Грешные души

      — Прости меня… — надломленным голосом прошептала она, виновато опуская голову вниз.       — Что случилось? — бегло осмотрев Скарлетт с головы до пят, непонимающе спросил он, чувствуя, как в районе груди начинает разрастаться жгучая тревога.       — Присядь, Леви. Нам нужно поговорить.       Нахмурив тонкие черные брови, он медленно опустился на жесткий матрас, не предвещая услышать ничего хорошего.       Спешно подойдя к кровати и усевшись рядом с ним, Рид неторопливо начала свой рассказ. Сначала она поведала ему о своем визите к Кэролайн Фейн и о действительной сумме ежемесячного платежа, отчего Аккерман поначалу даже успел немного расслабиться, но стоило ей только упомянуть о том, как в темном переулке на нее напал неизвестный, как Леви тут же переменился в лице.       Ходящие из стороны в сторону желваки и сжатые в кулак длинные пальцы выдавали его едва сдерживаемую ярость, а самой Скарлетт даже на мгновение показалось, что его ресницы дрогнули, стоило ему только прикрыть глаза.       Продолжая свой монолог, в котором Рид намерено старалась не вдаваться в излишние детали и подробности, она изредка с опаской поглядывала на него, даже не ведая, что чувство всепоглощающей вины уже стремительно и верно пожирало его изнутри.       Проклятый голос в голове с издевкой твердил ему о том, что он вновь подверг опасности то, что стало ему действительно дорого.       — Кто это был? — спросил он ледяным тоном, спустя пару минут после того, как Рид закончила.       — Я знаю лишь его имя: Грег. Но Леон заверил, что похитивший меня мужчина мертв.       — Что он хочет?       Не до конца поняв, о чем конкретно спрашивает ее Леви, она перевела на Аккермана вопросительный взгляд.       — Что хочет Морт за твое спасение? — прочитав недоумение на ее лице, тут же пояснил он.       — Ничего, — пожав плечами, бесстрастно ответила Скарлетт. — Он сказал, что Кэролайн обратилась к нему за помощью. Ну… И он помог.       Поднявшись с кровати, он молча подошел к столу, зажег еще одну лампу, а затем устремил взгляд на деревянную столешницу, оставляя позади себя взволнованную Рид, что то и дело нервно теребила атласный рукав своей рубашки.       Да, Аккермана терзали сомнения. Ему никогда не приходилось иметь общих дел с Мортом, да в близком знакомстве с главарем самой крупной марлийской банды он никогда не состоял, но об этом человеке он был весьма наслышан.       Леон никогда не славился рыцарским благородством и безграничным альтруизмом. Напротив, о его жестокости и цинизме в Марлии знали все.       — Морт никогда ничего не делал без видимой на то причины. Он не тратит время на то, что не приносит ему пользы и не достойно его внимания. Только вот… Зачем ему понадобилась Скарлетт? Вьется вокруг нее как уж, изображая благородного, пускает пыль в глаза, оказывая своевременную помощь, да еще не требует ничего взамен… Зачем? — нахмурив тонкие брови, рассуждал про себя он.       — Что было после того, как ты очнулась в поместье Морта? — подняв голову, вдруг нарушил тишину он.       — Ничего, — тут же ответила она, суетливо заправив выбившуюся каштановую прядь за ушко.       — Что значит «ничего», Скарлетт? — недобро прищурившись, с нажимом спросил он.       — То и значит, Леви, — с едва ощутимым раздражением ответила она, резко вскакивая с кровати. — Оделась, потом пришел Леон, объяснил мне, что случилось, а после распорядился, чтобы один из его подручных доставил меня домой.       Говорить о том, что она видела в главном зале поместья Морта и о собственном помутнении рассудка Скарлетт, конечно же, не стала, как и передавать их с Леоном последующий откровенный разговор.       — Не самая лучшая идея раскрывать тайны таких людей, как Леон. Прости, Леви, но тебе действительно пока не нужно об этом знать, — прикусив нижнюю губу, решила для себя она. — Все, что так или иначе касалось меня, я поведала Леви, а чужие секреты ему знать не обязательно.       — Скарлетт… — развернувшись и сделав один шаг по направлению к ней, вновь попытался разговорить ее Леви. — Ты…       — Я рассказала тебе все, Леви. Добавить мне нечего, — устало прикрыв глаза, перебила его Скарлетт. — Знаю, что Леон не вызывает у тебя доверия, да и как личность он тебе неприятен, но тебе действительно не за что волноваться. Будь это иначе… Ты бы первым об этом узнал.       Минутная пауза, немая борьба глаза в глаза и Леви, немного поколебавшись, нехотя сдался.       — Хорошо, — согласился он, а затем сделал еще несколько шагов вперед. — Раздевайся.       — Что? — вскинув брови вверх, ошарашено спросила она.       — Ты меня прекрасно поняла, Скарлетт. Я хочу осмотреть тебя.       — Боже, Леви! Что ты хочешь увидеть? Синяки да ссадины? Надо мной никто не успел надругаться!       На последней фразе Скарлетт Аккерман заметно скривился, но затем вновь придал своему лицу невозмутимый вид. Рид даже понятия не имела, сколько боли приносило это словосочетание Леви, и как сильно сжимало его истерзанное сердце в тиски.       — Я сказал: раздевайся, — отчеканил он каждое слово, давая ей четко понять, что отступать от задуманного он не намерен.       — Да пожалуйста!       Показательно топнув от обиды ногой, подобно маленькому ребенку, она спешно начала стягивать с себя всю одежду, небрежно отбрасывая последнюю прямо на пол.       Стоило только Скарлетт предстать перед ним полностью обнаженной, как Аккерман тут же принялся рассматривать ее со всех сторон, тщательно изучая каждый сантиметр ее тела на предмет увечий.       Ему потребовалось всего несколько минут, чтобы оценить причиненный ей ущерб, после чего он заключил:       — Тебе хорошо обработали синяки и раны. Сильных…       — Повреждений нет, — закончила за него она. — Я же говорила.       Слабо кивнув, он молча опустился на кровать и уставился в стену, а затем едва слышно прошептал:       — Прости меня…       — Винит себя? Серьезно? — вскинув брови вверх, удивилась она, а затем ногая поспешно опустилась рядом с ним на кровать.       Ласково обхватив его правую ладонь своими руками, она провела короткую линию указательным пальцем по его шероховатой коже, а затем прильнула к нему как кошка.       — Леви, ты ни в чем не виноват. Ни в том, что случилось со мной, ни в том, что Лукреция Барнс начала играть слишком грязно.       — Какой прок от меня, как от мужчины, если я даже не в состоянии уберечь свою женщину? — невесело усмехнувшись, вдруг спросил он. — Если бы я только отнес то письмо Кэролайн Фейн сам…       — Леви, пожалуйста, прекрати… — крепче сжав его руку, взмолилась она. — Ты не можешь контролировать всех и вся. Ты не всесилен и не ты распоряжаешься чужими действиями, эмоциями и мыслями. Последнее, что ты должен делать, так это винить себя… Не бери на себя ответственность за то, в чем ты не повинен…       На ее душевную тираду он лишь отрицательно помотал головой, продолжая внимать губительным словам внутреннего голоса. Скарлетт же, глядя на то, как из-за чувства вины ее мужчина медленно, но верно уничтожает сам себя, боялась того, что Аккерман намеренно увеличит между ними дистанцию и возведет непробиваемую стену.       В тот момент Скарлетт была готова поклясться, что сотрет в порошок любого, кто посмеет посягнуть на их счастье и решит причинить ему боль. Только вот… Сейчас Скарлетт была абсолютно бессильна.       У нее не было ни колоссального влияния, ни денег и связей как у Морта, не было права голоса и возможности вершить чью-то судьбу, как у членов марлийского совета, ни достаточной подготовки и опыта как у Леви, чтобы что-то предпринять.       Она была каплей в море, маленьким, совсем незначимым человеком в борьбе против такого «тяжеловеса» как Лукреция Барнс.       — В этом мире я никто… — сцепив зубы, с сожалением подумала она. — Ничего… Я ничего не могу сделать…       Погрузившись в собственные думы, полные самобичеваний, она и не сразу заметила, как Аккерман аккуратно высвободил свою руку из ее пут, а затем поднялся и отошел к окну, глядя за тем, как медленно забарабанил дождь по стеклу.       — Я прошу, не закрывайся от меня, не возводи стены… — взяв себя в руки и рывком поднявшись с кровати, снова обратилась к нему она. — Я… Я не являюсь значимой фигурой в вашем мире и не могу на многое повлиять, но я готова пройти с тобой весь уготованный нам судьбой путь, преодолеть любые трудности и преграды. Я не знаю, что ждет нас впереди, но я не собираюсь сдаваться. Ведь… Ведь я так люблю тебя, Леви… — почти с отчаянием прошептала последнюю фразу она, чувствуя, как на ее глазах наворачиваются непрошеные слезы.       Сначала ее слова будто набатом отдались в его голове, а затем точным выстрелом попали в самое сердце. Отшатнувшись, словно от удара, он медленно развернулся к ней лицом.       — Что ты сейчас сказала? — будто не до конца веря в услышанное, неуверенно переспросил он.       — Я сказала, что люблю тебя, Леви, — заметив в его глазах отблеск ясности, чуть громче повторила она.       — Скарлетт…

***

      Ровно через пять дней, как прежде девушки и договаривались, Скарлетт отнесла Кэролайн Фейн оплату за следующий месяц, но, несмотря на многочисленные уговоры Кэр, задерживаться у девушки в гостях уже не стала.       Скарлетт итак стоило больших трудов уговорить Леви позволить ей отнести монеты Кэр, чтобы не вызывать ни у кого лишних подозрений, да и этим вечером ей и Аккерману предстояло посетить городской совет, ведь пару дней назад Леви получил письмо с требованием явиться на заседание как представителя Элдии.       Из соображения безопасности Аккерман решил взять Скарлетт с собой, дабы не оставлять девушку дома одну, ведь три дня назад Габи и Фалько взяли заслуженный отпуск и покинули Марлию, держа курс на Парадиз.       На сам совет Скарлетт попасть даже не намеревалась, хотя, признаться, девушке было весьма любопытно, какие темы обсуждают за закрытыми дверьми самые значимые лица этого города.       Когда время заседания пришло, Рид осталась стоять в одиночестве в узком коридоре громадного здания. Со скучающим видом она рассматривала стены, украшенные массивными деревянными панелями и пол, что был устлан грубой плиткой.       За окном постепенно темнело. Мягкий свет, исходивший от зажженных вдоль стен ламп, отбрасывал тусклые тени, а внутри самого здания царила гробовая тишина, прерываемая лишь шумом приглушенных голосов, изредка доносившихся из зала заседаний.       Время для Скарлетт тянулось мучительно медленно, а внутри ее груди разрасталась непонятной ей природы тревога. Стараясь отвлечься от навязчивых мыслей, она то и дело цеплялась взглядом то за мелкие трещинки на полу, то за покачивающиеся деревья за окном, то за сухие доски на стенах.       По истечении часа Рид вдруг услышала неторопливые шаги за своей спиной, а когда она обернулась и встретилась с подоспевшим мужчиной взглядом, то удивленно вскинула брови вверх.       — Разве вы не должны быть сейчас на совете? — и вовсе позабыв о правилах приличия, ошарашено спросила она.       — И вам доброго вечера, мисс Рид, — очаровательно улыбнувшись, поприветствовал ее Морт. — У меня возникли неотложные дела, поэтому вынужден был задержаться. Впрочем, к насущным вопросам совет переходит лишь спустя час после начала заседания, так что я практически ничего не потерял. А вы, должно быть, пришли с господином Аккерманом?       — Да, — неловко улыбнувшись, спешно ответила она. — Прошу простить мне мою бестактность, просто не ожидала вас здесь увидеть.       — Все в порядке, мисс Рид, — снисходительно улыбнувшись, ровным тоном возразил он, обнажая ряд белоснежных зубов. — Отчего же вы стоите здесь, а не находитесь внутри?       — Вы ведь знаете, что я не являюсь членом городского совета, да и приглашение посетить его получил господин Аккерман. Я пришла сюда с ним за компанию и…       — Негоже милой леди подпирать стены, не находите? К тому же, появись здесь не я, а кто-то вроде Лукреции Барнс и последствия могли бы быть весьма печальными… — выгнув левую бровь, задумчиво произнес он. — Пройдемте. Думаю, вам тоже будет интересно это услышать.       — Но…       — Никаких «но», мисс Рид, никаких «но».       Взяв девушку под руку, Морт в мгновение ока широко распахнул массивную дверь и прошел внутрь вместе со Скарлетт. Рид даже пискнуть не успела, как буквально через несколько секунд перед ее глазами предстали члены совета, что гордо восседали за круглым столом.       — Добрый вечер, господа. Сегодня я хочу представить вам Скарлетт Рид. Эта умная и весьма интересная девушка будет присутствовать сегодня на совете с моего позволения. Надеюсь, возражающих нет?       Все присутствующие тут же активно замотали головами, за исключением негодующего Аккермана, что вперил убийственный взгляд в руку Леона, что слишком по-собственнически обвивала локоть Скарлетт.       — Какую игру ты затеял, чертов ублюдок? — скрипя зубами, подумал он.       — Итак, мисс Рид, познакомьтесь, это господин Дюпон, — он кивнул на седовласого мужчину средних лет, что из-за своих крупных размеров едва помещался в кресле, — в совете он отвечает за осуществление судов. Справа от него сидит уже знакомый вам господин Леман, что не так давно любезно принимал нас всех в своем поместье. Господин Леман, к слову, у нас отвечает за обеспечение правопорядка. Слева от господина Дюпона сидит господин Хаслер, он заведует казной и…       Стоило только Скарлетт перевести взгляд на господина Хаслера, как ее сердце тут же пропустило один сильный удар.       Те же русые волосы, что были также аккуратно уложены на правый бок, тот же тонкий белесый шрам, что, как и прежде, рассекал левую бровь и те же белые перчатки, что как и в тот раз подчеркивали его статус.       Джозеф Хаслер. Именно так звали допрашивающего Скарлетт в камере мужчину, что сейчас не сводил с Рид глаз.       — Не просто какой-то там аристократ, а член, мать вашу, городского совета… — прикусив нижнюю губу, с ужасом осознала она. — Так, спокойно… — чувствуя, как бешено забилось ее сердце, попыталась успокоить она сама себя. — Здесь он мне ничего не сделает… Просто не смотри на него… Не смотри…       Титанических усилий Скарлетт стоило того, чтобы не подать виду и натянуто улыбнуться всем членам городского совета, а затем устремить на говорящего Леона взгляд и придать лицу весьма заинтересованный вид.       — … командует городской стражей, ну а с господином Аккерманом вы давно знакомы. Также в городской совет входят Отис и Лукреция Барнсы. Лукреция отсутствует по понятной всем нам причине, а… Где Отис? — еще раз осмотрев присутствующих за столом и изогнув левую бровь, с неприкрытым раздражением спросил Морт.       — Отис не предупреждал нас о том, что пропустит заседание… — приподнявшись со стула, начал лепетать господин Дюпон. — Со вчерашнего вечера от него не было никаких вестей…       — Загулял наш хлопчик, — усмехнувшись, вставил свои пять копеек господин Леман. — Небось после дня рождения Фридриха ужратый Барнс завалился в наш элитненький бордель и проспал у какой-нибудь очаровательной шлюшки в ложе весь день.       Сидевшие за столом мужчины тут же загоготали, Аккерман от раздражения дернул плечами, а Морт, неожиданно для всех, громко ударил кулаком по столу.       — Я бы попросил вас так не выражаться. Все же сейчас мы с вами находимся в обществе милой леди, а не ваших излюбленных потаскух.       — Кхм… Прошу прощения, мисс Рид, немного забылся, — прокашлявшись, тут же извинился перед ней господин Леман.       — Все в порядке, — вновь натянуло улыбнувшись, заверила всех она.       — Вот и славно… — многозначительно протянул Морт, потирая острый подбородок большим и указательным пальцами. — Что же, если господин Барнс решил не исполнять свои прямые обязательства перед городом, тогда начнем без него. Итак, мисс Рид, прошу, присаживайтесь за стол и…       Договорить Морт не успел.       Дверь в зал совета неожиданно распахнулась так, что некоторые из присутствующих наверняка подумали, что сейчас она слетит с петель, а затем в помещении показался запыхавшийся Отис Барнс.       Всегда с иголочки одетый, он сейчас больше походил на разгульного пьяницу, что только что покинул далеко не самый элитный и дорогой бордель.       От мужчины разило табаком, перегаром и дешевыми женскими духами, его бледные руки тряслись, а когда-то дорогой и идеально чистый костюм выглядел так, словно его достали из помойки.       — Вы ничего не перепутали, господин Барнс? — ступив вперед, с недобрым прищуром поинтересовался Леон. — Как вы посмели заявиться на совет в подобном виде?       — Господин Морт… — на глазах Отиса вдруг навернулись слезы, а бледное лицо перекосило от нахлынувших чувств. — Я…       — Ваши оправдания мне не интересны, — дернув от раздражения верхней губой, нарочито ровным тоном произнес Леон. — Помойтесь, проспитесь и приведите себя в порядок. Завтра с утра я буду ждать вас у себя.       — Господин Морт… — снова ступив вперед и едва ли не опустившись перед Мортом на колени, Отис Барнс протянул к нему руки. — Сестра… Сегодня ночью скончалась моя сестра…