Во что бы то ни стало...

Раннее утро. На холме, где располагается лагерь ребят, собралась стая птиц. Она будто бы чувствует чужаков и следит за ними. От их громкого и неумолкающего писка проснулся Степан. Он всегда спал чутко, засыпал быстро в любой ситуации, всё как по армейским заповедям. Он потянулся и сел под их импровизированном навесом, протирая глаза. Утреннее оранжевое солнце пробивалось сквозь деревья и попадало на землю, оставляя странный узор на траве. Степан повернул голову влево и на секунду испугался. Там лежал Саша, который всё ещё крепко спал. Он свернулся в клубок и сладко посапывал, а его волосы словно растеклись по голове и капали на лежанку. Эта ночь была весьма тёплая. Встав в полный рост, парень ещё раз потянулся, согнув руки в локтях. Сделав глубокий вдох свежего воздуха, он щёлкнул костяшками пальцев и решил сделать зарядку. Начиная с кистей, он закончил пятьюдесятью отжиманиями, опираясь прямо на траву, не боясь замарать руки. Лагерь как будто бы переменился за ночь: костёр медленно тлел, испуская тонкую струйку белого дыма, всё было покрыто росой, лежал небольшой, еле заметный туман, но самое главное было не это. Отжимаясь, он заметил, что все вещи будто передвинуты, даже нож, воткнутый со вчерашнего вечера в ствол, будто бы ночью сменил своё положение. Степан подошёл ближе. И вправду, на дереве видны раны от ножа, и вчера их было не больше трёх и все они были в одном месте, а теперь нож под другим углом и ниже. Странно… Неужели Саша вставал ночью и что-то им делал? Стёпа машинально, не задумываясь, ощупал свою голову и осмотрел руки. Степан прошёл по лагерю и ещё раз все осмотрел. Его не покидало какое-то чувство тревоги и лёгкая головная боль. Это всё крик птиц… — Странные какие, громкие. Не видел таких раньше… большие, оранжевые, вона, жёлтые, зелёные… Крикливые. Есть мож хотят? — Сказал парень, рассуждая вслух. Ему вслед смотрела птица чёрно-фиолетового цвета с маленькими белыми глазами, сидящая тихо среди сородичей, словно белая ворона. Парень решил спуститься к ручью и умыться. Подтянув лямку на левом плече, оставив правую болтаться, начал спускаться вниз по тропинке, которую он самолично вчера порезал своим верным ножиком. Он шёл, сбивая камни ботинками, тянувшись всем телом, словно заканчивая зарядку. Как только перед ним начала появляться ручейная галька, парень стал расстёгивать замки на своих ботах. Подойдя к воде, Степан ловко снял ботинки с носками, заходя ногами в воду, ощущая прохладу будто бы всем своим телом. Парень выдохнул. Скидывая оставшуюся лямку с плеча, он вышел из воды и скинул штаны от комбинезона. Вместе с ними на берегу осталась и майка. Пока Стёпа, лишь в одном белье, ополаскивался чистой родниковой водой, быстро набирая в руки порцию и выплескивая её на себя, где-то наверху, в стороне его лагеря, раздался странный хлопо́к, который, в прочем, он и не услышал из-за звуков ручья, а так же оттуда вылетела стая тех самых птиц. Ручей быстро тёк вниз, вероятно впадая в какую-нибудь реку, а в какую парень хотел узнать сегодня; листва шумела так, как никогда прежде, а вокруг не было ни души, будто бы все животные, даже птицы, разбежались от чего-то. Когда быстрые водные процедуры кончились, Стёпа так же быстро обулся, отряхнув ноги от воды, не надевая носок, и надел штаны, взяв майку в руки, чтобы погреться и высохнуть на солнце. Поднимаясь на холм, до этого ещё раз зачерпнув воды в ладонь и сполоснув лицо, парень заметил, что головная боль и тревога вернулись вместе с лёгким шумом в ушах. Он как будто бы подсознательно стал бояться чего-то, словно он маленький ребёнок и идёт обратно в кровать, потушив свет в комнате выключателем, находящимся в другом конце комнаты. Это показалось ему странным. Чем выше он поднимался, тем сильнее эти ощущения нарастали. Когда до лагеря оставалось ещё пару метров вверх, Степан заметил что-то большое и чёрное в лагере, прямо возле навеса. Как бы парадоксально это не звучало, эта темнота словно светилась и двигалась, как что-то живое. Стёпу окутал страх. Это уже был полноценный страх, не простое волнение, которое он легко борол внутри, это что-то иное. Сильно замедлив шаг, Степан, пригнувшись, снова стал подниматься вверх, после небольшой паузы. Его руки задрожали. Каждый его шаг был будто в неизвестность, которая пугала больше любой другой фобии. Та лёгкая улыбка, украшавшая лицо парня, сменилась на плотно сжатые от напряжения губы и нахмуренные брови. Когда парень поднялся в лагерь и стоял уже в полный рост, все его самые худшие опасения оказались правдивы: какая-то «…чёрная, неведомая хрень…» — как подумал про себя Степан, стояла возле навеса. Это существо имело большие крылья, размахом в два или три раза больше самого существа. Сейчас они были сложены. Само по себе оно было очень высоким и стройным, с человекоподобными чертами, почти три метра ростом. Чёрные, с белым блеском и фиолетовым перламутром, перья ластились, прижимались друг к другу очень крепко, будто бы они были покрыты какой-то странной нефтью, и кожа была такого же оттенка. От неё как будто бы постоянно отлетали какие-то частицы. Существо держало сашину руку в своих длинных пальцах, приподнимая её над землёй, будто рассматривая и изучая его. Голова существа ходила в стороны, наклонялась по-разному, подтверждая догадку об исследовании этим существом бедного мальчика. Он всё это время спал и ничего не чувствовал. Существо издавало странные звуки тяжёлого дыхания, которые звучали в высоких регистрах, отдавая птичьим пением. Когда Стёпа смотрел на эту тварь, в его голове будто появлялись помехи, она раскалывалась от головной боли, а в глазах немного рябило. Вся кожа покрылась мурашками, а его самого бросало то в жар, то в холод. Потподил из него как из ведра. Животный страх наполнял его тело, начиная от кончиков пальцев, заканчивая лбом. Не смотря на это, парень старался держать себя в руках, а главное пытался не шуметь. Нужно было срочно что-то сделать, ведь, никому не известно, что будет с Сашей и что будет со Степаном, если тот попадётся в лапы существу. Взгляд Стёпы пал на дерево, в которое был воткнут нож. Он всё ещё был на месте. У Стёпы появился план, простой до ужаса, но эффективный. Весь лагерь выглядел перевёрнутым, будто бы это чёрное создание что-то очень активно искало. Быстро, на цыпочках, сокращая мышцы так, чтоб быть максимально тихим, он ловко вырвал нож из коры и встал в боевую позицию. Парень выглядел со стороны немного забавно: голый торс прикрывается лишь широкими штанами, а майка и носки, которые было решено постирать и посушить позже, после завтрака, валялись на грязной земле неподалёку. В горле у него встал ком. Рука тряслась, передавая импульс ножику, пестрящему стальным отблеском, но ноги будто сами шли вперёд, медленно, шаг за шагом, как бы мозг не хотел развернуться и просто убежать. Чем ближе к существу приближался Степан, тем хуже ему становилось. Сердце билось как сумасшедшее, голова была, казалось, готова уже взорваться, настолько ярким было ощущение давления на череп, будто бы он уменьшился и стал сжимать мозг, его стало тошнить, а тем временем это черное не́что стало брать на руки Сашу, словно мать новорождённого грудничка, помещая его на две свои руки, сомкнув их. Когда казалось, что ждать больше нельзя, Степан с яростным криком кинулся на создание, вытащив нож вперёд. Как только оно услышало вопль, тут же встрепенулось и повернуло к Степану своё лицо. Оно было похоже на сову с двумя парами белых глаз, фиолетовым клювом и белыми узорами на морде. Вскрикнув, существо разинуло клюв, внутри которого была чёрная пустота, расправило частично крылья и быстро кинуло паренька на его место. За это время Степан успел нанести один удар по крылу, от которого во все стороны полетели эти странные перья и пух. Получив ранение, существо вскрикнуло, схватило Стёпу, очень сильно прижало его руки к плечам, удерживая невероятной хваткой, и стало подносить к своему лицу. Заставив парня смотреть в его глаза, горящие бездонно белым, какое-то время, парня ослепило от яркой вспышки. Издав истошный крик, оно с силой кинуло его на землю. Издался громкий хлопок. Он был такой не из-за своей фактической громкости, а из-за близости к парню. Наступило затишье. Степан ничего не видел. В ушах был сильнейший звон, заглушающий всю округу, даже его собственные крики он слышал только потому, что знал, что кричит. Перед глазами была пелена. Затем наступила темнота, полная, будто бы глаз у него уже и нет. Перед глазами лишь плыли какие-то однотонные узоры. Парень понимал, что его бросили с большой высоты, но он не понимал куда и боялся того, что был сильно ранен. Он пытался нащупать свой нож где-то поблизости, постоянно пытаясь встать или хотя бы принять сидячее положение, пытаясь ползти вперёд, но всё было тщетно. Всё, что он мог сейчас делать, это лежать, стонать, ощущая жжение во всём теле, и мучаться о своей беспомощности. Он чувствовал, что теряет сознание. Он старался бороться изо всех сил, но вскоре парень отключился. Очнулся он уже лёжа на своей лежанке, на которой парни сегодня спали. Он слышал, что кто-то рядом с ним копошится. Открыв глаза, Степан увидел, что он лежит у себя на месте, а рядом сидит Саша и протирает парню лицо каким-то обрывком одежды. Его лицо выглядит очень взволнованным и отчаянным. — Живой! Живой! Боже мой, я так… ты… не пугай так больше! — Закричал Саша, схватив его за руку. — Тише, тише… Мля, не кричи, голова раскалывается. — Он убрал руку Саши от себя. — Чё происходит? — Да, я не знаю. Проснулся от странных звуков, поворачиваю голову в сторону, вижу — ты лежишь. — Ох… — А что случилось? И, стой, почему у тебя такие глаза красные? — Да, я… — Стёпа резко замолчал. Он не знал, как объяснить Саше произошедшее. Не скажет же он «Защищал тебя это какой-то невиданной ХРЕНИ, которая хотела что-то с тобой сделать.». Он водил в разные стороны глазами, заглатывал воздух, словно хочет что-то сказать, а потом выдыхал и шевелил губами. — Ну?! — Устал! — Отрывисто ляпнул парень, неспособный придумать ничего получше. Он отвернул голову в сторону, будто чего-то стыдясь. — Чего? Ты устал и уснул прям на земле? — Я… сильно устал! — Оч… — Очень сильно, да. Всё, дай встать. Саша недоверчиво смотрел на своего товарища, но помог ему подняться. Пройдя немного вперёд, Степан заметил, что его рука оказалась перевязана какой-то красной махровой тканью. Она немного сдавливала кожу, вызывая лёгкий дискомфорт. — Сань, это чё? — Спросил он, указывая на руку. — Ой! Не трогай, пожалуйста! Я еле как завязал! — Я и не хотел. Так чё это? — Ну, ты… уснул с порезанной рукой. Стёпа принял выражение удивления, очень неприятного удивления, граничащего с шоком. — В смысле? — Блин, ну нашёл тебя на земле, вижу, рука вся в чем-то красном, долго не думал. Осмотрел, вижу — порез здоровый, будто на нож упал, а он вроде далеко лежал. Я вспомнил, что у тебя кружка есть, ну, знаешь, серебристая такая. — Саша замолчал, нервно оглянувшись. — Ну… — Ну и вот. Нашёл её, побежал к ручью, набрал воды, обратно, промыл, отмыл кровь, но она не хотела останавливаться. — Саша, взволнованно смотрел вниз, стоя напротив Стёпы, который присел на поваленный ствол дерева, находившийся неподалёку. — Я вижу майку твою на земле, думаю, что нельзя перевязать ей, грязная. Ну, я и перетянул выше, чтоб кровь как-то остановилась. Потом полотенце своё порезал, что уж… — Оу, да не стоило… в натуре не надо было. — В смысле «не стоило»? В см… в… Ты бы тут… ну… кончился! -Хах… кончился… к-конч… ха-ха… ну, да, может… Спасибо. Стёпе стало неприятно стыдно, но он не знал из-за чего конкретно. То ли из-за того, что он показал свою слабость, по крайней мере ему так казалось, то ли из-за того, что Саше пришлось пожертвовать своим полотенцем, чтобы помочь. В любом случае, что было, то было. Утро задалось интересным. — А где моя майка? А то, как-то некомфортно быть с голым торсом. Тебе, тоже, а? — Я-я в майке… — Ну, в смысле, мля, смотреть на это. Майка где? — Я её от грязи ополоснул, вон, на ветке сушится. — Ух ты, спасибо. — Стёпа сорвал почти высохшую майку с ветки, встряхнул её и быстро надел. — Чё, есть будешь, мой спаситель? — С улыбкой и некой издёвкой произнёс парень. — Было бы славно. — Саша почесал шею сзади, задержав там руку. — А что? — Нечего. Можно пройтись, найти чё-нить. — Ну, давай. Всё равно делать нечего, вчера всё кончилось. — Как кончилось? Там ещё есть немного грибов и ягод. — Тех самых? — Не, других. — Тогда зачем идти? — Саша развернулся и пошёл к сумке, в который должны лежать грибы. — Стой! — Стёпа схватил парня за плечо. — Давай свежачка, а? Чё эти вчерашние? — А что им будет за ночь? — Их мало. Поешь, а потом ещё захочешь. А нечего будет. Пойдём! — Ну-у-у… ладно. Они быстро собрались, взяли свои сумки, куда можно будет складывать найденное, Степан взял нож, убрав его взадний кармвн своих штанов, и пошли туда, куда глаза глядят. Солнце уже встало из-за горизонта, и стало теплее. Утренний туман сошёл на нет, а лес стал просыпаться. По деревьям прыгали мелкие зверьки, цветы распустились, полные сладкого нектара, а огромные их собратья, которые так величественно выглядывали из-за крон деревьев, грелись на солнце и готовились испустить новую порцию липкой, жёлтой пыльцы. Утро обоих мальчиков было не очень, но если Саша чувствовал себя немного лучше, понимая, что спас ближнему жизнь, то Стёпа шёл, будто на иголках. Его не покидал этот образ существа, которого он сегодня видел. Ему было страшно. А если такие твари всегда ходят по ночам, выслеживая жертв? Они их пожирают? Оно выглядело как что-то, что высасывает сны из ушей, словно из страшилки, что было и вправду страшно. Рука всё ещё болит. Хотя, кровь вроде и правда остановилась. — А что мы ищем? — А-а? — Словно вернулся в реальность Стёпа. — Что. Мы. Ищем.? — Еду. — Какую? — Боже, Сань, любую. Там, не знаю, яблоки? — А где тут яблони? — Да я откудова знаю? Я тут не дольше тебя, уверен. — Да мало ли. Вдруг уже на опыте, хах… Ребята шли по лесу, собирая с кустов ягоды, которые выглядели безопасными, нашли пару грибов и даже увидели оленя. Он отбился от своего стада и плёлся медленно, словно его кто-то уже подбил. Стёпа грезил желанием добить беднягу и забрать его с собой, но Саша был конкретно против. «Ты как хочешь, но я тогда ухожу обратно!» — словно поставил ультиматум, сказал парень. Степан пошёл на уступки. Заявил, что охотиться на лягушек тоже неплохо. Изредка они болтали о всяком, зачастую использовали разные отрывистые фразы, но, не смотря на это, друг друга они понимали. Они старались не уходить сильно далеко от лагеря, чтобы его не потерять, хоть места и были там красивые. Безусловно, все самые нужные вещи у них с собой, но потерять уже насиженное место было бы плохо. Но, в любом случае нельзя забывать, что рано или поздно ресурсы поблизости кончатся и придётся перебираться в другое место. В паре десятков метров от лагеря спокойная прогулка в поиске еды стала напряжённей. На дороге Степан увидел следы какого-то животного, похожего на волка, судя по отпечаткам лап. Он взял нож в руку поудобнее, будто ожидая, что сзади на него кто-то накинется, но ничего такого не произошло. Возвращаясь в лагерь, сумки мальчиков были полны различных ягод и грибов. Они не были уверены в их съедобности полностью, ориентировались лишь на базовые знания, которые помогали в ИХ мире. Всё вокруг выглядело знакомым, но одновременно каким-то странным и чужеродным. Какие-то кусты или деревья издалека были похожи на знакомые им, но при близком рассмотрении эта уверенность исчезала. То же было и с грибами. — Сань? — М? — Ты подкидывал в костёр чё-нить? — В смысле? — Ну, там есть у нас немного сухих веток лежат там, ну, под деревом, возле навеса, ну понял? — Наверное… — Тоесть не кидал? — Нет. А зачем? Вроде тепло на улице. — А готовить как? На чём? Я бы сырым это есть не стал. — Ну, ничего, думаю, там угли не остыли ещё. Разожжём. — Ага, хотелось бы верить… — Стёпа выглядел расстроенным. — Подожди, — Спросил Саша, когда они подошли к лагерю. — слышишь? — Слышу что? — Слышишь, как потрескивает костёр? — Не понял, это как так? — Он ринулся вперёд оставляя кудряша безнадёжно позади. — Эй, куда?! Саша ускорил шаг, нагоняя своего приятеля, как вдруг, поравнявшись с ним, тот столкнулся со Стёпиной рукой. Он выкинул её в сторону, останавливая парня, будто бы впереди пропасть, в которую Саша бы упал, если бы не он. — Чт… — Тише! — Громким шёпотом рявкнул Степан. — Что такое? — Перешёл на шёпот Шура. — Это кто? — Спросил парень, указывая носом в сторону лагеря, который хорошо просматривался сквозь ветки. Саша очень смутился. Он насупил брови и подозрительно приподнял уголки рта. — Где? — Да вон, зырь! — Парень указал пальцем вперёд, в лагерь. Саша протянул голову вбок, поближе к руки своего напарника, и тут же обомлел. Возле костра, свернувшись калачиком, обнимая свои ноги и похрапывая, лежал человек. Его белая рубашка с какими-то чёрными рисунками была вся в коричневой грязи и зелёных разводах от сока растений, синие джинсы тоже были испачканы, так же, как и белые кроссовки, которые были безнадёжно испорчены; длинные волосы были, такое ощущение, мокрыми и растрёпанными, а сам он дрожал. — Это кто, блять?! — Гросети шёпотом выбросил Стёпа. — Тише ты, пойдём посмотрим. — Ага, щас! А если он опасный? — А я тебе опасным не показался изначально? — Нет, вниз головой ты беспомощный, а тут… — Ой, да иди ты. — Саша направился в лагерь. — Куда, нах?! — На разведку. Со мной? — Боже… — Стёпа неохотно поплёлся за Сашей. Сегодняшняя утренняя встреча всё ещё не давала покоя парню. Глаза ещё немного побаливает, как и рана под повязкой. Подойдя ближе, кудряш смог лучше осмотреть лежащего. Его лицо было вытянутым, на ухе был пирсинг, а все губы и подбородок были измазаны в соке ягод. Под рубашкой оказалась голубая майка и черная поясная сумка. — Чё за нефор? Фу… — Прокомментировал Степан, осторожно подойдя. В его словах чувствовалось настоящее отвращение, чего не понимал Саша. — Что? — Ну, не видишь? — Вижу, что не так? — Да… волосатый какой-то. — А ты-то у нас прям больно лысый. — Саша кинул быстрый взгляд на парня. Стёпа промолчал, непонимающе приглаживая свою стриженную голову, как бы намекая Шуре. — А, ну да… Неважно! Может, ему нужна помощь? — Конечно нужна. Постричь бы… — Стёпа! — Ухожу, ухожу… Саша присел на одно колено рядом с головой парня. Он внимательно всматривался в его мягкие черты лица, пытаясь понять, что он тут забыл. — Он, наверное, замёрз. Пришёл погреться… — Эта мразь съела все наши запасы! — Завопил Стёпа, увидев, что его сумка, висевшая на дереве, оказалась пустой. От крика «волосатый» проснулся. Он резко открыл глаза и приподнял голову вверх. Увидев рядом с собой людей и поняв, что что-то не так, он почти моментально принял сидячее положение, оттолкнувшись ногами от земли, стараясь уползти. Его лицо приятно гримасу ужаса, какого-то первобытноого страха и непонимания. — Э-это не я! Ч-ч-естно! — Пропищал парень, увидев, что Степан очень злой смотрит на него, стоя возле сумки, которую кое-кто недавно опустошил. — Эй, эй! Всё хорошо! Он не хотел кричать. Правда, не хотел? — Спросил он, ожидая лишь положительного ответа, Степана. — Я?! Хотел! Какого хера все наши труды сожрал какой-то патлатый?! — Я не… С-сам патлатый! У меня шикарные волосы! — Быстро переключился со страха на злость, которая естественно возникла у него, поправляя локоны. — Да вы чё, бля, на приколе оба? Где вы тут, мля, — Стёпа начал агрессивно тыкать указательным пальцем по волосам. — видите патлы?! — Да всё, успокойся, Стёпа! — Саша встал и начал подходить к новенькому. — Извини его, он немного не в себе. — Хах… правда, извините. Очень давно не ел… — Да похрен! Разрешения спросить, не? — Да тут никого не было. У кого? — Немного уверенней, но так же смущённо и с неким страхом, стал говорить парень. Писклявость, свойственная голосу при истинном страхе, стала уходить. — Всё, вы, оба, хватит. Эм, кхе, приве-е-ет. Меня зовут Саша. — Протянул парень руку, чтобы помочь подняться. — А это Стё-ё-ёпа. Будем знакомы. — А-ага, приятно. — Он поднялся с Сашиной помощью и, встав во весь свой рост, сложил руки вместе в области живота, осматриваясь. — А ты у нас…? — Спросил Саша, обернувшись на Стёпу, который успел подойти, всё с той же недовольной миной и насупившимися бровями. — Егор. — Парень протянул им обоим руку. В голове у Стёпы поплыли утренние воспоминания. «ОНО было высоким, с тонкими конечностями… У Егора они тоже не сильно широкие… да и ростом… да, ниже, но…». Пазл в стриженной голове будто стал складываться. Внизу его живота что-то сжалось, испуская холод. — Очень приятно! — Воскликнул Саша, хоть ему и было немного неловко перед новыми людьми. Стёпа же, хоть и подал руку, но с неохотой, с каким-то глубоким подозрением и лёгким страхом, а потом быстро убрал. Егор и вправду был выше остальных мальчиков. Саша думал, что выше Степана никого здесь не может быть. Оказалось, может. Мальчики показали новенькому лагерь, согласились его принять, ведь втроём шансы на выживание повышаются. Этот день, за исключением утра, прошёл довольно спокойно. Общими усилиями парни сделали ещё два навеса, теперь у каждого есть своё спальное место. Они пособирали ещё еды и успели пообедать. Они общались, старались узнать друг друга получше. Каждый из них обсуждал то, как оказался здесь. Егор поведал, что появился тут, когда гулял с друзьями и случайно (по крайней мере по его словам) разбил какую-то странную запечатанную бутылку. Одна вспышка — и он очутился здесь. Подобная концовка была в каждой из трёх историй. Стёпа всё ещё ему не доверял. Он испытывал к нему явное отвращение. Он не понимал, как парень может носить длинные волосы, а тем более прокалывать себе уши. Да ещё и эти подозрения в причастности к утреннему инциденту… Это не было доказано, но ему и этого было достаточно. Однако, сейчас парень старался вида не подавать. Солнце начинало заходить за горизонт. На небе, в тёмных его частях, стали появляться звезды. В лагере кипела работа: Стёпа строгал толстую палку, которая всегда пригодиться, Саша читал, а Егор украшал мхом и листьями свою лежанку. Костёр дымил, обогревая и давая какую-то уверенность в глубине души и уют. Шура лежал под своим навесом, который был сделан из таких же тёмных и упругих веток, что и Стёпин, также покрыт мхом и листьями. Он постелил остатки своего полотенца под себя и читал сборник рассказов какого-то популярного автора. Егор, когда закончил с украшением, решил пройтись ещё раз по лагерю от нечего делать, посмотреть вниз, туда, куда спускается холм к ручью, погреть руки у костра. Его внимание привлекает парниша, лежащий и читающий. Он подошёл к нему. — Что читаешь? — А? Да так, вот, читаю… — А что? — Да вот, сборник Чехова. — Вау, здорово. Любишь читать? — Да, вроде того. — Саша смутился от такого резкого разговора и поэтому говорил без какого-то оживления и участия. — Хех, можно присесть? — А, да, конечно. — Он двинулся всем телом вбок, чтобы Егор мог сесть. — Какой рассказ читаешь сейчас? — Как ты точно с рассказом попал… — Ну так, сам читал. Вижу, не пьеса со стороны, значит рассказ. — Ты читал Антона Палыча? — А кто не читал-то? Чехонте́! По школе читал, сам иногда. Знаешь, когда комп надоедает, а все друзья заняты, я иду в отцовскую библиотеку и беру там что-то почитать. Такой прям де́нди. — У тебя прям библиотека дома? — С интересом спрашивал парень, отвлёкшись от чтения. — Ну как, две большие полки в кабинете отца. Знаешь, там еще вид такой красивый из окна открывается. Там небоскребы, а тут рабочий стол и книги. Вайбово. Такая себе эстетика. А если ещё под какую-нибудь лёгкую музыку читать… — Ого, представляю. У меня тоже много книг дома. Представь, полки в комнате, да ещё и в подвале есть шкафы полные старых книг! Читать-неперечитать. — Подвал? А ты где живёшь? — Ну, в своём доме. Уютный домишко недалеко от моря. — Оу, дэ-э-эмн, я-то думаю, почему ты такой… — Какой? — Секу, слово подберу… корректное. — Загорелый? — ДА! Да, оно, да… загорелый, да, без букв «н»… оно. — А ты откуда? — Из Москвы. Бываю на море пару раз в год, к слову. А ты на каком море живёшь? Чёрное? — На чёрном. — А где? Диалог парней прервал грубый и резкий голос Стёпы. — Эй, я это, пойду поохочусь немного, не хочу я траву жрать. Не корова я! Не теряйте. — Он, взяв с собой сумку с топориком и со своим колом и ножом, ушёл в неизвестном направлении в глубь леса. — Ушёл… А он всегда такой злой? — Спросил Егор, смотря вслед парню, наступив брови и поджав губы. Так и хотелось высказать всё, что накопилось. — Стёпа? Да нет, просто не в настроении сегодня, видимо. Всё же ты все наши запасы съел. — Ну, я целые сутки ничего нормального не ел. Вижу еду — ем, потом вырубился возле костра, подкинул туда дров немного, чтоб потеплее… Ну так, о Стёпе… А в настроении ли дело? Какой-то он… нетолеранный, что ли. Волосы ему мои, видите ли… — Да нормально всё. Он так… шутит. — Как-то несмешно. Ещё и вымазался весь. Это просто такой треш! Я еле как пережил эту ночь! — Что случилось? — Саша машинально положил запястье на коленку Егору. — Я спал в кустах! Ни тебе подушки, ни одеяла! Ничего! Голая земля, да ладно бы хоть сухая! Смотри, какой я грязный весь. Иу, аж противно самому… Скучаю по своему дневному кофе. Знаешь, кофе-брейк? Печенье… Ну какой я грязный весь! — Ну, тут ручей рядом. Вода чистейшая! Умоешься там, вещи состернёшь, попить можно. — Как это? Прям так, с земли пить? — Ну, набираешь в ладошки и пьёшь. Вода чистая. — А профильтровать её? Она же земли касалась… — Ну, вода из скважины тоже земли касается, но пить её можно прям так. — Боже мой… Как же повезло, что есть системы отчистки воды дома. — А ты не дома, увы. Это дикая природа. Тут максимум прокипятить можно. — Во, а это идея. Это можно организовать. У вас же есть казанок или что-то такое? — Казанок? Боюсь, нет. Есть кружка металлическая, но, сам понимаешь… — А как вы так? Я думал, вы знаете где мы, типа, собранные раз такие, ты, вот, аж книжки взял… — Я же говорил, нёс их в библиотеку. Никто ничего не знает, сам появился случайно тут. — Как и я… да уж… проклятие! — Егор выпрямил спину и сел ровно, наклонив вниз и вбок голову, немного взгрустнув. — Да ладно тебе, — Саша отодвинул книгу и подтянулся руками ближе к собеседнику — нормально будет всё. Я уверен, нас скоро спасут. Со Стёпой завтра планировали в другое место кочевать, думаю, он не будет против того, чтоб ты пошёл с нами. — Я уже хочу домой… И так уже много на улице провёл, нужен домашний уют и покой! — Ну, что есть… что есть… Я тоже ведь в кустах спал. — Да, ты уже рассказал. — Разве? — Ну, видимо как-то между делом сказал, сам даже, вон, не заметил. — Хах, возможно. Мальчики ещё некоторое время сидели и разговаривали. Саша сел рядом с Егором, держа руки в замке на уровне паха, изредка оглядываясь на новенького, смотря по сторонам, наблюдая за птицами, которые снова заполонили округу. Так бы они и дальше сидели, если бы не вернувшийся Степан. Он тащил за холку убитого им зайца, во второй руке держа сложенный нож, который поблёскивал кроваво-алым. Он выходил из-за кустов, оглядываясь в поисках Саши. Увидев его, он спрятал зайца за спину и встал к нему передом. — Как охота? — Спросил Егор. — Пойдёт. — А что за спиной? — Подхватил Саша. — Да так… не скажу. — Почему? — Не хочу тебе психику сломать. — Улыбнувшись, сказал Стёпа, постепенно идя в сторону костра. Егор встал и, на секунду обернувшись, пошёл к парню, чтобы посмотреть на добычу. Саша немного смутился. С ним обошлись, как с маленьким ребёнком! Не то, чтоб он был очень сильно против, он даже, немного подумав, сочёл это милым и заботливым в каком-то смысле, но… Стёпа будто бы мог и не говорить этого вслух. По крайней мере, так хотел бы кудряш. Саше действительно не нравится вид сырого мяса, особенно свежего, которое всё ещё сочится. Мальчики стояли, оперевшись руками о колени, возле костра, куда недавно Стёпа притащил здоровый плоский камень специально для разделки и готовки, и смотрели вниз, что-то обсуждая. Интерес парня, всё ещё сидящего под своим навесом, с каждой секундой возрастал. Лёгкий ветерок поддувал по земле, обволакивая ноги парня, стоящие на ней. Снова пахнуло каким-то сладким запахом, напоминающим цветочные духи: это опять большие цветы испустили пыльцу. Но, среди этого легкого цветочного аромата прослеживался какой-то другой запах. Он чем-то напоминал запах аммиака, что немного настораживало. Шура подошёл к парням. Как оказалось, они спорили о том, как лучше распорядиться этим крольчонком, но они оба сходились на том, что шкуру стоит оставить максимально нетронутой и целой, всегда пригодится. Саше стоило лишь услышать их диалог, как ему становилось дурно. Он решил отойти и вернуться к чтению, а поужинать предпочтёт теми же грибами, которые, лишь только от одной мысли, вызывали урчание в животе. — Хорошо! Не мешаю! Боже, ТЫ же у нас тут ПРОФИ! — Воскликнул Егор, быстрым шагом отходя от Степана в сторону ручья. — Эу, истеричка, успокойся, а! Я тебе говорю, лапы нам вообще нахер не нужны его, совсем! Чё ты из них сделаешь? — Парировал Стёпа. — Там кости есть, как минимум! Да и можно сделать из меха этого… эм… хз, да хотя бы пальцы в перчатках! — Гений, а чем шить собираешься? Ещё сто таких кроликов найдем, пока ты что-то там шить соберёшься. На пальцы се надевай эти напальники! — Не умею я шить. — А чё предлагаешь? — А вдруг придётся?! — Ребята, хватит! — Перебил Саша, выпрямив спину, будто пытаясь казаться больше. — Что вы тут устроили? — А чё он?! — Почти одновременно возгласили Стёпа с Егором, показывая друг на друга руками и смотря в сторону кудряша. — А, вот, ничего! Бедолагу этого поделить не можете? — Какого бедолагу? — Спросил Егор. — Не лезу я на этого лысого. — Чё сказал?! — Выкинул Степан, быстро и зло повернув голову в сторону парня. — Да хватит, вы двое! — Саша встал и начал идти в их сторону. — Шкуру поделить не можете? Какая разница, как её получить? — Большая! Очень большая. — Сказал Стёпа, разводя руками. Но договорить ему не дали. В кустах, находящихся не так уж и далеко от костра, послышалось тихое шуршание, а сам куст зашевелился. — А это что? — Озадачился Егор, прозвучав слегка надменно, и показал пальцем на кусты, рядом со Степаном. Тот лишь успел повернуть голову, непонимающе, прежде чем случилось страшное. Как пуля из-за кустов выпрыгнуло существо, оказавшееся большим, как Алабай размером, волком. Его темная шерсть начинала сливаться с округой, так как вечерело, но его красные бездонные глаза светились, словно два маленьких фонаря. Белые когти виднелись из-под густой шерсти. Волк повалил Степана на землю, запрыгнув на него всем своим большим телом и, вдавливая в землю лапами, начал рычать, скаля зубы. Всё произошло так быстро, что никто и не успел опомниться. Всё будто бы застыло, словно этот момент кто-то снял на фотоплёнку и повесил на стену. Степан, словно машинально, выставил руки вперёд, уперевшись в морду этому чудовищу, и стал отводить её в сторону. У всех троих застыла кровь в жилах. Это была полнейшая неожиданность для них. Стёпа, дрожа всем телом не то, чтоб от страха, что, впрочем, не исключено, а от нахлынувшей злости и ярости, метнул быстрый взгляд вбок, увидев лежащий на камне, совсем рядом с убитым зайцем, его нож. Он стал тянуться к нему рукой, прижимая подбородок к груди и поднимая плечи к голове, чтобы защитить шею от укусов. Парень удивительно ловко и чётко давал или, по крайней мере, пытался давать отпор волку. Жёлтые скалящиеся зубы существа словно источали могильный холод из себя, параллельно позволяя тонким струйкам слюны начать собираться на черных губах и свисать вниз. Собрав все силы и волю в кулак, Степан совершил рывок ногами, чтобы рукой схватить нож, и расправиться с нападающим животным. Ноги ударили по мягкому брюху волка, что, видимо, его напугало или спровоцировало, из-за чего тот, издав какой-то низкий рык, впился зубами в плечо парня. Казалось, этот крик, издаваемый парнем, полный боли и страданий, был слышен на всю округу. Из глаз его выступили слёзы, а всё тело словно переклинило и заморозило, переполняясь гневом. Теперь, достав нож, он будто обрёл новые силы, открыл второе дыхание и с яростью начал беспорядочно колоть волка, покрывая его всеми матами, которые он знал, а иногда и просто крича. Его плотная, но пушистая шерсть была хорошей преградой для блестящего на свету костра лезвия, но, несмотря на это, какой-то урон да наносился. К этому моменту из шокового транса вышел Егор. Он стоял не так далеко от Стёпы и понимал, что необходимо помочь, не взирая на любые обиды, и хотя бы исходя из того факта, что он был бы следующим на растерзание. Он быстро махал головой из стороны в сторону, еле как глотая воздух из-за кома в горле, и стоял в какой-то странной боевой стойке, разведя руки и ноги. Он сдвинулся с места и попутно начал думать, что делать. Всё вокруг для него было словно в замедленной съемке, в которой виднелась каждая деталь: яростное красное лицо Степана, бледное и будто безжизненное лицо Саши, а так же костёр. Последнее и привлекло внимание парня. Он увидел, что из костра торчит палка, которая горела лишь с одной стороны, находящаяся непосредственно в костре. У Егора созрел план. Он подбежал к огою, вытащил также быстро палку и стал ей размахивать. Он начал тыкать ей в бок волка, хлестать, да так, что искры летели во все стороны, а потом он понял, что можно использовать ноги. Волк очень сильно испугался огня. Его густая чёрная шуба стала подгорать и обугливаться, а сверху всего Степан успел достаточно истыкать волка. Эти раны не были чем-то серьёзным, для животного это лезвие было словно зубочистка для человека, но всё это в кипе давало понять одну простую вещь: лучше уйти. Волк потратил бы больше энергии, чем получил бы мяса, да ещё и мог лишится, например, своих алых горящих глаз, которые не были так хорошо защищены. Волк напоследок лязгнул лапой по лицу Стёпы, который и без того был ранен, развернувшись почти поцарапал Егора за руку и убежал, поджимая хвост. Это была изувеченная победа. Всё началось так же быстро, как и закончилось. Саша всё это время стоял в стороне, тоже не столь далеко от Стёпы, который, логично, пострадал больше всех. Кудряш не мог пошевелиться. Не мог никак, от слова совсем. Всё его тело замерло, холод залил кончики пальцев и стоп, будто он уже умер, а в глазах выступили слёзы. Это были слёзы неподдельного страха и отчаяния, словно волк напал на него, а не на его товарища. Его накрыло какое-то чувство дежавю… — Стёпа! Стёпа! — Егор подбежал к лежавшему парню, кинув тлеющую палку в сторону убегающего волка. — Ма-а-ать вашу… еба-а-а… Тот лежал полуживой. Резкий прилив адреналина сделал своё дело, и парень был вымотан так, будто целый день переносил камни с места на место или работал киркой сутки. Его лицо побледнело, покрывшись странными красными пятнами, а взгляд опустел и был пущен куда-то ввысь. Густые тёмные облака виднелись где-то вверху, пока их не закрыло лицо Егора со свисающими вниз волосами. Он выглядел напуганным и что-то говорил, возможно даже кричал, но Стёпа слышал лишь какие-то отдалённые звуки, напоминающие слова. В ушках пищало, а в глазах всё начинало плыть. Плечо невероятно болело, да так, что всё справа сковывало, словно там был не просто укус, а этой части и вовсе не было. Он тяжело и медленно дышал. — Саша, чё встал? Сделай что-нибудь! — Крикнул Егор, распрямившись и держась руками за голову. Шура будто бы очнулся. Он стоял прямо с руками по швам. Он всё ещё не мог сказать ни слова, но, словно заведённый, подумав лишь пару секунд, быстро пошёл к своей лежанке, схватил оставшуюся часть полотенца, а после бросился к пострадавшему. Он отодвинул Егора рукой в сторону, чтобы тот не мешал, и стал обматывать плечо парня, сложив полотенце вдвое, очень сильно затягивая концы, чтобы передавить кровоток. — В-воды… — Выдавил из себя Саша дрожащим голосом, таким же дрожащим, как и его руки, которые, на удивление, не взирая на дикий тремор, делали всё быстро и ловко. Он смотрел лишь на рану, которая была видна сквозь прокушенную майку, которая от алой жидкости стала ещё черней. — Что? Пить? — Промыть… — А-ага, щас! — Егор осмотрелся, нашёл лежащую на земле металлическую кружку, схватил её и ринулся вниз по тропинке к ручью. Саша остался один на один с раненым товарищем, который уходил, казалось, с каждой минутой. Он сел на сыроватую землю, закрыл рот рукой и прикрыл глаза. Из них тонкими струйками снова потекли слёзы. Пульс снова стал стучать в висках, в ушах зазвенело, а вся картинка в глазах становилась мутной и нечёткой из-за лишней воды. Ему было жутко. В животе всё крутило, было ощущение, что сейчас всё содержимое, которого и без того было немного, выйдет наружу. Вдруг, спустя небольшое время, как гром среди ясного, тихого неба, раздался кашель — это был Стёпа. Он наклонил голову в сторону и что-то выплюнул, стараясь отдышаться. Он открыл глаза и стал смотреть по сторонам. Белки в его глазах были розовато-красными. — С-саша? — Хриплым голосом спросил Степан. Тот в ответ лишь помахал головой, убирая руки от лица, но пододвинувшись ближе. — Чё за…? Меня будто подс… пос… стреляли. — Тише… лежи… — Кудряш провёл своей дрожащей рукой по макушке парня, говоря немного дрожащим голосом. — Всё будет хорошо. — Хах… опять валяюсь тут… два… рой раз… — Он улыбнулся. Эта навязчивая улыбка передалась Саше. Она была похожа на улыбку облегчения, оба верили, что самое худшее уже позади. На тропинке, уходящей вниз, послышались быстрые шаги. Показался Егор, держащий полную кружку родниковой воды. Саша привстал, чтобы забрать кружку из рук парня. — Так, а… Чё дальше? — Нельзя его так оставить. Фу-у-ух… Давай сюда кружку, промоем хотя бы рану. Когда парни, стоя на коленях, промывали тонкой струйкой кристально прозрачной воды укус, Стёпа приподнял левую руку и держал её возле пламени, грея её. Его лицо так и морщилось от колящей боли. Когда эти две глубокие дырочки от укуса были промыты, встал другой вопрос: чем закрывать рану? Просто перетянуть будет мало, так показалось, с порезом с утра было проще, там нужно было лишь остановить легкое кровотечение, а тут… — Что делать? Как закрыть эти две… дырки? — Беспокойно спрашивал себя вслух кудряш. Он уже перетянул выше укуса и крутил руку Стёпы в разные стороны, легко и медленно, чтобы не нанести большего вреда, осматривал плечо с разных ракурсов и просто не знал, куда себя деть. — А шо если прижечь? — Степан с Сашей с опаской посмотрели на него. — А чё? Образуется корочка, кровь остановится, не? — Это больно, блять! — Внезапно подал голос Стёпа, которому, вроде, становилось немного лучше, но голос был всё ещё тихим. Его лицо в оранжевом свете от пламени костра выглядело ещё более выразительно. — А ты что предпочтёшь: сдохнуть тут от потери крови или потерпеть пять минут?! — Парень уж хотел возразить, но понял, что возражать нечего, да и не на что. — Я… не. Ну… — Парню на минуту стало легче. — Может… затянуть и шиш с ним? — Не поможет, наверное. — Обречённо выдавил Саша. — Глубоко эта тварь вошла… глубоко… Можно просто перебинтовать, но, тут всё грязное, хрен его знает, может заражение будет… Хотя… — Он задумался. — Ну я… ну… Это недолго, а? Прило-жи-ли и усё? Саша посмотрел на Егора. Тот непонимающе посмотрел на кудряша, а после кивнул головой. Он прекрасно понимал, что прижать раскалённый предмет нужно нормально, чтобы образовалась корочка, и он хотел это уж сказать, но быстро заметил, что Шура еле заметно качает головой влево-вправо, смотря ему в глаза. — А что прикладывать будем? Камень? — Долго будет греться, да и неудобно держать будет. — А что иначе? Больше нечего! — Ну… можно кружку. — Мою? — Влез в диалог Степан. — Да, твою. Она быстро нагреется, да и форма подходящая. Повезло, что дырки не так далеко друг от друга, можно за один подход… — Ну, чтоб быстро, и выжил… я. — Стёпа выдохнул и отвернулся. Саша передал кружку Егору, чтобы тот положил её в огонь, а сам пошел искать палку, чтобы её достать. В лагере снова закипела жизнь, хоть и очень напряжённая, но жизнь. Стёпа морально готовился к процедуре, лежал возле костра, грелся и старался не переживать о грядущем; Егор положил кружку на край костра, а сам ходил из стороны в сторону по лагерю, держа себя за запястье; а Саша искал в местных кустах подходящую палку. Он всё ещё был погружён в сомнения, а по лицу иногда проливались маленькие капельки. Вскоре, когда палка была найдена, а кружка накалена, все собрались вокруг парняги. — Рукой шевелить можешь? — Спросил Саша, присев на одно колено. — Во. — Парень приподнял руку и постарался ей помахать. — Отлично, значит ничего важного не задело. Так, Егор, дай рубашку свою и сюда. — Что? Зачем? — Надо. Давай без вопросов, хорошо? И так сейчас распсихуюсь! — Ну, я слушаю, что сделать? — Рубашку давай. — Зачем? — Егор, сделай, чё тя просят… ради всего святого! — Влез Стёпа. — Ладно, ладно… — Он решил не накалять обстановку своими выходками. — Так, иди, в общем, сядь на колени возле головы его. Положи её на колени и… Так, Стёп, возьми это, прикуси — Он скрутил рубашку в трубочку и протянул её парню. — Нахрен? — Спросил Степан. — Прикусишь, чтобы не было так больно. А ты, Егор, держи концы и тяни на себя, чтобы он не брыкался. Зажми его как-нибудь, не знаю! — Саша начал нервничать. — Вот так? — Озадачился Егор, сделав так, как ему сказали. — Лучше, знаешь, просто сядь на землю и ногами прижми его руки, осторожней с плечом, смотри, чтобы я тебе ничего не прижёг случайно. Голову держи! Стёпыч, к-крепись. Саша сделал глубокий вдох и выдох. Он взял на себя роль врача и должен быть, как и все врачи, педантом. Нельзя допустить провала. Он, как минимум, не сможет в глаза смотреть Степану после этого, а как максимум… даже думать не хочется. Его руки всё ещё дрожали, но пока панический припадок не накрыл, нужно действовать. Возможно его снова начнут мучить ещё более жуткие ночные кошмары, возможно в эту ночь он и вовсе не уснёт и можно было бы сейчас от всего отказаться, но, подумав, парень понял, что, откажись он от процедуры в столь спартанских условиях сейчас, он может потерять человека… это гораздо хуже, но, если что-то пойдет не так… результат тот же. В голове была лишь одна мысль «А стоит ли игра свеч?». Он снял с руки парня повязку, под которой утренняя рана уже затянулась, оставив после себя красную полоску на коже. Саша добавил, задумавшись: «Хех, видишь? Всё как на с-собаке…». Прозвучало не очень. Сняв повязку, пропитавшуюся кровью, он ополоснул в остатке воды из кружки и аккуратно вынул кружку из огня, поставив её на камень рядом. — Все готовы? Стёп? Егор? Вы… уверены? — Они оба махнули головами. Один закрыл глаза, зажал зубами свёрнутую рубашку, глубоко дыша, а другой нервно сжал губы и, немного отклонившись назад, натягивал верёвку. — Тогда… Шура снова обмотал пальцы в импровизированном бинте, ещё раз охладил всё водой, на секунду поднёс кружку к огню и стремительно стал прикладывать к плечу парня, постоянно говоря одно и то же «Прости», будто бы то, что он делает, делается против воли парня. Раскалённый металл прижался к грубоватой коже плеча, покрытой тонким слоем крови. Послышался шипящий звук, вслед за которым раздался приглушенный вопль, смешанный с матами и срывами голоса. С каждой секундой этого действа Саше всё больше и больше хотелось всё бросить и перестать мучать парня. Но, он старался абстрагироваться от этих истошных звуков, считая у себя в голове секунды. Егор чувствовал, что постепенно теряет контроль и концы этой ткани постепенно уползают из его рук, а руки парня вот-вот выскочат из-под его ног. Из глаз Стёпы полились быстрым ручьем слёзы. Вокруг было наудивдение тихо, будто бы где-то был какой-то сторонний наблюдатель, который внимательно наблюдал за происходящим и убрал все звуки, чтобы ничего не мешало. Тишину уже потемневшего леса нарушали лишь потрескивания костра, который, как объект самого строгого стоицизма, продолжал шуметь, не смотря ни на что. «…ри, четыре… пять! ' — Досчитал в голове Саша, после чего с силой отбросил кружку в сторону. Под ней вся кожа была потемневшей, включая те две раны, которые закрылись. Кровь спеклась. Парни добились своего, но какой ценой? Как только кружка отлетела, Егор тут же отпустил концы тряпки и руки парня, оттолкнувшись руками, отползя назад, Саша же встал почти в полный рост и сделал шаг от парня. Стёпа дернулся всем телом, повернулся на бок, прикусил зубами губу и застонал, достаточно тихо, ибо сил у него больше не оставалось. Он лег головой прям на то место, где кружкой сделали прижог. Слёзы тихо текли по обожжённой коже, но их Стёпа уже не чувствовал. Всё тело его онемело, голова раскалывалась, а в плече он уже давно потерял какие либо ощущения. Он свернулся клубочком и выглядел максимально беспомощно и даже жалко. В сердце Саши закололо. Он почувствовал лёгкость в ногах, жжение в груди и комок в горле. Он прижал две руки к лицу, закрывая рот, всё дальше и дальше уходя назад. Он снова начал плакать. Он не мог смотреть на то, как Стёпе, человеку, к которому он успел привыкнуть, больно. Особенно тяжело осознавать, что ему больно лишь из-за него, из-за его решения. Он почувствовал себя сущим монстром. Мандраж начался не только в руках, но и по всему телу, потрясывало даже голову и ноги. Егор тоже встал и молча смотрел на всю эту картину, лишь приложив руку к голове, пройдясь кистью по волосам. Ему тоже не было приятно смотреть на лежащего на земле парня, поэтому он отвернулся, присев на корточки. Саша, ещё немного постояв и понакручивая себя, бросился вниз к ручью. Егор, увидев это, подошёл к Стёпе. — Т-т-ты как? — УЙДИ!!! — Рявкнул Степан, да так, что было видно его оскаленные зубы. Было ясно понятно, что пока трогать его не стоит. В голосе слышался истерический тон. Егор, приподняв руки, отшагнул от парня. — Бедняга… — Послышалось из его уст. Он ещё немного постоял, а затем развернулся и пошёл вслед за Сашей.