Истинная природа

Виксария Я смотрела на удаляющуюся спину Трексио и думала — когда это моя жизнь превратилась в такой бардак? Еще совсем недавно мы с Ксантеей забавлялись над смертными, чувствовали себя непобедимыми и бесконечно счастливыми. Для нас не существовала ничего, кроме Велантиса и этой крепкой девичьей дружбы с привкусом демонической энергии. А что сейчас? За считанные дни я влипла в историю с похищением, получила удар клинком, стала работать на ублюдков из "Черного золота" — на людей! Что происходит? На меня нахлынули такие необъяснимые эмоции и чувства, что я просто захлопнула дверь перед лицами Эллиота и Уолтера. Было все равно, что они подумают. Я будто не слышала этих удивленных возгласов под дверью, осторожных, но настойчивых стуков, которые стихли только через четверть часа. Все казалось лишним, ненужным сейчас — пришло время серьезно подумать кое о чем. Я запрыгнула на стол и свесила ноги вниз. Расслабленная поза помогла ненадолго успокоиться и восстановить равновесие — как-то слишком часто нервничаю в последнее время. Через минуту размышлений пришла к простому выводу — Трексио явно приходил не для того, чтобы передать чертов чек. Винсент упоминал, что он один из самых могущественных демонов в Сильверпорте — и сам приносит деньги какой-то эскортнице, серьезно? У него что, нет удобных людей в подчинении для выполнения грязной работы? Я знаю точно — он знает миллион других способов передать чек. Вопрос в том, почему этот проклятый демон ими не воспользовался. Наверное, решил помучить меня своими наигранными эмоциями. Ведь я для него — не больше, чем сентиментальная игрушка для развлечений! В его глазах не было ни капли раскаяния, но была честность... и намек на внутренний конфликт. Интересно, он правда жалел о том, что произошло со мной после нашего незабываемого свидания? Или просто обидно потерять такую глупую демоницу, с которой приятно развлекаться, а потом о нее же вытирать ноги? Меня раздирали противоречивые чувства: с одной стороны хотелось узнать, что же Трексио на самом деле думает о произошедшем и... обо мне. С другой — надавать себе тумаков за то, что даже на секунду задумываюсь о том, о чем нельзя задумываться. О том, что чуждо всякому демону. О том, что лелеют люди, но такая уж у них порода, слабаки. Это не для нас, высших существ. Но тогда почему я снова об этом думаю? Ненавижу свои чувства. Я так их ненавижу. Почему я не могу быть как любой другой демон? Зачем я существую? Сеанс внезапной и болезненной психотерапии прерывает звуковой сигнал, оповещающий о новом сообщении. Это Ава, которая приглашает в гости. Я быстро печатаю "нет" — хватит с меня людей. Кажется, я подцепила у них отвратительную привычку анализировать свои чувства — для демона это почти смертельно. В меланхоличном облаке я провожу следующие несколько дней. Общаюсь с Уолтером и пробую неожиданные кулинарные изыски, знакомлюсь с его мамой и узнаю побольше о семье, подшучиваю над Винсентом и даже устраиваю скандал в доме Авы. Все что угодно, лишь бы избавиться от этого липкого разочарования. То ли от того, что история с демоном никак не останется позади, а воспоминания то и дело заставляют просыпаться в холодном поту. То ли от того, что больше он не приходил. Ни разу. Не приходил, не писал, не пытался связаться со мной каким-то образом. Кажется, это именно то, чего я хотела. Но почему внутри — пустота и недосказанность? Я слышала, что многие человеческие девушки "тащатся" о того, что мужчина их "динамит". Не уверена, что поняла суть высказывания, но могу сказать, что это точно не для меня. Я в целом не понимаю романтичной мишуры, где кто-то на что-то намекает, а другой должен как-то уловить посыл и воплотить желаемое в реальности. Моя жизнь всегда была проще: хочешь чего-то — получаешь. Иногда сразу, иногда приходится подождать. Но других вариантов не было. Может, я думаю о Трексио только потому, что он меня переиграл? Оказался более сильным демоном, чью тайную игру не удалось раскусить? Когда сталкиваешься с более сильным демоном, стоит ожидать, что тебя переиграют. Мои иллюзии обманут даже тебя. Я убеждала себя в этом и даже находила реальные подтверждения теории. Он меня переиграл, это факт. Меня это задело. Теперь я хочу его убить, поэтому постоянно вынашиваю планы мести. Звучит гораздо логичнее, чем то, что лезло в голову каждый раз, когда умудрялась дать себе слабину. Еще через пару дней я возвращалась домой, собираясь постучать в дверь Уолтера, но внезапно заметила маленькую коробку у своей квартиры. Поначалу подумала, что это одна из моих многочисленных посылок, затерявшихся из-за неутихающей бури онлайн-шопинга. Но подойдя ближе, заметила бантик на упаковке, кокетливо намекающий на особый подтекст. Внутри коробки оказался телефон и — неожиданно — записка. Как будто без нее я бы не догадалась, что за пижон способен на подобные выходки. Все еще злишься на меня? Как насчет предложения заключить мир и подарка, от которого ты не сможешь отказаться? Чертов Трексио — у него даже хватило наглости нарисовать улыбочку в конце. Знаю, знаю — я хотела, чтобы он написал, пришел, отозвался. Знаю. Но даже мысль о том, с каким самодовольным выражением лица демон писал этот пассаж, заставляет кровь закипать в жилах. Я же понимаю, что он просто хочет вернуть мое расположение. А может, планирует еще раз позабавиться с наивной Виксарией. Но явно не то, чего бы мне так хотелось. Поэтому я просто швыряю коробку с телефоном на пол, давлю ее каблуком до тех пор, пока телефон не превращается в кучу искореженных осколков. Обещаю себе, что сделаю с Трексио тоже самое, когда увижу в следующий раз, и с яростью захлопываю дверь в квартиру. Какой же он все-таки... демон. И о чем я опять размечталась? Ну серьезно, что еще ждать от ДЕМОНА? Цветов? Признаний, как в сериалах на Кэтфликсе? Человеческих выяснений отношений? Любви? Забудем. Правда, отрефлексировать эту внезапную вспышку чувств я не успеваю — входная дверь распахивается, и этот рыжий чертяка врывается в квартиру прямиком из моих мыслей. Может, научишься запирать дверь? В костюме с иголочки, будто на свидание пришел. С дикими глазами — он там белены объелся что ли? Открываю рот, чтобы начать очередную гневную проповедь, но замираю на месте. Почему? Потому что Трексио подходит и целует меня. Не произнося ни слова. С невероятной страстью. Он впивается в мои губы, размыкает их языком и крепко стискивает талию. Демон такой горячий, как будто еще немного, и взорвется, оставив в квартире миллионы осколков. Через мгновение он немного разжимает хватку и начинает путешествие руками по телу. Одна — спускается ниже поясницы, другая — перемещается на грудь и медленно обрисовывает мягкие круги. Я пытаюсь вырваться, но он не дает — прижимает еще сильнее, целует еще жестче — так, что перехватывает дыхание. И в этих движениях столько невысказанных слов, о которых я боюсь даже думать. Но сердце, мое сердце. Трексио Да, я сбежал от Виксарии. Возможно, это не самый джентельменский поступок. Но, во-первых — демонам не пристало печься о глупых условностях. Во-вторых — когда на кону стоит рассудок и душевное равновесие, то тут не до приличий. Я говорил, что хотел поступить по-другому? Затащить ее в квартиру, забаррикадироваться и наглядно продемонстрировать, что я думаю обо всем этом на самом деле. Но что-то в ее глазах заставило отказаться от первоначального плана. Я видел в них огонь, в который хотелось прыгнуть, дать ему облизать нежную человеческую оболочку, рассыпаться пеплом и разжечь снова. Ну, и еще кое-что. Но говорить об этом не стану, даже если вернусь в Преисподнюю и навсегда потеряю человеческий облик. Это "что-то" пугает. Пугает так сильно, что хочется бежать без оглядки, не разбирая дороги. Не оборачиваться, потому что стоит посмотреть — и ты пропал навсегда. Это "что-то" — аномалия. Так не должно быть, это неправильно. Я не хочу. Я не должен. Это противоречит всему, что я знаю о своей сущности. Но я хочу, чтобы так было. Поэтому я ушел. Ушел, чтобы не растерять остатки достоинства, не умолять поговорить, не набрасываться с поцелуями и не выпрашивать прощения у ее ног. Кто же знал, что уйти будет ЕЩЕ тяжелее, чем остаться. Ну что, Трексио, может, самое время для тирады о том, что ты инкуб и вся эта чепуха — не в твоей природе? Ага-ага, кто-то в это еще верит? Наверное, меня прокляли. Ничем другим объяснить свое помешательство не могу. Из дома Виксарии поехал к себе и угодил в постель сразу с двумя. Не то, чтобы я был против. Думал, что секс поможет отвлечься, ведь все, что тянуло меня к демонице — похоть и вожделение. Только они. Поэтому решил погрузиться в пучину порока с головой, снова попробовать его на вкус и пропасть в бездне удовольствий. Но и тут меня ждал облом — какая-то черная полоса, что ли? Наверное, впервые в жизни я желал, чтобы девушки свалили из моей квартиры как можно скорее. Не хотелось ничего — ни отдавать, ни получать. Каждое прикосновение к телу руками или губами вызывало неприятное чувство внутри. Да, я хорошо выполнял свою работу — трогал, гладил, кусал, ласкал. Но считал минуты до того, как дверь захлопнется, оставив меня в блаженном одиночестве. После ухода девушек я залез в ванную и погрузился в очередной психотерапевтический сеанс с самим собой. Нельзя было отрицать очевидное. Нужно было как-то спасаться из этого непроглядного омута. А первый шаг к выздоровлению — признание болезни. Начнем с осознания пары неприятных фактов. Возможно, меня к ней тянет. Сильно. Возможно, я думаю о ней, не прекращая. Когда просыпаюсь, когда засыпаю, когда ласкаю других женщин или разговариваю по телефону — п о с т о я н н о. Возможно, это надолго. Может виной всему внезапная потеря рассудка или вселенское помешательство демонов? Понятия не имею. Есть еще один вариант, но он нереалистичен и ОЧЕНЬ мне не нравится. Даже рассматривать не буду. Я же не человек какой-то слабохарактерный. Нет. Нет. Нет. Я убедил себя, что накрыло ненадолго — наверное, просто слишком много работаю. Поэтому стоит какое-то время держаться от Виксарии подальше — не приходить, не писать, не видеть. Возможно, через какое-то время мы преодолеем всю эту чепуху и напряжение, снова сможем пить вино в моей квартире и шутить о Винсенте. Или обсуждать эскортные дела. Или целоваться. Так, это уже лишнее. Пить вино, шутить и не целоваться. Теперь лучше. Я старательно следовал плану. Работал вдвое больше и не спал ночами. Ублажал за день столько девушек, сколько у человеческих мужчин не бывает за всю жизнь. Мотался по городу, решая дурацкие темные делишки "Золота". Но потом возвращался домой, и думал о ней. Спит ли Виксария сейчас? Какое у нее настроение? Что в ее жизни случилось за последнюю неделю? Что у нее с этим копом? О чем она думает? Думает ли обо мне? Какого черта? Это уже не наваждение, а настоящее психическое расстройство. Одержимость. Мания. Я честно пытался прекратить. Исключил вероятность любых контактов. Не пересекался с ней. Но стоило немного отвлечься от суеты или остаться в одиночестве — Виксария возвращалась в мои мысли. Она как страшный вирус, который медленно поедает мозг, не оставляя в нем ни одной здравой мысли. А у меня нет сил сопротивляться. Я даже отправил ей подарок — новый телефон на замену тому, что Виксария разбила при нашем знаменательном свидании. Написал шутливую записку в своем стиле — чтобы она не поняла, как я тоскую. Но легче не стало — внутри царила непривычная пустота. Тогда я наплевал на все и поехал к ней. Да-да, так поступают только слабаки, все дела. Но я хотел поговорить — а вдруг после этого станет легче? Были у меня и другие планы, но я честно надеялся, что до этого не дойдет. Возле двери обнаруживаю неприятный "сюрприз" — искореженные осколки того самого телефона и смятый шар, в который превратилась несчастная подарочная коробка. И тут меня перекрывает. Да какого черта я пресмыкаюсь перед ней, пытаюсь задобрить подарками? Ей же просто плевать! Она же просто смеется надо мной! Где-то в голове тоненький голосок совести пищит — вообще-то, она имеет на это полное право, ты воспользовался ею и унизил, оставил на улице, как безвольную тряпку после обещанной ночи любви. Ты повел себя как последний ублюдок, теперь расхлебывай! Но я не слушаю. С размаха залетаю в квартиру (Виксария так и не научилась запирать двери) и вижу ее. Такую беззащитную, в домашней одежде, с собранными волосами. Хочется высказать все, что чувствую — что она пустила яд в мое сердце, отравила мысли и отказывается уходить из головы, хотя я негостеприимный хозяин и гоню оттуда поганой метлой. Хочу сказать, что ненавижу ее. Но мое тело решает по-другому. Поэтому я мчусь через всю комнату, сгребаю Виксарию в охапку и целую. Целовать ее — это как будто кто-то запустил гигантский фейерверк, но только в моей голове. Напряжение между нами достигает апогея, и раздается взрыв. Никаких слов. Только чувства. Я ласкаю ее нижнюю губу, цепляю зубами и нежно посасываю. Проникаю языком внутрь и падаю в бездну, не встречая сопротивления. Вкладываю в поцелуй все невысказанные чувства — о том, как было плохо без этих губ, этой страсти и постоянного вызова, который Виксария мне бросает. Она отвечает на поцелуй, падает вместе со мной — всего на мгновение. Потом начинает бороться, отстраняться, но уже поздно — чувствую, что она горит, и не могу остановится. Перемещаю одну руку на грудь, плавно лаская ее нежными поглаживаниями. Я хорошо помню, какая она на ощупь, как ярко откликается на прикосновения, покрываясь мурашками. Вторую руку кладу на ягодицу, сжимаю ее со всей силы — так, что Виксария слегка поеживается. — Это тебе за то, что сделала со мной, — говорю, на секунду отрываясь от сладких губ. Она пытается взбрыкнуть, но я увлекаю ее в новый поцелуй, из которого нам не выбраться живыми. Это сумасшествие. Но почему я продолжаю снова и снова? Хочу ее поцелуев, прикосновений, страсти. Любви? Не придаю значения горячечным мыслям и подталкиваю Виксарию к кровати. Пора раздеться и как-то разобраться с наваждением. Иначе я просто сгорю в беспощадном пламени без остатка. Расстегиваю рубашку и швыряю ее на пол, оторвав в спешке несколько пуговиц, пытаюсь стянуть топ с Виксарии, чтобы наконец-то прижаться к ней так, как давно хотелось. Знаю, что она не против — чувствую учащенное сердцебиение, вижу распухшие губы, надеющиеся на продолжение. Поэтому продолжаю стягивать одежду и почти умоляю время остановиться. Но в какой-то момент все заканчивается. Виксария отталкивает меня с невероятной силой — это я что, так ослаб? — поправляет топ и пытается привести в порядок взлохмаченные волосы. В голове клубится возбуждение и похоть, поэтому, все, что чувствую — это раздражение. Я только расслабился после мучительных и убийственных недель, и это все? Она же тоже хотела, что произошло? — Уходи, — произносит Виксария, и серьезность в ее глазах тушит огненные искры вожделения между нами. Она что, моей смерти хочет?