36.6

— Как я вообще решился на это?.. — думал Сынмин, открывая дребезжащую дверь с колокольчиками в магазин чая с винтажным интерьером.

***

Сынмин стал замечать подавленное настроение, синяки под глазами и вялое поведение Хёнджуна всё чаще. Раньше такого не наблюдалось, и это указывало на то, что Хан сильно о чём-то переживает. Но и сам О никак не мог признаться себе в том, что и его это беспокоит. Врач не мог искоренить причину его страданий, но скромный подарок может хоть немного поднять ему настроение.

***

Сынмин внимательно рассматривал полки с различными видами чая, но не концентрировался на ценниках, которые являлись весьма приличными. На некоторых этикетках были такие ингредиенты, о которых О в жизни не слышал, поэтому пришлось просить помощи у сотрудников. Мужчина оглянулся и увидел рядом с собой низкорослую девушку в квадратных очках, которая мигом заметила взгляд клиента. Неожиданно, но больше всего в её образе Сынмина привлекли именно очки, что делали её маленькое стройное лицо гораздо более выразительным. Однако когда консультантка, до этого раскладывающая товары, увидела О, то даже застыла ненадолго, засмотревшись на его аккуратный, ухоженный и привлекательный вид. Сынмин всегда одевался стильно, поэтому не обратить внимания на идеально сочетающиеся прямые джинсы и однотонную тёмно-зелёную рубашку с тонкой белой футболкой без рукавов было невозможно. Рукава рубашки были короткими, а майка имела вырез на груди, так что мускулистые руки и подтянутый торс были частично видны. Однако врачу вместо мыслей о дальнейшем диалоге пришло в голову только то, что Хёнджуну очень пошли бы такие же очки, что носит девушка. Спустя пару секунд врач наконец-то собрался с мыслями и проговорил вежливым тоном: — Извините, не могли бы Вы помочь мне с выбором? Кажется, консультантка наконец-то очнулась и ответила со схожей манерой: — Да, конечно. Какие у Вас есть пожелания? — она натянуто улыбнулась, чтобы казаться дружелюбной с клиентом. — Мне нужно что-то с успокаивающим эффектом и не слишком ярким вкусом. Некоторое время длилось обсуждение и выбор, Сынмин отнёсся к подбору невероятно серьёзно, чтобы подарок точно понравился. Кажется, оба уже устали, но О никак не сдавался и искал идеальный вариант. Однако в скором времени мужчина определился и, оставив на кассе приличную сумму, направился домой, всё ещё обдумывая свой поступок. Хотя уже ничего сделать нельзя, ибо он не сможет спокойно пить чай, который изначально предназначен для другого человека. Человека, который был действительно особенным…

***

Утром понедельника Сынмин работал в своём кабинете, сосредоточенно пялясь в экран компьютера. Но совсем скоро он услышал стук в дверь и автоматически сказал «входите». В дверном проёме показался Хёнджун, как обычно с синяками под глазами и побледневшей ещё сильнее кожей. Появление именно его заставило О немного заволноваться, к тому же общение с этим парнем вызывало у него стресс в последнее время. После небольшого обсуждения графика предстоящего дня врач добавил: — Кстати, мне нужно передать тебе кое-что. Теперь Хёнджун выглядел более заинтересованным и пока не мог предположить, что же это будет. Пусть и Сынмин словно не решался, ведь они не в таких отношениях для подарков, да и у этого действия вполне могут быть не самые желаемые последствия. Выдохнув, врач достал небольшую коробку из своей тёмной кожаной сумки, что висела у него на кресле, и протянул в сторону парня. Тот слегка приоткрыл рот от удивления и продолжил наблюдать. О проговорил немного смущённо: — Это тебе. Я подумал, что в последнее время ты выглядишь нервным, может быть, это поднимет тебе настроение… Кажется, у интерна даже дыхание перехватило. Зачем? Почему? Его щёки покрылись ярко-розовым румянцем, он даже застыл ненадолго в шоке. И Сынмин выглядел не лучше: видимо, он чувствовал то же самое. Хёнджун медленно взял подарок и осмотрел коробку, пробормотал робко: — Спасибо… — он не знал, что ответить, было это слишком странно, но, с другой стороны, до мурашек приятно. Теперь он чувствовал то, чего не ощущал очень давно: будто о нём заботятся и не забывают про него. Он тепло улыбнулся, вежливо легко поклонился и поскорее вышел из кабинета. Весь день Хёнджун обдумывал произошедшее. Ему не терпелось попробовать этот чай, всё же он открыл коробку и рассмотрел этикетку на изящной стеклянной баночке с чайными листьями. Однако его не отпускали мысли о том, зачем вообще Сынмину что-то ему дарить. На самом деле это выглядело скорее как ухаживание, но Хан знал, что О не заинтересован в романтике. Хотя он постепенно мирился с ощущением, будто его собственные чувства слишком сильны для не то что деловых, даже для дружеских отношений. Это и было причиной. Причиной того, почему парень не мог уснуть допоздна в раздумьях; причиной, почему всё это время он витает в облаках и находится будто не в этом мире; причиной его постепенно развивающейся депрессии. И всё это подпиталось тем, что человек, к которому он изо всех сил старается охладеть, ведёт себя так, будто проявляет романтический интерес. Хотя Хан, скорее всего, просто напридумывал себе; тем более как между ними могут быть такие отношения, учитывая десять лет разницы и то, что О вообще его начальник, даже не коллега? Однако это не было самой главной причиной, почему интерн не хочет сближаться с Сынмином. Наиболее важным являлся его неописуемый страх того, что всё может неожиданно прекратиться. Хёнджун бы не смог вытерпеть это ещё раз и именно поэтому со дня смерти Джуёна он избегал какой-либо близости.

***

Поздним вечером Хёнджун наконец-то вернулся с работы и по прибытии поскорее переоделся в домашнее, достал из сумки телефон и мельком увидел ту самую баночку. Он улыбнулся тепло, смотря на подарок, и немедленно решил его заварить. Чайник кипел непростительно долго, что Хан даже агрессивно постукивал пальцами по столу от нетерпения. Услышав долгожданный щелчок, он как можно скорее залил кипятком чайные листья и легко перемешал ложкой. Честно говоря, он понятия не имел, как заваривать чай не в формате пакетиков, поэтому всё же получилось немного странно, так как заварка хаотично всплывала на поверхность. Парень взял кружку и сел за крохотный кухонный стол, сделал глоток и сразу же обжёгся, однако приятный вкус напитка перебил боль. На самом деле, он никогда не пил чего-то настолько вкусного, кажется, Сынмин действительно постарался при выборе. Тепло разливалось по телу, а в меру горьковатый привкус баловал вкусовые рецепторы. Возможно, эффект являлся таковым, потому что это был подарок именно от О, а не только потому, что этот чай по-настоящему вкусный. С удовольствием Хёнджун допил всю кружку, что на дне остались только листья. Лениво поставив посуду в раковину, Хан приступил к вечерней рутине, а затем лёг спать. По правде, ему очень давно не спалось так спокойно и хорошо, видимо, чай всё же успокаивал.

***

На следующей день Хёнджун выглядел более спокойным, однако его переживания никуда не ушли, скорее даже усилились. До этого Хану казалось, что Сынмин старается его избегать, но сейчас всё будто наоборот. Но так как интерн не переставал думать, его посетила мысль, что О просто решил сделать ему приятное и оставить всё как прежде. Хотя зачем ему это? Вопросов было больше, чем ответов. Утренняя встреча произошла удивительно быстро. Сынмин изо всех сил старался избежать как зрительного контакта, так и физического, впрочем, как и Хан. На самом деле, эти меры ни капельки не помогали, ведь и Хёнджун, и О не могли просто забыть о своих чувствах друг к другу. И это невероятно беспокоило обоих, потому что предчувствие приближения самого их серьёзного страха становилось всё сильнее. Сегодня было слишком много работы, что так неожиданно навалилась. Пациентов будто стало необычно больше, поэтому Хёнджун прекрасно понимал, что ему придётся задержаться.

***

Хёнджун чуть ли не задыхался, пока стремительно мчался на станцию метро. Его ноги уже подкашивались, а воздух постепенно заканчивался. Особенно мешали длинные волосы, которые лезли в глаза. Благо остановка была недалеко от больницы и Хан всё же успел до отправления последнего ночного поезда. Когда он встал на платформу, где почти не было людей, то опёрся руками на колени, пытался отдышаться и восстановиться. Спустя некоторое время он огляделся, и на глаза попалось светящееся табло на стене, что показывало информацию о рейсах. Была там только одна строчка о самом позднем ночном поезде, а в правой её части красовалась красная мигающая надпись «задерживается». Только парень подумал, что зря так спешил, как услышал знакомый голос: — Ты в порядке? Хёнджун чуть ли не подпрыгнул от неожиданности. Он настолько был занят мыслями о том, что не успевает, что даже не заметил Сынмина, который, видимо, тоже ждал поезд. О выглядел слегка обеспокоенным состоянием интерна. — Что Вы здесь делаете? — воскликнул Хёнджун в замешательстве. — Жду свой поезд, — ответил врач как ни в чём не бывало. Со стороны Хана было грубо отвечать вопросом на вопрос, но О не обратил на это внимания. — А… — это было очевидно с самого начала, но у интерна остались вопросы. — У Вас же вроде есть машина, разве нет? — Да, это так, — Сынмин сложил руки на груди задумчиво, — просто в последнее время у меня меньше времени на поддержание физической активности, поэтому я решил, что буду пользоваться общественным транспортом, чтобы хоть как-то это компенсировать. На самом деле, время у него точно было, только вот все силы уходили на тревожные мысли и стресс. До этого эмоции никогда не были настолько утомительными, особенно такие сильные. — Понял Вас… — скромно ответил Хёнджун и осмотрелся по сторонам. Он увидел на платформе двух девушек, которые оживлённо болтали о чём-то и задорно смеялись. Кажется, им было очень комфортно друг с другом. Да и взгляды их не были похожи на дружеские, словно с оттенком романтики. Сынмин тоже их заметил и вместе с интерном свидетельствовал, как девушки поцеловались в губы, что явно подчёркивало между ними любовную связь. О решил не задерживать на них своё внимание и отвернулся, а Хан же спросил из любопытства: — Как Вы думаете, это нормально? — он подошёл ближе к собеседнику, на дистанцию, что идеально подходила для разговора, так как до этого они стояли довольно далеко друг от друга. Парень посмотрел на врача заинтересованно, сказал он это, чтобы примерно понять мировоззрение Сынмина. Тот же ответил спокойно: — Хёнджун, что, по-твоему, есть любовь? Тот же не ожидал такого вопроса, он замешкался и задумчиво посмотрел вниз, ладонью дотронувшись до подбородка. — Чувство, наверное?.. — он не был уверен в своей гипотезе. — Любовь это в первую очередь действия. Думаешь, если бы они не поцеловались, мы бы поняли, в каких они отношениях? — Сомневаюсь… — интерн сжал ткань рукавов, он слегка занервничал, хотя не понимал, почему. Всё же ему казалось, что он зря завёл этот разговор… — Разумеется, я говорю не только про физическую близость, но и про преодоление себя. Любовь очень утомительна, ведь ты делаешь всё, чтобы тот самый человек был счастлив, даже если ты сильно устал. Ты тратишь последние сбережения на подарки; пытаешься помочь любыми способами, чтобы облегчить ему жизнь; не можешь удержаться, чтобы не выражать всё, что испытываешь к своему возлюбленному, — Сынмин вздохнул и помолчал несколько секунд. — Из этого следует, что любовь не зависит от пола. Хёнджун сейчас испытывал сильный стресс, он сжал ладони ещё сильнее, смял белые рукава халата и стиснул зубы. Почему они вообще это обсуждают? Любовь являлась самым главным страхом, с которым он не собирался сталкиваться никогда. Врач продолжил: — Был ли ты влюблён когда-то? Этот вопрос застал парня врасплох. Он смотрел вниз, чтобы его ужаснувшееся от страха выражение лица не было видно. Он пробормотал дрожащим голосом: — Нет… — теперь Хан сомневался, ведь понимал, что «тот самый человек» стоит прямо рядом с ним. Что любовь — это именно то, чем он может назвать своё отношение к Сынмину. Признавать это было слишком тяжело, но он не мог выбросить из головы то, что ему действительно хочется делать всё, что перечислил О, и не только. Что он единственный человек, чья улыбка заставляет его трепетать, чей голос успокаивает лучше любого успокоительного, кого хочется видеть по-настоящему счастливым и заботиться о нём. В скором времени из тёмного туннеля показались два ярких, слепящих глаза фонаря, а громоздкий поезд подошёл к платформе. Интерн промямлил что-то вроде «о, поезд здесь» и направился в сторону автоматических дверей. Сынмин пошёл за ним, к тому же мужчина обеспокоился состоянием Хёнджуна. Ноги Хана подкашивались, он поскорее уселся на сиденье в пустом вагоне. О не знал, что сказать, но интерн очень пугал его сейчас. Хёнджуну свезло, что следующая остановка оказалась поблизости, и Сынмин так и не успел спросить о происходящем, как парень выбежал из вагона, оставляя врача одного. Тому оставалось только беспомощно смотреть ему вслед через грязное стекло. Вскоре поезд оказался позади. Платформа полностью пуста, не было ни единой души, кроме Хёнджуна. Он же не выдержал и свалился на колени, касаясь холодной плитки. Его тело покрылось мурашками и интенсивно задрожало, кожа стала ещё бледнее обычного, в глазах потемнело. Хан застыл в таком положении, спустя несколько секунд на его щеках появился поток слёз паники, зубы стукались друг о друга, а воздух будто заканчивался. В судорогах он не был способен даже пошевелиться. В голове на репите прокручивались сцены из прошлого: истощённый от болезни Джуён, день его смерти, многочисленные визиты на кладбище, тот самый дешёвый медиатор. Но самым пугающим из всего этого была оглушающая фраза, которая повторялась всё громче и громче: Я влюблён в О Сынмина. Я влюблён в О Сынмина. Я влюблён в О Сынмина. Я. Влюблён. В. О. Сынмина. Нет, нет, нет, нет! Хёнджуну хотелось кричать, но он не мог выдавить из себя и звука от бессилия. Он не мог смириться с тем, что происходит, он боялся, что всё это повторится. Он принялся откровенно громко всхлипывать в панике, ведь понимал, что уже слишком поздно для того, чтобы можно было что-то изменить. Парень чувствовал, как холодный пот стекал по его лицу, в горле встал огромный ком, который будто мешал дышать. Вскоре он ощутил тошноту, у него хватило сил на то, чтобы прикрыть рот рукой. Голова закружилась, картинка перед глазами плясала и искажалась. Другой рукой он схватился за живот и сложился пополам, резко понял, что не может сдержать рвоту, и вскоре его вырвало прямо на холодный пол платформы. Здравый смысл будто покидал его вместе с содержимым его желудка, однако после того, как весь обед оказался на плитке, Хёнджуну стало немного легче. Теперь к нему вернулась способность дышать, и Хан начал глотать воздух как ненормальный. Тело приходило в норму, и он вытер лицо рукавом белого медицинского халата, который после этого окрасился в не самый приятный цвет. Спустя несколько минут парень наконец-то смог встать на ноги, хотя после этого в глазах сразу же потемнело, он пошатнулся, но всё же смог удержать баланс. Сознание вернулось в норму, и теперь у Хёнджуна была проблема, так как он не знал, как он собирается возвращаться домой. Идти пешком было слишком далеко, особенно после произошедшего это казалось чем-то ещё более непосильным. На такси денег не хватало, тем более очень тяжело будет найти такси ночью. Всё, что пришло парню в голову, так это переночевать на лавочке, как бездомный, утром перекусить в «seven-eleven» и отправиться на работу на утреннем поезде. Стыдно думать о том, что наутро работникам метро придётся вытирать рвоту с платформы… Осознав, что его ждёт, парень выругался, однако делать было нечего. Выйдя из метро, он осмотрелся и обнаружил себя в просторном парке. Это весьма подходящее место, так как тут были лавочки, да ещё и уютная атмосфера. Хотя это не сильно спасало Хана от желания умереть. Буквально несколько минут назад он понял, что влюбился в своего начальника, словил от этого паническую атаку и в её результате устроил очень доброе утро работникам метро, а сейчас ему придётся спать на улице, как бомжу. И во всём он винил себя и свою чувствительность, ведь если бы он не любил Сынмина, то всего этого бы не произошло. Снова выругавшись, выдав целый словарь нецензурной лексики, Хёнджун попытался удобно устроиться на жёстких деревянных перекладинах лавочки. Снова матерился, с чего это лавочки делают изогнутыми, а не прямыми, ведь на них совершенно неудобно спать. Всё же после сильной усталости заснуть у него получилось, пусть и не так легко, как обычно.

***

Пока Сынмин сидел в пустом поезде, направляясь домой, его одолевали мысли о том, что любовь — действительно то, чем он хочет ответить Хёнджуну. Его самые страшные опасения сбылись, и избегание уже никак не поможет. О сжал волосы ладонями, словно хотел вырвать их от гнева, однако он смог удержаться. Он стиснул зубы, не хотел закричать прямо здесь и сейчас. Он влюбился в этого чудаковатого интерна, который был гораздо младше и неопытнее его, вдобавок — его подчинённым. Однако, в то же время, он являлся особенным. По-своему милым и по-своему привлекательным, по-своему свежим и по-своему любимым. И с последним словом Сынмин совершенно не желал соглашаться. Однако ему пришлось. Еле он дотерпел до своей станции и бегом направился домой, чтобы там наконец-то выплеснуть свою злость на самого себя. Минута в лифте казалась адом, а проклятые двери никак не могли закрыться, что врач аж начал барабанить по кнопке для закрытия дверей. Быстро вставив ключ, он резко прокрутил его и, когда наконец-то оказался дома, кулаком стукнул стену с яростным рёвом, после чего на ней появились маленькие трещинки. Он грубо снял ботинки и вместо того, чтобы аккуратно поставить их на полку для обуви, швырнул их куда подальше. Вход в квартиру находился прямо на кухне, поэтому О не думая ринулся в сторону ящика со столовыми приборами. Пренебрежительно открыл его и принялся кидаться ложками и вилками в разные стороны, издавая пронзительный крик с каждым броском. «Ненавижу! — эхом раздавалось по помещению. — Ненавижу себя и свою слабость! Как я мог опуститься до таких глупых чувств?!» Вскоре все приборы, включая острые ножи, которые воткнулись в ткань дивана в гостиной, что находилась в той же комнате, что и кухня, а также встряли в стенах, продирая обои, закончились, так что Сынмину пришлось перейти на посуду. Он чуть ли не оторвал дверцу кухонного шкафа, дерзко распахнув её, достал оттуда тарелку и кинул в случайном направлении. Воздух словно заканчивался, руки дрожали, а вены на них вздулись. В скором времени голос сорвался, а по всей комнате валялись керамические осколки, ложки, вилки и ножи. О снова ударил стену, и теперь трещины поползли ещё дальше. Силы на истерику закончились. Вскоре мужчина опёрся на стену и сполз по ней вниз, закрыв лицо руками, прямо как в детстве. И теперь ему придётся ремонтировать дом и купить кучу посуды лишь из-за того, что он влюбился. Если бы не этот чёртов интерн… Впрочем, его вины здесь не было, виноват был только Сынмин.

***

Утро Хёнджуна было не добрым. Пусть он и успел поспать какое-то время, вставать было слишком тяжело, ведь лежать на лавочке было не очень удобно. Самой лучшей частью этого утра был перекус едой быстрого приготовления из круглосуточного минимаркета. В его сервисы входила функция разогрева еды прямо в магазине, что очень помогло парню. По дороге в метро он с упоением ел паровые булочки и запивал их банкой холодного кофе. Однако он отчётливо ощущал, что ему необходим душ и чистка зубов, поэтому он купил там ещё и одноразовую зубную щётку, а помыться решил прямо в больнице, в ванной для пациентов, хотя он долго обдумывал этот не очень правильный и этичный поступок. Хотя желание смыть с себя пот было гораздо сильнее. Но парень всё ещё был напряжён из-за того озарения, что пришло к нему вчера. Честно говоря, плана у него не было. Была лишь надежда, что все чувства пропадут сами собой, хотя была она мизерной. Но у него не было так много времени на размышления, так как рабочий день начнётся совсем скоро. Хан был без понятия, как теперь смотреть Сынмину в глаза и как себя с ним вести, так что придётся действовать по ситуации.

***

Проснулся Сынмин уже в трезвом состоянии и, собираясь, принялся обдумывать, что же ему делать с последствиями вчерашней истерики. Однако это не было большим препятствием, учитывая его доход; только вот была одна огромная пугающая проблема, которую невозможно решить деньгами. И О, наверное, впервые не знал, как её решать. Таких сильных чувств у него не было за все его тридцать пять лет его жизни, и, как с ними бороться, он понятия не имел. Казалось, придётся снова натянуть маску холода, однако Сынмину будет слишком тяжело видеть расстроенное и испуганное лицо Хёнджуна. Может быть, О просто стоит заботиться о нём из тени, чтобы это не зашло дальше дозволенного? Это было опасно, хотя Сынмину бы этого хватило, ведь так?.. Просто остаться рядом, ведь это достаточно хорошо.

***

Сидя в своём кабинете, Сынмин подметил, что Хёнджуна слишком долго не было. Однако, пусть и с небольшим опозданием, О наконец-то услышал стук в дверь, за которой оказался интерн. Тот вошёл, немного шатаясь. Волосы его были взлохмачены после вчерашнего, ведь у него не было возможности их высушить, следовательно он так и не смог помыть голову. Врач легко улыбнулся, увидев Хана, тот же улыбнулся в ответ, ведь было приятно видеть улыбку любимого человека. Их взгляды пересеклись на несколько секунд, и Хёнджун прекрасно понимал, что ему хочется смотреть в них как можно дольше, что ему хочется узнать Сынмина ещё лучше, чем сейчас. Но это было просто непозволительно. О засмотрелся на беспорядочный вид парня, который был по-своему привлекательным и уникальным. Обычно он отчитывает за такое, но в этот раз решил воздержаться, к тому же ему такой образ даже чем-то нравился. Сынмин вручил интерну график, что снова был весьма мягким, так как все практики были в этом здании, к тому же их было немного. Хан неловко поблагодарил врача, пожелал ему хорошего дня и удалился. Всё же с каждой такой их встречей парень убеждался всё больше, что ничего он не может сделать со своей влюблённостью, и такие же мысли посещали Сынмина. Работа шла слишком неэффективно, ибо голова была забита бессмысленными размышлениями. Хотелось хоть как-то отвлечься, но концентрироваться на практиках было слишком сложно. Хёнджун нуждался в каком-то механическом задании и, когда коллеги попросили его принести документы из кабинета главврача, невероятно обрадовался. Однако его беспокоило, что главврачом являлся Сынмин и им снова придётся пересечься. Делать было нечего, и Хану пришлось выполнить просьбу, отказывать было бы слишком невежливо. Добравшись до места назначения, Хёнджун осторожно постучался в кабинет и вскоре получил привычное «входите». Интерн сообщил, что ему нужно взять кое-какие документы, О примерно описал, где их искать, а именно — на верхней полке. Что-то подсказывало врачу, что Хан до них не дотянется, однако присутствовала вероятность обратного. Но когда Хёнджун уже несколько минут пытался достать зловредную папку, Сынмин всё же понял, что тому нужна помощь. Он встал с рабочего места и протянул руку в сторону полки, хотя именно в тот момент Хёнджун уже успел наконец-то взять проклятые бумаги. Схватив их покрепче, он обернулся и оказался невероятно близко к О. Разница в их росте была невелика, и, пусть врач и был немного выше, их лица находились почти что на одном уровне, а носы чуть ли не касались. То, что произошло дальше, было неожиданным для обоих. Хан отчётливо чувствовал дыхание Сынмина, что приятно обжигало чувствительную кожу. Хёнджун засмотрелся на губы О — те казались такими мягкими и нежными, но парень упустил момент, когда они стали придвигаться ближе. Врач заглушил все свои тревожные мысли, поддался моменту и аккуратно прикоснулся к подрагивающим, обкусанным губам интерна. Тот же замычал от такого спонтанного действия, однако ему совершенно не хотелось его прерывать. Хан так и не заметил, как выронил папку и все документы рассыпались по полу, всё внимание было сосредоточено на том, что он ощущал, как пухлые и такие приятные на вкус губы Сынмина целовали его, так бережно и с любовью. Несмотря на то, что Хёнджун, откровенно говоря, находился в полнейшем шоке, он совершенно не хотел прерывать этот контакт. О стал неспешно елозить по мягкой поверхности, и интерн ответил ему тем же. Их губы двигались в идеальной гармонии, изучая друг друга и наслаждаясь ощущениями. Руки Сынмина переместились Хану на талию, прижимая ещё ближе, чему парень не возражал. Места их соприкосновений отдавались лёгким жаром, а в голове было пусто, кроме концентрации на происходящем. Воздуха было категорически мало, при этом оба, кажется, скоро сойдут с ума от осознания, что они сейчас делают. Вскоре О осторожно отстранился и посмотрел на парня, чьи щёки и даже уши покрылись ярким румянцем. Он тяжело дышал и удивлённо смотрел прямо в глаза Сынмину. От смущения Хёнджун как можно скорее вырвался из объятий и пулей выбежал из кабинета, спотыкаясь. Он громко захлопнул дверь и остановился в коридоре, пытаясь переварить то, что только что он целовался с О Сынмином. Повезло, что поблизости никого не было, так как парень выглядит очень странно сейчас. Интерн пальцами прикоснулся к своим губам и ярко почувствовал на них лёгкое покалывание. Сынмин же успел только посмотреть парню вслед и остался наедине со своими мыслями. Пару недель назад он не мог и представить, что такое может произойти. Он и сам был шокирован этим случайным поцелуем, однако тот бы и не произошёл, если бы не та самая любовь. Этот случай наглядно показывал, что О безнадёжно влюблён, и никак он не мог с этим смириться. Но его смущало ещё и то, что Хёнджун охотно ответил на поцелуй, и это определённо что-то значило. Только что они очевидно переступили грань дозволенного, и последствий больше не избежать. Однако этот поцелуй был очень необычным, словно гораздо более приятным и ощутимым, чем те, которые происходили с теми, к кому Сынмин не имел тёплых чувств. Теперь бороться с влюблённостью будет ещё сложнее…

***

Объяснить, почему Хёнджун так долго не возвращался и так и не принёс документы, было ну очень тяжело… Не мог же он сказать, что он еле отошёл после того, как целовался с Сынмином, определённо переступая черту.

***

Вернувшись домой, интерн переоделся и плюхнулся на кровать, затем продолжил размышлять. Что это вообще было? Значит ли это что-то? Поцеловал ли его Сынмин случайно, или же их чувства взаимны? В любом случае, чтобы всё не стало ещё хуже, не стоит больше поднимать эту тему. Оба чувствовали абсолютную беспомощность перед тем, что происходит.