Путь Гордого Бессмертного Демона: Мобэй-цзюнь

      С той самой ночи, когда к огромной радости и большому разочарованию Мобэя ничего не произошло, Цинхуа, накинув все шесть слоев пикового лорда, фыркая, ушел за стол работать, что-то сильно изменилось в принце.       Оглядываясь назад, его всегда привлекал его ничтожный слуга, и он даже иногда заигрывающе поколачивал его, но для такого традиционного демона как он, было невозможно даже подумать, чтобы вступить в близкую связь с человеком.       Раньше он бы и не посмел допустить мысли, что этот человек хоть как-то привлекателен для совокупления, а уж тем более позволить своему телу так отреагировать? Что не так с теми обрезанными штанами? Он буквально видел раньше член своего слуги, когда, подростками, будучи очень ограниченными в пространстве и ресурсах, они принимали ванну вместе, причём тот настаивал, чтобы снять всю одежду, дабы хорошенько потереться. Мобэй тогда очень хорошо потер его об деревянную стену их совместной купальни, но, вместо благодарностей, получил нытье и оскорбленное шипение. Он сделал это еще несколько раз, пока Цинхуа не отучился бесстыдно лазать к нему в купальню голышом.       Однако, мотивы этого человека оставались неясными, кроме того, как дразниться и в шутку домогаться, он ничего не сделал? Несмотря на то, что Шан Цинхуа оставался верным ему, он так же был неизгладимым лживым трусом и, в силу своей гнилой человеческой природы, он никогда не говорил честно, кроме тех случаев, когда он делал доклад или давал советы. Даже если Мобэй взял бы его за шиворот и тряс в воздухе, он не выбил бы из него правду о его отношении к нему. Только пустую лесть и жалобное нытье. Почему это должно быть таким сложным?       Но, когда на очередном Собрании демонов Цзюньшан задал очевидно глупый вопрос, Мобэй понял, что все, в чьих жилах течёт человеческая кровь, просто не могут не создавать себе излишних проблем, когда дело касается выражения чувств. Люди понавыдумывали настолько много правил и традиций, что сами в них путаются и начинают войны друг с другом из-за разногласий, но у них нет условного знака дать понять партнеру, что ты заинтересован в нем?       Это был легчайший вопрос, на самом деле, и демон был не прочь поделиться мудростью с непутевым владыкой.       — Избивать не менее трех раз в день.       Так его отец ухаживал за его матерью, а его бабушка за его дедом и все предыдущие предки, вплоть до первого Мобэй-цзюня.       — Ты можешь не отвечать, — пренебрежительно отмахнулся от него Ло Бинхэ, на что Мобэй насупился.       Нашёлся тут умник, если дело в том, что твой жалкий сдохший заклинатель — человек, то посмотрел бы на него и Цинхуа. Не то, чтобы Мобэй ухаживал за ним всерьёз, так легкое заигрывание время от времени, но все же человек всюду следует за ним, обнимая его бедра и прижимаясь к груди. Избиения — лучший способ доказать, что ты достойный партнер! Даже Цинхуа засмеялся под боком над недалекостью этого императора-полукровки.       Но потом его слуга выступил с очень длинной и чрезвычайно запутанной речью, смутив всех в зале своими необычными словами. Привязать к себе? Притворяться слабым беспомощным и покладистым, дабы понравится? Повиноваться и быть послушным?       Мобэй-цзюнь подумал бы, что это самая наглая насмешка, если бы их жестокий и надменный император не опустил взгляд, прижав руку к подбородку в глубоких раздумьях, и так не произнеся ни слова, молча ушел, не меняя мыслительной позы.       Значит, так люди ухаживают друг за другом?       Не это ли делает Цинхуа по отношению к нему каждый день?       Он в шоке уставился на своего слугу, который тут же ласково прижался к его боку.       — Итак, самый действенный способ обрести благосклонность мужчины — это прикидываться жалким? — Мобэй уставился ему прямо в его медовые глаза.       — Ну, в теории, разве не так? — запнувшись на мгновение, ответил он, стыдливо отводя взгляд.       Демон широко улыбнулся, протягивая руку, и тот сразу жалко прикрыл голову руками. Как мило. Что ж, если Цинхуа ухаживает за ним своими человеческими традициями, Мобэй может ему подыграть. Он нежно потрепал его волосы, чувствуя себя мягким и покладистым, и ушел, чувствуя, как его слуга сразу пошел следом, ощущая себя… счастливым?       Так Мобэй-цзюнь внезапно обнаружил, что Шан Цинхуа, вероятно, любит его.       Этот человек был настойчивым, навязчивым, бесцеремонным, постоянно липнущим. Стоило Мобэю показаться в его покоях, и слуга сразу бросался на пол к ногам, что очень льстило, но позже нагло обхватывал бедра и прижимался лицом между ног с таким энтузиазмом, что молодой принц буквально мог чувствовать жар его дыхания своим членом. Это смущало, дезориентировало и, как бы этого не хотелось, немного возбуждало.       Цинхуа всегда обращался к нему «Мой король», хотя, Мобэй некогда был всего лишь наследным принцем с возможностью претендовать на трон. Сейчас он регент как Северных пустошей, так и всего Царства демонов, но почтительное обращение все еще ласкает его слух, приятно ублажая его гордость. Благодаря происшествию во дворце, Мобэй наконец понял причину его странного влечения к своему человеческому слуге — как бы он не хотел признавать этого, он, как и любое живое существо, жаждал быть любимым.

***

      — Итак, мой король, что мы здесь делаем?       Мобэй раздраженно вздохнул. Император, наслушавшись легенд и вымыслов про Священный Мавзолей, с утра пораньше вызвал к себе принца и, в очередной раз заставив охладить его покои, что уже само по себе было унизительно, он зачем-то секретно отправил Мобэя искать новые способы воскрешения, раз человеческий целитель с Цанцюн оказался бесполезен.       Собравшись, он решил пораспрашивать своих ненавистных родственников, однако его слуга, беспрестанно ноя, что ему скучно, приклеился, словно второй плащ, не желая отпускать демона одного, чем еще больше взбесил принца. К сожалению, последние годы Цинхуа выработал иммунитет к его злобному взгляду и стал намного менее чувствителен к холоду, который источает его тело, поэтому бессовестно подкатывал к нему своим жалким поведением, напрашиваясь в компанию. Мобэй назло ему переместился на край северных пустошей, стоя на краю самого высокого снежного утеса, надеясь одновременно, что Цинхуа отвалит куда подальше и проклятая секретная усыпальница случайно попадется ему на глаза. К несчастью, ни того, ни другого не произошло, поэтому ему пришлось невольно объясняться.       — Цзюньшан отправил меня на поиски Священного Мавзолея, дабы он смог воскресить этого…       Демон презрительно сморщился. Назвать этого дохлика заклинателем сильно бы унизило всех других, даже Цинхуа.       — Ого, Бинхэ уже идёт на крайние меры. А что мы делаем здесь? Мавзолей находится на востоке, — человек шумно втянул сопли, кутаясь в плаще принца.       — То есть ты знаешь, где он находится?!       Неведомо откуда взявшиеся сведения Цинхуа о местонахождении того или иного артефакта уже поражала, но что он знает где находится потерянная священная усыпальница повелителей демонов… Мобэй уже устал поражаться этому.       Отвесив человеку крепкого подзатыльника, за то, что тот явно позабавился, наблюдая, как его господин тычется, словно слепой котёнок, демон угрожающе приказал прекратить баловаться и немедленно доставить их куда следует. Спустя ещё несколько пинков, пару телепортаций и с четверть шичэна неуютной поездки верхом на неустойчивом тонком заклинательском мече, где демон был вынужден цепляться за такое же неустойчивое тело человека, две фигуры стояли перед внушительными воротами легендарной сокровищницы.       — Ну вот и все! — вытерев несуществующий пот со лба радостно прочирикал Цинхуа, демонстративно показывающий непроницаемый вход. — Это точно Священный Мавзолей. Пойдёмте, доложим Цзюньшану.       Он схватил Мобэя за руку и потянул, но демон не шелохнулся. Император поручил ему добыть способ воскрешения и просто прийти и попялиться явно было недостаточно для предоставления достойного отчёта. Он отпустил руку человека и прочертил аккуратный разрез прямо по другую сторону дверей.       — Мой король??? — испуганно запищал Цинхуа, рухнув на колени и вцепившись с ещё большим остервенением. — Мы не можем туда пойти!       — Тебя никто не звал, — недовольно буркнул Мобэй, тряся ногой, к которой был буквально приклеен заклинатель. — Сиди, жди здесь. Этот король быстро сходит.       — Нет! Во-первых, нельзя телепортироваться, это спровоцирует защиту Мавзолея и поверьте мне, Ваше Величество, вы не захотите с ней связываться! Вы священный демон, используйте кровь! — панически орал Цинхуа, тыча пальцем куда-то вниз.       Приглядевшись, Мобэй увидел крошечное отверстие, достаточное, чтобы туда засунуть палец или три. Сравнив риск одного пальца по сравнению с целой рукой или головой, которую ему может оторвать взбесившийся полудемон, Мобэй склонился в пользу первого и осторожно просунул мизинец левой руки. Боль пронзила его так же быстро, как и ушла, и он в шоке выдернул чудом уцелевшую конечность, прижавшись к Цинхуа. Заклинатель успокаивающе обнял его в ответ, и они оба стали свидетелями, как чудовищно тяжеленые металлические створки раздвинулись без малейшего звука, пропуская пару в черноту неизведанного. Цинхуа неловко дернулся в руках, и Мобэй, очнувшись, вырвался в отвращении. Его предки покоятся здесь, а он тут перед их душами ищет утешения у человека. Если бы он был этим предком, его прах взорвался при виде подобного позора. С покрасневшими ушами, он было рванулся вперёд, но его остановила неожиданно твёрдая рука.       — Позвольте, этому ничтожному вести Вас. Я… читал примерный план Мавзолея в библиотеках Цин Цзин, — произнес Цинхуа голосом, не терпящем возражений и Мобэй, недовольно фыркнув, кивнул.       Он готов поспорить на свою руку, что ничего подобного на Цанцюн нет, но, когда Цинхуа говорит таким тоном, это значит, он действительно волнуется. Не за себя, но за него. Неуютное тепло зажглось внизу живота при мысли об этом и он, сжав пальцы заклинателя, двинулся следом. Прежде, чем тьма поглотила их обоих, краем глаза он увидел… прокрадывающуюся внутрь змею?       Мавзолей представлял из себя лабиринт коридоров с комнатами покойных владык кланов, когда Мобэй оглядываясь по сторонам, ведомый за руку человека, осторожно ступал по заплесневелой каменной укладке след в след. Усыпальницы демонических лордов светились клановыми метками — единственное освещение в кромешной темноте. Знакомые красные символы сменялись незнакомыми, а потом и вовсе зелеными метками, что Мобэй прежде никогда не видел, но приглядываться было очень опасно и некогда — Цинхуа шёл вперёд, не останавливаясь.       — Хотите навестить своих предков, мой король? — внезапно предложил он.       Демон вздрогнул. Предложить ему войти в дом предков только вдвоём и выразить почтение… Этот слуга прикидывается дурачком или действительно ничего не знает?       — Нет, — ответил Мобэй. — Не сейчас.       Ему бы очень хотелось, как прямому наследнику войти в усыпальницу и зажечь благовония для своего прародителя. Но он не мог представить себя одного, без человека по его правую руку. Так что, в другой раз, почтенный старейшина Мобэй-цзюнь, когда этот потомок найдет причину представить тебе своего…       — Мы прибыли.              Голос Цинхуа выбил его из размышлений. Вход в усыпальницу, что был на две головы роскошнее всех предыдущих украшался эмблемой Небесного демона, что несправедливо возвышался своей силой над всеми прочими владыками. Мобэй протянул руку к двери.       — Не стоит, вход только для тех, в чьих жилах течет кровь Богов. Надо сюда позвать Бинхэ… — протянул Цинхуа, небрежно облокачиваясь на усыпанную драгоценными камнями ручку.       Рукоятка легко провернулась и заклинатель, потеряв равновесие от неожиданности, с громким воплем рухнул в комнату, по пути опрокинув подсвечник со стены, разлив горящее масло, поджигая свой рукав, которым он принялся с остервенением бить по полу, пытаясь потушить.       Кровь Богов, значит?       Мобэй широко ухмыльнулся, наклоняясь, чтобы поднять своего непутевого слугу, когда… Его тело натолкнулось на невидимый барьер, что моментально ударил его яркой демонической ци. Демон и человек в шоке уставились друг на друга.       Вдалеке истошно завизжал неестественный хор женских голосов и послышался мерзкий скрежет, будто мечом проводили по металлу.       — Два хрена мне в рот! Сработала защита! Ваше Величество, какого ты суешься в чужие усыпальницы! — грязно принялся ругаться Цинхуа, забыв про любые приличные обращения.       — Заткнись! — рявкнул Мобэй, замахнувшись кулаком, но почувствовав, как сотни гневных душ проснулись вокруг, источая демоническую силу чистой злобы, решил приберечь силы, вместо этого выбрав путь побега, призвав меч и взмахнув им.       Ничего не произошло.       — Ты её активировал, — набросился он на Цинхуа. — Теперь вытаскивай нас отсюда.       Демон не был уверен в первом утверждении, но было выше его достоинства признать, что это он виновен в переполохе. В темноте что-то зашевелилось, что Мобэй больше почувствовал, чем увидел и нехорошее ощущение беспокойства начало подступать к его горлу. Цинхуа подскочил рядом, почесывая голову.       — Из комнаты Мэйинь есть возможность телепортироваться, — неуверенно начал он.       — И чего ты стоишь? Быстро веди нас! — рявкнул Мобэй, не удержавшись, чтобы в очередной раз не стукнуть по бестолковой голове своего слуги. Серьезно, он как барахлящий артефакт, пока не треснешь, не начнёт нормально работать.       — Мой король, госпожа Мэйинь — суккуб, — начал он.       — Мне какое дело? — Мобэй возвел стену изо льда толщиной в чжан перед ними.       — Как вы думаете, какие ловушки ждут нас в комнате высшего суккуба? — продолжил слуга, только больше раздражая демона.       — Уж точно не смертельные для меня! Живо веди! — панически заорал Мобэй, чувствуя, как нечто начало проходить сквозь лёд, будто это было воздухом.       Мобэй схватил за шкирку Цинхуа и помчался в нужном направлении, указанном дрожащим пальцем человека. Через один шаг раздался странный звук и под ними разверзлась пропасть, которую Мобэй перепрыгнул гигантским скачком, оттолкнувшись от призванного меча, ловко приземлившись на площадку дальше. Через ещё с десяток шагов, очередная плита щелкнула и непробиваемый плащ из северного шёлка демонических ледяных пауков разорвало в клочки сотнями ядовитых игл. Сам Мобэй, держа своего человека над головой, едва успел увернуться, швырнув себя в дверь с ядовито-пурпурным символом клана высших суккубов. Неведомые призраки все еще преследовали их, медленно, но неумолимо сокращая расстояние.       — Эх, какой тут пароль, вспомнить бы, — Цинхуа испуганно обвился ногами вокруг него, словно детеныш демонических огненных обезьян, и вцепился пальцами в волосы. Излишние неприятности.       Никакой пароль не нужен демоническому владыке, если он желает попасть внутрь.       Мобэй, сконцентрировав энергию в своих нижних конечностях, с яростным кличем одним ударом ноги разнес в осколки и дверь и защитный барьер, на всякий случай вновь блокируя коридоры льдом.       — Зажми нос и рот, — приказал он, кожей ощущая яд суккубов в воздухе.       Горячие руки легли ему на лицо, нежно прижавшись к губам, блокируя дыхание.       «Да не мне же!» — в мыслях успел крикнуть Мобэй, прежде, чем его тело на чистых инстинктах, разрезало портал и отправило их обоих в покои. В покои Цинхуа.       — Прибыли, — сказал он прямо в чужую ладонь и плотно прижатый палец скользнув ему в рот.       Он тут же раздраженно укусил нежелательный объект и Цинхуа с ойканьем свалился с его плеч с удивительным для такого легкого тела шумом.       — Мой король! — возмущённо застонал он.       Тот провел языком по своим сладким клыкам, слизывая кровь. Погодите, сладким? Его глаза расширились в ужасе осознавания. Он такой идиот!       Мягкий розовый туман возбуждения уже начал поддергиваться в его воображении, когда он кровожадно уставился на своего Цинхуа, что с помутненным взглядом стоял на коленях перед ним.       — Ты! — рявкнул он, чувствуя, как стремительно твердеет его член.       Какой стыд.       — Хех, рано или поздно, мое творение обязательно бы укусило меня, я даже удивлен, что столько времени мне удавалось избегать па-па-па цветов, — бормотал свои обычные глупости Цинхуа, жадно глядя на топорщащиеся штаны демона. — Нужно срочно обновить свою коллекцию противоядий.       Он привстал и положил ладони на бедра Мобэя, вызвав у того всплеск удовольствия, что эти теплые руки ласкают его.       — Мой король, этот слуга обязательно будет готов в следующий раз, но сейчас… позвольте этому ничтожному позаботиться о вас!       Проклятый человек, принц практически был уверен, что все, что произошло было лишь очередным хитроумным заговором его подлого слуги. И что, что простой смертный никак не мог проникнуть в Мавзолей, Цинхуа еще и не такие трюки проворачивал, дабы добиться желаемого. Не желая признавать свое очевидное поражение, Мобэй, вложив все свое презрение в следующую фразу, попытался избежать неизбежного.       — Почему я должен унижаться до тебя, если я всегда могу пойти к Мэйинь и выбрать одну из её подружек?       — Чтобы весь двор суккубов в следующее столетие сплетничал, как однажды их посетил сам наследный принц Мобэй и попросил помощи? Может вы ещё им расскажете, что вы подцепили этот яд, осквернив могилу предков их госпожи?       — Ты действительно задумываешь все наперёд, Шан Цинхуа, — угрожающе начал демон, поднимая ладонь в карательном жесте, концентрируя нестабильную энергию на кончиках пальцев.       Искры синего ледяного пламени мигнули и погасли. Его сила была полностью заблокирована ядом. Фыркнув, демон сел в постель, принимаясь расстегивать свое верхнее одеяние. В конце концов, он не так уж был против слияния с Цинхуа. Ему просто не нравились заигрывания его слуги, было это жалкое нытье или подлые заговоры. Неужели этот король не был достоин того, чтобы за ним достойно ухаживали?       — Мой король? — дрожащим голосом спросил Цинхуа, держась на почтительном расстоянии.       Вовремя он решил вспомнить про манеры, когда Мобэй отсюда может чуять, какой мокрый его возбужденный слуга под всеми этими слоями.       — Заткнись и иди сюда. Живо.       Человек не заставил долго ждать исполнения приказа и через один щелчок пальцев уже очутился между его ног, глупо ухмыляясь.       — Хах, мой король, вы уже так возбуждены.       Мобэй, чувствуя, как у него горят уши от стыда, резко дернулся назад, однако человек с невероятной для него скоростью схватил демона за причинное место прямо сквозь штаны.       — Ты смеешь? — возмущённо выдохнул принц, однако его тело предало его, дернувшись вперед в кольцо из теплых пальцев, вызвав еще большую улыбку на лице Цинхуа. Он, кажется от души наслаждался ситуацией.       — Нет нужды стесняться, мы оба мужчины. Позвольте этому слуге помочь вам, — мурлыкал он, ловко развязывая шнурки штанов, нахально хихикая с покрасневшими щеками и ушами.       Как только его полностью раздели, принц переложил маленькие мягкие руки человека на свое достоинство и тот с огромным энтузиазмом сжал его, с любопытством ощупывая гребни. У самого Цинхуа таких не было, Мобэй точно знал. Его член прямой и гладкий.       — Ух ты, мой король, вы воистину великолепны… — Цинхуа завороженно гладил член демона, лаская гребни пальцами. — Вроде форма необычная, но кожа такая нежная и шелковистая… У этого слуги текут слюнки.       Смущенный и польщенный Мобэй прикрыл глаза, когда его человек наклонился и провел своим горячим языком по стволу, заставив демона задохнуться от неожиданного прикосновения, а затем…       Плотное кольцо мягких губ обвилось вокруг его кончика и двинулось дальше, лаская его гребни, теплые ладони легли на обнаженные бедра, и тугой рот его слуги под эффектом афродизиака начал задавать блаженный ритм удовольствия, двигаясь вверх-вниз, пока Мобэй с тихим стоном опрокинул голову назад, ухмыляясь самому себе, впервые вкушая наслаждение плоти.       «Ладно,» — решил погруженный в удовольствие Мобэй — «Пусть сосёт.»       Такой акт является жестом абсолютной покорности у людей, и он совсем был бы не прочь перенять эту традицию в отношении конкретно этого человека.       Когда Цинхуа оторвался, чтобы отдышаться, весь его подбородок был в его же слюне, тоненькая ниточка которых все еще соединяла его рот с его головкой, пока он отчаянно вбирал воздух приоткрытыми губами. Он выглядел так глупо. Это заставило Мобэя хотеть его еще сильнее и тот, вынув когти из разорванных простыней, властно положил руку на голову своего слуги, вновь насаживая его на себя.       Но затем, Цинхуа по-хозяйски закинул сильные ноги себе на плечи и притянул демона ещё ближе, заглатывая его полностью, носом потираясь о тёмные волосы на паху и принимаясь шумно сосать с еще большим энтузиазмом. Это пошатнуло доминирующую позицию принца, который оказался опрокинутым на кровать, с задранными и раздвинутыми ногами, беспомощно смотрящим в потолочные балки Подземного дворца. Единственные движения, которые он мог совершить, это вцепиться когтями в голову своего слуги и скрестить лодыжки в удушающем жесте, что он и сделал, бессознательно постанывая и двигая бёдрами вперёд. Цинхуа на агрессивные действия отреагировал неожиданно агрессивно, обнажив тупые зубы, которые, царапнув по чувствительной коже, предупреждающе сжались вокруг основания.       Это сделало нечто с Мобэем, что, не ведая удовольствия прежде и никогда не достигая «сияющего пика» раньше, он с самым жалобным всхлипом свернулся вокруг тепла, что соприкасалось с его сходящим с ума телом и обильно излился в рот своего слуги, что кажется подавился таким напором.       Мобэю было все равно. Вот это был тот самый жест ухаживания, что он желал. Когда удовольствие наконец прошло, он выпустил волосы человека из своих когтей и бессильно откинулся на простыни, ощущая себя уставшим и опустошенным. Цинхуа что-то кричал, бегал вокруг, как обычно неугомонный и даже залез на него сверху чтобы потрогать лоб и проверить меридианы, но принц, не имея сил, чтобы отлупить его как следует и вернуть хотя бы часть взаимности, буркнул, что разберётся с ним позже и мгновенно уснул.