Перепелиное яйцо.

Шёл только второй день в квартире с Чонином, а Сынмин уже сходил с ума. Он так и не заснул более, путаясь в собственных мыслях.  Он повёлся на поводу собственного желания и не сдержался - теперь же краска смущения касалась его худых щёк, как только воспоминания о произошедшем настигали его.  Раз уж сон больше не шёл вообще, Ким поплёлся на кухню, чтобы хотя бы немного собраться и продолжить слежку за нужной квартирой.  Когда на часах было три часа дня из комнаты выполз Чонин - на удивление Сынмина - одетый. Он серым пятном прошёл в ванную и даже не посмотрел в сторону военного. От этого на душе Кима стало как-то непонятно. Также непонятно всё было и в голове.  -Доброе утро? - спрашивает Сынмин, когда Ян плетётся на кухню и ставит чайник. Чонин никак не отвечает,хмуро засыпая в кружку кофе. - Кхм, что-то случилось?  -Ты, - коротко и понятно. Вполне ожидаемый ответ. -Прости за то, что произошло ночью, - тихо извиняется Ким и закусывает губу, рассматривая виды за окном.  -О, не извиняйся, - голос парня странный. Какой-то искажённый, будто тот вот-вот закричит или расплачется. - Ты всего лишь трахнул меня, пока я спал.  -Не совсем трах… -Но я спал, - Чонин смотрит прямо на Сынмина, перебивая. - И, да. Ты не трахнул меня.  -Не понимаю, - выдыхает Ким, поворачиваясь к хозяину квартиры. - Что ты хочешь?  -Чтобы мы пошли с тобой в спальню ночью, легли на кровать и ты меня трахнул, - спокойно говорит Ян, прожигая взглядом спецназовца. - Я понимаю, что мы знакомы только второй день и может быть ты не хочешь спать с незнакомцем, но после прошедшей ночи, уж прости, но я еле держусь.  -Хорошо, - тихо отвечает Ким, отворачиваясь к окну.  -Хорошо? - Чонина злит такой ответ. - И всё? И что это значит?  -Это значит - жди ночи.  Ян замирает, не веря собственным ушам. Говорил ли Ким серьёзно, или же просто хотел, чтобы Чонин отстал от него? Но ведь у парня реально была потребность, даже если такая странная - даже если в чужих членах. -Понял, - Ян шокированно улыбается, а потом начинает доставать продукты, чтобы приготовить завтрак - ужин.

***

Чонин больше из комнаты не высовывается. Сидит, клеит свои члены и думает. Телефон и прочая техника - вне зоне доступа, занять себя почти нечем, а временный сосед - молчаливая статуя, пялящая в окно. Перспективы на будущее не очень, ведь из квартиры он не мог выйти ещё, как минимум - день.  Из плюсов, всё та же молчаливая статуя, которая обещала ему весёлую ночку и уж лучше ему не врать, ведь трупы никому не нужны, да и сам Ким ничего такой, что и убивать жалко будет - наверное.  Доклеив последний член, Ян довольно улыбается и потягивается на стуле, разминая спину, что грозила отвалиться. Правда, рановато она решила это сделать, ведь впереди ночь… Целая ночь и у Чонина много ожиданий на неё.  С кряхтением, он поднялся и пошёл на кухню, чтобы немного перекусить и возможно приготовить что-то Киму, который стеснялся(?) самостоятельно брать что-то из холодильника. Яну было похер на то, что военный творит в его пристанище - тот мог хоть повеситься.  Но всё равно было интересно наблюдать за чужим смущением.  -Будешь кушать? - спрашивает Чонин, разглядывая мощную спину - её хотелось коснуться, оставить там царапины и метки, да просто хотя бы…  Хотя бы просто погладить её? Ян сам не знал чего хотел.  -Нет, спасибо, - Сынмин посмотрел на время и продолжил изучать вид из окна. К слову, по мнению Чонина ничего интересного там не было - от слова совсем.  -Как хочешь, - парень спокойненько достал онигири, завалявшиеся немного, но ещё не пропавшие, и принялся разогревать их в микроволновке. Вот и развлечение нашлось. Смотреть на крутящуюся тарелку было не так интересно, но хоть что-то.  -Через десять минут я освобожусь, - спокойно говорит Ким, а Чонин смотрит на него и не понимает к чему это вообще было сказано. А потом осознание настигло его. Точно.  Микроволновка тихо звякает, оповещая о том, что еда разогрета, а Ян продолжает стоять на месте, не зная, что делать дальше. Сынмин ненадолго оборачивается, смотрит на младшенького и улыбается, замечая весьма растерянное выражение на лице.  А время идёт.  -Осталось три минуты, - спокойно подмечает Ким, когда Чонин даже шага в сторону не делает.  После сказанного Ян вздрагивает и быстро направляется в спальню. Сердце бешено стучит, а в горле ком. Почему он так нервничал, когда должно было свершиться то, что он так долго ждал?  Жар прилипает к животу, когда грязные фантазии встают перед глазами. Чонин подходит к столу, убирает нервно следы своих трудов и принимается за одежду. Оставив вещи неровной кучей на стуле, кровать прогибается под весом, а сам Ян принимает удобную позу и ждёт.  Он так нервничает, но от чего-то возбуждение всё продолжает расти и член, вставший и сочащийся смазкой, легонько мажет по животу, оставляя влажный след. Горячие выдохи вырываются из груди, а глаза привыкают к полумраку.  Ян в последний момент выключил основной свет и оставил гореть лишь лампу на столе.  Глубокий вдох и шаги у приоткрытой двери. Чонин нервно ёрзает на постели, прикрывая глаза.  Сынмин легким шагом заходит в комнату, почти не издавая звуков. Сам Ян скорее не слышал его, а чувствовал. Чувствовал давящую ауру и взгляд.  Шустрый язык проходится по сухим губам, а тело непроизвольно дёргается, когда голой стопы касаются прохладные пальцы.  -Дай руки, - тихо шепчет Сынмин, подбираясь ближе к лицу. - И не открывай глаза.  Ян слушается и хочет распахнуть глаза, когда кожа ремня крепко обхватывает его запястья, но сдерживается, кусая губу.  -Зачем это? - тихо спрашивает Чонин и выгибается дугой, когда ладонь резко проходится по члену и замирает у мошонки.  -Чтобы ты спросил, - фыркает Ким и улыбается, склоняясь к лисьему лицу. Чонин рвано дышал, а глаза бегали под веками, выдавая нервозность и желание подглядеть. - Если ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, то придётся слушаться меня, понял?  -Люблю, когда надо мной доминируют, - Чонин снова стонет, когда Сынмин недовольно сжимает кожу на бедре. - Понял. -Вот и отлично. Будь послушным мальчиком и не пророни ни звука.  Ян лишь кивает на это, а потом понимает, что подписал какой-то смертный приговор себе, ведь умелые пальцы, проходящиеся по всем чувствительным местам, сводили с ума. Он бы закричал, но лишь открывал рот в немых стонах, со свистом выдыхая воздух.  Сынмин ласкает губами соски, вставшие от возбуждения. Щекочет пальцами маленькую ложбинку между пахом и бедром, вызывая тем самым дрожь в теле.  Пальцы связанных рук, касаются коротких волос и Ким недовольно сбрасывает их.  Оторвавшись от желанного тела, Сынмин резко переворачивает Яна на живот и вызывает тем самым удивлённый возглас.  -Я просил не издавать звуков, - шепчет Ким на ухо и звонко шлёпает ладонью по ягодице. - Не забывай об этом.  Ян хнычет, держа глаза закрытыми и прогибаясь в спине. Ему и больно и приятно одновременно.  Руки, сжатые кожей немного затекают, придавленные грудью и Чонин осторожно вытягивает их вверх. Сынмин улыбается, наблюдая за тем, как парень под ним дрожит и ёрзает.  Член снова давит на брюки и на этот раз Ким даёт себе волю. Рубашка медленно летит на пол, а Ян замирает, прислушиваясь к звукам. Когда он понимает, что делает старший, то хочет повернуться и посмотреть на голое и, наверняка, совершенное тело, но держится и сильнее жмурится, чувствуя влагу, стекающую на простынь.  Шершавая рука касается спины и осторожно проводит ниже. На этот раз Чонин ожидал чего-то такого, но всё равно вздрогнул, нежась от прикосновения и разницы в температуре их тел. Ким слишком мягок и Ян успевает расслабиться, как снова ладонь проходится по ягодицам, оставляя небольшой красный след. Стон хочет вырваться изо рта, но зубы крепко сжимают ткань простыни. Язык. Горячий и шершавый. Прямо на ягодице.  Слишком приятно.  Чонин плачет, сжимая руки в бессилии. Ему так хорошо, но одновременно с тем, совершенно не достаточно. И он ёрзает, думая стоит ли рисковать.  А юркий язык, тем временем, совершенно не заботясь ни о чём, проходится по ложбинке между ягодицами, тут же толкаясь в розовое колечко.  -Блять, - шипит Чонин, скользя вверх, подальше от языка и своего же смущения. Чужие руки крепко сжимаются на бёдрах, а взгляд упирается в затылок. Не весёлый взгляд такой.  -Что я говорил про звуки, лисёнок? - такой приторный голос, а тело напряжено, как и воздух вокруг них двоих.  -Похуй, - хрипит Чонин и вскрикивает, когда рука обжигает ягодицы. На этот раз удар куда ощутимее, от чего член больно трётся о простынь и выделяет больше семени.  -Здесь мы играем по моим правилам, детка, - Сынмин прижимается всем телом сверху, ведёт рукой по плечу и останавливается на тонкой шее, чуть поглаживая большим пальцем загривок.  Чонин хочет приподняться, повернуть голову в сторону Кима, но мощная рука придавливает его обратно к постели, сжимая шею, перекрывая немного поступление воздуха.  Ян стонет и пускает слюни на простынь, но от ощущения чужого сильного тела, парня только гнёт сильнее, и он потирается задницей о пах, скуля от того, как член правильно проходится по ложбинке.  -Что ты хочешь? - шепчет Ким, начиная самостоятельно водить стояком по голой коже и сжавшемуся колечку. Рука сжимает горло сильнее, но отпускает, когда парень под ним хрипит.  -Хочу, чтобы ты, блять, не жалел меня. Хочу сесть на твой член и полностью ощутить его в себе, хочу, чтобы ты, - Ян задыхался, но уже не из-за чужой руки, а желания. Он не мог спокойно лежать, ожидая, когда Сынмин возьмёт его. - Хочу, чтобы ты также сжимал моё горло, чтобы эта ночь пропиталась запахом секса. Не жалей меня, - хнычет Чонин, а Ким поднимается и резко разворачивает младшего на спину, разводит широко гладкие ноги и мажет рукой по члену и анусу, заходя внутрь пальцами - пока Ян болтал, Сынмин заметил смазку на краю постели и воспользовался ею.  -Ты же готов? - Ким сразу заметил то, что внутри Чонина было слишком свободно.  -Блять, я думал, что ты запомнил, что я не могу жить без членов, - Ян выгибается, шире разводя ноги и пытаясь самостоятельно насадиться на член. Он всё ещё не открывает глаза.  -Лежи смирно, - Сынмин сжимает бёдра, лучше смазывает всё и приставляет головку ко входу. Резкий толчок и сразу на всю длину. Ким хрипло стонет, ощущая, как стенки приятно сжимают его внутри.  Чонин кажется перестаёт дышать, выгибаясь в спине до хруста - у него это постоянная практика какая-то - и стонет так громко и высоко, что у Кима бегут приятные мурашки по телу, а член дёргается внутри, набухая ещё сильнее.  -Блять, трахни меня уже, - хнычет Ян, глотая слёзы со слюнями. И Сынмин слушается, хватает руки за ремень и задирает те вверх, заставляя Чонина заскулить от неприятного трения, а после толкается в жаркое нутро сильно и быстро.  -Пожалуйста, Сынмин… Пожалуйста, - Чонин просит что-то, но сам не понимает о чём он. Губы широко раскрыты, под веками звёздочки, а член будто вот-вот взорвётся.  -Что? Что ты хочешь? - Ким улыбается и скользит языком по солёным ключицам, по шее и кадыку.  -Можно мне посмотреть? - хнычет Чонин и стонет, подаваясь навстречу толчкам.  -А я и не запрещал смотреть.  Сынмин улыбается, а Ян открывает слезящиеся глаза и тут же смотрит на тело над собой. Крепкая грудь, живот с чёткими линиями пресса, накаченные руки. Кожу в некоторых местах украшали шрамы. От вида такого развратного тела, Чонин почти кончил, но сдержался, сильнее рыдая.  -Что ты хочешь? - жаркий шёпот у уха и Чонин слабо смотрит на красивое лицо возле себя. Так хочется поцеловать, а ещё хочется коснуться, но руки задраны над головой и прижаты чужой ладонью.  -Хочу оседлать тебя, - Ян смотрит прямо в чёрные глаза и скулит, когда Ким резко выходит, оставляя внутри пустоту.  -Вперёд, - спокойно говорит Ким, ложась рядом на спину. Он ждёт, когда до Чонина дойдёт смысл его действий и любуется, как стройное тело неуверенно шевелиться, дрожа, как перекидывает ногу через широкие бёдра, как замирает над членом и не знает, что делать дальше. Рукой он себе помочь не мог, а сломать такой охуенный член было жалко. - Помочь?  Ян кивает и Сынмин помогает. Приставляет головку и снова резко входит до конца, не давая привыкнуть к новой позе. Младший кричит и закатывает глаза в удовольствии. Его ведёт в сторону, но он старается держаться.  -Иди сюда, - Ким вытягивает губы уточкой и Чонин бы посчитал это милым, если бы не звериный взгляд. Он хочет отказаться и начать двигаться, но резкие толчки внутри сами заставили упасть его на грудь.  Крепкие ладони тут же прошлись по спине, собирая влагу, а губы прижались к шее, втягивая мягкую кожу и оставляя яркие засосы. Ян уже точно не соображает, отдавая волю Киму. Ему так хорошо, что он вот-вот потеряет сознание.  -Блять, ты трахаешь себя каждый день игрушками, стонешь, как сука, желая принять настоящий член, но при этом в тебе так узко, будто ты девственник, - Сынмин стонет, вбиваясь в тело над собой.  -Развяжи, - хнычет Ян, не в силах вынести удовольствия. - Пожалуйста, - Ким тянется к рукам и быстро освобождает их, чтобы в следующий же момент захлебнуться во вздохе или в невозможности его сделать.  Чонин давит на горло, но знает грань и причиняет только приятное удовольствие от лёгкого головокружения.  -Я, кажется, скоро, - шепчет Ян и выпрямляется, начиная самостоятельно насаживаться на член. Он шире разводит бёдра и скачет так, будто это его последний секс.  Пошлые шлепки и стоны разносятся по комнате. Чонин двигается из последних сил, понимая, что сейчас он кончит, даже не притронувшись к себе.  Ким снова меняет их местами, даже не выходя из мягкого нутра. Нависает над красивым телом и быстро вбивается, задевая простату каждый раз.  Чонин просто плачет, не в силах даже говорить. Ему просто было хорошо и больно, от желания кончить.  Тело всё прошибает током, рот открывается, чтобы издать громкий вскрик, а на живот летят белые капли. Чонин кончает, содрогаясь всем телом и сжимая Кима внутри себя. Сынмин делает пару толчков, продлевая чужой оргазм и не выдержав слишком приятных сдавливаний, кончает следом.  Он осторожно выходит и валится рядом, пытаясь перевести дух. -Это было охуенно, - тихо хрипит Ким, а Чонин в ответ лишь мычит что-то, проваливаясь в лёгкую дрёму. 

***

Сынмин просыпается поздно. Постель пуста, а вокруг тишина. Атмосфера и обстановка,будто изменились.  Звонок на телефон Кима. Он тянется к куртке и вынимает сотовый, замечая номер напарника - их двоих заселили в этот жилой комплекс, и сейчас, где-то на два этажа выше - должен был быть ещё один спецназовец.  -Да? - Сынмин принимается быстро одеваться, слушая голос по ту сторону.  -Наш клиент ушёл. Труп прямо возле многоэтажки, спускайся. Все уже тут.  -Понял, сейчас буду, - Ким сбрасывает номер и застёгивает куртку. Кепка лежала на кухне и пройдя туда, он заметил небольшой завтрак на столе. В ванной горел свет и Сынмин предполагал, что Ян был там. Прощаться не имело смысла. Кепка забрана, вся техника вернулась на место, а сам Ким исчез. 

***

Выйдя из здания, Сынмину пришлось идти не так уж и далеко. Кто только не приехал: на месте был и спецназ, и полиция, и медики.  -Что случилось? - тихо спросил Ким, подходя к напарнику, но ещё не смотря в сторону трупа.  -Кто-то скинул нам неверный адрес. Людей проверяют. Господин Ен жил в нашем комплексе, а не напротив.  -Ясно, он оставил что-то на месте преступления?  -Ага, иди посмотри, - парень усмехается и кивает в сторону ленты.  Сынмин быстро проходит до трупа, рассматривает человека и понимает, что на этот раз Ен тоже постарался и вырезал на теле огромное сердце, а рядом… Что это было рядом?  Ким подошёл и замер, разглядывая тот самый ядерно-розовый, блестящий член.  Блять.  На телефон приходит сообщение и Сынмин быстро просматривает его.  Неизвестный: “Надеюсь, что тебе понравился сюрпризик.” “Для тебя старался” “Вырезал” “Надеюсь, что мы повторим нашу ночь, щеночек” “Мне очень понравилось” “И не будь, как все.” “Называй меня Йени или Айен, господин Ен - слишком официально.” Сынмин сжимает телефон в руках и чувствует ярость.  Ему тоже понравилось. И он тоже хочет повторить. Контакт сохраняется и подписывается, как “Хитрый лис Йени”. Они ещё встретятся и не важно при каких обстоятельствах.