небольшая помощь

В семье Ким есть омега, у которой в распухшей матке ребёнок от собственного отца и теперь что-то начало происходить с её растущими сиськами. К счастью, заботливые родители не оставят свою сучку наедине с этой проблемой.

или как Намджины заботятся о молочных сиськах своего восемнадцатилетнего сына.

♡ ♡ ♡

Чонгук гладит свой живот, глядя в зеркало. Отражение в последние дни его очень радовало. Живот уже был виден даже через одежду. Парень теперь предпочитал обтягивающие рубашки, когда выходил на улицу. Он расцветал от того, как они облепляли его растущий живот, привлекая внимание прохожих. И он был рад видеть, что теперь даже свободная сорочка для сна не скрывала животик. Прямо как сегодня утром. Чонгук стоял в ванной перед зеркалом, разглядывая себя с разных сторон. Больше всего ему нравился вид сбоку, он так красиво подчеркивал его живот и грудь. Чонгук слегка приподнял подол сорочки и положил руки на теплый животик. Он неуклонно рос с тех пор, как отец лишил его девственности и оплодотворил два месяца назад, на его восемнадцатилетие. — Привет, малыш, — прошептал он мягко. — Ох, ну поглядите на вас двоих, — проворковал Сокджин. Чонгук поднял голову и увидел мать, прислонившуюся к двери, чей взгляд был ласковым, глядя на эту сцену. — Время общения с братиком? — Джин медленно шагнул вперед и встал позади сына, положив подбородок на его плечо. Парень с сомнением посмотрел на мать. — Брат? Откуда ты знаешь, что это мальчик? — У матери всегда есть предчувствие. — Джин чмокнул сына в щеку. Это был обычный для них разговор о беременности Чонгука. Несмотря на то, что в утробе юноши зарождалась жизнь, это был ребенок его матери. Казалось бы, могли возникнуть разногласия после того, как гон Намджуна и течка Чонгука закончились оплодотворением юноши, но любовь и связь в семье Ким были сильны, так что Чонгук, и его внутренний омега были довольны. В конце концов, парень был оплодотворен сильным альфой, вынашивал щенка и мог внести свой вклад в любимую семью. Он хотел сделать своих родителей счастливыми и гордыми, будучи ходячим инкубатором для их потомства и своего собственного брата. Несмотря на свои ранние сомнения, Чонгук солгал бы, сказав, что ему не нравится быть сучкой для разведения и получать от этого бесконечную привязанность семьи. Мать и сын некоторое время стояли в тишине. Руки Сокджина соединились с руками Чонгука на округлом животе. Старший наслаждался исходящим от него теплом и сладким молочным ароматом. Он уткнулся носом в шею сына, чтобы избавиться от пелены пьянящего запаха его беременности. Джин медленно скользнул руками вверх, к мягким округлым холмикам. Сиськи развивались быстро, очень быстро по сравнению с обычным процессом вынашивания, вызванным препаратом для фертильности, который старший вводил в сына за неделю до спаривания. Он дал толчок его репродуктивным гормонам, и они стали развиваться. Чонгук зашипел и вздрогнул, почувствовав, как мать обхватила его грудь. Она была достаточно большой и очень чувствительной в последнее время. — В чем дело? — старший сразу убрал руки и встал перед ним. — Я просто... почувствовал дискомфорт, — Чонгук прикусил губу и отвел взгляд. — В твоих сиськах, детка? Чонгук кивнул и Джин задумался. — Могу я взглянуть? — спросил он и, дождавшись кивка, потянул подол рубашки вверх. Старший тихо вздохнул при виде красивых сисек с милыми твердыми сосками. Они выглядели идеально, ничто не указывало на то, что с ними что-то не так. — Милый, можно мамочке их потрогать? Чонгук посмотрел на руки матери, зависшие над его грудью. — Только, пожалуйста, осторожнее с сосочками. Они очень чувствительные... — Конечно, дорогой. Старший нежно погладил мягкую грудь омеги, дыхание парня участилось, и, кажется, Сокджин понял, в чем была проблема. — Мне нужно кое-что попробовать, и это может быть немного болезненно. Ты же доверяешь мамочке? Чонгук глубоко вздохнул. — Да, мам. Пожалуйста, помоги мне. Джин наклонился ближе и без колебаний обхватил пухлыми губами сосок беременной омеги и стал посасывать его. Чонгук вскрикнул от этого ощущения и, потеряв равновесие, отшатнулся назад, оперевшись о край раковины. Джин все еще ласкал сосок, когда они услышали шаги и голос. — Что происходит? Старший с чмоком отпустил грудь сына и повернул голову. В дверном проеме стоял Намджун. — О, Джуни, как хорошо, что ты здесь. Мать выпрямилась и погладила юношу по щеке. Чонгук открыл зажмуренные глаза и посмотрел на своих родителей. — Мы тут пренебрегаем нашей маленькой омегой. Его сиськи начали вырабатывать молоко, и ему нужна помощь, — сказал Сокджин, оставляя поцелуи на лице сына. Намджун проворковал, подходя к паре. Он положил ладонь на большой живот, и Чонгук облегченно расслабился. Прикосновение альфы, что был отцом его ребёнка, было успокаивающим на гормональном уровне. — Альфе жаль, что тебе было больно, — мужчина нежно поцеловал сына в губы, и тот сразу же притянул голову отца ближе, заставив его просунуть язык в свой рот. Сокджин наклонился к уху своего мужа и прошептал: — Давай, расслабь его. А я пока кое-что возьму. Намджун согласно промычал, не отрываясь от губ молодой омеги. Когда они с Чонгуком остались наедине, он скользнул губами к нежной шее и оставил на ней мокрые поцелуи, а юноша откинул голову назад, чтобы дать отцу больше доступа к коже. — Слышал, детка? Моя работа – помочь тебе расслабиться. — мужчина облизывал и покусывал чувствительную кожу между этими словами. — Пожалуйста, позаботься обо мне, папочка, — умолял Чонгук. Альфа ухмыльнулся и поднял парня за бедра. Омега инстинктивно обхватил талию отца ногами и позволил нести себя. Они продолжили целоваться по пути в гостиную. Чонгук был тронут тем, как осторожен был отец, стараясь не задеть его чувствительную грудь. Ким осторожно опустил сына на диван, положив его на подушки и раздвинув ноги. На его крошечных трусиках было влажное пятно. Он так легко возбуждался с тех пор, как забеременел. Намджун не терял времени и приблизился к киске, уткнувшись носом в прикрытые складки. Влажный спелый запах беременности был здесь самым сильным. Мужчина лизнул ткань несколько раз, прежде чем пососать мокрое пятно, пробуя на вкус смазку. Чонгук захныкал над ним. — Сними, папочка, сними их. Альфу не пришлось просить дважды. Он сдернул ненужную преграду, отделявшую его от молодой киски, и простонал, когда она открылась ему, сверкая мокрыми складочками. Отец и сын регулярно трахались с тех пор, как у них начались течка и гон, инстинкты взывали друг к другу, поскольку теперь они были парой в репродуктивном спаривании. Это была сильная связь, и в таком спаривании оплодотворенный омега был нуждающимся. Но даже несмотря на то, что Намджун регулярно трахал и вылизывал пизду своего сына, это все равно каждый раз опьяняло его и сводило с ума. Ким некоторое время ласкал половые губки, прежде чем просунуть язык в дырочку. С тех пор, как он оплодотворил сына, он был одержим идеей подобраться к нему как можно ближе и глубже. Однажды мысль о том, что он трахает родовой канал омеги, из которого скоро вылезет их детеныш, настолько затуманила его разум, что в тот день он не меньше часа вылизывал восхитительную дырочку омеги и трахал ее своим языком. Через какое-то время теплого языка Чонгуку стало недостаточно, ему нужно было что-то большее, чтобы заполнить его. Он положил руки на плечи мужчины, встречаясь с ним взглядом. — Пожалуйста, папочка. Мне нужен твой член. Намджун застонал. Как бы ему ни нравилось доставлять сыну оральное удовольствие, его зависимость от отцовского члена была невероятно сексуальной, и он не мог противиться его желаниям. Чонгук поднялся и начал раздевать мужчину, сосредоточив взгляд на растущей выпуклости. Когда вся одежда была сброшена, он схватил член и направил головку в рот. — Ах, сука, — альфа выругался от ощущений. Его малыш хорошо научился брать в рот. Чонгук оставил головку во рту и, собрав немного слюны, выплюнул ее на остальную часть члена, сделав его влажным. Он встал, повернулся спиной к отцу и навис над его бедрами. Это позволило ему увидеть, как Джин вошел в комнату. Парень на секунду остановился, прежде чем взгляд матери скользнул с обнаженных гениталий на лицо сына. Омеги смотрели друг другу в глаза, когда Чонгук опустился на член отца, открыв рот от растягивающего ощущения. Сокджин ухмыльнулся и подошел ближе к паре. — Вижу, вы хорошо расслабляетесь. Юноша хихикнул и ахнул, чувствуя всю длину члена внутри себя. Намджун зарычал, чувствуя, как его головка толкается во внутренности сына, в его набухшую матку. Шейка матки закрылась, чтобы защитить беременность, но мужчина все еще фантазировал о том, как снова трахнет её, широко раскрыв. — Ты просто идеален, детка. Откинься назад и обопрись на него, малыш, да, вот так, — Сокджин уложил сына спиной на грудь альфы, который инстинктивно обхватил руками живот омеги и держал его в своих больших ладонях, пока его член двигался внутри тугой киски. — Из-за препарата, который ты получал, твое маленькое вымя уже начало вырабатывать молоко, — слова матери вызвали дрожь по спине парня. Назвать его грудь выменем… как у коровы? Это было так объективизирующе и унизительно. И Чонгуку это понравилось. Сокджин заметил реакцию сына и с улыбкой продолжил. — Но твое тело пока не знает, что с ним делать. Старший поднял руку, и теперь младший увидел, что он принес с собой. Это была пара детских бутылочек, но вместо всасывающего наконечника для кормления ребенка на них были странные приспособления, ручка насоса и изогнутые детали. — Так что нам нужно потренировать твои маленькие сиськи. Иначе как мы будем тебя доить? — от этих слов дырка Чонгука сжала член, заставив альфу в ответ дернуть бедрами, а Джин продолжил говорить как ни в чем не бывало. — Это молокоотсосы. Они для сцеживания молока для ребенка, но пока они будут имитировать сосание. Возможно, сразу ничего не выйдет, но мы все равно будем использовать их для тренировки твоего вымени. Намджун поднял руку и провел пальцем по чужому соску. Разговоры о доении сына безумно возбудили его. Мужчина еле сопротивлялся желанию грубо трахнуть эту дырку, чтобы не мешать мужу, пока он доит их сына. Сокджин поймал взгляд мужа и улыбнулся. Он видел, как сильно тот сдерживался. — Не волнуйся, дорогой. Когда начнется всасывание, ты сможешь трахнуть его. Думаю, немного свежего семени внутри поможет ему в лактации. Чонгук вскрикнул, почувствовав, как отец покрутил его сосок. Джин усмехнулся. Без сомнений, у его мужа был кинк на беременность, а уж на молочные дойки тем более. Омега вспомнил, что когда он носил Чонгука в животе, муж был приклеен к его соскам на последних сроках беременности, и теперь он с нетерпением хотел увидеть, как их сын будет кормить Намджуна. Старший отбросил фантазии, сосредоточился на происходящем и приложил присоску одной бутылочки к соску. Он несколько раз нажал на ручку, вакуум заработал, потягивая сосок вперед, и Чонгук тихо заскулил. Джин отпустил бутылочку, и присоска надежно удерживала бутылочку на месте, свисая с груди парня, и он проделал то же самое с бутылочкой на другой груди. Затем он опустился на колени перед парой, сидевшей на диване, и взял в руки насосы. — Готов? Чонгук слабо кивнул, и у него перехватило дыхание когда он почувствовал, резкое потягивание своих сосков. Отец начал нежно ощупывать манящую грудь, делая неглубокие толчки в киску сына. Джин сосредоточился на твердеющих сосках. Насос втягивал их в короткую трубку между всасывающей частью и бутылочкой. Чонгук тоже наблюдал за ними. Было дискомфортно, но в то же время это приносило облегчение. Именно то, чего не хватало его телу. Намджун положил подбородок на плечо сына, чтобы тоже взглянуть. Из сисек пока ничего не вышло, но вид того, как вакуум потягивал сосочки вперед, отпускал назад и так по кругу, был захватывающим. Ким не мог не представить, как эти соски сосет он сам, а сладкое молоко струится на его язык, такое теплое и сливочное. Он начал вбиваться в сына быстрее, а Джин подстроил работу насосов под толчки альфы, и теперь вакуум делал всасывание в тот момент, когда член альфы был глубже всего в пизде их сына. — Ах! Ах! — вздохи и стоны, вырывавшиеся изо рта Чонгука, становились громче и отчаяннее. Он чувствовал себя невероятно, ощущая толстый член в киске и сильное сосание своей груди. Настоящая сука для размножения. — О да, ты молодец. Твоему вымени это нравится, не так ли? Для того оно и нужно, чтобы его доили, — Джин встал так, чтобы тереться промежностью о бедро мужа. — Ах! А-ах! Да! Я хочу давать молочко! — Чонгуку еле удалось вымолвить эти слова между своими всхлипами. — Маленькая гребаная корова…Ммм, — Намджун схватил беременный живот, чувствуя в нем «эхо» своих толчков. Парень покачал головой, хотя лицо его выглядело восторженным. — Нет, не корова! — Ты прав, хорошая маленькая корова уже дала бы нам молока, а твоё вымя бесполезно. Намджун чувствовал, что его оргазм уже близок, все эти разговоры о доении накрывали его с головой. Он сильнее насадил сына на член и заполнил его дырочку липкой спермой, и кончик его головки втиснулся в шейку матки. Он тихо рычал и замер, пока член дергался внутри омеги, изливая обильные струи семени. — Блять, папочка, наполни меня! — густая сперма разлилась теплом внутри него, и стенки сжались, крепко удерживая все внутри. Он пристрастился к ощущению семени своего отца. Того самого семени, которое создало его восемнадцать лет назад. Сокджин ахнул, увидев первую каплю в одной из бутылочек. — О, боже… Блять! — он снял бутылочку с груди и обхватил её ртом, усердно высасывая теплое молочко из нежной плоти. Чонгук все еще содрогался от оргазма, закрыв глаза. — Сука! — бедра Намджуна дернулись, когда увидел, что делает его пара. Он поймал безумный взгляд Джина и зарычал «моё!». Сокджин прохныкал, отпустил сосок и уселся на переплетенные бедра, потянувшись к мужу. Прижался губами к его губам и просунул язык внутрь. Альфа громко застонал почувствовав вкус молока. Это было божественно. Омега терся о бедро сына, целуя альфу, и вскоре обильно кончил. Чонгук медленно пришел в себя и посмотрел на свои сиськи. Он увидел, как в одной из бутылочек скопилось немного молока, а на другом соске снова появилась капля кремово-белой жидкости. У него была лактация! Молоко выходило из его омежьих сисек. Он был безмерно горд тем, что собирается кормить своих папу, маму и щенков. Джин упал на бок, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Альфа схватил забытую бутылочку и начал сам её накачивать, вынуждая сына кричать от сверхстимуляции. Он снова начал входить в него, и член все еще был твердым. — Ты так хорошо залетела, да, омега? Даешь нам молоко, как гребаная корова, тебе это нравится? Быть моей сукой для разведения? — А-ах-альфа! Да! Да! Так хорошо меня разводишь! Оплодотвори меня снова, сделай больше щенков, больше молока! — сочетание происходящего и впечатлений от дикой ебли заставило разум парня опустеть, оставив лишь омежьи инстинкты. — Блять, да. Мне стоит разводить тебя, пока ты не вытолкнешь своего брата и снова засадить другого прямо тебе в матку. Делать тебя беременным вечно, ты бы этого хотел, а? — толчки мужчины стали жесткими и хаотичными в погоне за очередным оргазмом. — О да! Да! Папочка! Прошу! Ах! — Чонгук трогал свой живот, ощущая внутри набухшую матку и представляя, как она растет и в ней появляется все больше и больше щенков. — Блять, получай! Сука! Аргх! — узел Намджуна глубоко вошел в киску, заливая её спермой. Парень взвыл от болезненного растяжения, внутри него было две порции спермы, но это именно то, что ему было нужны, и он снова кончил. Он даже не понял, что его киска сжалась так сильно, что он брызнул, пачкая сквиртом себя, альфу и диван. В комнате несколько минут раздавалось лишь тяжелое дыхание семьи Ким. Джин подполз к застывшей паре и осторожно снял бутылочку с груди сына. — Мы будем приучать тебя к доению до тех пор, пока твое вымя не будет течь постоянно. Чонгук устало улыбнулся матери и кивнул.