Принимать близко к сердцу

      Сереже снится один и тот же кошмар. Километры кода в попытках вытащить метаданные со смазанного видео, заветный номер телефона. Незнакомый, первые цифры +963, видимо, местная, дамасская симка. Он торопится, промахиваясь по клавишам, набирает номер, кричит в трубку: “Олег, где ты? Олег!”, а в ответ слышит только грубую чужую речь. Родным-родным голосом…       Сережа тихо вздыхает, открывая глаза. Игорь сонно потягивается на другой половине кровати.       — Где он?! — Со сна голос у Сережи хриплый, надломленный.       Игорь тут же подбирается:       — Вышел в гостиную, ему кто-то позвонил.       Сережа вскакивает, босые пятки проезжаются по паркету.       — Ia ya Davi, 'iidha 'adaft ma yakfi min alzayti, falan yahtariq shay'. — Олег смеется в трубку, — Fi wasfatay, la shay' yumkin 'an yahtariqa. Walakin kuna hadhira, la tafjir almatbakhi! Wa'iilaa sa'udturu 'iilaa aleawdat maratan 'ukhraa.       Сережа зажимает уши руками и медленно сползает по стене. Он научился понимать некоторые арабские слова. К сожалению, научился. “Загореться”, “взорви” и “приехать?”       — Gul marhaban li'umika wa eid milad saeid! — Олег завершает вызов и выходит в коридор.       Сережа с криком отшатывается, вскидывает руки в защитном жесте.       — Зачем?! — Он кричит Олегу в лицо, захлебываясь слезами. — Кого еще тебе нужно там убить?! Начни с меня!       Игорь выскакивает из спальни как раз, когда его накрывает приступ. Подхватывает дергающееся тело, держит Сережину голову и наклоняет в сторону, чтобы найти место на шее, куда можно ввести иглу. После укола Сережа обмякает. Игорь поднимает взгляд, и глаза у него нехорошо блестят.       — Стоило того? — Выпаливают они с Олегом одновременно, глухо и зло. Олег ударил бы его, если бы тот не держал Сережу. Поэтому он просто разворачивается и уходит на кухню.       — У семи нянек дитя без глазу, а у двух нянев — без стабильной менталки, — Игорь, как обычно, преувеличенно бодр и шутит свои дурацкие шутки, заходя в кухню так, словно ничего не случилось. Олег, пытаясь хоть чем-то занять дрожащие руки, взбивает яйца на омлет, но видит бог, не может не представлять, как этими же движениями забил бы каждую тупую шутку Игоря обратно в его глотку.       А Игорь только глубже роет себе могилу.       — Успокойся, — говорит он. Самое мудацкое слово, которое только можно вообразить. — Окей, я сказанул не подумав.       — А ты так всегда. Не думаешь, — Олег уязвленно рычит, отчетливо осознавая себя проигравшим на фоне его непробиваемого великодушия.       — Прости. — Еще хуже, чем “успокойся”, а Игорь жонглирует этими словами, как мячиками, легко и ловко.       — Ему стоило принять таблетку вчера.       — Не сработай триггер, она бы ему не понадобилась.       — Выпей он таблетку, реакция на триггер не была бы такой, — Олег чувствует, что с обвинениями они заходят в тупик.       — Никакого “бы” нет. Это уже случилось. Работаем с последствиями, — Игорь говорит так деловито, словно вообще не переживает. Если бы Олег не видел, как мелко дрожат его независимо засунутые в карманы руки, — поверил бы.       Олег разворачивается, с грохотом ставит миску на стол. Выливает слишком много масла на сковородку, и оно оглушительно шипит на сильном огне.       Игорь не уходит. Встает рядом, начиная невозмутимо крошить овощи на салат. Со стороны они наверняка выглядят как милая семейная пара из американского гей-ситкома. Олегу сложно представить себе двух более непохожих друг на друга людей в этой трагикомедии, которую они разыгрывают уже третью неделю. Втроем они не уживаются категорически. Никто из них не может уйти. Пробовали уже так и эдак, но неизменным было одно — Сереже становилось хуже, когда кто-то из них уезжал, и очень скоро они перестали экспериментировать, в какой комбинации дела пойдут менее паршиво. Сережа у них все-таки был один.       Это их было двое. И искрило между ними так, что можно было запитать целый район. Шутки про громоотвод перестали быть смешными еще в первую неделю. Долго злиться не получается. Олег пытается мыслить стратегически. Игорь, при всех его прекрасных качествах, все-таки Сережин бывший. Да, они разошлись давно, и за это время многое могли пересмотреть. Да, их связывало совместное прекрасное прошлое длиной в несколько лет — как раз пока Олег мотался по необъятной России-матушке и ближнему зарубежью.       Сам был дурак, струсил, уехал, не пообещав ничего конкретного. Думал, отработает полгода-год и вернется в Питер, а вдруг увлекло, потащило, и вот прошел год, полтора, два…       Неудивительно, что Сережа не вел себя как девушка солдата. Помаялся полгода от невнятных Олеговых писем и начал встречаться с кем-то более надежным. Олег его никогда — или ему нравилось думать, что никогда — за это не винил. Но Игорь, как выяснилось, не смог вписаться в тройничок он — Сережа — сервера. А вот Олег…       Презентацию блокбастера про суровую жизнь петербургского мента (Игорь потом посмотрел, сказал — непохоже) отмечали в “Будда-баре”: красные ковровые дорожки, золоченые лестницы, неприлично дорогое шампанское, которое Олег бы в жизни не купил, — а тут наливали бесплатно. Он не ожидал получить приглашение, но вот оно, золоченая же карточка в нагрудном кармане взятого в аренду смокинга. “Ведущий техник оружейно-пиротехнического цеха”, это в трудовой, а фактически — руководитель группы пиротехников и каскадеров. Выслужился-таки, добился, от взъерошенного детдомовского мальчишки с вечно черными от копоти пальцами, от “уголовником вырастет” и “да он так весь детдом подожжет” до уважаемого человека при костюме, которого зовут на целую светскую премьеру.       Там-то, стоя на балконе второго этажа, Олег и увидел Сережу. И пропал. Поначалу подумал, что у него нет даже шанса. Где он, пусть и целый “руководитель группы”, “главный по взрывам”, “татарский шахид” и далее по списку, а где великий СЕО “Vmeste”, компании, давшей денег на постпродакшн и продвижение, прекрасный и недоступный Сергей Разумовский.       Удивительно просчитался. Тем же вечером прекрасный и недоступный тихо плакал в его плечо в машине, совершенно не стесняясь личного водителя и оставляя пятна грима на арендованном смокинге. Повторял “дурак ты, Волков” и “мог хотя бы предупредить”, чем разрывал Олегу сердце. Он и помыслить не мог, что Сережа все еще его помнит и — что было невероятнее всего, — скучает по нему. Что не злится. Что хотел бы… “нет, ну, конечно, это не свидание, нам все-таки уже не семнадцать, но, может, хотя бы кофе выпьем? А хочешь прямо сейчас заехать ко мне, покажу, как я обустроился?” Олег любил спонтанность едва ли не больше, чем взрывы, и они поехали в Башню — чтобы Олег не уезжал оттуда следующие шесть месяцев.       Работа была забыта, блестящая карьера осталась статуэткой на полке в его комнате в Башне. И вскоре покрылась пылью — Олег сюда почти не заходил, обосновавшись в Сережиной спальне и смежной кухне.       Взвыл от адреналинового голода через полгода. С Сережей было супер: роскошная жизнь, роскошный секс, роскошный вид из окна. Чуткий собеседник под боком — в те редкие минуты, когда Сережа отвлекался от работы и светских приемов. Наверное, в этом и была проблема. Олег не ревновал его к серверам, но не понимал, чем заполнять бездну свободного времени, когда приелись спорт, готовка и практика арабского, в который он влюбился на последних съемках.       Сережа, как ни странно, его понял. Но по-своему.       — Я не хочу, чтобы ты уезжал, — честно сказал он. — Как насчет удаленки?       — Ставить трюки по скайпу?       — Ну… надо подумать.       И правда подумал. Вернулся через два дня с ворохом вариантов, целую презентацию забабахал. Олег был впечатлен и тронут.       — Совсем как в детстве, — сказал он, когда презентация закончилась, и Сережа сел напротив него, сияя. — Мне нравилось зажигать костры, а ты записал меня на кружок выжигания. Чтобы я перестал быть хулиганом и все меня полюбили.       Сережа скромно кивнул.       — Знаешь, любые навыки можно применить в… ну, обычной жизни.       У Олега никогда не хватало фантазии, чтобы представить. К счастью, у Сережи ее было в избытке.       Так он стал работать в проектном бюро при архитектурном совете. Бюро специализировалось на городской перепланировке. То есть, по итогу, на взрывах построек под снос. Олег включился в дело с энтузиазмом. В Башне стало на одного трудоголика больше — Сережа ожесточенно стучал по клавишам и ругался с тестировщиками на немецком, Олег в соседней комнате оживленно спорил с командой других подрывников об объеме заряда. Они оба ничего не смыслили в работе друг друга, но, встречаясь за ужином, рассказывали друг другу, как прошел день, и их глаза горели.       Это было идеальной жизнью. До Сирии.