На все воля Божья

Снаружи послышались шаги, затем стук в дверь. Ренато резко поднял голову от неожиданности, но не рассчитал и ударился об капот машины, с которой возился последние сорок минут. Наспех вытер руки о ближайшую тряпку и поспешил к входной двери, щелкая замок, ведущий в гараж. — Миссис Хилл? — Добрый день, отец Ренато. Надеюсь, я вас не потревожила? — Старушка с клетчатым платком на голове и маленькой сумочкой, которую она карикатурно держала обеими руками, улыбнулась священнику своей самой милой стариковской улыбкой. — Я принесла вам печеные яблоки. Помнится, вам нравится компот, который из них получается. — Да, спасибо большое. Чаю? Пока священник и его пожилая соседка беседовали за чашкой чая, Мэгги удобно устроилась на лежанке рядышком, периодически прислушиваясь одним ухом к разговору. Миссис Хилл возымела привычку заглядывать в гости каждую неделю. Каждый раз она приходила не с пустыми руками, еще и со свежими новостями о жителях города. Как правило, сплетни были безобидные. Хотя Ренато подозревал, что женщина знала намного больше того, чем делилась. За это молодой человек был ей благодарен, ибо тяжело переносил несдержанных сплетников, которые считали, что священникам обязательно докладывать о чужих пороках. Нельзя сказать, что Ренато получал истинное удовольствие от этих встреч, скорее они вгоняли его в рутинную скуку, но он знал, что старушке необходимо выговориться, поскольку все ее подруги уже давно отбыли на тот свет, а родственники жили далеко. В этот раз, Ренато слушал ее даже менее увлеченно, чем обычно. На фоне мелькали необоснованные страхи о незаконченной машине, а внутри, на более глубоком уровне, засела непонятная тоска... До момента, пока миссис Хилл не спросила: — Как там поживает Нова? — Что? — Дочь Андерсенов, с третьей улицы. Мне казалось, вы снова сдружились в последнее время. — Соседка одарила его невинной улыбкой, но что-то в ней сейчас исказилось. Словно она хотела намекнуть на что-то, уличить его. Раньше она делала так, когда рассказ о других жителях подходил к той черте, где двери дозволенного прикрывались перед любопытными носами. Не хватало только лукавого «Понимаете о чем я?» — Нова Андерсен, конечно. — Ренато смаковал ее имя на губах, но не торопился ничего отвечать старушке, весело испытывая ее терпение. — Говорят, девочка совсем запуталась. Гуляет с сыном Завьера и с его компанией. Вы ведь в курсе, что происходит дома у Зака Комбса? — Последнее предложение она признесла совсем тихо, словно кто-то их подслушивал. В ее глазах блеснул огонек, который пожилая леди обычно держала при себе. Но напоровшись взглядом на деревянный католический крест на стене, женщина расслабилась и снова обрела целомудренный вид, хоть и продолжила уже несколько отреченно: — Ее родители обеспокоены таким положением дел. Миссис Андерсен совсем разбита. Но, похоже, им не долго теперь переживать, с таким замечательным духовным наставником. Как вы считаете, отец? — Боюсь, мне пришлось бы взять грех на себя, так высоко оценив свои способности. Не находите, миссис Хилл? *** Послевкусие разговора оставляло желать лучшего. Когда Ренато закрыл за соседкой дверь, ему уже не хотелось возвращаться к ремонту машины, но в гараж он заглянул. Старая «шевроле импала» тысяча девятьсот шестьдесят третьего года. В красном кузове, с белой крышей, двухдверная. Внутри светлого бежевого салона пахло дорогими духами, ветром, беспечностью. Зачем вообще священнику небольшого городка дорогая ретро машина? Да и откуда? Ренато любовно провел ладонью по гладкой крыше и потянулся за специальным чехлом, чтобы накрыть машину. «Не должен об этом случайно кто-то узнать». Во второй половине дня Ренато взял Мэгги и вместе они отправились на озеро. Одно малолюдное место особенно привлекало молодого священника, было в нем Его присутствие. На небе плотным слоем разлилась голубая акварель, перекрывая белые мазки прозрачных облаков. Солнце грело теплом дышащей в спину осени. Высокий берег издалека загораживал вид на водную гладь, пока Ренато не подошел вплотную. Озеро леденело от ночной прохлады и шансов его прогреть у августовского солнца уже не оставалось. Но пикнику на природе погода улыбалась, поэтому молодой человек присел у дерева и достал из рюкзака термос с охлажденным мятным чаем и кусочек ветчины для своей верной спутницы. Мэгги прыгала вокруг хозяина, возбужденно виляя хвостом. Она никак не могла решить в какую сторону ей бежать — все радостно металась от воды к ветчине. — Жарко тебе, девочка? — Ренато потрепал ее за ухом. — Иди искупайся, можно. Мэгги неуверенно потопталась на месте, пока хозяин не подтолкнул ее в сторону озера. Место хоть и казалось безлюдным, все же соприкасалось с небольшим диким пляжем, с которого мужчину не было видно за деревьями и кустами, но его обзор упал на чьи-то вещи, а затем и на фигуру, поднимающуюся из воды. Нова Андерсен пригладила мокрые волосы и прошмыгнула к своим вещам. Было в этом маневре что-то мило девичье, то ли от того, что она думала ее никто не видит, то ли это сквозило в ее природе. Ренато замешкался в естественном порыве подать знак, что он тут и в смутном любопытстве. Он замер, будто наблюдал за диковинной птицей и боялся ее спугнуть. Влажные капли то медленно, то торопливо стекали вниз с ее тела. На ней был зеленый раздельный купальник, отливающий перламутром, как хвост русалки. Нова присела на корточки и быстрым движением сняла верх, оставив гладкую оголенную спину и грудь. Такого Ренато не ожидал и машинально отвернулся. Лицо его тут же вспыхнуло так, что голова закружилась. Он не должен, не должен был это видеть. Что-то внутри велело вернуть взгляд обратно — но на девушке уже была белая футболка. Она встала в полный рост, повернулась лицом к солнцу и руками потряхивала волосы, чтобы быстрее их высушить. «Какой стыд». Ренато решил, что проведет сегодняшний вечер в молитвах об искуплении этого личного позора и ему стало чуть легче. А пока… Священник вспомнил Бьянку, ее загорелое тело, но тут же одернул себя. Как мог он даже в мыслях поставить рядом ее и Нову? Бьянка делала это осознанно, крутилась вокруг, демонстрировала округлые части тела, только чтобы на нее смотрели, чтобы ей восхищались — чтобы желали. Она знала, какое влияние имела и пользовалась этим. Бьянка никого не любила и никого не жалела. Вавилонская блудница, суккуб. Нова же — Офелия. Кроткая, нежная и беззащитная. Жертва человеческой глупости. В ее золотистых глазах столько света и боли. Ренато воспроизвел в памяти день несколько годами ранее. Юная девочка перебирает детские игрушки в церкви, которые пожертвовали горожане. Тугой конский хвост на затылкке и ясный прямолинейный взгляд. На ней белый пушистый свитер с красным сердечком и черные брюки. — Отец Дэниэл, почему Господь безгрешен? Ведь даже дети могут грешить. Разве Бог не был ребенком? Стоявший неподалеку Ренато усмехнулся. — Господь Иисус, подобно нам, искушен во всем, кроме греха. — спокойно ответил отец Дэниэл. — Такова его сущность. Если бы Он мог допустить грех, в нем уже не смогло бы существовать божественное. Это взаимоисключающие ипостаси. Нова нахмурилась, недовольная ответом. — Душа Бога была разумной, поэтому выбрала добро, и неугасимый огонь любви искоренил в нем возможность греха. — вклинился Ренато в разговор. — А так, как душой люди наделяются еще до рождения, то да, Господь был безгрешен будучи ребенком. Девочка внимательно слушала молодого священника, но не унималась: — А души священников? Ваша душа тоже при рождении выбрала добро? Ренато смутился. Такая упрямая, но не равнодушная к истине. Дети удивляют гораздо чаще взрослых. — Священники такие же обычные люди, Нова. — с мягкой улыбкой ответил молодой человек, глядя в золотистые глаза девочки. Сейчас этой девочки уже не существовало. На ее месте стояла взрослая девушка — почти женщина. С ужасом Ренато осознал, что ребенком чувствует себя он. Сидит тут в кустах и подглядывает за девушкой. Издалека послышался шум мотора — подъехал белый пикап. Из него вышел черноволосый парень. Нова то ли расстерялась, то ли напряглась, но по ее лицу неьзя было сказать, что она ему рада. Фредди Завьер — о нем говорила миссис Хилл. Парень начал много говорить, жестикулировать, пока его собеседница смотрела куда-то в сторону, сложив руки на груди. Когда Фредди опустил свою ладонь ей на плечо, она резко дернулась в попытке увернуться. Очевидно, что пара ссорилась. Вмешиваться — не самая лучшая идея. Но пока Ренато наблюдал, тело его напрягалось, стало натянутым, как пружина — готовым дернуться в необходимый момент. Ему не хотелось, чтобы Нова думала, что она сейчас одна и беспомощна. Ему нужно было стоять там, рядом с ней. Фредди пытался подойти ближе, но девушка отошла назад и потянулась за своими вещами. На ее лице все еще красовался след. «Я хочу помочь тебе. Только назови имя». Имя. Картинки в голове вдруг забегали, складываясь в единый пазл. Тот вечер. Ренато грешил мыслями о ее строгом отце, но теперь все становилось понятно. «Вот ублюдок». Не выдержав, молодой человек вскочил и ринулся в сторону пары. Однако Нова импульсивно схватила сумку и ее следов уже не было видно в лесной чаще. Фредди со всей силы пнул колесо машины, потом заметил расстерянного священника за кустами, и кинул, уперев руки по бокам: — Чего пялишься? — не дожидаясь ответа, здоровяк прыгнул за руль и с дрифтом укатил в сторону леса. Конечно, Фредди его не узнал. Потому что он его и не знал. Ренато остался наедине с Мэгги и своим ужасом.