Капучино, пожалуйста!

      Тревожность уже и не помнила, как её разбудил будильник и прозвенел ли он вообще. Сон начал сходить с первыми каплями ещё не нагревшийся воды из душа, пробежавшийся по спине табун мурашек быстро привёл в чувство, а из спальни донеслась давно приевшиаяся мелодия. Всё-таки она проснулась раньше будильника. Тревожность вздохнула, когда струя потеплела, и мягко обняла за замёршие плечи.       Пока глаза открывались ещё с трудом, но мысли становились яснее и чётче. Тревожность не могла перестать думать о том, что меньше, чем через полтора часа она всё-таки с ним пересечётся. Не просто встретит, а полетит вместе с ним. Не просто полетит, а будет проводить большую часть времени. Возможно, горячий душ или остаточная сонливость поспособствовали её необычному спокойствию, но почему-то сейчас её это особо не беспокоило. Ещё вчера поздно вечером она ворочалась в кровати, предпринимая несчастные попытки впасть хотя бы в приятную бескрасочную дремоту. Ещё вчера подушка была слишком нагретой из-за кипящей головы, а одеяло и вовсе скомкалось внутри пододеяльника из-за перекручиваний с бока на бок. А теперь, как ни в чем не бывало, Тревожность наслаждалась тишиной в собственном разуме. По крайней мере, через пару часов такой возможности у неё точно больше не будет.       Всё оставшееся утро также прошло в каком-то тумане: Тревожность быстро проглотила холодный омлет с ветчиной и сыром, залила это всё кружкой крепкого кофе, спешно надела брюки, излюбленный пиджак и полосатый галстук и ещё раза два проверила свой небольшой чемоданчик со всем необходимым для трёхдневной поездки.       «ноутбук, зарядники лежат в правом боковом кармане. Документы — в левом,» — мысленно повторила для себя Тревожность и, обувшись, вызвала такси.       Как она и предполагала, на улице было ещё темно и после тёплого дома до противного морозно. Асфальт из-за снежной ночи был окрашен в белую крапинку так, что любые следы можно легко разглядеть. Но из следов были лишь пару отпечатков ботинок тридцать восьмого размера с резной подошвой. И то — они принадлежали ей. Для работающих людей это утро ещё только начиналось с кружки кофе, для школьников ночь до сих пор не закончилась, а что до студентов… Тревожность и по себе знала, что понятие «дня» и «ночи» у них отсутствовало вовсе.       Вскоре в мёртвой тишине из-за угла другого дома зашумели колёса и мигнул свет. Узнав в марке и номере автомобиля заказанное семью минутами ранее такси, Тревожность двинулась навстречу.       — До аэропорта? — сверился с ней водитель, мужчина лет сорока или сорока пяти, на что Тревожность, приземлившись на нагретое заднее кресло, лишь кивнула. Он покрутил руль, а женский голос из навигатора пожелал удачной поездки.       «Удача мне не помешает,» — подумалось Тревожности. Внутренний мандраж завёлся вместе с автомобилем, а значит, пути назад не было. Бесшумно вздохнув, чтобы лишний раз не привлекать внимание, она проверила телефон. Сообщений не было. Рука сама соскользнула, открыв последнюю переписку со Страхом.       «был в сети десять минут назад, ” — Тревожность ещё некоторое время буровила эту надпись, словно пытаясь придумать, как лучше отнестись к ней. Конечно, ей больше нравилось видеть подсвеченную зеленым надпись «в сети», точно это было показателем «жизни» собеседника. В другом случае это звучало, как «к сожалению, Вы опоздали, пользователь умер десять минут назад. Мы не можем Вас оповестить, когда он воскреснет, поэтому оставайтесь с нами и следите за событиями в нашем мессенджере». И Тревожность глупо смотрела, ожидая, что сменится статус и вновь загорится потухнувшая надпись под забавной аватаркой.       Вскоре она облегчённо опустила плечи. В любом случае, она уверена, что он точно не проспал и, вероятно, тоже искал пути до аэропорта. Её большой палец покачивался из стороны в сторону, нависая над клавиатурой. Стоило ли написать сейчас? Вероятно, сейчас Страх занят. Может быть, он ожидал общественный транспорт или тоже решил вызвать такси. Тревожность не была уверена, в какое время просыпаются маршрутки, автобусы, троллейбусы. Вроде бы метро работало с пяти утра.       После короткого размышления невыключенный звук на клавиатуре защёлкал по всему салону такси. Чуть не вспыхнув от резкого звука и несколько раздражённого лица водителя, Тревожность поспешила убавить громкость.       «Доброе утро. Напишите, пожалуйста, как подъете в аэропорт, » — без лишних проверок и редактуры сообщение было отправлено.       Через минуту телефон прожужжал, и Тревожность прочла сообщение, в котором гласило краткое: «Я уже на месте».       Выходя из такси, Тревожность оглядела окрестности. Было пусто и просторно. На парковке из автомобилей были лишь жёлтые машины с рекламными надписями и большими цифрами — короткими телефонными номерами.       Посреди этой затихшей парковки, Тревожность разглядела сгорбленную от холода знакомую фигуру. По мере приближения она улавливала нервные движения, и от этого её саму начало крутить. Она боялась, что она была причиной его волнения. Но, как ни в чем не бывало, Тревожность сдержанно улыбнулась, подражая Мисс Радости.       — Доброе утро! Как настрой? — Страх взглянул на неё неоднозначно, на что Тревожность сложила брови домиком, точно извиняясь за свой вопрос. Наверное, не выглядеть глупо, излучая не наигранный позитив, могла только Мисс Радость.       — Сложно сказать… — неловко отвёл взгляд Страх. Произнесённые неуверенно им слова лишь подтвердили догадку Тревожности о том, что всё-таки что-то было неладно. — Умопомрачительно.       Тревожность уловила в его интонации какой-то намёк, но на что именно — ей пока было трудно понять. Шерстяной шарф начал кусать шею, но она сдержала порыв его оттянуть.       — Хорошо. — на автомате ответила Тревожность, затем в её голове всплыл логичный вопрос. Приподняв в недоумении бровь, она всё же его задала. — А Вы всё это время здесь стояли? Почему же не подождали внутри?       Страх скукожился ещё больше, поджав губы. Он слегка зашевелился, перебросив сумку, показавшейся Тревожности не такой уж тяжелой, в другую руку.       — Просто хотел подышать воздухом. — неестественно выдавил из себя он. В глазах Тревожности появился скептицизм, а на губах заиграла улыбка, точно всем видом показывав, что он звучал весьма неправдоподобно.       — Не поймите неправильно, но я бы подумала, что Вы лукавите. — попыталась разбавить обстановку неловкой шуткой она. — А вот в то, что Вы хотите отморозить конечности, — я бы поверила.       Страх, не найдясь с ответом, промолчал, и в следующий момент Тревожность посмотрела на него серьёзно.       — С Вами всё хорошо?       Страх секунду поколебался и с неохотой ответил.       — В целом, да. Я… — он нервно рассмеялся, несильно ударив себя по лбу. — Стыдно признаться, но раньше мне особо не приходилось летать на самолёте и…       Оборвав себя на полуслове, Страх вновь отвёл глаза. Его взгляд блуждал по пустоши, прыгал по высоким фонарям, чей белый свет пытался охватить все тёмные углы, и опасливо возвращался на высокое здание аэропорта. Тревожность похлопала ресницами, почувствовав внезапное странное облегчение, из-за которого испустила свободный вздох. Она больше не чувствовала тот комок нервов, охватывающий всю грудную клетку и сдавливающий внутренности. Необъяснимая лёгкость вызвала у неё желание хихикнуть и глупо расплыться во всё лицо.       — А… Не переживайте. Я могу Вас понять. Помню сама очень волновалась в первый раз, но теперь это один из любимых способов передвижения. И самый безопасный. — подчеркнула последнее слово Тревожность, наклонив голову в его сторону.       — Да, я знаю. Знаю. — энергично закивал головой Страх. — Начитался на свою голову, и теперь не могу принять этот факт. — Он прикрыл глаза и резко выдохнул. Несмотря на внешнее относительное спокойствие, Тревожность видела, как едва заметно дёргаются время от времени брови вверх-вниз и подрагивают ресницы, подобно трепыхающейся бабочке, попавшей в паутинку. — Простите.       — Ну что Вы, Вам не за что извиняться. — выпалила Тревожность и тут же осеклась из-за накрывшего её чувства. Как же ей это было знакомо. Постоянные извинения за неконтролируемый страх, за неспособность взять себя в руки в нужный момент, за приносимые неудобства. Её ошеломление было настолько для неё неожиданным, настолько сбило её с толку, что ей пришлось прокашляться. Но судя по выражению лица Страха, тот не заметил её заминки. — Это нормально. Советую выпить глицин. Мне, правда, он почти не помогает. — Тревожность нервно хихикнула и неловко улыбнулась. — Но может быть, Вам поможет?       Страх повторил движение её мимики и пожал плечами.       — К несчастью, мне тоже особо не помогло.       Тревожность разочарованно вздохнула. С одной стороны, она ощущала в этом некую связь между ними, пропитанную сочувствием и нескрываемым сожалением. В свой первый полёт она и сама была на взводе. Тревожность помнила, как её потряхивало, пока она судорожно проверяла все документы, боясь забыть что-либо, как разум туманило от любого внезапного преждевременного обращения пилота по рубке и как от одного не совсем уверенного взгляда и натянутой улыбки стюардессы её обдавало холодом по спине, а на носу и на лбу выступала испарина. Те картинки с авиакатастрофами всплывали в голове в виде небрежной презентации с крикливыми слайдами, и тогда леденящий ужас вовсю прожимал кнопки, давя в ней рассудок и умение трезво мыслить, до тех пор, пока она сама не доводила себя до обморочного состояния. И возможно, не будь рядом знакомых лиц, она бы не сдержалась. С другой стороны, Тревожности становилось легче от того факта, что напряжение в воздухе было никак не связано с их шатким положением и что вовсе не она была причиной его беспокойства.       После неловкой паузы Тревожность всё-таки поправила свой шарф и жестом указала на несуществующие часы, намекая, что их рейс совсем скоро. Страх кивнул и, подождав, когда Тревожность двинется первой, последовал за ней.       Ожидания в очереди, пусть и не слишком большой, проверка документов, сдача багажа и до смешного большое количество арок с пищащими звуками были пройдены за минут двадцать. И за оставшееся время Тревожность успела несколько раз устало вздохнуть, купить в автомате небольшой пластиковый стаканчик с какой-то бодрящей мешаниной и посидеть в кресле, прислушиваясь к объявлениям и беспричинно проверяя мессенджер с телефона. К её удивлению, Мисс Радость оставила какое-то весьма позитивное сообщение с пожеланием удачи. Обилие смайликов и восклицательных знаков даже как-то подбодрили Тревожность — подобную экспрессию она могла принять только от неё. В остальных случаях Тревожности было сложно представить другого взрослого разумного человека, который бы без сарказма слал подобного формата сообщения.       — Мисс Радость желает нам удачи. — вслух усмехнулась Тревожность, когда к ней присоединился Страх после короткого отлучения в уборную.       — Правда? — Страх изобразил улыбку, но в его глазах всё ещё читалась умело прикрытая взволнованность, хотя Тревожности показалось, что выглядел он спокойнее, чем на парковке. — Очень мило с её стороны.       Тревожность медленно кивнула и принялась печатать что-то в ответ. В этот момент объявили, что на их рейс будет посадка через пару минут.       Когда все организационные моменты были улажены и когда осталось только пройти дальше и занять свои места, Тревожность облегчённо выдохнула и прикрыла на мгновение глаза. Оставалось только пару часов полёта и заселение в заранее забронированный отель, и оставшийся день можно было целиком и полностью посвятить блаженной работе. Тревожность предвкушала это, игнорируя прочие возможные моменты, с которыми ей ещё предстояло разобраться, но это могло подождать до обеда.       Ощутив приземление на соседнее кресло, она приоткрыла глаза. Страх сидел, выпрямив спину ровно-ровно, и, будучи всё ещё скованным, положил руки на подлокотники. Взгляд его был пустым, отрешённым, и Тревожность поняла, что его волнение было гораздо сильнее, чем она думала. Она мягко склонила голову в его сторону.       — Мистер Страх? — тот откликнулся моментально.       — Да?       Тревожность вздохнула, не зная, что ей следовало сказать. Несмотря на то, что ей оказывали словесную поддержку не один раз, она не привыкла делать это сама. Это ощущалось странно: она столько раз слышала одни и те же фразы, столько раз видела подбадривающие улыбки — всё это начинало казаться совершенно не искренним. Одни и те же вежливые формы и заученные обороты речи, будто не имеющие никакого значения. И Тревожность боялась, что звучала бы так же наигранно или отвечала бы одними и теми же словами, точно её поставили бы на повтор, как приятную назойливую песню, которую хотелось слушать и слушать, пока не надоест. И Тревожность знала, что такие песни на самом деле не слушали никогда, — их хотели слышать, потому что прислушиваться в смысл уже тошно. И по этой причине она не могла найти нужных слов, которые бы показали, что ей действительно не всё равно.       — Знаю, глупо это повторять, но всё же… — она мягко улыбнулась. — Вам не о чем беспокоиться.       Ей было противно от того, что это был тот максимум, что она могла из себя выдавить. Тревожность закусила внутреннюю сторону щеки, чтобы хоть как-то унять стыд, вопящий из самых недров желудка. Страх же методично кивнул ей и, словно вспомнив, опустил напряжённые плечи.       — Вы правы.       Спустя две минуты к ним вышла приятная девушка в ярко-красной форме, на каблуках и в забавной пилотке, обрамлённой двумя белыми полосами. Из-под головного убора виднелись зализанные в низкий хвост темные каштановые пряди, на губах, помеченных помадой такого же яркого оттенка, красовалась широкая лучезарная улыбка, а глаза вежливо блестели. Весь её вид внушал доверие, несмотря на весьма деланный кукольный образ. Поворачивая голову в разные стороны, чтобы ещё раз убедиться, всё ли у всех хорошо, стюардесса провела короткий экскурс и напомнила, что при необходимости каждый может обратиться к ней по неотложным вопросам.       Взлёт и первые минуты полёта проходили спокойно. Тревожность успела достать планшет и начать вносить какие-то правки в рабочий план, а Страх лишь иногда подглядывал в попытке отвлечься. Тревожность, заметив, как он старательно щурится, повернула к нему голову и вопросительно приподняла бровь. Страх тут же стыдливо отвёл глаза, когда понял, что его поймали с поличным.       — Так… какие у нас планы? — не глядя на неё, прокашлялся Страх.       — Оу, да. Как раз хотела Вам предложить обсудить их за обедом. — Тревожность, нажав на какую-то «папку» в планшете, вновь повернулась к нему. — Мы прибудем в полдвенадцатого, и нам понадобится некоторое время для разгрузки и заселения, ну и в целом, для передышки. Кроме того, Мисс Радость не особо уточнила, как и что, поэтому не удивлюсь, если мне придётся «мило» беседовать у стойки администратора. — Тревожность притворно закатила глаза и нервно усмехнулась. — Но я надеюсь, что обойдётся без конфузов. Поэтому если Вы не против обсудить рабочие вопросы за обедом, было бы чудно.       — Нет, конечно, я не возражаю. — кивнул, улыбаясь, Страх. Тревожность расплылась милой улыбкой в ответ, забрав за ухо непослушную прядь рыжих волос.       — Отлично.       Следующие полчаса время тянулось медленно. Тревожность погрузилась в чтение скаченных статей на планшете, хотя по началу было не просто сосредоточиться на многообразии различных терминов и высказывании учёных. Но слово за слово, и текст стал приобретать смысл. Вскоре и цветные графики, и таблицы с результами социологических опросов разбавили монотоность чёрных букв на белом экране.       В какой-то момент самолёт начало несильно потряхивать. Тревожность, ощутив на себе тряску и слегка перепуганные шепотки, нахмурилась и покачала головой. Планшет пришлось убрать в сумку, но из-за постоянного движения это получилось не сразу. Из колонок раздались сообщение о входе в зону турбулентности и о просьбе оставаться на своих местах, и Тревожность подумала о несвоевременности этого замечания.       Её взгляд остановился на Страхе, который между тем вцепился в подлокотники, словно в спасательный круг. Лицо бледное как снег, губы сжаты в плотную линию, а его самого начало точно лихорадить. Он с трудом дышал: грудная клетка в панике неровно трепыхалась, сбивчиво поднимаясь и опускаясь. Казалось, что-то внутри него застряло и мешало сделать глоток воздуха, и сейчас он вынужден задыхаться, открывая и закрывая рот, подобно выброшенной на берег рыбе. Брови у Тревожности взлетели вверх. Ей определённо нужно что-то предпринять, чтобы успокоить его, пока не стало хуже.       — Мистер Страх? — в который раз за утро позвала его Тревожность. Она старалась говорить мягко настолько, насколько могла себе позволить. Тревожность попыталась убрать из своей интонации режущую уши звонкость, но Страх её, казалось, не слышал. Она вновь нахмурилась и решительно положила ладонь на его руку, ужаснувшись тому, насколько холодной и мокрой та была. Почти физически почувствовала, как его волнение стало плавно перекачивать в неё саму.       — Мистер Страх? — громче и серьёзнее позвала она, сжав тыльную сторону его ладони так быстро и крепко, что тот дёрнулся и, наконец, поднял глаза. Зрачки были сужены так, что можно было разглядеть каждую крапинку, каждую полосочку в его светло-дымчатой радужке. Тревожность даже удивилась тому, насколько выразительны были его глаза на фоне побелевшего лица. И в этот момент, не прерывая зрительного контакта, она увидела в них своё собственное отражение. Тревожность поджала губы, узнавая в его панике саму себя, отчего-то именно в это мгновение она не испытывала пренебрежение к прошлым своим срывам, за которые её пожирал невыносимый стыд и за которые привыкла извиняться почти машинально. Теперь глядя на это всё со стороны, ей хотелось сделать что угодно, лишь бы Страх не ощутил того же, что и она ранее.       — Смотрите на меня. Дышите. — уверенно, но всё ещё мягко говорила Тревожность. Теперь её голос звучал менее сумбурно. Она диктовала, точно зачитывая инструкцию, которые обычно афишируют те стюардессы в кричаще красной форме. Только в отличие от них, в Тревожности горело не чувство долга и ответственности, а что-то другое, менее сознательное и более сложное. Что-то такое, что стало сильнее боязни показаться не искренней или банальной. Её главной задачей стал его покой. — Это просто турбулентность. Она пройдёт через несколько минут. Всё хорошо. — последнее она повторила чуть тише и мягче, и ей показалось, что его дыхание начало выравниваться.       Она всё ещё смотрела в его испуганные глаза, а он, застыв на месте, не смел их отводить. Даже внешняя тряска не прервала их гляделки. Тревожность снова с нежностью сжала его руку, чтобы Страх подал сигнал о своём состоянии или как-то отреагировал. Он показательно выдохнул, на что Тревожность одарила его тёплой улыбкой. Ситуация была взята под её контроль. И с этого момента всё точно будет хорошо.       Вскоре самолёт вышел из зоны турбулентности, как и предсказала Тревожность, и больше не дрожали ни вещи, ни кресла, ни пассажиры. В салоне возобновились тихие разговоры, только теперь они были гораздо оживлёнными и весёлыми. Как будто все радовались тому, что пережили страшную авиакатастрофу, а не обычную слабого уровня турбулентность.       Тревожность отпустила его ладонь и начала аккуратно гладить его по плечу. Страх прикрыл глаза, сосредоточившись на дыхании и мягких прикосновениях.       — Вам лучше? — он медленно кивнул и с усилием оторвал вторую руку с подлокотника, чтобы поправить взмокшие волосы.       — Д-да. — осипшим голосом повторно подтвердил Страх. Тревожность не переставала водить рукой вверх-вниз по его плечу, пытаясь прочитать его по лицу, так и не вернувшему здоровый оттенок. — Мне… лучше. Разве что, слегка кружится голова и немного тошнит, но в целом… всё нормально. Нормально…       — Вы ели сегодня?       — Если Вы к тому, что… нет, мне особо нечем… но да… — Он натянул на себя улыбку, неуверенно рассмеявшись какой-то собственной шутке, и, с непривычки резко качнувшись, откинулся в кресле. Тревожность не совсем поняла, что он хотел сказать, но смекнула, что завтрак у него был совсем не плотным.       — Может, Вам принять таблетку?       — Да… — Страх снова тут же приподнялся, с дрожащими руками потянувшись к небольшой сумке, но тут же нахмурил брови и выпустил её. Продолжив буравить пол уставшим потерянным взглядом, он еле пролепетал. — Кажется, я их положил не сюда…       Тревожность вмиг оживилась.       — У меня есть. У Вас нет какой-нибудь аллергии на препараты? — Страх осмыслил вопрос и отрицательно покачал головой. Тревожность ещё раз посмотрела на него со сочувствием, ощутив, как больно сжалось сердце, но взяла себя в руки. Кивнув самой себе, она полезла в сумку, достав небольшую мелкоячеистую пластинку с таблетками и бутылку воды, купленной в соседствующем от кофейного аппарата автомате. Страх благодарно кивнул и, особо не задумываясь, принял их, после чего вновь испустил дрожащий вздох.       — Если станет хуже, не молчите.       — Да, конечно. Спасибо. — кивнул он, попытавшись снова поудобнее устроиться в кресле.       Через некоторое время его начало клонить в сон. Тревожность заметила слипающиеся глаза и решила его лишний раз не беспокоить. Ещё немного понаблюдав за тем, как его напряжённые морщины на лбу разглаживались, а щёки постепенно возращали привычную здоровую бледность, Тревожность улыбнулась одними кончиками губ и даже на секунду подумала о том, чтобы последовать его примеру и вздремнуть.