих пор не принял душ. — Он не упомянул, что также его красивый сосед лежал прямо напротив него в пределах досягаемости, но все еще не касался его. Или то, что на него свалилось уж слишком много всего и он ничего не мог с этим поделать. — Чем я могу тебе помочь? Жан поморщился и отвернулся. Конечно же, первым делом Джереми пытался исправить ситуацию, а не упрекал того за нытье. — Ничем, — точнее, Жан ничего не мог попросить, что бы не пересекало запретную черту. — Этим меня не проведешь. Жан укутал кулаки в плед. Сквозь стиснутые до скрипа зубы сказал: — Иди в душ. — Но ты ведь говорил, что хотел пойти первым. Я не против подождать. — Ты спросил, как ты можешь помочь, и я ответил тебе. Я хочу, чтобы ты первым пошел в душ. Джереми молчал, приоткрыв губы. — Хорошо, — в конце концов сказал он. Он встал с кровати и принялся рыться в своей сумке. — Но, эм, ты хочешь… Он не договорил, и Жан надеялся, что это так и останется невысказанным. Он не имел понятия, как это объяснить, но ему нужно было увидеть, как вода стекает по телу Джереми, и знать, что тот в безопасности. Ему нужно было увидеть, как его мышцы спины расслабляются, а не сжимаются в страхе. Что-то внутри подсказывало, что после этого Жану будет легче принять душ, когда придет его очередь. Но как он мог объяснить все это Джереми? — Да, — сказал он. За все это время Джереми научился читать между строк, поэтому Жан был более чем уверен, что тот поймет. Он не увидит всей картины, но Жан надеялся, что этого взгляда хватит, чтобы догадаться, чего он хотел. — Хорошо, — сказал Джереми и направился в ванную комнату.