Во что бы то ни стало...

— Чё ж так тяжело-то? Ох, как ломит… — Голос Егора, хоть и тихо, раздавался по округе. Он проснулся посреди ночи с красными глазами из-за лопнувших капилляров и болящей головой. — Так вот, что такое ломка, ёп… Чтобы я раз, вот хоть ещё раз взял с-сигарету в руки… Ни-ког-да! — Он глубоко выдохнул, массируя виски́ — Но, сейчас бы не помешало… тяжечку. Любой звук, громче шелеста листвы и топота маленьких светящихся синим жуков где-то в траве, невероятно раздражал, так и вызывая боль в ушах. Но сейчас рядом слышался громогласный храп Степана, который к большому несчастью Егора спал недалеко так крепко, что растолкать его было бы невозможно. — Эх, сейчас бы уснуть и проснуться у себя на кровати… Как всегда, посерединке, «звёздочкой», под звук моего будильника… А потом сходить в туалет не в кусты, а по-человечески, а потом поесть нормальной еды из холодоса… — Он издал измученный стон, после чего лёг на бок, ощущая жар во всём теле, и постарался уснуть, что далось ему небыстро, а когда удалось, то он несколько раз просыпался ночью от странного чувства голода и тоски. На утро ему всё ещё было плохо. Он чувствовал некую зависть, смотря на ребят, особенно на Стёпу. Егор не думал, что парень будет так быстро восстанавливаться после того инцидента. — Егор, чего лежишь? Вставай, смотри! — Восклицал Саша, подойдя к лежанке Егора, который просто бездумно лежал на ней, мучаясь от головной боли. — Боже, не надо так кричать. — Он гневно протирал глаза — Чё случилось? — Стёпа шевелит пальцами! — Что? — Идём! Саша быстро зашагал, а Егор, скривив недовольную мину, встал и пошёл с ним. Степан полулежал на своей лежанке с глазами, полными восторга и радости. На его лице держалась улыбка, которую тот пытался скрыть, а подвязанная рука вытягивалась вперёд. — И ты́ посмотреть пришёл? — Немного снисходительно спросил парень, стараясь быть безразличным. — Ага, приволокли. Что у тебя с рукой? — Ну же, Стёп. Покажи! — Восторженно говорил Саша. — Ну вот. — Он двигал немного покрасневшими пальцами, то сжимая, то разжимая кулак, показывал различные жесты рукой, а это время поддерживая её на весу с помощью другой руки. — Вау, кулово. Не думал, что так… быстро зашеве́лишься. — Да никто не ожидал! Представляешь, недавно думали, что всё, ну, понимаешь, а теперь!.. — Саша немного тараторил, не скрывая своих эмоций. — Думали о…? Вы думали о чём? — Ой, а… — Кудряш понял, что проговорился. — Ну, как бы, дело такое… Тебя так, ну, знаешь… Вот мы и… — Думали, что ты сдохнешь. — Егор говорил без доли сомнения в своих словах. Стёпа поменялся в лице, насупил брови. — Егор! — Что? Правда же. — Кхе, ну… Мы были в состоянии аффекта, вдвоём, да. Много глупостей наговорили тогда, думали тоже… — Парень посмеялся истерически, подбирая слова, — лишнее. Не надеялись! — Говори за себя. Я всерьёз думал. — Он скрестил руки на груди, прикрыв глаза, ощущая тяжесть в голове. — Похоже наш мистер-богач решил показать ся со всех сторон? — Язвительно подметил Стёпа. — Нет бы порадоваться… — Ой, можно подумать, что ты сильно лучше. Гляньте на него, большой и сильный тюфяк… У меня проблемы и побольше есть. — Он прошёлся пальцами по лбу, затем протёр глаза. — И какие ж это? — Не твоё уж дело точно. — Ребя-я-ят… — Протянул Саша, всё это время стоявший где-то в стороне и просто наблюдающий за создающимся скандалом. — Ну сколько можно? — Саша, сколько нужно. Мне не интересно его состояние, главное, что жив. С телом ещё бы возились, а так… лучше, чем это. — Жаль, у меня левая — коронная… — Чё? — Правая похоронная! — Сказал Степан, закипая от злости, приподнимая раненую руку. В ответ на это Егор лишь фыркнул и пошёл обратно на свою лежанку. Саша подошёл к Стёпе. — Вот была бы целая! — Крикнул он вдогонку. — Какой-то он сегодня странный. Не в духе? — Не, он просто охреневший. — Ну, или не в духе. Может, не выспался? — Ему вообще может что-то помочь? Ведет себя, конечно… — Ну, какой есть. Помогал вообще-то, когда руку тебе перевязывали. — Пф, а из-за чего он это делал, напомни? — Ну… — Сашк, загну! Я о том же. Он сам всё сказал. Приняли на свою голову… — Зато так веселей, верно? — Очень… — И когда мы ему скажем, что хотим собирать вещи и идти? — Сказал Саша, присев рядом со Степаном. — Да ну, ЗАЧЕМ ЕМУ ГОВОРИТЬ, ЧЁ МЫ ПОЙДЁМ СЁДНЯ ДНЁМ ИЗ ЛАГЕРЯ? ГОВОРЯТ, МЕСТА ТАМ КРАСИВЫЕ, ТУДА ПОЙДЁМ, ДА, САНЬ? — Специально громко заявил парень, будто передразнивая Сашин спокойный подход к решению задачи. — Идти? — Немного озадаченно, но с такой же наигранной безразличностью спросил Егор, лёжа на боку под своим навесом. — Не, забей. Ты проблемы свои решаешь, или как ты там их называешь, тебе ж некогда. — Парень улыбался. — Оставайся, лагерь весь твой. — Я соберусь. — Хех. Как будто у тебя много вещей для сборки. — Добродушно подметил Саша. — Это тебе не дома, а? — Степан встал, расправив широкую спину. — Оставайся! — Кхе! — Громко кашлянул Саша, словно ткнув Степана в бок, чтобы тот замолчал. Спустя некоторое время костёр был залит водой, а из-под навесов было взято всё самое ценное. Поясные сумки и рюкзаки были полны вещей, часть из которых — еда. — И куда мы намылились? — Просто иди за нами. — Отреагировал Саша, держась за лямки своего рюкзака. — О, Горик, будешь сверху следить за обстановкой. — Скомандовал Степан, выходя вперёд, чтобы вести ребят за собой. — Во-первых, чё? Какой я тебе «Горик»? И с чего это я слежу? — А кто у нас тут дылда? Отрабатывай еду свою. Егор закатил глаза, скрестил руки на груди, но всё же послушно шёл вместе с группой вниз, к ручью, вдоль которого они собрались идти в надежде найти какую-нибудь деревушку или селение. Ранний поход хоть и никому не понравился, на этапе идеи выглядел неплохо и очень оправдано: чем раньше, тем больше мест можно будет обойти. Троица шла вперёд, раздвигая палки, о чём-то болтая, напевая всякие песни и просто стараясь скрасить поход. Одному Егору весело не было из-за его головной боли и слабости. Проходя по лесу, ребята стали замечать, что он постепенно стал меняться: деревья, которые были похожи больше на мощные дубы с огромными ветвистыми кронами, стали смешиваться с какими-то их хвойными сородичами, кусты стали чередоваться с папоротниками, жуки, которых было много и которые вызывали неподдельное отвращение у некоторых членов команды, стали выглядеть по-другому. Стало заметно прохладней, даже небо, казалось, стало темнее. Длинные стволы этих сосен уходили далеко вверх, закрывая большинство солнца. На земле лежал густой слой перегнившей хвои, а на ней уже рос пушистый и зелёный мох, огромное количество маленьких ягод и кустов, а также целые скопления шишек. Ручей, протекающий по гальке, стал истончаться, пока полностью не исчез, оставляя длинный мокрый след, вероятно, уходя куда-то вниз, в подвесные воды. Как не было печально, но ни единого человека не было найдено, однако было найдено нечто другое. Когда лес стал сгущаться, проходя между длинных коричневых стволов, Саша заметил одну странность: сейчас между частицами коры стали появляться прожилки, которые пульстировали каким-то еле уловимым синим светом. Чем дальше они шли, тем ярче становился свет и тем больше таких деревьев виднелось. — Ребят, вы тоже это видите? — Видим что? — Переспросил Степан, опираясь при ходьбе о деревья, словно за перила. — Взгляните на деревья! Видите? Светятся. — Я не вижу… Ты точно ничего сегодня такого не ел? — Снисходительно ответил Егор, у которого всё ещё тряслись руки, которые он прятал за спиной. — Нет! Да приглядитесь же! — А, ну да, тут вот что-то… да. — Начал приглядываться Стёпа, обернувшись назад. — И чё? — Да, что ты этим хочешь сказать, Саш? — Такого не было до этого… — Было! Деревья у нас в лагере такие были, не? — Перебил Стёпа. — Да я не про это. Были сосны как сосны, ничего необычного. Я видел такие пару раз в жизни. — Пару раз? — Опять перебил идущий впереди, очень сильно удивившись. — Я почти каждый день с ними сталкиваюсь. — Не для нашего климата, полагаю. — А пахнет прям… прям как в сосновом бору. — Добавил Егор. — Да, логично, гений! Эх, сейчас бы смолы пожевать еловой. Жаль нигде не видно. — Немного меланхолично добавил Стёпа. — Жевать… что?! Это даже звучит противно! Фу… — Ой, да успокойся. Так все делают, правда? — Ну, я никогда не делал, но хотел бы попробовать. Звучит необычно. — Сказал Саша. — Это как вишнёвая, да? — Ну, почти. — Она же в зубах будет застревать! А если брекеты? — Опять скривил лицо Егор, представив себе эту ситуацию. — У меня их нет, у Саши тоже, не видел, и у тебя. — Ты заглядывал мне в рот? — Недоверчиво спросил кудряш. — Эм, ну, не специально. Случайно, когда ел ты. Так широко варежку иногда открывал! — Не хочу вас отвлекать от обсуждения ваших… предпочтений… — Начал Егор в своей манере. — Кхе, но налево посмотрите. Они повернулись, их взору открылся небольшой проход между деревьями. Лес становился достаточно густым, а тут ясно виднелись очертания арки и была видна протоптанная дорожка. — Это…? — Сказал Степан, с недоверием обернувшись на свою группу, а потом снова повернувшись в сторону арки. — Здесь есть люди? — Саш, ну какие тут люди? Были может когда-то… — Произнёс Егор, выйдя из строя. Он оценочным взглядом осмотрел этот проход, который был образован двумя наклоненными елями, перекрещивающимися, тем самым создавая арку. — Трава, да, притоптана, но давно. — А ты чё, разбираешься? — Считай так. Видишь? Я выполняю свою наблюдательную функцию. — Сострила «дылда». — Всё прям как ты и хотел. — Ну, что ж, посмотрели и усё. Идёмте отсюда уже. — Почему, Стёп? Мне интересно! Давай через неё пройдём. — Да, Саша прав. Чё это мы будем идти просто вперёд, если можем идти… не просто? — Не знаю, ну эту идею на… Жутко как-то. Предчувствие у меня это, ну, того, нехорошее. Вы в каждую дырку на пути будете лезть? — Голосуем! Кто за? — Руки подняли двое — Отлично, против? — Ой, да пошли вы. Так нечестно. — Вот и возмущайся, только пж, делай это, идя в ЭТУ сторону. — Указал пальцем на арку Егор. Саша же молча стоял и смотрел на всё это, словно маленький ребенок наблюдает ссору родителей, но при этом как-то странно улыбается. — Да не… ну… хо… хотя… — Степан что-то пробубнил себе под нос и, опустив голову, стал идти в нужную сторону. Пройдя через арку, лес казался таким же, как и был, словно это были просто два сросшихся случайно дерева, которым мальчики придали слишком много смысла. Но заставлял их идти дальше тот факт, что трава была и вправду притоптана, будто тут кто-то раньше активно ходил, к тому же, все торчащие ветки были аккуратно срезаны чем-то острым с пути, превращая эту притоптанную тропу в тропинку. Прошло всего пару минут, как перед ними появилось нечто необычное. Это был огромный полный ствол такого же огромного дерева, давно, видно, поваленного, поросшего мхом и лишайником. На самом верху, прямо на коре, росли ветки, из которых сочились маленькие листья, а с внутренней части, где когда-то была древесина, вся исполосанная и дырявая, росли грибки, чьи шляпки были широкими, а с нижней части светились синим. — Прям как в фэнтези. Помню, читал где-то… — Ну или в какой-то игре. — Сказал Егор. — А ты-то и книжек не читал? — Саркастично спросил Степан. — Не переживай, у мня больше источников информации, чем книги. Быстро сарказму научился. — Ага, учился у лучших. Проходя через поваленный ствол, смотря через его дырявые стенки и слушая журчание реки снизу, Саша, не смотря под ноги, наступил на маленький грибочек, такой бледный, незаметный. Вдруг сверху посыпался синий светящийся снег. — Твою мать, это что?! — Завопил Егор, смотря на свои руки, которые стали покрываться липкими спорами. — Боже мой, опять? — Тихо сказал Саша, вспомнив такую же липкую пыльцу цветка. — Опять? — Степан поправил подвязанную руку, стараясь смахнуть с себя синие точки, но лишь сильнее их размазал. — Помнишь, когда я пришёл только в лагерь, недавно, я был в чём-то жёлтом? Одежда вся, волосы — Саша протёр рукой свои тёмные кудряшки. — Ага. — Ну вот. Это же пыльца была. — Чия́? — Ну как? Ты же сам говорил, что эти большие цветы видел. Ну вот, это их. — Ема, не думал, что настолько они… — Практичные? — Перебил Егор, удачно попав в пробел между словами. Все развернулись на него. — В смысле? — Представьте себя на месте цветка. Вряд ли какие-то пчёлы или хз, что тут может быть вместо них, стали их б опылять. Вот ветер и ра… — Душнила. — Стёпа в отместку перебил Егора, а тот в ответ насупил брови и опустил палец, который поднимал, жестикулируя. — Что, прости? — Чё слышал. Эх, наш великий и могучий. Стольк слов заменить на одно! — Я по крайней мере мысли свои излагаю сложнее, чем в одно предложение. — А краткость — сестра… как ё там… — Таланта…? — Тихо, но слышно добавил Саша. — О́на, да, молодец, да, хвалю. — Сестра лишь тогда, когда уместно. Фразы бы тебе выучить… — А уместно сейчас? Сестрой что ль перестанет быть? — Уже явно издевался Степан. — Дебатёры, не шандорахнитесь, когда слезать будете. Я отсюда вижу, — Сказал Саша, указывая пальцем вперёд, заставив двух других смотреть в указанное направление. — что там обрыв после бревна. Спустившись, они пошли дальше, идя в глубь леса, уже молча. Их животы урчали, время близилось к обеду. Чем дальше ребята шли, тем гуще становился лес и тем атмосферней было. Сверху пролетали странные птицы с длинными клювами, которые, казалось, были в два раза больше их самих, а маленькие пушистые зверьки прыгали от ствола к стволу, зыркали своими маленькими чёрными бусинами глаз на проходящих внизу. — Я уже устал идти. Может привал? — Какой те привал? Присядь на минутку, отдохни, мы подождём. — Произнёс Стёпа, остановившись. — Да мало этого! — Опять пожаловался Егор. — Я хочу полежать, может, спокойно. Поесть. — А еду ты хде возьмёшь? У нас ничё нет, с утра всё схомячили. — Не знаю, вон, шишки лежат. Семечек поем. — Я не лесник, ка бы, но вижу, чё они пустые. — Да, они давно раскрылись. Семена уже в почве. — Добавил Саша. — Сезон сейчас. — Во, тем более. — Кору грызть буду, траву щипать… — Егор присел на корточки и закрыл глаза, обхватив голову руками. У него всё ещё болела голова, а сам он выглядел достаточно бледным, словно кто-то тайком высасывает из него кровь. — Чё с тобой? Чёт нытиком стал, не был таким, а, Саш? Чёт ходит, выкобенивается, нарывается. — Да, Егор, что-то не так? С утра сам не свой. — Да отстаньте же! Идём дальше, потерплю, хрен ли. Всю ночь терпел… — Терпел что? — Озаботился Саша. — Я храпел сильно что ль? Ну, извя́нкайте. — Выдал Степан, начиная идти вперёд, держа Сашу за плечо, чтобы тащить за собой. — Нет. Идём. — А почему ты такой бледный? — Деликатно спросил Шурик, сопротивляясь и не желая сейчас идти, как это делает их «глава». — Да Стёпа! — Хватит. — Парень поправил волосы, заправив их под майку, и ещё раз протёр лицо руками, а после продолжил идти, заметил на себе пристальный взгляд Шуры. — Нормально сё, хватит. — Группа продолжила идти вперёд, но очень быстро напоролась на таинственное место. Это была небольшая поляна, представляющая собой идеальную окружность, выложенную белыми камушками по краям. От четырёх краёв к центру шли лучи из белых плит, легко засыпанных землёй, на которых были какие-то надписи, соединяющиеся в больших размеров круг такого же белого цвета, на котором была изображена какая-то пиктограмма. Рядом с ней находился небольшой алтарь на подставке, такой же белой, словно из мрамора, а сам алтарь был с виду монолитный, с местом, чтоб положить туда книгу. На каждом элементе этого странного места находились какие-то узоры из тёмно-синей краски, но на каждом, даже малейшем, камушке находился один и тот же символ — странного вида крест. Хвойный лес создавал своеобразную крышу над этой поляной, позволяя лишь небольшому количеству света попасть под неё. Вокруг царила атмосфера спокойствия и умиротворения, а тихая песнь птиц усиливала этот эффект. — Это… чё? — Протянул Стёпа, сильно замедлив шаг. — Похоже на этот… Ёк, как ё там… — Что там? — Да… Сами гляньте. — Он отошёл немного в сторону, открывая обзор тем, кто шёл сзади, а после быстро зашагал вперёд. — А, ёмана, не вспомню слово. — Вау… Неужели природа это сама? — Нет. Тут кто-то был. — Сказал Егор, хоть и удивясь открывшейся картине. — Не очевидно? — Да оно-то да, но… Так красиво. — Заключил парень. — Выглядит подозрительно хорошо… Прям слишком. — Быстро произнёс Степан, потянувшись в карман за своим ножом. — Да чё не так? Просто тут кто-то когда-то жил. Какие-то белые линии вон, камни. — Произнёс Егор, разогнув спину и поправив свои волосы. — Будто мрамор. — Видел такое в Греции. Эх, хорошо было в Афинах. Тепло, солнышко, море… — Море… Пляж… — Грустно прошептал Саша. — Какая нахрен Греция? Там по-любасу ели не растут. Гением быть не надо. — Тоже верно. — Монотонно сказал Егор, идя вперёд. Команда разошлась в разные стороны. Каждый шёл и смотрел то себе под ноги, то куда-то вверх, то смотрел на эти стволы елей, которые образовывали своеобразные стены, то поднимал маленькие камушки с земли, то оглядывался, проверяя точно ли все на месте. Саша первым подошёл к алтарю, встав возле него словно пастор, положив руки на эту кафедру, осматривая всех немного свысока, что удавалось ему не часто из-за низкого роста. — О, святой отец, благослови! — Воскликнул Степан, вскинув руки вверх, когда увидел, что Саша стоит в такой позе на этом алтаре. Тот в ответ лишь посмеялся, опять одарив их своей улыбкой. Егор посмотрел в сторону кричащего очень осуждающим взглядом, а после посмотрел на Шуру. — А что это? Просто кафедра? — Не знаю. Тут ничего не лежит. — А может дверцы какие-нить есть, а? — Спросил Стёпа, подойдя к алтарю, стоя напротив Саши. — Да вот… смотрю… — Он тыкал в стенку основания этого алтаря, ощупывал ладонями всю поверхность, стучал, скрёб ногтем во всех местах, но, ничего не обнаружив, грустно выдохнул и опустил голову вниз. — Ну, в таком случае, можем идти дальше. — С некой грустью в голосе сказал Степан, поправив сумку и руку, которая всё ещё лежала в перевязке. — Да куда ты пытаешься постоянно уйти? Что не так? — Не успокаивался Егор. — Говорю, мне не нравится здесь и всё! Огромное открытое пространство, но очень зажатое, только один проход! А чё, если какая-нить хренотень опасная оттуда полезет? Куда ся денешь? На ёлку полезешь? — Возмущался Стёпа. — Ни еды рядом, ни воды. — А трава? — С издёвкой спросил парень, очевидно, не имея настроения. — Я те чё, травоядное траву жрать? — Да тут хотя бы по-человечески всё выглядит, а не как там. Так чисто, свежо, уютно. Сделаем себе тут лежанки, костёр… — А безопасность? Ты о безопасности-то думаешь?! Предпочтёшь сдохнуть, но зато «Смотрите, как красиво!»? — Да, я хочу хоть как-то расслабиться за эти два дня! Ни секунды покоя, никакого расслабления! Как только появился в этом твоём лагере, так меня сразу кое-кто с ног до головы засрал! Я уже устал от этой твоей мании контроля! Я не хочу просто подчиняться командам твоим! Гитлер карманный! — Егор не выдержал и начал кричать, размахивая руками во все стороны. Его глаза покраснели, на лбу вздулась вена, а все мышцы в его теле напряглись, будто готовы давать отпор. Его голос местами дрожал и срывался. — Ты кого тут Гитлером назвал?! Ди сюда, патлатый! — Произнёс Степан, после чего схватил того за шкирку левой рукой, перед этим толкнув парня в руку, скорчив очень злое лицо, а после ударил Егора спиной об алтарь и стал прижимать. Саша же стоял возле алтаря, напротив двух его друзей, и не хотел понимать происходящее. Он знал, что конфликты среди людей могут происходить и происходят, и чем сильнее люди друг от друга отличаются, тем сильнее противоречия и тем сильнее конфликт, но чтобы за пару дней два незнакомых человека превратились чуть ли не во врагов… Такое он слышал и видел впервые. — Да что вы творите?! — Прокричал Саша, спустившись с платформы. — Отпусти его! — А хрен ли он так пи… — Стёпа! — Парень схватил того за руку и начал дёргать. — Чего вы как кошка с собакой? Мир не берёт! — Прос-просто кому-то нужно свою агрес-сию контролировать. — Егор говорил, скрипя зубами, потирая шею рукой. — У кого-то тут зубы лишние, как вижу. — Я теперь понимаю, почему некоторые люди себе перцовые баллончики покупают… — Егор начал быстро отходить в сторону от Степана, который стоял, сжав кулаки, только потому, что его за больную руку держит Саша. Он трясся от переполняющего его гнева. — Самое крысиное средство защиты. Борись как мужик за свои слова! Отвечай! — Не знал, что мужики такие вспыльчивые. — Егор на пару секунд закрыл глаза, а потом резко выдохнул. — Что с рукой? — Он посмотрел вниз. — Жжёт… Его рука, от запястья до локтя, теперь была покрыта четыремя длинными и тонкими белыми полосками, из которых очень маленькими капельками показывалась кровь. — Это что такое? — Он поднял брови, а после протёр пальцами чуть ниже шеи, на уровне ключиц. На пальцах остался небольшой отпечаток крови. Он поднял глаза на Степана, который, видно, был ещё злой, но при этом был удивлён. Не прошло и секунды, как оба поняли, кто оставил эти царапины. — Это я сделал? — Быстро произнёс парень, дёрнув правой рукой так, что Саша, который выглядывал из-за спины Егора, убрал руку. — Да, ты! Что у тебя с ногтями? Давно стриг?! Оу, жжёт-то как! — Что такое? Кто? Что с ногтями? — Вышел из-за спины Саша, смотря то на одного, то на другого. — Да видишь, поцарапал меня. — Кто? Стёпа? — Я? А как? У меня же не такие… — Парень вытянул свою руку вперёд, посмотрев на неё, и ужаснулся. — Такие… — Что «такие»? Я знал, что это до добра не доведёт! Ох… Нужно было нам сюда идти… — У Саши появились воспоминания о недавних событиях, он схватился за голову. — А я говорил, что плохая идея! А вы такие: «Да ладно, давайте проголосуем!». Проголосовали? Довольны? — Ой, тебе ли тут что-то говорить сейчас? Ты зачем ногти… не, не так. Ты зачем ногтищи эти отрастил? — Да я… Не мог! Я их недавно дома стриг. А щас они… О… — Стёпа поднял левую руку вверх, рассматривая его новые ногти. Они были и вправду большие. Такие, что создавалось ощущение, что он их нарастил. Они были около двух сантиметров в длину, не считая части на пальце заострённые на конце, а ещё были более тёмными, чем обычные ногти. Покрутив рукой, он посмотрел вниз, на свою раненую руку, и увидел то же. — Это чё?! — Опять вскрикнул Степан, крутя рукой и моргая, надеясь, что это поможет. — Чьих рук дело? — В смысле? — Чуть ли не одновременно, хоть и разной интонацией, сказали оставшиеся двое. — Это кто-то наклеил по-любас! Не могли же они за ночь так вымахать. Горик, твои? — Ой, да пошёл ты! — Парень развернулся и, скрестив руки на груди, отошёл в сторону. — Нет, правда, очень странно. — Да я уже ваще не удивляюсь, да? Чего я тут только уже не повидал… После этих слов ребята решили разбить здесь лагерь хотя бы на ночевку. Пока Саша остался один на этой странной поляне, Степан пошёл ставить ловушку на живность, а Егор пошёл искать ягоды. Шуре было поручено собрать веток и начать собирать что-то по типу шалаша, достаточно просторного для ночёвки троих. Собирая ветки, он напевал какую-то песню себе под нос, шёл по краю поляны и собирал все подходящие ветки, некоторые отламывая. Проходя позади постамента, пытаясь достать до сука́, который выглядел сухим и висел низко, Саша подпрыгнул, крепко зацепился и стал дёргаться, чтобы ветка надломилась и её можно было взять как основу шалаша, но что-то пошло не так. Ветка со страшным треском отломилась тут же, как только парень обхватил её руками. Через пару мгновений он оказался на земле, всё ещё держа вожделенный предмет в руках, закрыв глаза. Он встал, отряхнулся и уже хотел идти дальше, прежде скинув ветку в небольшую собранную им кучку, как его внимание привлёк постамент. Ровно посередине во всю ширину этого сооружения была какая-то вырезанная область, словно это была дверца шкафа. Потыкав в эту панель пальцами, парень нашёл маленькую палочку, сунул её в отверстие между плитой и всем постаментом и дёрнул. Плита немного выехала наружу. Поддев тонкими пальцами, Саша открыл небольшой ящик, очень напоминающий выдвижной ящик стола. В нём было много пыли, немного паутины, какой-то мешочек, сделанный из плетённой ткани и перевязанный такой же по цвету бечовкой, а также большую книгу. Улыбнувшись этой необычной находке, кудряш приподнял руки, сжал кулачки, немного ими потряс, быстро схватил книгу, издавая радостные звуки и мыча. Приложив немного усилий, книга поддалась и оказалась у него в руках. Он убрал слой пыли и увидел какие-то странные надписи, выполненные каким-то синим цветом на бледно-зелёном фоне остального переплёта. В ней не было никаких закладок или чего-то похожего на них, потряся книгу в руках, оттуда ничего кроме пыли не посыпалось. Саша встал и быстро потопал к куче веток, чтобы сесть возле неё и получше всё осмотреть. Сев возле алтаря, уперевшись о него спиной, Саша стал внимательней разглядывать обложку, пока не обращая внимание на содержимое. Оказалось, что это твёрдый переплёт был сделан с помощью ниток, которые по цвету похожи на серебро, но с лёгким голубым оттенком, а на передней части обложки было написано крупными буквами: «Lα Sαηcτιβρο ». Были и другие надписи, но от них остались лишь следы, словно тени, говорящие об ушедшем. Наклонив немного вперёд голову, он вдохнул запах этой книги, который не был каким-то необычным, словно это самая простая книга, а после, выдохнув, Саша открыл первую страницу. На ней было написано то же, что и на обложке, но тут время не затронуло надписи, и теперь можно было отчётливо разглядеть слова: «Κρεδυ », «Βαταlυ », «Οβευ », расположенные подряд, идеально находясь по центру. — Интересно. Если я правильно читаю, то… — Кудряш наклонил голову и насупил брови, почёсывая затылок, — Это и есть латынь? Что это может значить? «Крэду»… вот есть кредо в русском, может то же? А «Баталу» — биться? Драться? Битва? Перевернув страницу, он увидел оглавление, а перевернув ещё раз, увидел большую цифру «1» как начало новой главы. Быстро листая страницы, парень находил небольшие иллюстрации на листах, какие-то символы, похожие на те, что нарисованы на алтаре и остальных вещах в этом месте, а также везде жирным шрифтом выделялись эти три слова. Он долистал до самой корки, на которой было нарисовано изображение этой поляны такой, какой ребята нашли её. С нескрываемой улыбкой и горящими от неугасающего интереса и невероятной любознательности глазами, Саша встал, окинул взглядом эту местность, заметив, что солнце уже близится к закату, а после ещё раз посмотрел на последнюю страницу с рисунком. Там также жирно выделялся алтарь, словно его кто-то обвёл много-много раз, словно пытаясь так что-то сказать, и Шура решил это выяснить. Он развернулся, потянул спину, которая успела немного затечь во время сидения, а после устремился к алтарю, чтобы снова за него встать, получше осмотреть, найти тайные знаки или что-то вроде того. Вся эта ситуация напоминала парню какое-то испытание в квест-руме, но тут всё ощущалось гораздо ярче, возможно потому, что в этом лесу никогда нельзя ощущать себя в полной безопасности, а решение головоломки даст это ощущение или хотя бы надежду. Положив книгу подмышку, Саша руками ощупал каждый сантиметр пьедестала и алтаря, потоптался, попытался сдвинуть с места кафедру, надеясь, что под ней будет что-то сто́ящее, но тщетно. Он устал и решил присесть и опять всё обдумать. Положив книгу на кафедру, послышался странный звук, похожий на глухой щелчок и звук двигающегося тяжёлого камня по ребристой поверхности. Вдруг, опираясь одной рукой об эту самую кафедру, Шура наклонился назад и увидел, что открылась тайная дверца в «теле», как назвал это Саша, алтаря. Отогнув дверцу, парень увидел там пару мешочков с непонятным содержимым. Достав оба, он развязал их. В одном был сушёный хлеб, очень похожий на Бородинский, а во втором были какие-то сушёные листья, которые пахли как мята, перемешанная со смородиной и табаком. В желудке Саши что-то заурчало. Эти куски хлеба, такого сухого, казались амброзей для него, как бы парень не ненавидел чёрный хлеб. Он был невероятно рад увидеть что-то, что было похоже на еду цивилизованного человека. Словно на запах, из леса вернулись Стёпа с Егором. Шли молча, явно не осчастливенные тем, что возвращались вместе. — Ребята, ребята! — Выбежал им навстречу Саша. — Вы не представляете, что я нашёл! — Он размахивал этими пакетиками в руках, как флагами. — Что случилось? — Чё в пакетах? — Смотрите, смотрите, ну же! — Опять восклицал Шура, открывая мешочки и показывая содержимое только что вернувшимся. — Это хлеб? — Вскрикнул Егор, подняв свои сильно раскрытые глаза и улыбнувшись, подняв брови. Он не мог скрыть своей радости. — Да! Да, это хоть какая-то человеческая еда! Представляете, — Начал Саша, отдав больший мешочек Стёпе, а мешочек с травами держал у себя в руке, — Я тут палки искал, вот они, ну, не важно. Представляете? Я, значит, нашёл какую-то дверцу потайную, открыл, а там книжонка. Ну, вот такая по размерам. — Парень показывал размер руками. — Я смотрю её, листаю, да? А потом положил её на… — А что во втором мешке? — Перебил Егор, учуяв знакомый запах. — А? А… Не знаю, трава какая-то. Не знаю, не смотрел. — А можно? — Патлатый протянул руки, чтобы взять мешочек. — Ну, держи. — Отдал Саша. — Как некультурно перебивать посреди рассказа. — Сказал Степан, поправив свою повязку с рукой. — Мне интересно, мож. Егор лишь повёл бровями в ответ, а после принялся смотреть и нюхать содержимое мешочка. — Ну, я, в общем, книжку эту положил на алтарь, а там тоже дверца была. Там и были эти мешки с хлебом и чем-то ещ… Егор, всё хорошо? — А?! Да! Просто… а… это мята, да? Обожаю мяту. — Его лицо растворялось в наслаждении с каждым вздохом, что не могло насторожить окружающих. — Любитель трав, значит… — Многозначно сказал Стёпа, пустившись вперёд, прямо к куче веток. — Так, строим шалаш, а потом с костром разберемся. — А как мы его разведём? У нас есть чем? — Шур, ты забыл? У меня зажигалка в кармане. — Зажигалка… — Прошептал Егор. В ближайшее время они втроём поставили каркас шалаша, который опирался об одну ель, удерживая крышу на толстом суку́, который очень удачно торчал из зарослей. Пока Саша с Егором ставили из тонких палок стены, приклеивая их смолой, которая очень щедро текла из этой древесины, Стёпа решил заняться костром. Когда сухая хвоя, которая лежала буквально повсюду, начала гореть, парень накладывал сверху дровишки, грея руки. Он даже нашёл пользу от своих новых ногтей: сухие ветки очень легко цеплялись немного загнутыми когтями и также легко отходили, когда нужно. Когда парень был в лесу и ставил ту же ловушку, которой он поймал Сашу не так давно, он пытался отгрызть эти когти, пытался как-то от них избавиться, царапая твёрдую кору е́лей, но ничего не помогало. Он сидел в раздумьях и переживаниях не так долго. Отвлечься его заставил запах опаленных волос. Он опустил вниз глаза и увидел, что одна его рука находится близко к огню, а волосы на ней не просто плавятся или дымятся, а полноценно горят. Быстро оттолкнувшись ногами от земли, он начал часто стучать рукой о землю, чтобы убрать пламя. Огонь быстро спал, но неожиданным было не это. Степан понял, что он не почувствовал боли. Да, чувствовался жар, но он не переходил в боль, что было очень удивительно. Он стряхнул обгоревшие волосы, а после осмотрел свои руки. На них было гораздо больше волос, чем это было до этого. Он шёл глазами всё выше и выше по руке, после чего отогнул ворот майки и посмотрел на своё тело сверху. Волос прибавилось и там. Он бы так и рассматривал себя, если бы ребята не позвали его помогать с крышей, которую те не могли построить. Построенный к вечеру шалаш был треугольной формы с входом посередине. Внутри было большое спальное место, чтобы все три товарища могли поместиться на ночлег. Как бы ни хотелось, но три раздельных навеса сделать не получилось бы потому, что вокруг слишком мало подходящих материалов. Было бы просто замечательно, если бы у кого-то из них была с собой пила, чтобы спилить пару елей, но за неимением её приходится выкручиваться. Эта поляна изначально выглядела достаточно стерильной, какой-то идеальной. Теперь же она уже начала обретать обжитой вид: костёр, разложенные повсюду вещи, сумки, шалаш, пару брёвен вокруг источника тепла, чтобы сидеть, и прочее. Чем темнее становилось, тем сильнее проглядывались светящиеся жилки в этих больших хвойных деревьях. Тут соки казались ещё более яркими, чем те, что были в прошлом их лагере. Всё это место веяло атмосферой какого-то, с одной стороны, уюта, с другой — мистики. Всем троим были известны виды темных, почти чёрных, елей на фоне закатывающегося солнца. Тут ситуация приобретала похожий характер. Когда Стёпа сходил и проверил ловушку, оказалось, что она сработала и поймала небольшого зверька, похожего на оленёнка, но с более тонкими конечностями и без рогов, зато с крупной и густой шерстью. Вечером мясо этого существа уже жарилось на крепких палочках. В этот раз «добывали» мясо на месте, оставляя все «улики» там же. В лагерь парень принёс только вырезанные куски мяса. У троих текли слюнки при виде жареного мяса и хлеба, все трое уже давно нормально не ели, а теперь готовы восполнить эту дыру вкусным ужином. Когда эти небольшие шашлычки были готовы, ребята приступили к трапезе. Ещё никогда обычное не приправиленное ничем мясо не казалось им таким вкусным. Мясной сок так и разливался в их ртах, а само мясо получилось невероятно нежным, хоть и корочка была жестковата. По вкусу как свинина, но мягче по текстуре. — Боже, какая мраморность… — Говорил Егор, почавкивая своим мясом, заедая его хрустящими сухарями ржаного хлеба. — Да, очень вкусно. Так давно нормально не ел. — Сказал Саша, который, хоть и изначально не хотел есть мясо, очень быстро согласился на ужин, почувствовав этот запах. — Ох, вот бы еще… — Протянул Стёпа, ковыряясь своим длинным когтем меж зубами, вылавливая остатки мясных волокон. — Ты уже сожрать всё успел? Когда? — Озадачился Егор. — Я жрать хотел как собака, ясно? Мне мало порции. — Опустив голову, сказал Стёпа. — И куда тебе столько? — Вопрос риторический. — Прокомментировал Саша, смотря на Степана. — Да. Глупый вопрос. Взгляни на это. — Парень задрал рукав майки, которая уже была не в лучшем виде, и напряг бицепс, что и без того хорошо просматривался. — Мне нужно больше еды. Бело́к. Все дела. Это вам, дрищам, хватит столько. — Ой, тоже мне, нашёлся тут «Мистер Олимпия». Но… — Он отвернулся, ведя паузу. — выглядит неплохо. Эм, видно, кому-то заняться больше в жизни нечем. Стёпа усмехнулся. Его живот урчал, требуя еды, а слюни не переставали течь, когда парень смотрел на то, как смакуют его товарищи по несчастью. Чтобы хоть как-то отвлечься от своего голода, он зевнул, положил руку на живот и покашлял. — Ну, обычно за столом люди, того, это, беседуют. Стола нет, но беседу сделаем? — Начал Степан. — Говорят, в семьях за едой обсуждают всякое. — Он посмотрел на Сашу, который уловил его намёк и улыбнулся. — Как громко ты нас семьёй назвал. — Проговорил с набитым ртом Егор. — Ну, да, громко, да. А ты бы как назвал? — Сокамерники. — Сокамерники? Серьёзно? — А чё бы и нет? Вся эта наша ситуация — треш, безусловно. Нас заточили в этой темнице и заставили тут выживать. — Какая метафора! Будто что-то знакомое. — Задумчиво говорил Саша, выкинув пустую палочку в огонь. — Я, честно, так по дому уже соскучился успел. Хочу помыться нормально. — А чё? Во́на, ручей там, в лесу. Вроде тот же, в котором мылись до этого. — Не то! Вода там ледянющая! Хочу чуть ли не в кипятке постоять, погреться. Голову помыть. — Патлы свои помыть? Ну да, не помешало бы. Я бы тоже помылся. — Ой, тебе-то прям намывать есть что. — Саркастично заметил Саша. — А вот… — Чаго? — Сел ровно Степан. — А вот вам часто снятся странные сны? — Почти каждый день! Один сон абсурднее другого. — Сказал Егор, потянув спину. — А я не вижу сны. Или не помню. — Добавил Стёпа. — А вещие? — Что «вещие»? — Да мне один сон снился совсем недавно. Там я дома, с семьёй, а потом на пляж пошёл и как-то попал в лес, да странный такой, не как у нас обычно. Там волка встретил, павлина… А потом сову. — Что за зоопарки тебе сняться? — Усмехнулся Егор. — Ряльно. А в чём его ве́щесть? — Да просто… Волк, павлин… Не сочтите оскорблением, но это же вы! — Ох, ну, волк — гордое животное. А с павлином тоже всё как надо. — Сказал Стёпа. — А почему это я павлин? — А хто тут у нас такой высокомерный и пёстрый? Да и на волка ты не похож. — А может и ты не волк? Мож просто… просто сон такой, а? — Сова? — Спросил Саша. — Я сова? Тут тоже не знаю. Я предпочитаю ночью дрыхнуть. — А ещё… даже не знаю, стоит ли говорить, очень странный сон. — Да ладно, говори. Все свои уже. — Поддержал Степан. — Ну, прикиньте, сниться мне такой сон: я стою в длинном коридоре. Белом таком. А в дали свет яркий, прям очень. — Саша смотрел в небо, в которое улетали искры от подброшенных только что в костер веток. Он выглядел спокойным. — А потом чувствую, меня что за руку берёт. Я прям во сне испугался. А голову не повернуть! Смотрю в бок глазами, вижу, что-то чёрное держит за руку. Пальцы длинные такие, тоже чёрные, будто в пуху каком-то. Смотрю выше, вижу, это что-то три метра в высоту, наверное. Чувствую, тянуть вперёд начинает, а я за ним. Не знаю, почему я иду. — Ребята сидели и внимательно слушали, но легкая улыбка с лица Степана куда-то начала исчезать. — Вот уже близко-близко этот свет в конце тоннеля, хах, вдруг это существо отпускает мою руку, как-то искривляется, пищит, а потом исчезает. А дальше не знаю. Проснулся, наверное. — Вау, а ты под чем был? Ха-ха! — Да не говори, Егор. Такой сон странный, правда. Причём, так реально всё чувствовалось, будто вживую за руку взяли. — Ой, — Он сделал последний укус мяса, после чего кинул палку в костёр. — да такое нормально. — Разве? — Конечно. Это же сон. Мне мой психолог говорила, что так мозг пытается переварить твои эмоции за день. Что тогда произошло? — Да не знаю даже… Первый день в лесу был, Степу встретил, не знаю даже. Ничего прям такого. — А ты, здоровяк, видел такие сны? — Стёпа молчал, смотря испуганно в одну точку. — Алё? Можно Степана к аппарату? Эй! — Егор тыкнул пальцем а бок парня, приведя его в чувства. — А? Чё? — Ты с нами? — Да, да. Задумался. — А над чем? — Спросил Саша. — Да я… Э… похожий сон видел. — Да? — Почти одновременно сказали оставшиеся двое. — А-га. Тоже эта хрень чёрная была… — Всё тише и тише говорил парень. — А что делала? — Ааааа… Она… между деревьев ходила. Да. Стёпа вспомнил эту чёрную тварь, которая его преследовала в том лагере. Он всё ещё не знал, стоит ли говорить Саше о том, что он видел. С одной стороны, это может помочь чем-то, а с другой… это заставит его волноваться, а парень никогда не позволял себе расстраивать ему кого-то, кто ему симпатизирует. — Ой, хорошо вечером, на самом деле. А тут так свежо, прохладно, а тут костёр греет. Душевно. — Добавил Саша. — А давайте спать, а? Я так устал за сегодня чёт. Да и во сне раны, говорят, лучше лечатся. — Да, я тоже пойду, наверное. Егор, с нами? — Не. Я пока посижу ещё немного. — Ну, как знаешь. Пошли, Стёп. Они встали и пошли к шалашу, по дороге пытаясь определить, как им спать. Ме́ста в шалаше не то, чтоб много, но нужно как-то улечься. Радовало то, что небо было полностью ясным, и то, что даже если дождь пойдёт, то их крыша выдержит. На лежанке Стёпа лёг на самом краю, а посередине устроился Саша, не оставляя иного выбора Егору. Но тот сейчас думал совсем не обо сне. Парень сейчас сидел возле костра как на иголках. Его невероятно трясло от предвкушения. Он достал из кармана штанов вырванную страницу из какой-то Сашиной книги, насыпал в неё немного сушённых трав из мешочка, предварительно их перемолов в руках, проклеил всё слюной и оторвал лишнее, бросив в огонь. — У-ху-ху, неужели?! Да, надо бросить эту дрянь, но… — Он обернулся — я всегда это смогу сделать. Просто сейчас не время. Совсем не время… Достав из огня тонкую палочку, которая на конце имела небольшой язычок пламени, он поднёс её к своей самодельной папироске, заставив кончик загореться. Быстро потушив, Егор почти завопил от радости — всё работало как надо! Сделав пару вдохов и выдохов, он приготовился и сделал небольшую затяжку. Едкий белый дым вышел из его рта, поднимаясь наверх. Этот дым напоминал облака, которые медленно рассеивались в воздухе, наполняя его ароматами табака и мяты. Сердце парня очень быстро забилось, а с каждым новым вдохом дыма ему становилось легче и легче. Голова прекратила болеть, а он наконец-то смог нормально расслабиться. Он съехал на землю, а после прокатился немного дальше, приняв полулежащее положение, греясь о костёр, ощущая, что вечер становится холодным. Закончив, он сжёг улики, а мешочек с драгоценным для него содержимым он положил в алтарь, идя очень тихо, что давалось ему легко, ведь больше его не сковывали внутренний мандраж и напряжение. Он словно пархал над землёй. Спрятав всё, что могло вызвать подозрение, он с легкостью выдохнул, ещё немного подышал свежим воздухом, ощущая во рту вкус мяты и чего-то, напоминающее ментол, а после пошёл в сторону шалаша.