Во что бы то ни стало...

Ритмичное медленное тиканье часов. Каждый щелчок будто бы удар молотом по голове. Какой-то странный писк, он будто нарастает. Тихий шум прибоя, похожий на скрежет по металлу. Саша резко открывает глаза. Его зрачки сужены, будто бы он смотрит на яркий свет. Парень стремительно сел на кровать, держа в руках одеяло. Пару секунд после пробуждения он не понимал, где находиться, но вскоре осознание пришло. Он у себя дома. Лежит у себя на кровати, точнее сидит. Его комната была такой же, как и всегда: дубовый рабочий стол с ноутбуком, на соседней стене огромная библиотека книжек, а на стене возле кровати окно с видом на море, занавешенное полупрозрачной тюлью. — А-ха… А-ха-хах! — Саша засмеялся от облегчения. Со стороны это выглядело странно. — Господи, это был сон! Сон! Просто обычный кошмар! Ох… хех… боже мой… — парень крутил головой в стороны и ощупывал своё худое тело, будто проверяя, правда ли это он, в конце проведя рукой по лицу. — Не дай бог ещё раз такому… т-такое присниться. Ха-ха… Саша улыбнулся. Он поднялся с кровати и потянулся. Комната была наполнена оранжевато-жёлтым светом рассвета, рассеиваемый тюлью. За дверью послышались шаги. Они раздавались со стороны лестницы. Парень подошёл к стулу и снял с его спинки свою домашнюю майку. Когда-то она была отцовская, поэтому Саше она была большевата, зато очень удобная. Как кое-кто бы сказал: «Зато тело дышит! Смотри, ХБ-шечка!». Дверь в комнату открылась. В двери появилась низенькая женщина лет 40 с такими же кудрявыми и тёмными волосами, как у Саши, и с таким же оттенком кожи. На ней был белый фартук, испачканный в чём-то, также красное домашнее платье, которое было местами в заплатках, и домашних тапочках. — Проснулся уже, мой Шурик! — воскликнула женщина. Это была мать Саши. — А то, сижу я снизу, слышу, кто-то встал наверху. Что-то говорит тут, громко так. Сразу поняла — ты. — Доброе утро, мам! Такой странный сон снился сегодня. — Опять кошмары, да? — Ну как… — Ба! Ну что поделать! Боремся с этим, вона, таблетки пьёшь. Не забудь выпить сегодня утром! — она шагнула в комнату и пригрозила в шутку пальцем. — Не переживай, всё хорошо. Не такой уж и плохой сон был. — Ой, ну и хорошо как! Так, ты это, того… ну понял, да…? — женщина повернула голову в сторону, что-то вспоминая. Саше нравилась эта её черта. — Иди умойся, я завтрак уже приготовила. — В этот момент из двери потянуло запахом жареных яиц, какой-то выпечки и тушёного со специями мяса. — Да я пока хочу тут посидеть. Не голоден. — Как? Как это ты не голоден? Так, после хорошего сна нужно что? Правильно! Нужно плотно позавтракать! — женщина прошла дальше в комнату, разводя эмоционально руками. — Ну ма… — Так! Давай не мамкай мне тут! Ма-ма! Всё. Дуй давай, дай окно открою, а то надышал тут ночью, надышал-то, а! Саша всегда умилялся такой манере общения его матери. Настойчивость и материнская любовь очень хорошо сочетались в этом необычном вечном порыве, который, впрочем, мог бы показаться кому-то обыденной вещью. Кому угодно, но не Саше. Он всегда удивлял свою семью тем, что умел замечать самые малые детали везде: в каждом листочке, в каждом камушке, в каждом человеке и животном. Ещё в детстве Шуру нарекли «Ходячей библиотекой» за любовь к книгам и учёбе. Никогда школьная программа не казалась парню скучной или сложной. Саша надел майку, поправил волосы и стал спускаться вниз, выйдя из комнаты в некое подобие коридора, однако в нём была только одна дверь, как раз-таки в комнату мальчика, окно и лестница вниз. Внизу всё тоже было как обычно: вечно работающий маленький цветной телевизор, диван, на котором сидел отец и что-то активно пытался вычитать в газете, приоткрытая дверь на улицу и вкусный запах из кухни. Услышав звуки скрипа лестницы, отец развернулся. — О! Доброе утречко, сына! — Да, пап… доброе. — Саша лениво потёр глаз. — Опять не спалось? — Да нет, нет. Выспался, вроде. — Это хорошо. Я тут, значит, читаю газету, вот, свежий выпуск, да? Тут такая интересная вещь написана про виноград, представляешь? — И какая? — Написано… тут… а знаешь, я лучше на завтраке расскажу. Пусть сразу все узнают. Как раз схожу сегодня в погребок, вино проверю, вдруг уже можно разливать. — Хах, — парень улыбнулся — ладно. А что там мама приготовила? — Да там… чё там… — Пройдя немного вперёд, ближе к дивану, Саша увидел лицо отца полностью. Его седоватые усы смешно дёргались вслед за его губами, а густые чёрные брови придавали какого-то домашнего уюта этому образу. — Ну там глазунья, кашка кукурузная, мама нам блинов нажарила. На обед поставила мясо, вот. — Звучит вкусно. А сколько время? — Сын, что, часами не умеешь пользоваться? Вон висят. — Ну скажи, я ещё не проснулся. Башка не варит. — Десять утра. А, нет, стоп. Десять часов, девять минут и… сорок пя… ше… неважно, десять ноль девять, в общем. — отец усмехнулся. — Спасибо за… тавтологию. — А в чем тут тавтология? Поясни-ка. — Не важно. Пойду есть. — Куда? А нас подождать? — Ну, я пока наложу себе. Хочу пойти прогуляться. — Ба! — отец убрал газету в сторону — Неужто ли с друзьями пойдёшь? Позвали? Решили наконец-то собраться? А на то и молодость, да. Правильно. — Да нет, они заняты все, на следующей неделе хотим или на выходных. — Подожди. — Саша к этому моменту уже зашел на кухню и достал тарелку из шкафчика. — Подожди, сынок. Ты… неужели? Чё, правда, что ли? — Что случилось? — Ты что… с девочкой пошёл, да? — Что? Нет! — Саша уронил черпак в кастрюлю с кашей. — Ой, да ладно тебе ломаться, будто мама всё слышит. А она правда не слышит. Папе ты можешь сказать. — Он встал с дивана и пошёл на кухню за сыном. — Я не ломаюсь. Правда не с девочкой пошёл. — Саше стало очень неловко. Он уводил глаза от отца, стараясь накладывать себе еду быстрее, чтобы избежать этого разговора. — А что, с мальчиком пошёл? — мужчина ухмыльнулся. — Ха-ха! — Папа! — Ой-ой-ой, завёлся он. Побухти ещё тут мне. Я же знаю, переписываешься там с одной. Одноклассница же твоя, верно? — Да, с Ма… стоп, а ты откуда? — Нет, не следил, не подумай. — отец шутливо поднял руки вверх, как будто бы сдаваясь. — Просто ты телефон недавно оставил на столе, а сам ушёл куда-то. Я проходил мимо, вижу, сообщение пришло. Решил посмотреть, смотрю, вижу, что от какой-то девочки. — Вот специально ударение на последнем слове поставил, а? Пап, мы просто друзья, хватит! Можно мне спокойно наложить еду? — Мужчины мои, что вы там кричите? — послышалось со стороны лестницы. — Ничего. Я еду накладываю. — А кричать-то зачем? — С папой говорю. — Ой, всё ясно. Глухой уже стал. — Эй, я тут вообще-то стою. — послышалось резкое, будто ревнивое, выражение. — Да я знаю… — голос матери притих. Семья села завтракать. После попытки отца поговорить с сыном про девочек, у того было как-то странно на душе. Парень не злился на отца, но ему было очень неловко от самого факта того, что он очень активно переживает за личную жизнь сына… таким образом. С другой стороны, это даже казалось милым. Забота и прочее. Завтрак и вправду был отличный. Глазунья была доведена до идеальной кондиции, когда белок полностью плотный, а желток жидковатый — прям как Саша любит; были вкусные блинчики, смазанные сливочным маслом, с добавлением туда свежей голубики, поспевшей недавно в саду; а закончилось всё компотом из сухофруктов. Стол, за которым сидела семья, был убран белой скатертью с каймой по сторонам, а посередине стола стояла небольшая ваза с какими-то пушистыми бутонами цветов. За завтраком семья Саши поделилась своими мыслями, поделилась своими снами, пообсуждали их, глава семейства рассказал о том, что он вычитал новый способ удобрения винограда, который он хочет испробовать, мать поделилась соседскими сплетнями. Лишь Саша особо ничего не говорил. Он ел. Парень не знал, почему его так тянет на улицу, да так, что он, будучи интровертом, старается быстро поесть и выйти под лучи утреннего солнца. Он решил списать это на переходной возраст и на то, что он стал пить успокоительные таблетки, которые ему прописали от нервозности. Доев последний кусок блина, хорошо смазав его в масле со дна тарелки, Саша сложил всю посуду в кучу и понёс в раковину. Под звуки текущей воды и бренчания тарелок прошло некоторое время, так как родители в самый последний момент принесли свою посуду, прежде чем парень смог наконец-то пойти собираться на улицу. Уже поднимаясь наверх, он почувствовал вопросительный взгляд его матери на спине. Одеться Саша решил достаточно просто: белая майка, длинные коричневые шорты и сандалии. Волосы он решил оставить распущенными, лишь ещё раз поправив их перед небольшим зеркалом, стоящим на его столе. Захватив наушники с полки, парень вышел из комнаты и направился к входной двери. — Ой, Сашуль, а ты куда это? — послышался тихий вопрос от матери откуда-то из-за стола. — Гулять пойду. — Друзья позвали, да? — Нет. — сказал, предвкушая к чему всё идёт, парень. — Просто пойду гулять. — А, поняла. Сам друзей позвал? — Мам, нет… — А-а-а, то есть папа был прав? — с кухни послышался мужской смех. — Нет, боже мой, мам. Почему вы меня со всеми свести пытаетесь? — Да не пытаемся, просто мне интересно. Ну… пережи… — Нет, мам, я иду гулять. ОДИН. Пройдусь по побережью, может, музыку слушать буду. — Сказал Саша, перебив. На его лице виделось какое-то смущение и раздражение. Проводив сына взглядом, женщина опустила уголки рта вниз и пошла дальше в дом. Отец вышел из кухни и пожал плечами. На улице и вправду было хорошо: тепло и при этом на удивление свежо. Пахло морем и различным стрит-фудом: варёной кукурузой, шашлыком, жареной картошкой и вином, не удивительно, тянуло этим из ближайшего базара. Небольшой домик семьи Саши выделялся на фоне остальных домин. Он был достаточно маленьким, двухэтажным и компактным. Вокруг дома растут пышные зелёные кусты, лемонграсс, тянущийся по стене дома, огибая окно на кухне, а также материнская гордость — розовые кусты, ярко светившиеся большими, наливными алыми бутонами. Среди этой красоты стояли две лавочки и столик, немного заходящие за границы участка, огороженного забором. Хозяйка никогда не прогоняла прохожих со своих скамеек, а даже наоборот, всегда приветствовала сидевших, предлагала угоститься чаем и мило болтала, если было время. Парень немного постоял на крылечке, будто бы о чем-то сожалея, а потом выпрямился, потеребил свои волосы, чтобы те немного распушились, и пошёл по улице в сторону своего моря. Дорога до побережья была такая же, как и всегда: от дома до базара, через небольшой парк, от базара до набережной, с набережной до моря. Напевая что-то себе под нос, так и не надев наушники, парень шагал по тротуару, смотря по сторонам: кусты, деревья, клумбы, толпы туристов, забегаловки, маленькие магазинчики с сувенирами. Чем ближе подходил Саша к морю, тем больше мест для туристов он встречал. Отовсюду пахло жареной картошкой, кебабом, различными соусами и заправками, свежим хлебом и зеленью. Базар всегда ощущался как-то по-своему, будто каждый день начиная пахнуть по-новому. То ли ветер в этом виновен, то ли просто каждый день продавцы меняют что-то в своих рецептах, ведь пахло в основном едой, причём самой различной. Рядом с ресторанчиком с открытой террасой, выходящей на дорогу, по которой активно катались машины и прочий транспорт, стоит небольшая деревянная лавка с таким же деревянным навесом, всём увешенным в различных игрушках и сувенирах. Лишь только стоило Саше пройти рядом, как из лавки послышался знакомый голос. — Эй, мальчонка, иди сюда! — голос был с акцентом. С тем акцентом, на котором говорят на побережье Черного моря, чем-то отдающий армянским или грузинским. — Что? — парень развернулся к говорившему лицом. — А, Саша, ты что ли? Ой, дорогой, извини не признал. — Ох, дядя Гарик. Здрасте. Я и не знал, что вы переехали. — Ой, дорогой, ну какой переехал, а? Всю жизнь тут был, ну как всю жизнь, ну, дело открыл тут и… ну как дел… — Да я понял, дядь Гарь. Просто что-то тут изменилось, что ли. — Изменилось? Ассортимент ты имеешь в виду? — Нет, окружение. — Странный ты, всё на месте. — Хм, ну ладно… — Саша уже хотел идти дальше, но его остановили. — Оу, стой! Саша, Сашуля, родненький, на! На, за счёт заведения! Гарик отодвинул поспешно белый пластиковый стул, и подошёл к пареньку. В его руке был полиэтиленовый пакетик, плотно завязанный и полный чего-то. — Ой, а что это? — Как что? Чурчхела, я тут, вот, продавать стал. — На пищевой рынок выходите? — Ага, да-да, ха-ха, да, точно. — Улыбнувшись, мужчина, одетый в лёгкую майку с шортами, оголил свой золотой зуб. — Ну ладно, спасибо. Я пойду, тороплюсь. — Да, давай, всего хорошего. Саша пошёл дальше своей дорогой, а мужчина обратно сел на стул и, будто сильно скучая, опустил брови и веки, положив голову на лежащую на столе руку. Пройдя по стройным рядам, иногда расталкивая зевак, парень наконец-то спустился по небольшой, выложенной каменной плиткой, лестнице, попав на набережную. Она тоже была из серого кирпича, с различными скамейками, кустами, урнами, беседками и небольшими лавочками с мороженым. Самое главное было дальше — массивный, тяжелый, но невысокий, заборчик, отделяющий набережную от пляжа. На пляже было пустовато, что было довольно странно. Аккуратно подойдя к забору, Саша посмотрел вниз. Увидев, что песок совсем близко, он перепрыгнул через забор, едва не потеряв тапочек, и определился прямо на мягкий песок, который провалился под его весом. Как только самая первая песчинка коснулась кожи парня, ему стало спокойнее. Часто в детстве он ходил на этот пляж и сидел, смотря на звезды и на море, которое будто сливалось с небом в огромное бесконечное полотно, плотно набитое звёздами. Этот чёрно-белый фейерверк отражался в бесконечно глубоких зрачках мальчика, будто частичка дальнего космоса осела где-то внутри него. Это идеальную картину нарушали, разве что, маяк, огни набережной и домов где-то вдали. Сделав пару шагов вглубь пляжа, он вдохнул полную грудь воздуха. Солоноватый бриз отдавал тиной — что-то знакомое и даже приятное. Повернувшись направо, Саша медленно зашагал вдоль берега, иногда заходя в воду, моча руки и ноги, радуясь этому как ребёнок. Лучи утреннего солнца грели всё сильнее, но было всё ещё подозрительно тихо и безлюдно. Лишь ветер и волны нарушали тишину, они будто бы нарастали. Шаги по песку становились всё более и более невыносимыми, и даже милые крабики, весело перебирающие лапками, перестали радовать. Так парень дошёл до скал. Дальше пляж резко обрывался. Большая скала, оранжево-медного цвета, нависала над скалой, и чтобы её обойти, можно было бы немного проплыть, чего, честно, Саше не сильно хотелось, а можно было бы обойти по само́й скале. Саша выбрал второй вариант. Немного повернувшись вбок, он зашагал по протоптанной тропинке, окружаемой высокой травой и кустарниками. Подъём предстоял не резкий, но достаточно высокий. Идя по этой тропинке, парень увидел заросли камыша, растущего из небольшого ручейка, который тоненькой струйкой впадал в море и почти не был заметен; он увидел, что сгущаются тучки, причём сгущаются, будто бы в сторону от моря; он увидел, поднявшись ещё выше, что море стало волноваться. Последнее показалось Саше странным. Погода была отличная, светило солнце, аж припекало местами, как заметил парень, было безветренно и безоблачно. Теперь что-то стало меняться. Почти поднявшись на склон, перед парнем открывалась необычная картина, по мере того как, линия склона опускалась всё ниже и ниже: не совсем вдали, но и не близко, метрах в сорока, виднелся странный и нетипичный для этого климата лес. Над ним и сгущались тучи, ветер дул в его сторону. Он стоял и будто манил своей таинственностью и загадочностью. Когда парень полностью встал на ровную тропинку, он поглядел по сторонам: погода испортилась совсем и везде. Саше стало жутко. Он уж начал пятиться назад, медленно, будто увидев какое-то дикое животное, но постепенно он остановился. Он не мог шагнуть назад. Казалось, что-то его держало сзади, будто что-то толкало вперёд, в лес. — Что за?! — успел воскликнуть он, пока его рот словно не парализовало. Парень немного затрясся, и закрыл глаза, вздохнув глубоко. Ему казалось, что это очередная паническая атака, или он ещё спит? Руки, в отличие от ног, всё ещё слушались Шуру, и он ущипнул себя за бедро, достаточно сильно, чтоб его лицо дрогнуло. Выдохнув, он открыл глаза. Он вздрогнул. Вокруг всё переменилось. Лес стал видимо ближе, ветер стих, но не исчез, тучи покрыли всё небо, затмив солнце, а дорожка сзади исчезла за травой. Казалось, вся Земля — театр, этот день — сцена, а Саша тут — актёр. Внезапно, у него появилось непреодолимое желание пойти вперёд, прямо в зелёную бездну. Холодный пот проступил по всему Сашиному телу. Тело его будто не слушало, а ноги сами шли вперёд. Щиколотки щекотала мягкая трава, а тропинки к лесу не было в принципе, поэтому на протяжении всего пути он запинался о камни и кочки, а ноги до колен стали болеть из-за маленьких порезов, оставляемых, казалось бы, безобидной и мягчайшей травой. Чем ближе парень приближался к лесу, тем быстрее билось сердце. Но, как только до него было не больше расстояния вытянутой руки, всё волнение исчезло. Как будто бы волнение перед экзаменом, которое пропадает, когда начинаешь его писать. Это было очень знакомо парню. Близ леса слышалось чириканье птиц, оно будто нарастало. Небольшой и резкий порыв ветра сорвал с ближайшего огромного дерева, похожего на дуб, лист и приземлил его прямо в руку Саши. Поймав этот его, стало ещё легче. Что-то умиротворяющее, но не объясняющее происходящее. Почему лес буквально появился здесь? Все шестнадцать лет своей жизни парень не видел тут никакого леса. Тут было огромное поле, на котором, конечно, росли деревья, но очень редко, буквально по одному на гектар, может даже меньше. Хватаясь чуть ли не за каждую ветку, Саша шёл всё глубже и глубже. Никогда до этого таких растений он не видел. Вроде лиственные деревьяца, похожие на знакомые ему черёмухи или акации, но со странными вытянутыми листьями сине-зелёных цветов с такими же длинными прожилками, а также с маленькими беленькими точками на отдельных тонких палочках, которые при близком рассмотрении оказались цветками с очень тонким, еле уловимым ароматом мёда и корицы. Между ними иногда встречались и хвойные, похожие на лиственницы своими ярко-зелёными иголками, которые были такими же мягкими, как и трава под ногами. Парень трогал всё с огромным удовольствием, идя медленно, словно блаженный. Чем глубже проходил Саша, тем темнее становилось. Нет, не вечерело — кроны деревьев сплетались высоко вверху, даже на нескольких уровнях, преграждая место солнцу. Парадоксально, но трава не становилась сильно реже из-за этого, будто бы её что-то питало из-под земли. Вскоре, уже потеряв счёт времени и расстоянию, очень устав, идя сгорбленно, Шура решил присесть на ближайший большой серый камень, покрытый пушистым мхом со всех сторон. Над этим камнем не было крон деревьев. Он, будто обелиск, стоял один и смотрел на небо. Сев на камень, он упёрся о него руками, решил отдышаться. Несмотря на нескончаемое волнение, он почувствовал странную лёгкость, как будто бы несвойственную ему, он будто стал слишком лёгким, чтобы дальше сидеть и думал, что вот-вот взлетит. Резко и контрастно у него кольнуло в левой лодыжке. Что-то очень сильно сжало её и потянуло куда-то в сторону, да так, что парень, проскользив по влажному мху, оказался на земле. Взглянув на ногу, он увидел, что её обвил какой-то то ли зелёный корешок, то ли какая-то лоза, но факт был один — это что-то крепко обвило ногу, словно питон, пытаясь задушить жертву. Попытки выбраться были неудачные. Ни дёрганье ногой, ни попытки встать, ни помощь руками — ничего не помогало. Эта «верёвочка» схватила его, словно по приказу, выбралась из земли как крот. Вдруг послышалось страшное. Чего-чего, а этого парень, будучи совершенно одним, поздно вечером, в лесу, хотел слышать меньше всего. Это был страшный, громкий, будто бы прямо из-за спины, волчий вой. Нервно смотря по сторонам, Саша, побледнев и, казалось, поседев, искал источник воя. Вскоре он нашёлся. Два больших красных глаза сверкали из-за темноты, злобно прищуриваясь. И, начав с кончика носа, из темноты показался волк. Здоровый, с большим шрамом на боку, со скалящимися клыками и быстро подёргивающимся пушистым хвостом. Медленной походкой, будто играясь с жертвой, он подходил всё ближе и ближе, нюхая землю. Его бурая шерсть хорошо сливалась с тёмной травой, а глаза сверкали в лунном свете, отдавая кроваво-алым. — Нет… — дрожащим голосом сказал про себя Саша. — Нет… Нет. Нет! Нет!!! — голос постепенно становился громче. Из глаз полились слёзы. Он старался всеми силами вырваться, пытался разорвать эту тупую лиану, или что это там, старался рвать её ногтями, что было не сильно удачно, кусал, пытался встать, хватался за камень и постоянно оборачивался, смотря на неминуемо приближающегося зверя. Всё ближе и ближе парень подступал к истерике. — Нет! Прошу, не н-надо!!! Нет!!! — отчаянно кричал Саша, входя в состояние безумия от безысходности. Всеми силами уперевшись в камень, он пытался вырваться, хватался за всё, до чего мог дотянуться, всеми силами боролся за свою жизнь. Его голос то и дело срывался на высокие тона, а слова прерывались из-за частого дыхания. Из-за слёз глаза быстро затуманились, а горло болело. И, когда волку оставалось совсем немного до парня, тот остановился и сел, принюхавшись. Парень ещё несколько секунд сидел, прикрыв голову руками, всё так же безнадёжно плача, пока не понял, что он до сих пор жив и не чувствует боли. Это осознание будто бы отрезвило его, он убрал руки и увидел зверя, сидящего так, будто бы он домашний пёс. Хоть он всё ещё и выглядел свирепо, но он аккуратно подобрал под себя пушистый хвост, и сидел, наклонив голову, будто бы о чем-то думая. Через пару секунд у такой позе, волк встал, чуть не вызвав у Саши истерику ещё раз, и подошёл к ноге парня. Волк тыкнул своей когтистой лапой на захваченную мёртвой хваткой ногу, а парень, не понимая, как на такое реагировать, махнул головой вниз, как бы соглашаясь. Ловким движением зубастой пасти, волк перекусил этот зелёный росток, освободив ногу парня. Лицо Саши, всё ещё красное и заплаканное, расплылось в улыбке. Где-то в районе сердца у него потеплело. Опасность миновала. Парень ощутил долгожданное чувство безопасности и огромное облегчение. Аккуратно, готовым в любой момент отдёрнуть руку, паренёк тянул руку к голове волка, чтобы его погладить. Когда ладонь медленно приземлилась прямо в район между ушами волка, тот сначала дёрнулся, чем до смерти напугал Сашу, а после и сам стал ластиться. Они будто бы нашли общий язык. Медленно гладящая рука парня очень нравилась животному, и он то и дело поднимал голову, чтобы ему почесали за ухом. Встав с камня, парень хотел уйти, но не знал куда. Вокруг был сплошной лес, а от страха и пережитого сильнейшего стресса он забыл откуда пришёл. В голове крутилась одна мысль: «И повёл чёрт меня сюда… что… тянуло…?». Внезапно волк издал какой-то писклявый звук и завилял хвостом так, как не вилял, когда его гладили. Он пошёл в сторону кустов напротив камня. Он шёл уверенно, будто бы направлялся куда-то целенаправленно. Подойдя к кустам, волк оглянулся и, не увидев парня прямо позади себя, остановился. На его морде читалось недоумение. Тогда он резко повернул голову влево-вправо, будто бы показывая парнише, всё ещё стоящему возле камня и держащего руки у груди, которые всё ещё пытались скрыть следы истерики, куда идти. Саша понял его намёк. Они оба зашли в кусты. Они шли по какой-то протоптанной тропе, которая вела из одной тёмной неизвестности в другую. Волк постоянно нюхал землю под ногами и оглядывался на парня. Пока они шли, Саша умудрился получше осмотреть зверя. Его буро-коричневая шерсть переливалась градиентом, лапы, кончик хвоста и ушей, а также морда были окрашены в тёмно-чёрный, а на месте бровей, ориентируясь по человеческому лицу, у него были тёмно-красные точки, точно в цвет глаз. В самих глазах, показавшихся парню изначально монолитно-алыми, оказались чёрные зрачки, окаймлённые радужкой более насыщенного красного цвета. На ушах виднелись чёрные кисточки, такая же кисточка была и на хвосте. Всё так же идя по тропе, волк внезапно остановился. Он принюхался сильней, да так, что это можно было легко и чётко услышать. Он поднял голову и пригнулся на лапах, будто готовясь на кого-то запрыгнуть. Резко повернув головой в стороны, он повернулся влево и залез в кусты. Парень пустился за ним. В кустах, которые царапали его руки и лицо, ничего не было видно, кроме пушистого хвоста. Когда эти двое вышли, они увидели большое и очень красивое павлинное перо. Оно было бирюзовым с золотыми и серебряными рисунками. Приглядевшись лучше, парень увидел ещё одно перо, в сторону которого уже и шёл зверь. Положив перо в карман, парень вместе с волком пошли по следу из перьев. Их становилось всё больше, пока след резко не исчез. Перья пропали на одной яркой солнечной поляне, на которой было, честно, пустовато. Поляну окружали деревья, росли трава и цветы, дул небольшой ветерок, который гулял между деревьями уже давно. Стал слышаться какой-то странный звук. Вдруг из-за дерева напротив волка и Саши появился хвост. Он был точно из таких же перьев, что они уже находили. Вскоре показался и весь павлин. Он был и вправду красив и изящен. Он издал кудахтающий звук и сам, без страха, начал идти навстречу героям. Волк и парень переглянулись. Тогда Саша сделал первый шаг в сторону птицы. Павлин остановился и, распушив хвост, стал пятится обратно за дерево. Замахав крыльями, в попытке казаться больше, он выгнул шею назад. — Не бойся. Не бойся. — Саша опустился на корточки, чтобы казаться меньше, и протянул медленно руку в сторону птицы. — Я тебя не обижу. Ты волка боишься? Он тоже не обидит. Обещаю. — Во время речи парень задумался. Откуда в здешних лесах павлины? Ладно волки, звучит логично, но павлины… Птица нагнула голову вбок, точно также, как и волк недавно, и опустила крылья. Осторожно сделав шаг вперёд, птица ждала шага от парня. Он и шагнул. После пары таких пошаговых приближений, павлин положил голову на протянутую руку и дал себя погладить. Саша улыбался. — Ха-ха, вот так просто найти друзей! Ха-ха… друзей. — Его голос затих, будто бы у него кончился воздух. Парню стало как-то не по себе. Казалось бы, всё не так уж и плохо, он гладит павлина, сзади подошёл волк и аккуратно выглядывает из-за худенького тела, но внутри было какое-то странное ощущение. Ощущение, будто за ним кто-то пристально следит. Парень медленно отпустил голову птицы и встал в полный рост. Он огляделся. Вокруг всё тоже выглядело обычно: деревья, листья, цветы и трава на земле, камни, мох, солнце, тучи, проплывающие мимо… Саша опомнился. Он достал перо из кармана и протянул его павлину, который широко открыл глаза, стараясь осмотреть предмет в руках, а потом посмотрел в глаза держащему. Перо оказалось ему ненужным. Дело было в чем-то другом. Это чувство его никак не покидало и даже не ослаблялось. Тихая жуть и чувство страха неизвестности, преследовавшие парня прямо от входа в лес, обострились, будто бы вступив в союз с этим странным ощущением слежки. Глубоко вздохнув, парень пошёл обратно в кусты, ведущие к тропе, из которой он и вышел вместе с волком. Животные пошли за ним. Они шли уже достаточно долго. Саша устал, его ноги болели, а желание вернуться домой никуда не делось. Он присел на мягкую траву, чем удивил животных. Они встали по обе стороны от него. Парню стало очень грустно. Чувство безысходности накрывало его волнами, словно одеяло, слой за слоем. Он прижал колени к груди и положил на них голову. Хотелось снова расплакаться. Хотелось снова лечь в кровать и уснуть. Хочется верить, что это кошмар внутри кошмара. Хочется проклинать эту идею, идею выйти из дома и пойти прогуляться. Очень не хотелось поднимать голос на родителей… Тёплое чувство появилось в левой ноге. Парень поднял голову и увидел, что волк тихо лижет ему ногу, стараясь успокоить. Заметив, что парень смотрит, волк положил ему на колено лапу, вытянувшись, он поскуливал, опустив хвост. С другой же стороны павлин перебирал ноги, вставая то на одну, то на другую, а потом раскрыл хвост и крылья, будто бы стараясь очаровать Сашу своей красотой, чтоб как-то его отвлечь от плохих мыслей. — Хех, спасибо… лесная братва. — парень улыбнулся и встал. Он и вправду был благодарен им. Если бы Саша каким-то образом оказался совершенно один в лесу, он впал бы в отчаяние гораздо раньше. А тут, хоть и с необычным знакомством, в необычных обстоятельствах, но он находится не один. Это облегчало душевную боль и словно вытирало слёзы. Продолжили свой путь они уже с новыми силами. Вечерело. Утреннее и дневное яркое солнце сменилось вечерним. Его оранжеватое пламя освещало округу, а редкие лучи попадали и в эти глухие заросли. Был бы сейчас Саша дома, он бы пошёл на берег и сидел бы где-нибудь на песке и рисовал. В крайнем случае он бы просто смотрел в окно, вдохновляясь. Но сейчас это невозможно ни при каких обстоятельствах. В лесу не чувствуется ни запах моря, отдающий иногда тухловатым запахом, ни крик чаек, ни болтовня людей, которая словно имеет свой запах. Идя по этой тропе, команда устала и хотела устроить привал. Парень напевал под нос песню. Он поправил кудри и оглянулся. Глаза волка светились алым, прям как при первой встрече, а перья павлина были хорошо видны, особенно серебристые части. Вечером в лесу очень специфическая атмосфера. Одновременно она жуткая и загадочно-привлекательная. Как только Саша подумал об этом, послышалось уканье совы. Это точно было оно, этот звук парень ни с чем не спутает. Ему уже доводилось иметь дело с совами, одна даже жила когда-то у них на чердаке, пугая маленького Сашу до смерти своими звуками и шелестом по ночам. Это напрягало его, ведь совы — ночные хищники и, раз тут, в этом лесу, есть волк со светящимся красными глазами, павлин со странными перьями и ногами (это парень подметил позже), да и в принципе есть факт того, что эти животные вместе в одном лесу, то это не к добру. Кто знает, чего можно ожидать от другого хищника… Парень прижал руки к груди, будто встав в защитную стойку, и успокаивал себя тем, что он не мышь и не змея, сова его не тронет. Постепенно темнело всё сильнее… В конце концов, когда солнце почти спряталось за горизонт и стала виднеться луна, на деревьях появились очень необычные полосы. Это были будто бы вены, идущие от корней к кроне. По этим венам текла какая-то светящаяся жидкость, которая то и дело блестела в сосудах деревьев. Опустив взгляд ниже можно увидеть, что и кончики травы тоже светятся тем же голубоватым или фиолетовым цветом. То же и с кончиками листьев. Лес выглядел волшебно. Всё будто бы было покрыто какой-то магической пыльцой, каждый шаг по траве оставлял след, а каждое прикосновение к травинке заставляло её огонёк на время погаснуть. Следы группы отпечатывались на траве так же, как и на снегу или грязи. У парня что-то очень быстро пролетело над ухом. Этот звук был похож на свист, из-за чего тот вскрикнул и опустился на корточки, смотря вверх. Дальше путь парень провёл, ползя на корточках. Он опять почувствовал, что какая-то сила его тянет вперёд. Он снова плохо контролировал своё тело. Волк и павлин вышли немного вперёд, идя теперь вровень с парнем. Вскоре эта неведомая сила отпустила парня. У него заболела голова и он встал на ноги. Перед ним открылась интересная картина: огромная, казалось, бездонная яма, из которой исходит розовато-белый свет, находится посреди поляны, над пропастью стоит полная луна. Вокруг лес синхронно переливается оттенками голубого, розового и белого цветов, во тьме между деревьев видны глаза от мала до велика. Они таких же цветов, как и цвет сока в деревьях и траве. Прямо над ямой растет ветка огромного дерева. Волк сзади начал скулить. Он вышел вперёд. Посмотрев парню в глаза, он тыкнул в него лапой и стал что-то показывать направлением морды. Она указывала на ветку. Саша не понимал, чего от него хотят. Павлин щепнул парня за правую руку, от чего Шура вытянул её вперёд. Вдруг его руке стало очень щекотно. Кончики пальцев онемели и от них стали исходить розовые частицы. Сашу это очень напугало. Он резко опустил её. Поднялся сильный ветер, который появился буквально из ниоткуда и очень элегантно развивал кудряшки парня. Волк снова ткнул лапой паренька, а павлин снова потянулся, чтоб ущипнуть парня за руку. Тот его опередил. Саша понял, что ему нужно вытянуть руку вперёд и тогда что-то произойдёт, но он не понимал как. Он не знал, что конкретно происходит и что произойдёт, но он вытянул её. Рука направилась в сторону той самой ветки над бездной. Из каждого кончика пальцев, а также из середины ладони стал исходить свет, а затем и поток частиц, таких же розовых, как и свет. Эти частицы устремились в пропасть. Огромное дерево, которое нависало над этой поляной, стало сверкать также, как и другие деревья вокруг. Послышался порыв ветра. Вдруг на ветке, хорошо освещаемой светом, появился небольшой черный вихрь. Он быстро рассеялся, вокруг разлетелись чёрные перья, издав небольшой хлопо́к и на ветке появилась сова. Здоровая сова немного потряхивалась. Её большие фиолетово-лиловые глаза с чёрными продолговатыми зрачками смотрели прямо на парня. Сова раздвинула крылья. Саша пугливо сделал шаг назад. Его сердце билось сильно и часто, но его глаза не могли оторваться от этой картины. Он будто бы попал в фэнтези игру или рассказ, а сейчас что-то наколдовал. Саша был прав в каком-то смысле. Изо всех кустов вокруг обрыва, из каждого дерева полезли разные звери: олени со странными скрюченными рогами, белки необычной окраски, белые кролики, птицы, кабаны, овцы и все-все-все твари, которых только можно представить. Луна стала светить ярче и своим светом залила всю поляну. Сова моргнула. Сложив крылья, она немного походила по ветке, покрутила головой, осматривая всех собравшихся зверей, среди которых не хватало, разве что, рыб, а потом снова посмотрела на Сашу, который изумлённо смотрел на происходящее. Взмахнув крыльями вновь, сова исчезла, превратившись в кучу чёрных фрагментов, которые разлетелись во все стороны, а её фиолетово-сиренево-бело-чёрные перья стали медленно лететь вниз, в пропасть. Парень открыл рот от удивления. Он посмотрел вокруг и увидел, что сзади него исчезла тропинка. Она будто бы моментально заросла кустами и деревьями. Волк и павлин, которые были с парнем, точно так же, как и он смотрели в сторону пропасти. Саша сделал шаг к обрыву, интерес взял верх. «Почему все собрались здесь? Что это за сова? А куда она делась и… откуда она? А что это за... частицы исходили из руки?» — и многие, многие вопросы появились в кудрявой голове парня в этот момент. Ни на один вопрос он ответа так и не получил. Подойдя к обрыву, он увидел, что дна не видно, но откуда-то снизу доносится мощнейший лучь розового света, что освещает всю округу и всех зверей. Вдруг сзади раздался хлопо́к. Грубая, твёрдая рука схватила его за плечо. Саша окаменел. — Yεs, νι hαναs βοηεgαη εsτοητεcοη αηταū νι, Sαŝα… — Это был низкий голос, отдающий хрипотцой, звучащий сзади. Рука сжала плечо ещё сильнее. Один толчок вперёд и Саша уже летел в бездну, очень сильно крича, закрыв лицо руками. Ослепительный свет выжигал глаза, в сильный ветер крутил из стороны в сторону бедное тело. Несколько раз перевернувшись, Саша сделал последний вздох. Послышался сильнейший звук удара о твердый пол. Как будто бы откуда-то свысока кинули вниз мешок с картошкой или чем-то таким. Послышались звуки падения отлетевших капелек крови…