36.6

Спустя три месяца отношений было принято решение съезжаться. Несмотря на то, что это не так уж и долго, они довольно давно и хорошо друг друга знали, к тому же так было гораздо выгоднее с экономической точки зрения, ибо Хёнджуну снимать квартиру было весьма тяжело в плане финансов. Притащив очередную тяжёлую коробку в просторную квартиру, Хан выдохнул и вытер ладонью пот со лба. К счастью, это была последняя. Честно говоря, для Хёнджуна было в новинку видеть квартиру с такими просторными комнатами и стильным интерьером в светлых тонах, несмотря на то, что он был здесь уже кучу раз, — всё ещё было довольно тяжело привыкнуть. На самом деле Сынмин перетащил большую часть вещей, ибо он видел, что интерну было достаточно непросто справляться с такой нагрузкой. Да и ему было лишь в удовольствие помогать ему, видеть его облегчение от понимания, что о нём действительно заботятся. Хёнджун в бессилии плюхнулся на мягкую двуспальную кровать в спальне и пытался восстановить дыхание. О лёг рядом на спину, повернул голову в сторону парня и спросил с оттенком беспокойства: — Ты в порядке? Хан обернулся на голос и спустя ещё несколько интенсивных выдохов ответил: — Да… Пусть сейчас и не очень поздно, я настолько устал, что засыпаю. — Честно говоря, я тоже. Пусть обычно я и ложусь позднее, чем в десять. Хорошо, что сегодня суббота и завтра не нужно рано вставать. Хёнджун поджал губы и посмотрел в потолок, будто не решался сказать что-то. Собравшись с мыслями, он всё же произнёс робко: — Что будем делать завтра? — он решил начать издалека. — Не знаю, у меня нет никаких планов, — Сынмин заинтересовался поведением интерна и теперь наблюдал за его действиями ещё внимательнее. — Просто… Мне нужно сделать кое-что важное. И я бы хотел, чтобы ты сопроводил меня. О вскинул брови в удивлении, кажется, это было действительно что-то, что значит многое для Хана. — Продолжай. — Есть кое-что, что я бы хотел сделать завтра. — Что? — Я чувствую вину перед своими родителями за то, что они до сих пор не знают о наших отношениях. У меня есть ощущение, будто я их обманываю. Мы вместе уже три месяца, а я даже никогда не заикался об этом. Я считаю, что я просто обязан рассказать им обо всём и познакомить вас, — говоря об этом, он свёл брови и поджал губы от напряжения. Но он расслабился хотя бы чуть-чуть, когда почувствовал тёплое прикосновение к своей ладони. О легонько сжал его кисть и начал неспешно водить большим пальцем мягкой коже. Хан еле заметно улыбнулся и робко покраснел, ощущая столь нежное прикосновение. Вскоре врач проговорил уверенно: — Мне тоже кажется, что ты должен рассказать им, всё же они твои родители. Да и я буду рад встретиться с ними. — Ах, Сынмин… — На этот раз Хёнджун улыбнулся ещё шире и обнял Сынмина сбоку, прижался к нему крепче. — Я так благодарен тебе… О развернулся и с удовольствием обнял парня в ответ, медленно поглаживал его спину, сам не сдерживал улыбку. Хан уткнулся носом в его крепкую грудь и усилил хватку вокруг его талии. Он отчётливо слышал чужое сердцебиение, ритм которого приятно успокаивал. Оба растворились в этом моменте, наслаждаясь каждой его секундой.

***

Хёнджун стоял под тёплыми душевыми струями, перед тем как лечь спать. Размышления переполняли его разум, и связаны они были с тем, что теперь его отношения с Сынмином вышли на совершенно новый уровень. И он был невероятно рад быть с таким потрясающим человеком, что не мог сдержать довольную улыбку, лишь думая об этом факте. Пусть они и встречаются довольно давно, это лишь второй раз, когда они ночуют вместе. А теперь им придётся спать так каждую ночь, что, с одной стороны, нравилось Хану, а с другой — немного настораживало, ведь это его смущало. Разумеется, он чувствовал себя в безопасности рядом с Сынмином, всё же он находил в этом что-то волнительное. Хотя, думая о том, как они будут засыпать в объятиях друг друга, интерн не мог не покраснеть в смущении. Было это как-то по-детски, ведь в будущем они будут не только обниматься, но и касаться друг друга с эротическим контекстом, а не только платоническим. Хан прикрыл рот рукой, фантазии одолевали его воображение. На самом деле Хёнджун совершенно не возражал заняться сексом с О, но он до жути стеснялся даже думать об этом. Закончив, интерн вытер полотенцем длинные тёмные волосы и по привычке прикрылся полотенцем. Посмотрел в зеркало над раковиной, на своё худое тело, сразу же подумал о том, понравится ли оно Сынмину. Однако вспомнив, что теперь он живёт не один, он дёрнулся от осознания, что ему придётся выйти в таком виде. Он совершенно забыл принести пижаму в ванную, и ему ничего не оставалось, кроме того, как накинуть на себя лишь одно полотенце. Кажется, даже его уши покрылись румянцем, он завязал мягкую ткань покрепче на поясе и, выдохнув, открыл дверь в спальню. Конечно, было довольно удобно, что из ванны можно было сразу попасть в спальню, но внимание парня было сфокусировано на том, чтобы поскорее взять пижаму и переодеться в уборной. Когда О, лежащий на кровати и читающий книгу, услышал звук открывающейся двери, он обернулся в сторону его источника и увидел смущённого до невозможности Хёнджуна в одном лишь полотенце, который быстрым шагом направился в сторону шкафа с вещами. Сынмин удивился смелости интерна, однако не собирался упускать возможность рассмотреть его тело. Плоский живот, стройные ноги, руки и спина, на которой ярко выделялись выступающие лопатки, словно гипнотизировали врача, что он даже не мог отвести взгляд. Хан был готов умереть со стыда, его адски смущало происходящее. Парень быстро нащупал одежду и поскорее отправился в ванную, чтобы переодеться. Он не мог перестать думать о том, что О рассматривал его тело и, учитывая, как он смотрел на него, ему оно действительно пришлось по вкусу. Когда интерн закончил переодеваться, он собрался с мыслями, выдохнул и вышел в спальню. Он прикрыл рот рукой от смущения и сразу же услышал вопрос врача: — Ты в порядке? — Да… Просто мне немного неловко от того, что нам придётся спать в одной кровати, — ответил парень робко. — Мы же уже делали это раньше, разве нет? — Пусть Сынмин и осознал причину беспокойства Хёнджуна, всё ещё не мог полностью понять парня. — Я знаю, но я всё ещё волнуюсь по этому поводу. Хан аккуратно присел на край кровати, выдохнул и медленно лёг на мягкую простынь. Пока он не решался даже пошевелиться, к тому же он чётко видел своё отражение на потолке: поза его была скованной, а щёки и уши были покрыты розовым румянцем. О смотрел на него с недоумением и беспокойством, даже начал переживать за его состояние. Сынмин нажал на выключатель, который как раз был рядом с кроватью, тем самым погасив свет. Интерн, сделав ещё парочку вдохов-выдохов, укрылся одеялом, отвернулся от врача и попытался отвлечься от всех странных мыслей, что приходили ему в голову. Пусть О и хотел обнять его сейчас, он прекрасно осознавал, что это не самый подходящий момент. Хёнджун очень долго не мог заснуть, ведь размышления о происходящем отгоняли сонливость. Кажется, Сынмин уже давным-давно спал, поэтому Хан перевернулся на бок в его сторону. Глаза уже привыкли к темноте, так что для интерна не составляло труда разглядывать врача. Сейчас он лежал на спине, а одеяло сползло вниз, так что Хёнджун мог видеть чужой торс. Пижамная рубашка слегка задралась, и интерн мог частично разглядеть пресс О. Хан не был способен отвести взгляд, ибо было это слишком красиво. Он уже начал винить себя за то, что так открыто рассматривает тело Сынмина, но это чувство было слабее желания продолжать смотреть. Честно говоря, парню невероятно хотелось прикоснуться к натренированным мышцам, однако с моральной точки зрения было неприемлемо трогать спящего человека. Хёнджун сглотнул и изо всех сил старался побороть себя и не воспользоваться возможностью… но у него не получилось. Парень поджал губы в напряжении и, собравшись с мыслями, аккуратно положил ладонь на открытый пресс. После этого спящий Сынмин тихо замычал, но всё ещё, наверное, не проснулся. У Хана получилось отмести мысли о том, что это неправильно, ведь любопытство было гораздо сильнее. Он закусил губу и продолжил исследовать торс О, пальцами щупая кубики. Голова кружилась либо от осознания того, что он сейчас делает, либо от растущего возбуждения. Он сжимал упругую кожу в своей руке, с упоением скользил по выступающим мускулам. Теперь появилась идея дотронуться до грудей, и Хан тут же её реализовал. Мышцы в этой области казались более мягкими, и Хёнджун совершенно забыл про осторожность, когда мял их пальцами. Возбуждение становилось всё сильнее, интерн тяжело дышал, а лицо его покраснело. Он отчётливо ощущал приятное покалывание ниже пояса, так же как и вину за свои действия. Но всё равно Сынмин не узнает об этом, ведь так? Однако Хан чуть ли не подпрыгнул, когда услышал спокойный голос О: — Хёнджун, ты реально думаешь, что я сплю? Хёнджун резко прикрыл рот рукой от смущения, мгновенно отвернулся в другую сторону и пробормотал что-то вроде «извини». Возбуждение как рукой сняло, парень прикусил ладонь от стыда. На самом деле Сынмин не был возмущён, скорее удивлён. Совсем недавно Хан стеснялся спать с ним в одной кровати, а только что нагло трогал его тело. Но не сказать, что О не понравилось ощущение, как тонкие изящные пальцы ощупывали его мышцы. Врач посмотрел вниз и увидел стояк, что выпирал из его пижамных штанов. Было даже обидно, что Хёнджун прекратил, ибо врач был бы совершенно не против, если бы интерн продолжил его трогать. Он повернулся в сторону парня, который выглядел так, будто готов сквозь землю провалиться. Это было даже в каком-то смысле мило, и Сынмин улыбнулся, наблюдая за ним.

***

Это был один из немногих моментов, когда было приятно просыпаться по будильнику. Сегодня действительно важный день, поэтому медики быстро собрались и отправились в путь. Хёнджун ещё вчера написал родителям о том, что приедет и познакомит их кое с кем. Сынмин давным-давно привык ездить в бизнес-классе, а Хёнджун хоть и пробовал несколько месяцев назад, так и не успел адаптироваться к такой роскоши. Дорога на скоростном поезде займёт два часа, поэтому у них было время вздремнуть. Хан расположился у окна, а голову положил О на плечо без капли стеснения. Врач улыбнулся, когда почувствовал, как шелковистые волосы интерна растеклись по его ключицам, вызывая лёгкие мурашки. Сынмин и сам не выспался, обнял одной рукой талию парня и также прильнул к нему, опёрся на него и сам заснул, совершенно не обращая внимания на косые взгляды. Вскоре поезд прибыл, и теперь стояла задача добраться до той деревни в пригороде, в которой вырос Хёнджун. После этого пришлось пересесть на обычный поезд и около часа ехать всё дальше от цивилизации. Вскоре за окнами вместо многоэтажных зданий начали проноситься леса и сёла, и в конце концов показалась та самая остановка, которую Хан часто посещал вместе с Джуёном. Им нравилось размышлять, что люди вообще забыли в такой глуши, и разглядывать громоздкие поезда. Выйдя из вагона, Хёнджун остановился ненадолго и принялся рассматривать станцию. В голове проносились воспоминания, ведь он был здесь в последний раз в мае, чтобы оповестить родителей о том, что наконец-то нашёл работу. Хан редко их навещал, так как жили они очень далеко, а работы хоть отбавляй. Сынмин же просто стоял рядом и наблюдал за ним, читал в его взгляде ностальгию. Он засмотрелся, как чужие тёмные волосы легонько развивались на ветру, так же как и клетчатая рубашка. Интерн выдохнул и произнёс решительно: — Пошли. Мои родители живут совсем рядом. О молча кивнул. Они шли по просёлочной дороге в тишине, ведь Хёнджун был занят созерцанием родных просторов. Он вырос в этом месте и до сих пор помнил о многих деталях из детства, ностальгия одолевала его сознание, что он даже не мог думать о чём-то другом. Врач и не смел его отвлекать, ведь осознавал, что это по-настоящему важно для него. Вскоре показался тот самый дом, и Хан оповестил мужчину, что им нужно именно туда. Теперь Сынмин начал волноваться, так же как и Хёнджун. Было очевидно, что задача объяснить родителям Хана их отношения являлась тем ещё испытанием. Интерн сглотнул, ведь переживал, что разочарует их. Но его мысли прервались, стоило только добраться до места назначения. Парень выдохнул и аккуратно постучался в дверь. Вскоре послышались шаги, а затем входная дверь открылась, и за ней оказалась стройная женщина среднего роста, со смугловатой кожей и небольшими морщинами на лице — мать Хёнджуна. Её радостное выражение лица быстро сменилось на удивлённое, когда она увидела Сынмина. Она ожидала, что её сын приведёт девушку, но теперь она была озадачена причиной, почему этот мужчина сопровождает Хана. Однако она всё ещё была счастлива видеть сына и дружелюбно пригласила гостей войти. На столе уже стояли тарелки с традиционной корейской едой, только она сильно отличалась от готовки Сынмина, ведь делалась по деревенским рецептам, что передавались из поколения в поколение и отличались от городского стиля приготовления. О даже был заинтересован в различиях, поэтому сразу же после того, как гостеприимная мать пригласила их сесть за стол, попробовал ложку супа из кимчи. Острый вкус согревал горло, и он действительно был другим по сравнению с более современными рецептами, но по-своему вкусным. Врач вежливо прокомментировал: — Это очень вкусно, — он улыбнулся, чтобы выказать дружелюбие. Хозяйка, сидевшая напротив гостей, ответила с оттенком радости: — Спасибо, я старалась. Хан пусть и не любил острое, но всё же через силу ел суп, который болезненно убивал его вкусовые рецепторы. По крайней мере пустой рис помогал, и Хёнджун ел его в сочетании с основным блюдом, как принято в Азии. Мать очень интересовалась, кем же являлся мужчина, который приехал с Хёджуном. По крайней мере он уже успел представиться, но единственное, что она знала о нём, — это его имя. Немного подумав, чтобы сформулировать мысль, она обратилась к сыну: — Можешь, пожалуйста, рассказать мне, кто этот мужчина? — она старалась звучать мягче, однако даже с мягкой интонацией фраза звучала немного напряжённо. — Просто я ожидала, что ты познакомишь нас и отца со своей девушкой, поэтому для меня было неожиданно видеть с тобой друга. Услышав её слова, Сынмин перестал есть и даже замер на несколько секунд, а Хёнджун вообще уронил ложку, благо она упала в тарелку. Разумеется, ему надо было ответить на этот вопрос, учитывая, что он совершенно не собирался обманывать своих родителей. Парень побледнел, сглотнул, собираясь с мыслями. Зачерпнув ещё одну ложку риса, чтобы перебить остроту, он выдохнул, повернулся в сторону Сынмина, который тоже выглядел напряжённо, затем посмотрел на мать и произнёс: — Мы… не друзья, — перед тем как сказать следующую фразу, он почувствовал, словно в горле встрял ком, а все подобранные для этого разговора слова забылись. Хан старался размеренно дышать, чтобы поддерживать спокойствие, но это не очень помогало. Его голос задрожал, парню хотелось отвести взгляд, однако он поборол это желание. — Мы с Сынмином встречаемся. Теперь уже и мать застыла от шока, абсолютно так же, как Хёнджун, уронила ложку (видимо, это семейное) и уставилась на парня, переваривая информацию. В голове не укладывалось, что её сын может быть влюблён в мужчину, для неё это звучало как какой-то страшный сон. Смотря на её реакцию, гости занервничали ещё сильнее, а О сжал руку Хёнджуна под столом, чтобы хоть как-то его поддержать. Спустя длительную напряженную паузу женщина проговорила обеспокоенно: — Встречаетесь? Ты хочешь сказать, что вы любите встречаться и проводить время вместе? Хан отпустил ладонь О, закрыл лицо руками от стыда и тяжело вздохнул. Он опёрся локтями на стол, даже не решался взглянуть на расстроенную мать. Сынмин понял, что Хёнджуну очень тяжело даётся этот разговор, но всё же не решался принимать участие, ибо не хотел влезать в их отношения. — Я не это имел в виду… — его голос дрожал всё интенсивнее, — Сынмин — мой любимый человек. И не в плане, что мы близкие друзья. Мы встречаемся, как пара, и по-настоящему любим друг друга. Я очень хотел познакомить вас, так как мне было слишком стыдно скрывать наши отношения от вас с отцом. — Это правда?.. — мать побледнела после услышанного, а в её голосе отчётливо прослеживались подступающие слёзы. — Да, — он наконец-то решился поднять взгляд, — у нас всё серьёзно. Повисла долгая, неловкая и гнетущая тишина. Теперь уже Хёнджун сжал руку Сынмина под столом, ведь тёплые прикосновения успокаивали его хотя бы чуть-чуть. О многозначительно смотрел на разбитого Хана, который был готов сквозь землю провалиться от стыда. По его щеке покатилась еле заметная струйка слезы, он прекрасно понимал, что разочаровал своих родителей таким образом. Только он подумал, что отец, наверное, разозлится, то сразу же услышал скрип открывающейся двери. Все трое резко обернулись на звук, и вошедшим оказался мужчина, который напоминал версию Хёнджуна спустя двадцать лет. Их лица и телосложения были очень схожи, только у отца уже виднелись морщины. На его лице сияла улыбка, ведь он был рад прибытию сына, но ровно до того момента, как увидел, что и Хёнджун, и его жена были на грани слёз. А незнакомец совершенно не был похож на возлюбленную Хана, которую его родители так ожидали увидеть. Отец понятия не имел, что происходит, и от безысходности спросил неловко: — Всё в порядке?.. Мать обратилась к Хёнджуну и твёрдо произнесла: — Можете, пожалуйста, оставить нас с отцом одних? Нам нужно всё обсудить. Хан встал из-за стола и показал Сынмину жестом, чтобы он прошёл за ним. Парень направился в свою комнату, где, по сути, провёл всё своё детство. Когда оба оказались внутри, Хёнджун аккуратно закрыл дверь и, убедившись, что их не слышно, бросился к О в объятия. Он сжал его спину крепко-крепко, уткнулся носом в ключицы, которые быстро намокли от интенсивного потока слёз. Он открыто всхлипывал, прижимаясь к Сынмину, пока тот обнимал его в ответ, обвив руки вокруг тонкой талии. Пусть это были лишь прикосновения, в них скрывалось изобилие тёплых чувств и эмпатии. Хёнджуну даже стало легче на душе, также как и О, который тоже дико переживал из-за этой ситуации. Заплаканным голосом Хан пробормотал: — Я ведь разочаровал их, да?.. — Ты не должен стыдиться того, что ты любишь кого-то, — ответил Сынмин уверенно. — Я уверен, они примут тебя, просто дай им немного времени. Хёнджун тяжело вздохнул и продолжил: — Если бы я только не был геем… — Но тогда мы бы так и не влюбились друг в друга, ведь так? Ты бы столько мог упустить. Хана даже утешили эти слова. Он поднял глаза и задумался, что без Сынмина его жизнь была бы совершенно другой. И то, что происходило между ними, делало их по-настоящему счастливыми, и в действиях этих было нечего стыдиться. — Тут ты прав… — на лице парня даже появилась еле заметная улыбка, ведь многозначительные слова О действительно успокаивали. Утешение вполне можно было найти и в прикосновениях, поэтому их лица словно инстинктивно начали двигаться навстречу. Вскоре их губы аккуратно соприкоснулись друг с другом, и в этот же момент на душе стало так тепло, ведь оба осознавали, что они не одни и рядом всегда есть человек, который готов сделать всё возможное ради своего возлюбленного. Хватка рук Хёнджуна усилилась, а ладони Сынмина же с талии направились выше, к лопаткам. Он нежно ощупывал их, не отрываясь от мягких губ Хана, не переставал медленно двигаться на них, ощущая нежный рельеф. Пара настолько растворилась в этом взаимодействии, что даже не замечала, что происходит вокруг. В конце концов Хёнджун отстранился и с искренней улыбкой посмотрел на О, тот же хотел ответить тем же, однако его взгляд был направлен в сторону открытой двери, за которой стояла мать Хана и прикрывала рот рукой, она всё ещё не могла смириться с происходящим. Хёнджун неловко обернулся в её сторону и робко покраснел от осознания, что она многое успела увидеть. Она сообщила, что отец хочет всё обсудить с ними, и поскорее удалилась, ведь ей хотелось побыть наедине с собой. Отец ждал на кухне и сам пытался осознать то, что только что произошло. Вскоре Сынмин и Хёнджун оказались там же и сели напротив, попутно морально подготавливая себя к тяжёлому разговору. — Представься, — твёрдо сказал отец, смотря на О. В его глазах не было такой же паники, как у матери, но всё ещё было видно напряжение. Сынмин очень давно не использовал формальный стиль речи и совершенно отвык обращаться к кому-то на Вы, но это была подходящая ситуация. — Моё имя — О Сынмин, — уверенно ответил он, при этом звуча исключительно вежливо. — Это же ты парень Хёнджуна, да? — Да, это так. Отец перевёл взгляд на сына, который, в свою очередь, уверенно кивнул, подтверждая слова Сынмина. — И почему же Хёнджун должен выбрать именно тебя? Хан лишь молча наблюдал за этим причудливым собеседованием, а О ненадолго замешкался, ведь не ожидал такого вопроса. Однако вскоре ответил, не теряя уверенность. — Я готов позаботиться о нём, ведь по-настоящему люблю его и достаточно зрел для этого. — И что же ты имеешь в виду под «позаботиться»? Хёнджун даже слово боялся вставить в этот разговор. Сынмин ловко и уверенно парировал, хотя было видно, что он жутко нервничает. У Хана было ощущение, что его выдают замуж, ибо его отец уж слишком серьёзно отнёсся к этому. В какой-то момент фокус разговора неожиданно переместился на него, после того как родитель обернулся в сторону сына и обратился именно к нему: — Хёнджун, мне абсолютно всё равно, какого пола твой партнёр. Мне важно, чтобы ты сделал правильный выбор, понял? — сын многозначительно кивнул. — И мама переживает об этом же, потому что волнуется, что ты не сможешь быть счастливым с мужчиной, а не потому что ты какой-то неправильный, — Хан сжал ткань джинсов на своих коленях. — Находиться в таких отношениях сложнее, чем в традиционных, именно это нас смущает. Но для нас главное, чтобы ты был счастлив. И если ты уверен, что Сынмин сможет тебя осчастливить, то мы только рады этой новости. Хёнджун снова сделал пару вдохов и выдохов, уверенно посмотрел на отца и, ни капли не сомневаясь, произнёс: — Я на все сто уверен в Сынмине и доверяю ему. — Если это действительно так, то мы с мамой обязательно тебя поддержим. Чувства одолевали Хёнджуна, эти слова звучали слишком трогательно для его восприятия. Всю жизнь он боялся, что родители не примут его ориентацию, но теперь у него словно от сердца отлегло. Рукавом рубашки он вытер глаза, которые в очередной раз намокли. Вскоре он ощутил прикосновение Сынмина к его плечу, почувствовал, как он слегка сжимает его ладонью. Каждый раз, когда О касался его так, Хану сразу же становилось гораздо легче. — Спасибо… — пробормотал он, не переставая ронять слёзы.

***

Сынмин и Хёнджун вернулись домой уже под вечер. Пока О сидел на диване в общей комнате и с интересом поглощал очередную книгу, Хан заваривал чай, который всегда пил перед сном. Пока чайник кипел, интерн обратился к Сынмину: — Чай будешь? — Буду, — ответил тот, не отрываясь от книги. Вскоре Хёнджун уже заливал кипятком заварку, засмотрелся, как чайные листья окрашивают воду в бордовый цвет. Затем аккуратно взял ёмкость, чтобы не пролить, остудил жидкость, подув на неё несколько секунд, и направился в сторону врача. Когда Сынмин почувствовал приятный травяной запах, то наконец-то отвернулся от книги и увидел Хана, который стоял напротив него с кружкой. Так как кофейный столик рядом с диваном был весьма низким, Хёнджуну пришлось нагнуться, чтобы поставить чашку. Оверсайз футболка сидела на нём очень свободно, так что сейчас Сынмин мог разглядеть часть груди парня. Он отчётливо видел её рельеф и не сильно выраженные мышцы, единственное, что не делало её полностью плоской, так это розовые соски, что на вид казались очень мягкими. Бледная кожа выглядела такой нежной, О задумался, какова же она наощупь. Ему хотелось разглядывать его тело как можно дольше, а ещё больше — осторожно дотронуться и наблюдать, как Хёнджун реагирует на прикосновения. Но из размышлений его вырвал озадаченный голос интерна: — Куда ты смотришь? — однако в его тоне не было возмущения. Сынмин молниеносно перевёл взгляд на лицо Хана, что покрылось лёгким румянцем после произошедшего. Он поджал губы от стеснения, не зная, что говорить и что делать. — Спасибо за чай, — сразу же ответил О и как можно скорее вернулся к книге, пытаясь не сделать ситуацию ещё более неловкой. — Тебе необязательно делать это скрытно, — сказал Хёнджун неуверенно, выпрямился и смущённо взялся за воротник. Врач так и не успел ничего ответить перед тем, как парень резко развернулся и быстрым шагом пошёл в сторону спальни, открыл дверь и громко её захлопнул. Ему адски хотелось поскорее спрятаться, сбежать от этого позора. Теперь уже все его щеки были красными от стыда, он плюхнулся на кровать и закрыл лицо руками. И зачем он это сказал? Это звучало так странно, Сынмин вообще понял, что он подразумевал? Хотя лучше бы не понял, ибо Хёнджун был готов сквозь землю провалиться после сказанного. Когда Хан скрылся из поля зрения, О совершенно забыл про чай, ведь его мозг был занят размышлениями. И что это было? На самом деле у него была версия, что именно Хёнджун имел в виду. Другие в голову попросту не приходили. То есть он будет совершенно не против, если Сынмин будет рассматривать его? Но говорил ли он только про взгляды, или же и про прикосновения в том числе? Ему до жути хотелось разобраться в произошедшем, и был только один способ — спросить напрямую. Пусть Хан сейчас явно не в лучшем состоянии, любопытство врача было сильнее эмпатии. Сынмин встал с дивана, подошёл к двери и осторожно постучался. Ответа не послышалось, но это не остановило его, и он всё же повернул ручку и открыл дверь. Он увидел Хёнджуна, что пялился в зеркало на потолке, по его красным щекам было видно, что он ужасно смущён. Он настолько был занят своими мыслями, что даже не заметил появление О. Ровно до того момента, как услышал его голос: — Хёнджун, ты в порядке? Хан дёрнулся от неожиданности и сразу же принял сидячее положение, глупо уставился на партнёра и ответил испуганно: — Что ты здесь делаешь? — Я просто хотел уточнить, что ты имел в виду. Хёнджун отвёл взгляд и несколько секунд просто неловко молчал. — Ничего особенного. Забудь. — Извини, но я не хочу забывать. Интерн сразу же поднял глаза на мужчину, но от стыда был не в силах даже что-то сказать. Сынмин продолжил: — Ты хотел сказать, что я могу смотреть на твоё тело? Хан медленно кивнул. Теперь ситуация прояснилась, и Хёнджун ожидал, что на этом разговор закончится. Но О так не считал, он задумался на пару секунд и спросил, всё ещё сомневаясь: — А ты говорил только о взглядах или и о прикосновениях тоже? — А? — прикосновения? Сынмин хочет к нему прикоснуться? Это было вполне логично, но до Хана всё ещё долго доходил этот факт. Немного подумав, Хёнджун осознал, что будет совершенно не против прикосновений, скорее за. Всё же он стал мечтать об этом всё чаще и чаще в последнее время и соврал бы, если бы сказал, что не хочет, чтобы О касался его. — Я не против прикосновений… — следующая фраза далась ему ещё труднее, — можешь коснуться меня, если хочешь, — он опустил голову и прикрыл рот рукой. — Серьёзно? Парень многозначительно кивнул. О задумался на пару секунд, переваривая информацию. Однако вскоре он направился в сторону кровати, на которой сидел Хёнджун и выглядел адски смущённым, но ничуть не недовольным. Он снова лёг на спину и закрыл глаза, однако молниеносно открыл их, когда почувствовал прикосновение чего-то холодного к его торсу. Он увидел нависшего над ним Сынмина, который с лёгкой улыбкой сосредоточенно изучал его тело ладонью. Хан ярко ощущал волны мурашек после каждого контакта пальцев со своей кожей, он тихо мычал каждый раз, когда О бережно проходился нежными касаниями по его груди и прессу. Хёнджун даже не заметил, как и сам невольно вцепился руками в спину мужчины и слабо притягивал его к себе. Вскоре подушечки пальцев дотронулись и до сосков, что заставило парня сжать ладонями ткань на домашней рубашке Сынмина сильнее, откинуть голову назад и издать скромный короткий стон. О одаривал Хана ласками, делал это как можно осторожнее, чтобы тому действительно понравилось. Первому хотелось зайти ещё дальше, но он всё ещё не был полностью уверен в согласии Хёнджуна. Он решил открыто спросить: — Ты не против, если я сниму твою футболку? — Конечно, не против, — для него ответ на этот вопрос казался очевидным, — делай что хочешь. Наступила недолгая пауза, у Сынмина глаза загорелись азартом после услышанного. — Что хочу? Хана слегка смутила такая реакция, но он доверял своему возлюбленному и знал, что он вряд ли причинит ему вред. Он ответил немного неуверенно, всё же присутствовала в нём доля волнения: — Ну… да. Сынмин как с цепи сорвался. Он резким движением скинул футболку с парня, с секунду полюбовался на то, что только что трогал, затем не медля прильнул губами к шее, одаривая её мокрыми поцелуями. Принялся спускаться ниже, аккуратно прикусывал зубами кожу, оставляя лёгкие следы. Однако те быстро пропадали, так что в этот раз О задержался под ключицей, прислонился губами ещё плотнее и медленно всасывал воздух. Хёнджун в это время запрокинул голову назад, а из его уст не переставали доноситься робкие тихие стоны. В зеркале над кроватью (он обязательно спросит Сынмина, что это за гениальный дизайнерский приём) видел своё румяное лицо, своё подрагивающее от возбуждения тело, затылок О и свои тонкие пальцы, которые крепко вцепились в его спину. Вскоре Сынмин отстранился и с ухмылкой посмотрел на проделанную работу: на месте укуса красовалась красная метка, которая словно обозначала, что Хан принадлежит именно ему. — Знаешь, что значит это красное пятно на твоей коже? — спросил О игриво. — Что?.. — ответил Хёнджун, тяжело дыша. Сынмин хитро улыбнулся и ответил уверенно: — То, что ты только мой, — теперь его пальцы коснулись выступающих сосков, что заставило парня дрогнуть, — тебе будет хорошо со мной, поверь мне. Хан и не сомневался, он закрыл глаза, чтобы сконцентрироваться на ощущениях. Пока О ласкал его соски подушечками пальцев, ему оставалось лишь содрогаться и развратно вздыхать, наслаждаться умелыми касаниями. Сынмина раззадоривала такая реакция, сейчас Хёнджун выглядел невероятно сексуально и открыто, словно показывал свою сторону, которую О не видел ещё никогда. Нижний переместил дрожащие руки ниже, к пояснице мужчины, затем аккуратно пробрался под его шёлковую пижамную рубашку и принялся бесстыдно щупать выступающие мышцы спины. Рельеф мускулов был безумно приятным на ощупь, так что парню не хотелось прекращать трогать их. Однако появилось у него желание прикоснуться не только к спине, а исследовать всё тело Сынмина вдоль и поперёк, смотреть на то, как ему нравится, наблюдать за каждым его движением и прислушиваться к каждому его развратному стону. Хёнджун решил озвучить своё желание и дрожащим голосом проговорил: — Подожди… — Что-то не так? — сразу же обеспокоенно воскликнул О. — Можно я тоже дотронусь до тебя? Верхний выдохнул от облегчения, не сдержал довольную улыбку и ответил: — Конечно, — Сынмин слез с тела Хана и лёг рядом на спину, ожидая действий со стороны парня, — валяй. Хёнджун неспешно приподнялся, далее осторожно навис над Сынмином, пару секунд просто осматривал его идеальное тело: ярко-выраженная мускулатура, выпирающая на фоне остального торса, румяное от возбуждения лицо и отчётливо заметный бугор в штанах в зоне паха. Хану было адски тяжело отводить взгляд от форм мужчины, но он прекрасно понимал, что трогать их ещё приятнее. Закусив губу, он неторопливо стянул с Сынмина рубашку, теперь он мог рассмотреть рельефный пресс и упругие груди ещё нагляднее. Но давным-давно пора действовать, так что парень оставил мимолётный поцелуй на шее, затем абсолютно такой же на ключице. Двигаясь по дорожке из мокрых поцелуев вниз, он заставлял О невольно вздрагивать и тихо мычать. Вскоре он дошёл до розовых сосков, немедля облизнул один из них, выбивая из Сынмина сладкий стон. Рукой он дотронулся до второго и слегка надавил, но не прекращал медленно двигаться губами вокруг ареолы и языком очерчивать её форму. О чувствовал приятное тепло, что волнами растекалось по его телу прямиком из мест его соприкосновения с Хёнджуном. Сынмин вцепился пальцами в простынь, пока Хан спускался всё ниже, бережно целуя разгорячённое возбуждением тело. Он уставился на отражение на потолке: своё раскрасневшееся лицо и мощные руки, что сжимали постельное бельё и слегка дрожали, растрёпанные волосы Хана и его стройную спину. Когда О чувствовал касания изящных кистей на своих груди и прессе, по его коже бежали мурашки, ведь касания именно этих рук нравились ему до дрожи. Он всегда восхищался ими и мечтал, когда они наконец-то будут трогать его. Эти тонкие пальцы и худые запястья сводили его с ума, и он не мог дождаться, когда ощутит их внутри себя. — Хёнджун… — жалобно протянул Сынмин хриплым от возбуждения голосом. — Да? — Можешь, пожалуйста… — он смущался просить об этом напрямую, но не придумал способ высказать своё желание по-другому. Инстинктивно он раздвинул ноги, словно намекая на то, что хочет от парня, — вставить в меня свои пальцы… — Хорошо, только нам бы не помешала смазка… — Хана смутил такой запрос, но отказываться он не собирался. Вначале он не ожидал, что они собираются зайти так далеко, но ему дико нравилось, что О хочет сделать это с ним и доверяет ему. — У меня есть, — Сынмин привстал и достал из ящика прикроватной тумбочки неоткрытый прежде тюбик со смазкой. — Откуда она у тебя? — парень был сбит с толку, ибо не мог понять, где он её достал. — Просто я думал, что когда-то она нам понадобится, и купил, и наконец-то этот день настал, — сказал он и передал ёмкость Хёнджуну. — Да, это разумно. Хёнджун с лёгкой улыбкой стянул штаны и бельё с Сынмина. Хан ненадолго засмотрелся на нижнюю часть тела мужчины, его подтянутые мускулистые ноги и возбуждённый ствол. Парень выдавил немного жидкости на пальцы и закусил губу в предвкушении, пока О лежал, тяжело дыша, и не мог дождаться, когда Хёнджун заполнит его. Он закрыл глаза, чтобы пережить это мучение было проще, но выражение его лица быстро сменилось на расслабленное и довольное, когда он почувствовал тонкие кончики двух пальцев Хана в себе. С его губ сорвался громкий протяжный стон, он вцепился дрожащими руками в простынь, его тело буквально умоляло Хёнджуна не останавливаться. Тот же с радостью наблюдал за тем, как он реагирует на его действия, и за тем, как же ему нравится. Вид в зеркале, как он бесстыдно стонет и дрожит под Ханом, завораживал, мужчина подумал, что оно здесь очень кстати. Хёнджун продолжил двигаться внутрь, затрагивая всё больше нервных окончаний. О чувствовал в себе изящную форму пальцев Хана, то, какими они были длинными, тонкими и аккуратными, а холодная смазка ярко контрастировала с тёплой кожей. Всё это ощущалось просто великолепно, и Сынмин ощущал, что скоро сойдёт с ума. Его слова периодически прерывались, когда он подрагивающим голосом проговорил: — Ещё один, прошу… Хёнджун с широкой улыбкой добавил еще один палец, О же не смог сдержать полный удовольствия развратный стон. Его ноги дрожали, так же как и голос. Хан наслаждался этими звуками и видом возбуждённого тела своего партнёра. Чтобы сделать ещё приятнее, он начал аккуратно двигать пальцы вперёд-назад, делал он это осторожно и не спеша, не хотел сильно забегать вперёд. Сынмин совершенно не стеснялся откровенно стонать, рвано произносить прекрасное имя Хёнджуна, только подначивая его обладателя. О протянул игриво: — У тебя такие длинные пальцы… Они ощущаются просто потрясно. — У меня и не только пальцы есть, — сказал он, не думая. Он поджал губы от осознания того, что только что произнёс в потоке. Однако Сынмину определённо понравилась эта фраза. Его лицо исказилось в хитрой ухмылке, он резким движением сменил положение неожиданно для Хёнджуна и навис сверху, проговорил с лёгким азартом в голосе: — Показывай, что там у тебя. Одним движением он стянул с Хана домашние треники и неприлично уставился на эрегированный ствол, затем устроился у парня на коленях, подобрал бутылочку смазки, что лежала рядом на беспорядочно скомканной простыни, выдавил немного жидкости на пальцы и аккуратно дотронулся до возбуждённого органа. Почувствовав прикосновение, Хёнджун инстинктивно дрогнул и издал хриплый рваный стон, он запрокинул голову назад и тяжело задышал, ожидая дальнейшее развитие событий. Сынмин принялся медленно двигать рукой вверх-вниз, заставляя парня дрожать и скулить. Тот чувствовал контраст холодной смазки, что стекала по его длине и тёплых пальцев О, и это ощущение сводило его с ума. Сынмин же широко улыбался, наблюдая за поведением Хана. Он никогда не видел его таким беззащитным и раскрепощённым, будто происходящее разрушало барьер приличия в его сознании. О продолжил двигать рукой, только в этот раз быстрее и энергичнее, сам наслаждался тем, как развратные звуки, что производил Хёнджун, становились всё более довольными и интенсивными. Хан краем глаза увидел, что шторы были открыты всё это время, и произнёс дрожащим и нестабильным голосом: — Может, закроем шторы?.. Сынмин и сам посмотрел в сторону панорамного окна и раскрытых штор, но его это заводило ещё сильнее, и он сказал уверенно: — Нет уж, пусть все видят, как нам хорошо. О ухмыльнулся после своей грязной фразы, напряг бёдра и приподнялся, затем опустился прямиком на твёрдый ствол. Почувствовав головку в себе, он закатил глаза и, совершенно не стесняясь, издал протяжный довольный стон. У Хёнджуна закружилась голова от ярких ощущений, он не был способен сдержать удовлетворённый возглас, когда ощутил на себе тело Сынмина. Он схватил его за руку и плотно сжал ладонь, тот же сделал то же самое в ответ. Хану было тяжело дышать, пока О медленно опускался и наслаждался чувством, как Хёнджун постепенно заполняет его. С каждым миллиметром внутри удовольствия становилось всё больше, но оно всё ещё не достигло своего пика. Вскоре Сынмин опустился до основания и со сладким стоном закусил губу, когда почувствовал всего Хана в себе. Хёнджун сжал ладонь мужчины ещё крепче, его ноги обмякли, он уставился на себя в зеркале: румяные щёки, ярко-красное пятно под ключицей, капельки пота на его коже, беспорядочные волосы, что рассыпались по простыни и самое развратное выражение лица из возможных. Он никогда не видел себя таким, но этот вид завораживал его, словно показывал его с совершенно новой стороны. Хотелось большего, хотелось почувствовать этот предел, и он протянул хрипло: — Сынмин… — у него даже не хватало дыхания, чтобы говорить чётко, — начни двигаться, пожалуйста… Вместо ответа О лишь приподнялся и снова опустился вниз, он прикрыл рот рукой, чтобы не быть слишком громким. Заново ощутил, как Хёнджун растягивал его, но он невероятно желал повторить это и усилиями мощных ног толкнулся вверх, затем с характерным вздохом приземлился вновь. Каждый раз, когда Хан чувствовал их контакт вместе с новым толчком, перед глазами мелькали звёздочки, а рвущиеся наружу стоны было невозможно сдерживать. Эти ощущения были несравнимы ни с чем, и мысли парня не могли сосредоточиться на чём-то другом, кроме звуков, вида и главное — этого невероятного удовольствия, что волнами растекалось по его телу. — Мм, Хёнджун… — протянул Сынмин сладко, — мне давно не было так хорошо. Тот же никак не отреагировал на его слова, лишь легко улыбнулся, ведь был полностью согласен с этой фразой. Он прислонил тыльную сторону ладони ко лбу, что казался влажным от пота, и почувствовал жар, что пронизывал его тело с ног до головы и концентрировался внизу, именно там, где его касался О. Эта концентрация становилась всё более ощутимой, приближая его к оргазму. Он проговорил рвано, беспорядочно: — Я близок… — Как вовремя. Я как раз хотел сообщить тебе то же самое. Сынмин сделал парочку финальных толчков, которые получились более интенсивными, в тот же момент встал и сразу же почувствовал, как из него выходят капельки спермы, и с этим прекрасным ощущением устроился на кровати рядом с Хёнджуном. Тот же лежал и тяжело дышал, его ноги дрожали, всё лицо было красным, а на бёдрах его растекалась белая жидкость. О же с упоением наблюдал за реакцией его тела и улыбался хитро, ему и самому вскружило голову от столь яркого оргазма. С полминуты он просто смотрел на своего парня и наслаждался этим видом, но тот вскоре пришёл в себя и повернулся в его сторону, уставился на его довольное лицо и ответил на этот взгляд искренней улыбкой. — Ну как? — спросил Сынмин, не отводя взгляд. — Шикарно, — ответил Хан уверенно. — Я никогда такого не чувствовал… — Приму это за комплимент, — он легко посмеялся, запустил ладонь в растрепанные волосы Хёнджуна и принялся играть с шёлковыми прядями. — Сынмин, — парень замялся ненадолго, словно стеснялся спросить, — а я у тебя первый? — Мне тридцать пять, ты серьёзно? — он не ожидал такого глупого вопроса. — Да и будто ты сам только что невинность потерял. Хан отвёл взгляд и поджал губы смущённо, ему и самому стало стыдно, что это действительно был его первый раз. О мгновенно считал его реакцию и продолжил удивлённо: — Серьёзно? — Хёнджун смущённо кивнул. — Ну и как же так получилось? — уже с оттенком веселья уточнил он. — Просто возможности как-то не было… Подростковые годы я провёл в далёком от цивилизации селе, где явно не так много геев, в университете просто времени не было на такие вещи, — он помолчал пару секунд в раздумьях, — хотя главная причина в том, что я бы вряд ли смог заняться сексом с кем-то, кого я не люблю. — Смущаешь… — Сынмин прислонился лбом ко лбу Хёнджуна, затем обвил руками его стройную талию и прижал к себе. — На самом деле заниматься сексом с человеком, которого ты любишь, гораздо приятнее, чем со случайными людьми, ведь так ты чувствуешь не только физическое удовольствие, но и эмоциональное. Это осознание пришло ко мне сегодня. Вместо ответа Хан лишь прижался к любимому покрепче и растворился в его объятиях.

***

На следующий день, в понедельник, Хёнджун сидел вместе с коллегами в столовой и за обе щеки уплетал обед, и пусть тот не был невероятно вкусным, но, с другой стороны, парню не очень хотелось принимать участие в беседе. Его ровесник, интерн с короткой стрижкой и средним телосложением, который сидел справа от него, озвучил следующую мысль: — Вам не кажется, что Сынмин-сонбэ стал слишком добрым в последнее время? Словно его подменили. Остальные двое за столом кивнули, кроме Хана: тот стал прислушиваться к разговору гораздо внимательнее. Медбрат постарше, с ухоженной внешностью, аккуратной причёской и круглыми очками, воскликнул уверенно: — Сто пудов у него кто-то появился, вот он и подобрел. Казалось, что Хёнджун начал жевать медленнее. Чёткое попадание прямо в яблочко. Девушка напротив Хана, которая сидела слева от медбрата и была наиболее близка с Хёнджуном, неожиданно перевела тему: — Скоро уже перерыв закончится, доедайте скорее и пойдём, — её слегка низкий голос звучал очень уверенно. Она поправила длинные осветлённые волосы, что сползли на плечи, и напряжённо посмотрела на парней, намекая, что им пора. Вскоре они закончили с приёмом пищи и удалились, не понимая, что происходит. Девушка попросила Хёнджуна остаться на небольшой разговор, и, когда тот уже собирался тихонько сбежать отсюда, он с уставшим вздохом вернулся на место. — Чего? — спросил он сердито. — В каких отношениях ты с Сынмином-сонбэ? Выражение лица парня сменилось в считанные секунды, он уронил вилку от шока и слегка побледнел, но никак не хотел признаваться. — В рабочих, разумеется. — Тогда почему в субботу ты перетаскивал вещи в его квартиру вместе с ним, почему так часто ездишь к нему в гости на его машине и проводишь столько времени с ним? Я очень часто вижу вас вдвоём в последнее время. Кажется, Хёнджун разучился говорить даже на своём родном корейском. Он лишь молчаливо пялился в сторону собеседницы и не знал, что сказать, чтобы не закопаться ещё сильнее. Она продолжила: — Я живу в одном доме с Сынмином-сонбэ, видимо, теперь и с тобой. Вы любовники или типа того? Хан сдался. У него не получится переубедить девушку, у неё слишком много информации. Он выдохнул, вытер пот со лба рукой и ответил: — У нас всё серьёзнее, чем у любовников. Мы встречаемся. Девушка улыбнулась своей победе и проговорила довольно: — Ну, тогда понятно, что с ним произошло. Ты не переживай, мы всё ещё друзья, я не осуждаю тебя никак. Сто процентов понимания, ноль процентов осуждения. Я никому не скажу, будет наш секрет. — Фу-ух, спасибо… Я рад, что ты не против, — протянул парень, который был готов умереть на месте от нервов.

***

Уже вечером Сынмин и Хёнджун прогуливались по району после рабочего дня. Давным-давно стемнело, они поддерживали расслабленный разговор. Хан посмотрел на звёздное небо, сейчас у него было невероятно меланхоличное настроение. Он рассматривал звёзды, соединял их в созвездия, которые видел в школьных учебниках, и внезапно произнёс свою мысль: — Знаешь, меня всегда удивляло то, насколько же мы малы. Звёзды на самом деле просто огромные и горячие, пусть мы и видим их маленькими белыми точками. Ведь так же можно сказать и о людях: снаружи они кажутся просто обычными, непримечательными прохожими, но если узнать их ближе, то оказывается, что они на самом деле гораздо глубже, чем на вид, что они по-своему особенны и интересны. Тогда зачем мы смотрим на их оболочку и поверхность, на их внешность, на первое впечатление, на образ жизни, да, в конце концов, сексуальную ориентацию? Разве это имеет значение? Сынмин несколько секунд подумал над его словами и так и не нашёл, что ответить. Он неожиданно приложил ладонь ко лбу Хёнджуна, отчего тот дрогнул, не понимая смысл такого жеста. Вскоре О проговорил задумчиво: — Не знаю, у моей звезды температура 36.6. 36.6 — Идеальная температура здорового человека. Именно это значение говорит о том, что он полностью в порядке, несмотря на то, что он мог многое пережить. Но в конце концов он возвращается к нормальному состоянию, оставляя все преграды позади.