Путь Гордого Бессмертного Демона: Мобэй-цзюнь

      Этого не может быть. Это так унизительно. Он наследный принц, прямой преемник престола, второй по могуществу демон и он бесстыдно кончил от того, что его слуга вжал его в простыни и угрожал откусить член. Они даже никем не приходились друг другу! Мобэй иногда прикладывал силу к нежной коже слуги, чтобы показывать, что он верит ему и доверяет, но тот в ответ ничего не сделал! Неужели он настолько изголодался по прикосновениям, что стоило его слуге приложить хотя бы немного усилий и это сразу отправило его на вершины блаженства? Это было стыдно. Его член заинтересованно дернулся, пока он прокручивал события прошлой ночи у себя в голове. Крошечный заклинатель и так не покидал голову демона, но в основном тот думал о том, какой он ничтожный, скользкий и раздражающий. Не то, чтобы мнение Мобэя поменялось в корне, он все еще считал так же, человек все еще бесил его до помутнения рассудка, однако к этому добавилось некоторая… заинтересованность.       Проснувшись утром в возмутительном одиночестве, он выяснил у дрожащего от страха чертенка, что Цинхуа уже сбежал на совет старейшин, дабы лаяться с высшими демонами от имени Мобэя, так как «Его Величество изволило отдыхать». Каким бы ничтожным и слабым не был человек в глазах Совета, они все же были недостаточно глупыми, чтобы игнорировать его мастерские способности вести хозяйственные дела королевства, поэтому на правах советника Цинхуа позволялось ковыряться в отчетах сколько душе угодно, пока его копания приносили богатство и процветание.       Даже его ненавистный дядюшка с удовольствием общался с заклинателем, правда, скорее всего он наслаждался тем, как дрожат колени человека каждый раз, когда он подкрадывался и гладил его по голове, ласково спрашивая про успехи последнего месяца. И еще больше наслаждался тем, как рычал на него Мобэй, чтобы тот убрал свои мерзкие ручонки.       И все же, если Мобэй действительно начнет всерьез ухаживать за Цинхуа, у половины демонической знати случится искривление меридиан, а другая половина объявит Северному королевству войну, не выдержав подобного позора. С другой стороны, если он просто будет кокетливо поколачивать его, все окружающие воспримут это как обычную посредственную любовную интрижку между своим королем и слугой. Довольно часто встречающееся явление, даже не достойно сплетен. Принц тяжело вздохнул, в гордом одиночестве поглощая свой завтрак.       Он понимал, что очень нагло себя ведёт, вот так предъявляя права на человека, не обещая ему ничего в ответ, но: Во-первых, Цинхуа и сам не прочь возложить свои потные ладошки на него. Он вечно прижимается, лезет обниматься, гладит принца под предлогом помощи в умывании или одевании. Во-вторых, он просто не может не шлепать или щипать своего мягкого податливого слугу. Его руки сами собой тянутся нанести следы на нежной коже каждый раз, когда он встречается с ним. В-третьих, он демонический лорд, стоящий выше всех других и что он хочет, то и будет делать, никто в мире не указ ему. Почти.       И куда удрал его поганый человек, не меньше чем после того, как провел ночь с ним? На этот раз очень даже по-настоящему! Мобэй в ярости стукнул кулаком по столу, перевернув миску с димсамами, что он заказал у слуг специально для Цинхуа. Неужто он ожидал, что его господин, второй по силе демон, встанет на колени и окажет услугу ему в ответ? Много чести, для такого смертного червяка, кроме того он сам сделал это Мобэю только потому, что его король был отравлен! В любом случае, их отношения с самого начала были неправильными, из-за того, что он слишком много полагался на своего человека, и к чему это привело? Если кто-нибудь узнает, что он, без должного ухаживания просто воспользовался ртом своего слуги, его репутация упадёт на уровень с этими южными варварами, что совокупляют все подряд! Или ещё хуже, пойдёт слух, что Мобэй не способен привлечь внимание хоть кого-нибудь достойного, поэтому спит с жалким человеком, который не может дать ему отпор. Уши Мобэя вспыхнули от стыда. Он предпочел Цинхуа любому другому разумному существу, потому что Мобэю действительно нравятся его мягкие волосы, медовые глаза и тёплые руки, которым он доверяет к себе прикоснуться.       Тщательно все обдумав, демон в итоге решил пойти и устроить хорошую взбучку своему непутевому слуге за все хорошее. Мобэй допил бульон и твердо встал, призывая меч, когда в ответ ему раскрылся кроваво-красный портал Синьмо и оттуда вышвырнули изрядно побитого Цинхуа, которому, судя по траектории полета еще и дали пинка в придачу. Следом вылез растрепанный и злой Ло Бинхэ и, размахивая мечом в опасной близости от шеи человека, принялся кричать. Что-то там о Учителе, подменах и предательстве, Мобэй ничего не мог поделать, его адаптивный организм, в пользу сохранения рассудка автоматически отключал мозг при слове «Учитель». Цинхуа сначала попытался спрятаться в полах плаща ледяного демона, но, видимо решив похрабриться, передумал и принялся махать руками перед лицом императора, доказывая, что-то там про цветы, огурцы и переселение душ. Цзюньшан угрожающе схватил его слугу за шею и Мобэй почувствовал, как каждая мышца его тела напряглась в ужасе против его воли.       — Да! Я переселил Шэнь-шисюна в новое тело! Только поэтому он жив! Не хотите поблагодарить этого господина за спасение вашего Учителя? — панически кричал заклинатель, вырываясь.       Ло Бинхэ самым непристойным образом плюнул ему в ноги.       — Только поэтому ты все еще жив, Шан Цинхуа. Не забывай об этом, — ледяным тоном произнес Император, и просто ушел, даже не обратив внимания на своего первого генерала.       Что к лучшему, потому что, Мобэй все еще был в цуне от того чтобы наброситься на своего повелителя и попытаться разорвать ему глотку. Как он посмел касаться его человека?       Остановило его только то, что это явно было сделано лишь для пустой угрозы, потому что, если бы он хотел убить Цинхуа, никакая сила в мире не помешала бы ему с легкостью сделать этого. И это точно было сделано не в романтических намерениях, Ло Бинхэ не воспринимал демонический флирт, иначе бы давно понял, как глупо он выглядит, каждый день избивая одного и того же заклинателя с Цанцюн и отпуская его. Половина Собрания, активно воображала их как будущую пару, наслаждаясь представлением и делала ставки против другой половины, которая, наслушавшись той похабной пьесы, была уверена, что Цзюньшан не бросит свою пылкую юную влюбленность в своего мертвого Учителя. Ну, или уже не такого мертвого, судя, по недавним словам Цинхуа.       Он перевел взгляд на человека, что так и не поднявшись с пола, нашел там миску с остатками еды и невозмутимо принялся заталкивать ее себе в рот. Вот уж действительно самое жалкое создание. Мобэй почувствовал, как странное не обжигающее тепло зародилось у него в груди, когда медовые глаза пересеклись с его собственными. Его рука против его воли сама поднялась, и он грубо схватил лицо человека, подняв его с пола и прижав к себе так близко, что он мог разглядеть крапинки яшмы в драгоценном янтаре очей его слуги. Необъяснимое желание стать еще ближе резко охватило его, будто слабый призрак вчерашнего яда снова подняв свою уродливую голову в его меридианах. Принц опустил голову, прикрывая веки…       Пространство посреди комнаты вновь разорвало порталом еще более злобной энергии. Ло Бинхэ выпрыгнул из него, и, не обращая никакого внимания на происходящее, схватил демона за шиворот.       — Учителя украли. Мы. Штурмуем. Цанцюн, — задыхаясь, прохрипел он и второй рукой, все еще держащей меч, цапнул Цинхуа, что безуспешно попытался скрыться под столом.       — Ты тоже идешь, шишу. Больше я не позволю тебе прятаться и скрывать тайны от своего Императора.       И швырнув его в объятия Мобэя, приказал:       — Собирай армию. Мы выступаем немедленно. Никаких. Убийств. Никаких. Поджогов. Твоя задача захватить главный павильон Цюндин, — он говорил отрывисто, нервно, словно он истеричный подросток, а не гордый бессмертный повелитель демонов.       Мобэю это не понравилось, но у него, как и у остальных тысячи элитных воинов не было выбора и передав приказы Императора, он войском двинулся в мир людей.       Бессмысленный штурм продолжался уже два дня. У них был строгий приказ не убивать, из-за чего скучающие до смерти демоны в открытую зевали, развалившись возле главного павильона, тыкая копьями друг друга в бока. Некоторые умудрялись поигрывать в кости за спиной хмурого Императора, который, несмотря на то, что каждый заклинатель, умеющий держать меч, уже повалялся без сознания, сраженный ледяной колонной или стрелой, упрямо требовал отдать тело или сражаться. Глава школы за спинами лордов пика устало медитировал, отказываясь делать первое, но не в силах сделать второе, но Ло Бинхэ, гордо подняв подбородок, терпеливо ждал. В голову Мобэя начало закрадываться смутное подозрение, что их правитель, так растягивая время, явно добивается чего-то другого. Технически, он мог просто пройти сквозь тень в павильон и беспрепятственно забрать тело, но император настоял на открытом противостоянии.       Глаза наследного принца болели от двухдневного бодрствования и постоянного сдерживания себя, дабы не прикончить всех этих жалких людишек, и он завидовал черной завистью Цинхуа, что сладко дремал, прижавшись к боку демона под плащом. Он уже думал, что вот так и умрет здесь от скуки, даже вышвыривания на поле боя его слугу, где вместо достойной схватки его гоняла по арене мечом какая-то пышногрудая женщина с неприличными манерами, было недостаточно, чтобы развеясь смертную тоску, когда на очередной бросок Лорда Задиры некто в бамбуковой шляпе выскочил между ними, поглотив удар одного и не дав вытащить меч другому.       — Поймал. Вас. Учитель, — криво ухмыляясь, протянул Ло Бинхэ незнакомцу.       С этими словами весь хребет заклинателей ожил, словно улей шершней, в который ткнули палкой. Все начали отчаянно препираться, каждый пытался переорать другого. Шан Цинхуа попытался спрятаться за спиной Мобэя, но Император, не спуская взгляда со своего Учителя, приказал ему выйти и пересказать свою историю. Мерзкий лорд Шэнь Цинцю в очередной раз оправдал все жалобы Цинхуа на него и обвинил его во всех грехах мира, с полной поддержкой всех остальных лордов. Неудивительно, что его слуга решил предать свою школу и присоединиться к принцу. Его человек снова нырнул за его спину и Мобэй, прижав его к себе, откровенно зевая, принялся выслушивать очередную волну бессмысленной перепалки по дележке одного никчемного заклинателя. Атмосфера вновь накалилась пуще прежнего и, когда его солдаты уже вовсю облизывались, ожидая, что терпение их Императора наконец лопнет и тот прикажет растерзать всех, Шэнь Цинцю оборвал спор, твердо сказав, что идет с полудемоном. Внезапно мудро.       Однако Ло Бинхэ, также возжелал забрать второе тело и тогда выяснился прелестный факт, что все это время, они дрались ни за что и проклятые останки уже были похищены неким другим. Чувствуя яростное желание заковать весь хребет в лед, Мобэй просто взял под бок человека и ушел с ним куда подальше.       — За всю мою жизнь, мне не приходилось встречать более отвратительной пары, что самим своим существованием создает проблемы всем, — с искренним отвращением он признался Цинхуа, когда они оказались наедине. — И не потому что они демон и заклинатель, — добавил он.       Цинхуа только печально рассмеялся.       — Вы даже не представляете, насколько вы правы, мой король.       Заклинатель был таким очаровательным, нежно держа его за руку, что демон не удержался, чтобы не шлепнуть его хорошенько, раскрытой ладонью врезав по круглому уху. От небрежных когтей на мягкой щеке осталась ярко красная царапина. Мобэй так сильно хотел лизнуть её, что, казалось, он сходил с ума. Он вновь наклонился…       — Прошу прощения! Этот слуга очень устал, если Ваше Величество позволит, он отойдет отдыхать!       Цинхуа, взвизгнув, оттолкнул принца и со скоростью урагана умчался, будто кто-то поджег его ботинки.

***

      Он решительно не понимал, почему этот столь страстный человек так холодно реагировал на его очевидные ухаживания. Может, он не понимает разницу между тем, как вначале отбивался от его домогательств Мобэй и как он сейчас пытается добиться его внимания? Для простых людей культура соблазнения демонов, особенно северных, возможно, может показаться странной, но Шан Цинхуа прекрасно разбирался во всех обычаях клана Мобэй задолго до посещения Севера. Даже лучше (к большому стыду) самого демона. Если это вначале весьма настораживало и пугало Мобэя, заставляя задуматься о том, с кем мог связаться этот предатель, то сейчас, после множества проверок на лояльность, всезнание слуги было весьма удобным — можно было не заморачиваться изучением людских правил поведения. Может ли быть, что Мобэй уже упустил свой шанс и Цинхуа потерял к нему интерес? Такой вариант больше всего пугал демона, заставляя в поту просыпаться, чувствуя себя одиноким и покинутым. Однако человек все ещё оставался рядом с ним, иногда (намного реже чем раньше) он все ещё ластился к своему господину и ещё реже Мобэй вновь чувствовал резкий запах возбуждения своего человека. Иногда принц поколачивал его в ответ, давая понять, что он полон сил и готов продолжать, иногда он демонстративно ложился на кровать, показывая, что не против провести совместную ночь иногда ласково щипал, прижимаясь, намекая что тоже хочет его. Своим ледяным сердцем Мобэй понимал, что должен просто взять его силой, как и делают демоны, но боги, он же будущий король севера! Неужели такая важная монаршая особа как он не заслуживает хотя бы немного внимания, ухаживаний и инициативы со стороны своего партнёра? Человек, пускай жалкий, но все же он показал, что более чем может быть решительным в своих желаниях. Возможно этот Мобэй, не имея никакого опыта в отношениях, немного трусил и нервничал, но он бы не сознался в этом даже самому себе.       Раз его Цзюньшан все же смог заполучить своего человека себе, стоит поинтересоваться у него, как раз, они втроем отвоевывали территорию у диких племен Севера. Ло Бинхэ пообещал, что все победы будут записаны на счет Мобэя, а значит был достаточно благосклонен и дать совет. Услышав его, однако, Ло Бинхэ помрачнел и нахмурился, видимо не желая делиться своими секретами, но все же поскрипев зубами, злобно покосился на демона.       — Ни один хоть сколько-нибудь себя уважающий человек не пожелает находиться с тем, кто избивает его, я уже говорил. Что насчет там объятий? Поцелуев?       Мобэй уставился на своего повелителя. Иногда его неосведомленность поражала. Конечно, в мире демонов были все эти вещи, но разве можно вот так беспардонно лезть в рот своему партнёру прежде, чем ты докажешь, что достоин его ухаживаний и относишься к их отношениям с величайшей ответственностью? Этот Шэнь Цинцю, несмотря на свою напыщенность, еще тот развратник, оказывается. Или он намекал, что он и Цинхуа уже настолько близки? Но его человек даже ни разу не вернул его претензии, ни разу не ударил в ответ, кроме тех моментов, когда он орал в лицо короля что тот его в чем-то притесняет, брызжа слюной, и колотя его. По крайней мере, его человек очень выразителен в своих намерениях.       — Цзюньшан верно говорит! У людей есть тупая привычка сразу прыгать в постель, ни разобравшись ни в чувствах, ни в намерениях! Нечего тратить на это ничтожество силы и время, если хочешь его, просто возьми и отжарь! Ой, то есть заморозь, ха-ха! — Ша Хуалин счастливо смеялась своей шутке, стукнув по спине Ло Бинхэ с такой силой, что воздух вокруг них исказился.       Император на такие действия только поморщился и, тяжело вздохнув, ушёл, проигнорировав явную попытку девушки поухаживать за ним. Демоны остались наедине и Мобэй в наглую усмехнулся ей в лицо, оскалив зубы.       — Надеюсь, это потому, что Цзюньшан сказал ранее, люди совсем не понимают нашу романтику, а он был воспитан как человек, — фальшиво беззаботно пропела она, отчаянно кусая губы.       Мобэй не стал разбивать хрупкое девичье сердце, убеждая её в очевидном обратном.

***

      В конце концов, есть мизерный шанс, что Цинхуа не разбирается в романтике демонов. Или предпочитает ухаживания Восточных демонов, которые выражают свои чувства метя свою вторую половинку укусом в шею, оставляя любовный след, который они не забывают обновлять. Правда, если Мобэй начнёт ухаживать подобным образом, старейшины, которые уже давно подпинывают принца под венец, решат, что их наследник совсем обезумел. Они до сих пор не знают, что его избранник — человек. Мобэй решил пока не сообщать убийственную новость, зная, что половина просто решит, что демон сошёл с ума, а другая, что его обманули каким-то образом. И каждый из них обязательно захочет поохотиться на и так перепуганного Цинхуа, все же, политика двух последних человеколюбивых императоров плохо приживается в мире демонов.       Все же, его мудрый слуга сказал: «Если любишь мужчину, будь готов преклоняться перед ним», и Мобэй, после душевных мучений, решил пойти на невероятное унижение и узнать отношение к его ухаживаниям самым недостойным способом — спросить напрямую.       — Цинхуа, — позвал его демон и слуга, что-то черкавший в свитке, подпрыгнул почти на половину своего роста вверх, что было очень впечатляющим.       — Ах, мой король! — завизжал человек, принявшись суетиться, раскидав бумагу по столу, опрокинув чернильницу и, наконец, запнувшись об свою собственную одежду, рухнул ему в ноги.       Мобэй привычно расслабил мышцы и легко врезал ему в скулу, звонкой пощечиной встретил его лицо другой рукой и наконец вяло пнул ногой, откинув его к постели.       — Ох… — застонал тот, сжавшись, но увидев, что больше его не бьют, выпрямился, слезливыми глазами уставившись на демона.       — Ты понимаешь? — спросил Мобэй, чувствуя, как его уши горят от стыда. Боги, видели бы его предки, как он унижается.       Цинхуа вздрогнул, захрипев и сплюнув кровь изо рта. Какой милый. Король терпеливо стоял, ожидая.       — Да, мой король, — произнес он.       Хорошо.       — И что ты скажешь на это?       Человек странно хрюкнул. Это был один из странных человеческих жестов взаимности? Цинхуа привычно бросился ему между ног, крепко обняв бедра и прижавшись лицом прямо в достоинство.       — Этот будет стараться усерднее! — страстно промычал он прямо в член демона.       Ох.       Как приятно знать, что все опасения были напрасны. Он должен быть более уверенным в себе и меньше слушать глупую болтовню молодых демонов, которые сами не могут наладить свою личную жизнь. Чувствуя, как его грудь распирает от счастья, Мобэй ловко подкинув пинком своего мужчину прямо себе в руки, радостно потер его когтями и, перехватив поудобнее, потащил сопротивляющийся тёплый клубок, чтобы покормить как следует. И даже Ло Бинхэ, объявившийся и принявшийся вновь трясти Цинхуа, с очередными нудными допросами о своем ненаглядном Учителе, пока тот, щелкая зубами, не выдавил «Священный Мавзолей», не испортил его приподнятого настроения. Это хорошо, что человек был полезен Императору, высокое положение при дворе гарантирует стабильность их отношений.       Настроение же испортил поганый лорд с Пика, что вечно лезет в драки. Выловив Шан Цинхуа, тот заставил его умолять о прощении на коленях, чем взбесил демона. Этот заклинатель любил сражаться? Что ж, Мобэй покажет ему истинное сражение. Покрыв свои когти прочным льдом, принц призвал с десяток ледяных колонн и отправил их одну за одной в надменное лицо человека. К его удивлению, мечник уклонился от девяти из них и отбил десятую прямо в потолок, обрушив его. Материализовав в руке меч, он сцепился с заклинателем, чья духовная энергия прямо-таки била ключом, его удары буквально оставляли трещины в стенах, пока он отчаянно бился за свою никчемную жизнь, прежде чем, разломав половину Императорского дворца, он пробурчал, что «жалкая крысиная жизнь предателя не стоит его усилий» и удрал от очередного позорного поражения, улетев на мече. Вытаскивая Цинхуа из-под завалов, Мобэй чувствовал, что должен быть благодарен этому черствому воину за то, что тот так невзлюбил его слугу — благодаря таким мелочным глупым самовлюбленным людишками, Цинхуа может целиком и полностью принадлежать только Мобэю.              Пользуясь отсутствием императора, Мобэй сказочно проводил свои дни в блаженстве, лупя своего слугу трижды в день, сопровождая его каждый прием пищи, принимая с ним ванну и разделяя постель, сквозь прикрытые веки наблюдая как непринужденно Цинхуа разрешает проблемы Севера, будто для него это лишь игра. Опустевший полуразрушенный дворец, казалось принадлежал лишь им двоим, и принц нежно проводил когтями по шее человека, когда тот спал, оставляя белые следы любви, что исчезали через пару мгновений.       К сожалению, их уединение едва ли продлилось неделю, когда его и Шан Цинхуа вновь выдернули, на этот раз на войну глобального масштаба против самого Таньлан-цзюна. Мобэй не понимал, почему они с заклинателями заодно борются против их бывшего императора, но Мобэй был хорошим генералом в первую очередь потому что не задавал глупых вопросов. Собрав войско Цзюньшана, которое уже слушались его больше чем своего повелителя, они двинулись останавливать слияние миров. Генералы в вороненных доспехах, выслушав ужасающую речь Шан Цинхуа про то, что если не остановить этот процесс, то Юг и Север станут едины, вечные ледники растают, затопив все поселения, а их потомки начнут приобретать звериные облики, благодаря проклятию южной крови, с боевым кличем кинулись на хребет Майгу, вопя, что костьми полягут, но не позволят этому стать явью, чем изрядно повеселили Мобэя. Он почти был уверен, что его человек просто наврал для напущения боевого духа.

***

      Однако, на две армии, к их единодушному огромному возмущению, никто не пришел, кроме естественно обитающих монстров этой местности, поэтому этими напыщенными заклинателями было выдвинуто решение произвести осмотр с высоты, на мечах. Не умея летать, Мобэй считал процедуру перевозки Его Величества его слугой крайне унизительной, поэтому, при слове «разведать ситуацию», без промедления швырнул Цинхуа в первую попавшуюся пещеру, мягко спрыгнув следом, дабы жестоко покарать тех, кто посмеет напасть на его человека. Проклятая змея, тот самый небесный демон посмел поднять свои уродливые руки на его Цинхуа и на этот раз Мобэй не стал себя сдерживать. Будучи неспособным убить существо столь высокого уровня, он избивал хлипкое змеиное тело до тех пор, пока на нем не осталось ни одного живого места. Однако его показательное выступление было полностью проигнорировано всеми, что вновь вступили в уже печально знакомую перепалку за одного единственного полудохлого заклинателя, что уже изрядно поднадоело демону.

***

      Ло Бинхэ обманул его. Он обманул всех, и он один виновен в слиянии миров, против которого они и должны были бороться. И все же он, как верный генерал, прикрыл грудью своего императора, когда глава школы Цанцюн обнажил свой сияющий белый меч. Вспышка небывалой силы ударила его в грудь, и он будто со стороны в замедленном воспоминании наблюдал как его беспомощное тело выбросило с хребта Майгу. Воздух свистел у него в ушах, когда он понял, что не переживет это сражение, падать было слишком высоко, а внизу лишь лед, что впервые был так недружелюбен к принцу своей неумолимой твердостью. Мобэй зажмурился, приготовясь воссоединиться со своими предками…       — Мой король!       Глаза демона распахнулись, когда голубая молния неслась к нему с невероятной скоростью, постепенно приобретая черты знакомого заклинателя, чем ближе она приближалась.       Цинхуа.       — Нет, мой король, дайте мне свою руку! — его человек, схватившись за рукоять, наклонил свой меч вниз, тянясь к нему.       Не в силах произнести ни одного слова, Мобэй поднял руку вверх, их пальцы соприкоснулись и Цинхуа, издав отчаянный вопль, рванул вперед, схватив его за руку, и вышел вверх в крутом пике, со вспышкой ци, выдернув демона из пропасти и прижав к себе.       Мобэй едва мог осознавать реальность из-за резкого перехода от неминуемой гибели к спасению его жизни его слугой. Стоя на нетвердых ногах на неустойчивом мече, поддерживаемый теплыми руками, он слушал быстрое биение сердца в груди человека, что прислонялась к его спине.       Цинхуа спас его. Он действительно это сделал.       Лояльность заклинателя уже давно была доказана годами преданной службы, но всегда было что-то странное, нечто подозрительное, что все еще заставляло недоверчивого Мобэя сомневаться в нем, в своем выборе и в своих чувствах.       — Ах, мой король, боюсь, этот слуга больше не выдержит… Позвольте этому приземлиться в пещере и воспользоваться вашими порталами, дабы добраться до вершины. — простонал Цинхуа.       — Нет, — отрезал Мобэй.       — Э? — раздался визг сзади.       — Без нас разберутся. Мы идем домой, — демон, развернулся, обняв заклинателя за талию, и, призвав меч, прочертил разрез прямо посреди пропасти, забирая своего самого дорогого человека с собой.       Он доверял Шан Цинхуа достаточно, чтобы годами поручать ему управлять делами в своем королевстве. Но теперь он знал, что может доверить ему свое хрупкое ледяное сердце.       Так Мобэй-цзюнь следом обнаружил, что возможно тоже влюблен в Шан Цинхуа.