Путь Гордого Бессмертного Демона: Мобэй-цзюнь

      После того самого унизительного поражения, Мобэй чудесным образом — он бы никогда не признался даже самому себе, что это заслуга Цинхуа — не только не потерял свои земли и титул, но и приобрёл надежного союзника в виде императора.       Формально, Ло Бинхэ считался его повелителем, но мальчишка не сделал ни единого давления в его сторону с тех пор, как снял Синьмо с обнаженного горла демона. Ну, а что касается званий и чинов — на самом деле, Мобэй не был настолько гордый, как выглядел в глазах окружающих. Пустые титулы ничего для него не значат, в конце концов, он спит в одной постели и ест с одной тарелки с Цинхуа, что считается его слугой. Хотя вообще-то, у его человека была должность — принц с широкой руки выдал ему титул главного шпиона северного королевства, но в виду его человеческой природы никто не принял это. Однако, получеловеческий владыка демонов возможно сможет повлиять на устоявшиеся взгляды этих традиционалистов — когда Мобэй присягал на верность Ло Бинхэ, все до одного его старейшины плевались кровью и скрипели зубами, но как и ожидалось, ничего сделать не смогли.       — Мобэй, расскажи мне, как ты и Шан… шишу стали так близки?       Мобэй нахмурился. После того, как Цинхуа, утащил его избитое тело с арены и вытер кровь с лица, полудемон немедленно вызвал его к себе, дабы допросить, и он спрашивает… об этом? Он ожидал вопросов про состав армии, содержимое казны, приказ о передаче смотровых пунктов, напоследок, хотя бы просьбу помочь с управлением государства, но Ло Бинхэ не зря так быстро пробился на вершину, он умеет разглядеть ценное в незначительном и уцепиться за важное в бессмысленном. Но он так просто не отдаст своего слугу.       — Мы давно знакомы, — уклончиво ответил Мобэй.       — Да, но… Как ты убедил его следовать за тобой так далеко? — не унимался мальчишка, кровожадно вцепившись в этот вопрос, будто он видел в разгадке нечто важное.       Что ж, тогда принц будет счастлив разочаровать его.       — Я его ни в чем не убеждал, зачем мне это? Он сам напросился ко мне на службу, я по милости согласился, и теперь не могу от него отделаться, — Мобэй в открытую насмехался, получая злорадное удовлетворение, как полудемона, которого он не может победить кулаком, буквально корчит от зависти.       Никогда он не думал, что будет хвастаться наличием человека под боком, но опять же даже в самых страшных кошмарах он не мог представить, что проиграет в честном бою, один на один.       Этот Ло Бинхэ действительно был кем-то особенным.       — Ладно, мой ледяной друг, раз у тебя все так распрекрасно в жизни, и я так рад за тебя, — тоном, доказывающим обратное, протянул Бинхэ. — То, почему бы тебе не помочь своему господину тоже добиться счастья?       Мобэй толком не понимал, в чем же состоит его счастье, но, все еще в обиде за позорное поражение, не мог не давить дальше, поэтому хмыкнул, показывая, что слушает.       — Твой Шан Цинхуа даже в нашей школе занимает по титулу лишь четвертое место, а на деле — двенадцатое. Я ничего не говорю, для демона большой прорыв заполучить даже столь непритязательного лорда, а ты, Мобэй, в принципе не особо привередливый… Демон понял, что император пытается подколоть его, но даже не повел бровью. Если судить его логике, то он должен был себе подчинить главу школы?       — Но мой Учитель… — в черных глазах Ло Бинхэ загорелся отчетливый огонек чистейшего обожания. — Он самый идеальный, элегантный, мудрейший, благороднейший, несравненный…       — Ближе к делу. — оборвал его Мобэй.       Император обиженно посмотрел на него в ответ, нахмурив брови, но проглотив все оскорбления, в итоге выдавил.       — Не очень романтичный, да? Тогда буду краток: мне нужно стать достойным своего Учителя, однако, демонические титулы ничего не значат в мире людей.       Это правда, но верно и обратное: людские звания не имели никакого веса в Царстве демонов. Образ знакомого человека с его каштановыми волосами и янтарными глазами в голубых одеждах лорда пика вспыхнул в голове демона.       — У тебя есть идеи? — спросил Мобэй, весь этот разговор вызывал неприятное чувство в груди и уже начинал раздражать.       — Какой же ты нетерпеливый. — фыркнул Ло Бинхэ, подливая себе чай, поглядывая на нетронутую чашку его собеседника.       Посмотрите на этого достопочтенного, сама напускная неторопливость и фальшивая любезность, несомненно вредная привычка, прилипшая к полудемону от его людских наставников. Как долго бы он не держал здесь принца, Мобэй не собирался, будучи ледяным демоном, добровольно вливать в себя кипяток.       Цинхуа бы сначала охладил напиток, прежде чем предложить.       — Я собираюсь захватить власть в ХуаньХуа и стать его новой Главой, — наконец прямо заявил Бинхэ. — Я слышал, что твой клан давно воюет с этой школой, но вам придется оставить притязания на эту землю, Ваше Величество.       То, как насмешливо он произнес его титул, говорило о том, что никаких возражений он не примет, но на самом деле принцу и дела не было до людских территорий, он желал лишь мести.       — Хорошо. Я помогу тебе, Цзюньшан, — с таким же пренебрежением ответил Мобэй и полудемон сразу же подскочил и довольно хлопнул по плечу, улыбнувшись.       — Не нужно любезностей, можешь звать меня по имени. Такие как мы должны держаться вместе!       Мобэй совсем не понял, что между ними общего, кроме того, что в их именах есть слово, связанное с холодом, но, сделав умное лицо, кивнул, внутренне радуясь, что наконец избавился от странного разговора.

***

      На самом деле мальчишка сам по себе справлялся прекрасно, пристроясь под дряблый бок Старого Хозяина Дворца, при полной поддержке Молодой госпожи, при чем они оба отвратительно пускали слюни и с одержимостью преследовали императора, который с удивительным актерским мастерством, которому бы позавидовал даже Цинхуа, прикинулся беспомощным молодым адептом, что чудом уцелел, будучи украденным демонами. Смотреть было тошно, но, слава небесам, от самого Мобэя требовалось только периодически приходить и «убирать» ненужных людей, что он с радостью выполнял.       Гораздо меньше удовольствия приносило то, что малолетний отпрыск вечно приставал к демону, чтобы спросить, как лучше ему представится Учителю. Если у него есть в услужении живой человек, то, по-вашему, он теперь великий знаток человеческих потребностей?       Как послушный подчиненный, смутно насобирав в уме свои представление о Цинхуа, он заявил, что людям нравится тишина и уединение, но они любят обниматься и прижиматься. Что они обижаются, если их привязанность отвергают и послушны, если им пригрозить кулаком. Последнее не очень понравилось Ло Бинхэ, но Мобэю было как-то все равно, человек остается, какая разница насколько по людским меркам этичны твои действия?       Он чувствовал, что, возможно, должен как-то обсудить это со своим человеком, но, лежа в комнате в человеческом мире и уклоняясь от лучей солнца и своих обязанностей, он завороженно наблюдал за беготней маленьких рук его слуги по бумагам, не в силах сформировать свою мысль. Похоже, он выглядел слишком растерянным, раз заклинатель решил, что он может вынуть свою голову из работы и начать домогаться до своего принца.       — А вы знали, мой король, что невозможно одновременно вытянуть язык и закатить глаза? — с какой-то хитрой ухмылкой спросил Цинхуа.       Мобэй-цзюнь эту мерзкую ухмылочку принял как вызов и немедленно попробовал это сделать. Никаких трудностей не возникало. Странно. Он попробовал закатить глаза сильнее и ещё больше вытянуть язык. Он буквально мог до коснуться подбородка кончиком и все еще это давалось слишком легко.       — Твоя теория полная чушь, смотри, твой король без труда смог это сделать, — засунув язык обратно и вернув зрачки на место, Мобэй презрительно фыркнул, гордо задрав подбородок вверх.       — Кхм, и правда мой король! Вы так восхитительны! — тяжело дыша, с ярким румянцем на щеках ответил Цинхуа, почтительно наклонив голову. — Ох, боже мой, — намного тише прошептал он себе под нос.       Однако Мобэй будто чувствовал насмешку над собой и, угрожающе приблизившись, он ощутил острый запах возбуждения, даже сильнее чем обычно. Понятно. Этот слуга его обманул и заставил сделать какую-то глупость, что считается сексуальной в мире людей. Воспользовался незнанием своего господина. Рыкнув, он от души шлепнул его, заставив отлететь и врезаться в стену, и, злобно взмахнув плащом, он со всей оставшейся гордостью, на которую только способен, удалился прочь из берлоги своего слуги.       Раз Цинхуа имеет право вести себя так непочтительно, почему он должен обижаться, если Мобэй делает то же самое? Особенно, когда принц изначально стоит выше какого-то слуги.

***

      В итоге, его слова все же имели какие-то неправильные последствия, когда полудемонический мальчишка наконец встретил этого зеленого заклинателя и продемонстрировал свою силу самым больным и извращенным образом, напоив своей кровью и заперев в Водной Тюрьме!       Противоестественная дрожь проняла демона, когда Шан Цинхуа, умоляя, попросил его отправить туда. Может, Мобэй и трус, но никогда в жизни, он добровольно не отправится в это ужасное место, кошмары о котором ему перестали сниться только с десяток лет назад. Запретив своему слуге, ради его же блага входить туда, он отправился к Цзюньшану, дабы остановить его от величайшей глупости, что он хочет совершить.       Ло Бинхэ был заперт в собственных покоях, не желая принимать посетителей, но это ничуть не остановило Мобэя. Какие-то жалкие стены никогда не были препятствием ледяному демону, для которого перемещаться тенью сквозь пространство было так же естественно, как дышать. Очутившись прямо посреди комнаты, его ждало отвратительное зрелище, император, словно сумасшедший в одних белых нижних одеяниях сидел прямо на полу в обнимку со своим мечом и раскачивался, смотря в никуда безумным взглядом. Даже в самых худших ситуациях Цинхуа, пьяный, полуголый, в соплях, слюнях и крови не выглядел настолько отторгающее. Скривив в отвращении губы, Мобэй прошел прямо к мальчишке, который, словно только что проснувшись, поднял на него свои черные глаза.       — Шан Цинхуа предал нашу школу, — внезапно задумчиво пробормотал Ло Бинхэ.       Мобэй моргнул, несмотря на то, что он натворил, даже когда он возглавляет враждебный дворец, он все еще считает себя частью того места, где он вырос? И человека сейчас даже нет рядом с ним, но первое, о чем подумал император, увидев демона, это о своем шишу? Воистину унизительно, что человек привлекает больше внимания, чем он сам.       В то же время, Цинхуа действительно предатель. Ни проходит ни дня, чтобы Мобэй не думал об этом, навязчивая мысль, что разъедает его мозг, словно паразит. Предатель однажды предатель навсегда, не так ли? Спустя столько лет, демон все еще в напряжении ждёт, когда рот человека расползется в кривой ухмылке, а внутренности принца будут пронзены заклинательским мечом.       Сейчас Мобэй довольно расслаблен, против своей воли и проводит в беспомощности и уязвимости с Цинхуа времени намного больше, чем мог бы себе позволить демон его уровня. Безобидное подобострастное поведение человека, его бесконечная лесть, его сладкий медовый язык и податливое мягкое тело против воли расслабляют, заставляют вечно напряженного принца чувствовать себя в приятном уюте и долгожданной безопасности.       Но, даже когда он практически обнимается обнаженным со своим слугой, Мобэй не забывает о том, что он предатель. Его дядя преподал ему урок, который демон никогда не забудет, поэтому Мобэй проверяет Цинхуа, не подпускает к себе слишком близко, даже если кажется обратное. Если он ест с ним, то только потому что слуга не может отравить еду, которую сам будет употреблять. Если он спит с ним, то лишь затем, чтобы чувствовать, как тёплые безоружные руки обнимают его.       Он никогда никому не доверится.       Даже своему императору, особенно когда он в таком состоянии, поэтому нет нужды все это вещать вслух.       — Верно. Он служит мне уже много лет, — прохладно ответил он.       — Даже он. Предатель, — его глаза залились кровью, когда черное лезвие принялось источать волны тошнотворной демонический ядовитой энергии.       Это была энергия зла и обиды, что вредила абсолютно любым живым существам, даже Мобэй, чистокровный священный демон, чувствовал себя нехорошо рядом с этим клинком.       — Тебе стоит запечатать этот меч, если не можешь контролировать… — задумчиво посоветовал принц, когда, рядом с ним пролетел шар черного огня и взорвал стену позади.       — ЗАТКНИСЬ! — заорал Бинхэ, беспорядочно взмахнув руками. — Все они! Предатели, ученики других сект, мои шисюны и шишу, все они достойны внимания Учителя! Один я…       Он наклонился, закрыв лицо ладонями, тяжело пыхтя. По его реакции, Мобэй понял, что его встреча с зеленым лордом кажется прошла не так хорошо. Еще бы. Если бы его заключили в Водную Тюрьму и пытались подчинить силой крови, он бы просто убил бы такого поклонника. Этот император совсем тупой?       — Для начала освободи его, — дал мудрый совет демон. — И вступись за него в суде, людям нравится, когда их защищают.       Это еще больше взбесило Ло Бинхэ и он, вскочив и еще крепче сжав проклятый меч, набросился на Мобэя, одним ударом пробив ему грудную клетку и вышвырнув из своей комнаты через ранее проделанную дыру в стене.       — ОН УЖЕ СБЕЖАЛ! — истерично крикнул полукровка и, трясясь от плохо контролируемой злобы, прорезал портал, исчезнув, оставив демона валяться со сломанными ребрами и харкать кровью.       И что это было?       В таком состоянии его и нашла Ша Хуалин, которая тащила активно сопротивляющегося Шан Цинхуа на импровизированном поводке из своей же газовой ленты, отсутствие которой на плечах еще больше обнажило ее и так не сильно прикрытую грудь. Вид его человека на привязи у полуголой демоницы еще больше возмутил и без того оскорбленного принца.       — О. Мобэй. А где повелитель? — непринужденно протянула она, пока Цинхуа с обеспокоенным выражением лица, вырвав руки, бросился проверять состояние своего господина и передавать ему свою ци.       — Ушел, — Демон красноречиво бросил взгляд на дыру в стене.       Ша Хуалин недовольно фыркнула.       — Жаль. Кстати, забери свою крысу, я поймала его в землях Границы, пытался сбежать, сволочь? — последнее было обращено к побелевшему как снег Шан Цинхуа, который со скоростью выпущенной стрелы подскочил, подняв свои ручонки вверх.       — Как вы можете обвинять этого, не имея никаких доказательств, благородная дева Ша? — сладко запел тот. — Этот покорный слуга, которого по вашей же вине разоблачили в шпионаже, укрывался от мести своих шисюнов, что жаждут моей крови, словно полчище москитов!       — Что же тогда не позвал на помощь его? — демоница бесцеремонно ткнула чрезмерно длинным ногтем во все еще лежащего принца, злорадно ухмыляясь.       Шан Цинхуа, побледнев еще сильнее, уставился на Мобэя, будто только что осознал, что он тоже был здесь, его медовые глаза вытаращились от ужаса.       — Этот… растерялся? — едва слышно произнес он, а потом покрутил головой, выискивая на что бы перевести тему. Его взгляд упал на оплавленный камень неровных краев недавно проделанного отверстия.       — Бинхэ… — он увернулся от когтей демоницы. — То есть, Цзюньшан теряет контроль над Синьмо? — он нахмурился. — Это очень плохо.       Достав свой меч, другой рукой Цинхуа поднял принца, держа за талию так бережно, что демон напрочь забыл, что он вообще-то должен обидеться за попытку слуги сбежать.       — Да, — Мобэй кивнул. — Какую бы силу не давал этот клинок, он берет слишком высокую цену за это. Этот Мобэй-цзюнь никогда бы не стал им пользоваться.       — Легко тебе говорить! Ты умеешь всюду перемещаться и без всякого меча! — буркнула Ша Хуалин.       Ледяной демон невозмутимо посмотрел в ответ.       — Это очень плохо, — повторился заклинатель. — Вышедший из-под контроля император может натворить делов, — пробормотал под нос Цинхуа, сжимая в ладони рукоять.       Это было очень мило со стороны человека, думать, будто он сможет на это хоть как-то повлиять. В последний раз, когда принц видел клинок в руках заклинателя, он пытался достать им укатившийся под кровать свиток. Он усмехнулся.       Наконец, когда Цинхуа избавился со своими связями с Цанцюн, он может преспокойно унести своего слугу к себе во дворец и навсегда запереть там. Больше он не сбежит, прикрываясь тем, что занят, ведь все его занятия с этого момента будут посвящены только ему. Он не предаст его, потому что у него не будет нужды так делать. Мобэй довольно хрюкнул, загребая пискнувшего от неожиданности человека в охапку, стремительно растворяясь в черных клубах демонической энергии.       — Эй! — услышал он возмущенный крик Ша Хуалин напоследок.       Когда тени рассеялись, он с гордостью продемонстрировал Цинхуа его новый дом, куда он влил всю свою заботу о человеке, предоставив ему просторные покои, снабдив всем, что было у него на пике и даже лучше. Низкий стол с удобной мягкой подушкой, лучшие чернила из рога черного лунного носорога-питона, которого принц лично убил, много мягких шкур, накопившихся за годы охоты.       Мобэй жадно уставился на заклинателя, ожидая заслуженных комплиментов и хвалебных речей, но тот лишь съежился, выронив меч из рук, и, рухнув на колени, обнял бедра, плаксиво уставившись прямо в глаза.       — Пощадите, мой король! Этот слуга знает столько всего! Он еще будет полезен! — зарыдал он.       Трусливый тупица. Обиженный демон щелкнул в лоб своего бестолкового человека, от чего тот только завыл сильнее, схватившись за голову.       — Прекрати реветь. Что ты натворил, раз думаешь, что твой король должен убить тебя?       Цинхуа икнул, вытирая слезы и сопли рукавом, удивленно смотря наверх.       — Нет, совсем ничего! Этот благодарит короля за его милость! — он низко поклонился.       Демон лишь недовольно фыркнул в ответ, зная, какой серебряный язык у человека, он ожидал намного большего. Но ничего, этот слуга еще не знает, что он нанял на кухню демона, который хвастался, что мастерски умеет готовить блюда из мира людей.       Казалось бы, он наконец заживет той жизнью, что мечтал долгие годы, но, после того, как он провел всего одну ночь в своем дворце, его вызвал Ло Бинхэ.       Шэнь Цинцю был мертв. По невнятным рыданиям, Мобэй понял, что он взорвал свою душу, дабы унизить и уничтожить своего бывшего ученика, и теперь демон был вынужден тратить свои ледяные силы, дабы поддерживать постоянную холодную температуру в императорских покоях, где Владыка практически безвылазно лежал в обнимку с трупом, наплевав на государственные дела.       Все правление упало на головы его и Ша Хуалин, и, даже если он переложил всю письменную часть на Шан Цинхуа, ему все еще приходилось все время мотаться по чужим землям, налаживая своей грубой силой бесконечные конфликты демонов.       Единственное хорошее, выискивая виновных в смерти Учителя, Ло Бинхэ казнил почти всю верхушку ХуаньХуа, а его Старого Хозяина, обрезав по рукам и ногам, вышвырнул в Царство Демонов. Мобэй тайком проследовал за ним, дабы добить, но, увидев, что его постигла участь хуже смерти, оставил как есть, удовлетворенный наконец свершившейся местью.       Не спав целую неделю, замученный и уставший принц, наконец переместился в покои своего слуги в Подземном Дворце, вдыхая аромат человека, что окружал комнату, чувствуя, как все его мышцы расслабляются, словно после погружения в прохладную ванну. Открыв глаза, тем не менее, все спокойствие вылетело из него, когда он увидел такое непотребство перед своими глазами.       Цинхуа, превзошел самого себя в бесстыдстве, праздно валяясь в кровати в одних нижних штанах и обмахиваясь веером. Но, на этот раз, он обрезал их настолько, что они едва доходили до середины его бедра, обнажая бледную кожу узких ног, которыми он небрежно болтал в воздухе закинув одну на другую. Заметив своего господина, он взвизгнул, поспешив прикрыться простыней, но демон догнал его первым, злобно схватив сзади за шею, и подняв в воздух.       — Что это за бесстыдство на тебе? Почему ты опять голый!       Заклинатель начал извиваться в протесте, за что Мобэй слегка ударил его в единственное покрытое место со смущением понимая, насколько мягкая у него задница. Его руки разжались и Цинхуа рухнул на пол, сразу же принимаясь поливать штаны и ботинки демона горячими слезами, причитая, как его обижают. Мобэй недовольно фыркнул, от нечестивого скулежа у него начала болеть голова, а между ног было странное ощущение, от того, что там потираются теплым лицом. Этого человека совсем не смущает, что у него там вообще-то член и прямо сейчас он уткнулся в него лбом и всхлипывал, посылая нежелательные вибрации. Мобэй бы подумал, их физиология слишком различается, если бы не видел достоинство своего слуги как минимум больше чем один раз. Возможно люди там не так чувствительны, и он просто не понимает, что причиняет неудобства. Почему он вообще должен с этим мириться?       Вспылив, он отвесил ещё два тумака, столкнувшись с удивительно мягкой кожей, и, пнув в стену напоследок, рухнул в постель человека, тяжело дыша, пытаясь унять неизвестно откуда возникшее желание. Если он посмеет даже подумать об этом с каким-то ничтожным смертным… Одна промелькнувшая мысль сразу же, против его воли, нарисовала в его воображении, как он жадно вжимает человека в простыни, закинув его бедра на свои, вдыхая его стоны, пока он… Его член непривычно дернулся в штанах, которые почему-то оказались очень тесными. Это все последствия стимуляции, Мобэй был уверен, что человек знал, что он делает и только и думает, чтобы завалить принца в постель, обесчестить и опозорить, как бы он не оправдывался. Проигнорировав свой стояк, как проблему, которую он не может решить, он закрыл глаза и умиротворенно, как бывает только в кровати его слуги, провалился в долгожданный сон.