Боль, что съедает изнутри

      Проведя взглядом по местности, Эпистат, что со вчерашней ночи не сомкнул глаз, убедившись, что все тихо, продолжил путь. Не обращая внимания на палящее солнце, Амен гордо шёл вперёд, желая поскорее добраться до поселения. Рядом с ним со скучающим видом шагала Агния, позади неё думая о чем-то шли Ливий и Эва, впереди же находился Сет, который почему-то решил вместе с ними отправиться в путь.       Заглушая в себе ярость и ревность, Амен молча шел вперед, попутно прижигая взглядом Бога, что посмел позариться на его женщину.       Хотя…       Была ли Эвтида его? Судя по всему нет. Она не любила его, лишь играла роль, когда же поняла, что казнь ей не грозит дала волю чувствам и не стесняясь поцеловала своего покровителя. Гнев вновь охватил разум. Стиснув зубы, Эпистат попытался отвлечься, да только ничего не выходило. Раз за разом перед глазами появлялась сцена того как Сет целовал Эву.       Какой же он глупец…       Не выдержав, явился к ней в шатёр, хотел поговорить, все решить, а она…       Нельзя верить шезму! — в сотый раз повторял про себя Эпистат, чувствуя, как боль съедает его изнутри.       Почему повелся? Для чего зная, что Эвтида черномаг, позволил себе полюбить?       Глупец! Простил ей все, хотел положить весь мир к её ногам, а она…       Находясь глубоко в своих мыслях, Амен не замечал, что Эвтида не сводила с него пристального взгляда. Сгорая от несправедливости, девушка молча шла рядом с Ливием не зная как ей быть дальше. Хотелось послать Сета в Дуат, проклясть весь мир за несправедливость. Почему? За что?       Гнусный Бог, что глумился над ней. Не запрещал ей любить, а с другой стороны делал все, чтобы она не была с Аменом. Хотя, после увиденного в шатре, Эпистат вряд ли захочет быть с ней.       Прикрыв глаза на мгновение, Эвтида вспомнила как была счастлива некоторое время назад. Казалось, что пугающие тучи наконец рассеиваются, смерть же перестала преследовать на каждом шагу. Вот он — убийца, стоит на коленях перед ней и говорит о любви. Эти ли не было счастьем?       Однако, Сет все испортил вначале своим появлением, а затем и …       Он наверняка ненавидит меня, — сжалось сердце смотря на Амена, — Считает распутницей и лгуньей.       На глазах невольно выступили слёзы, однако девушка их тут же отогнала. Нет! Довольно слез. Нельзя это просто так оставлять, даже если им судьбой не суждено быть вместе, Эвтида должна обелить свое имя и зашить раны на душе Эпистата.       Слегка ускорив шаг, Эва, поравнявшись с мужчиной проговорила:       — Аме… господин, — тут же исправилась она, с болью вспомнив, как вчера он запретил ей обращаться к себе по имени.       Едва раздался слабый голос Эвтиды, Амен и Агния синхронно обернулись. И если наёмница хищно улыбнувшись, отошла в сторону, давая возможность им поговорить, то, вот Эпистат гневно нахмурился, всем своим видом показывая, что не намерен говорить.       — Вы приходили вчера, — тяжело дыша, начала Эва, однако Амен её прервал.       — Да, но, увидев, что ты занята, — на последнем слове, мужчина гневно сжал кулаки, — Ушёл, оставив тебя и покровителя одних.       Ком подступил к горлу красавицы.       — Клянусь памятью Исмана, он сам меня поцеловал! Между нами нет ничего!       — Я схож с глупцом, Эвтида? — спокойно проговорил Амен, он мнимого безразличия которого Эве стало дурно.       — Прошу, поверь мне! Не лгала когда говорила, что ты первый мужчина в моей жизни. О Сете и долге же поведала в письме своём, господин.       Бросив на девушку короткий взгляд, Амен произнес то, отчего сердце Эвтиды замерло.       — Красиво излагаешь, шезму, да только более чувства мои не заслоняют разум.       Не верит….       Исфет! Как же ей доказать? Показать, что в душе и сердце лишь ему одному место? Она ведь даже поклялась Исманом, неужели Амен зная о её любви к брату названному не поверил? Получается он думает, что для неё нет ничего святого.       — И что теперь, господин? — остановившись, спросила Эва, губы которой невольно затряслись, — Казнишь меня?       Также остановившись, Амен, охваченный ревностью произнес то, о чем потом несомненно пожалеет.       — Не беспокойся, шезму. Ты не достойна даже того, чтоб я марал об тебя руки.       Широко распухнув глаза, Эвтида, с неверием посмотрела на Эпистата, впервые в жизни жалея, что когда-то не оказалась на месте Дии. Уж лучше телесные муки, чем нескончаемые душевные…       Продолжая возвышаться над несчастной, Амен, который сам горел в огне отчаяния, добавил:       — Отныне можешь делать, что душе угодно, ни оберегать, ни потакать тебе более не намерен. Даже если будешь окружена врагами, помощи не жди, зови своего покровителя!       Это стало необратимой точкой. Задыхаясь от нахлынувших чувств, Эвтида, которая еле сдерживала слёзы, подняла глаза полные боли на Амена, после чего произнесла:       — Я Вас, услышала, Эпистат. Даже если начну гореть заживо, звать Вас не буду!