Перепелиное яйцо.

Прошло несколько месяцев с последней встречи Сынмина и Чонина. Перед глазами всё также стояла картинка с трупом, но больше всего детализировался в мозге искусственный член. Ким пытался вновь выйти на Яна, пробивал по базам его номер, но всё было безуспешно. Господин Ен не зря был тем самым преступником, который входил в раздел нераскрытых дел на протяжении нескольких лет. Тело всё ещё помнило жаркие прикосновения, рука была стёрта почти до мозолей от постоянной дрочки, а член искал именно ту самую дырку, которая так правильно и идеально обхватывала его. Сынмин не хранил верность одному Чонину, ожидая их встречи. После того, что между ними произошло, в Киме было постоянное сексуальное напряжение, которое он выплёскивал в клубах на случайных парней, которые так и вились возле накаченного красавчика с аристократическими чертами лица. Сынмина тошнило от всех этих партнёров, ведь в мыслях всегда был только один человек, и он поступал совершенно некрасиво, когда трахался с очередной вечерней пассией и стонал имя лисёнка. Киму, как спецназовцу, стоило забыть о парне или как минимум поймать того и засадить за решётку за убийства, но в груди что-то противно приторно сжималось, когда он вспоминал о лисьем прищуре и острой улыбке. Его безумно хотелось поймать, но не для того, чтобы лишить свободы, посадив за решётку, а для того, чтобы была возможность каждый день иметь его. Хотелось попробовать все позы на каждой чёртовой поверхности, разукрасить всё тело засосами и искусать сладкие губы до крови. Да, может быть, это и звучало не слишком хорошо, а даже наоборот, но Ким также не станет отрицать, что помимо сильного сексуального влечения ему хотелось оберегать младшего, обнимать по ночам, слушая его мерное дыхание, целовать всё его лицо по утрам, готовя завтрак на двоих. Сынмин крупно влип, ведь, хоть и случайно, но очень сильно втюрился в одного несносного лисёнка, которого по-хорошему должны были посадить на всю жизнь в тюрьму. Печальная перспектива для Кима, который, кажется, хочет провести с Чонином всю свою жизнь. Рабочий день заканчивается, и наступает череда выходных. Сынмин совсем недавно закончил одно очень сложное и серьёзное задание, и ему полагался отдых. Первое место, в которое отправился Ким, был клуб. Там он намеревался подцепить кого-нибудь и развлечься. Нужно было и вправду побеспокоиться о состоянии руки, которая работала день и ночь, почти не переставая. Кажется, что после общения с Чонином, Ким перенял у него озабоченность сексом. Самоудовлетворять себя каждый день вошло в привычку, но всегда всего было недостаточно. Не выпуская своих пассий, он долго пытался дойти до пика, но кончал лишь тогда, когда перед глазами достаточно точно представал Ян. – Алло? – Сынмин стоял у входа в клуб, когда ему позвонил его коллега. – Что-то стряслось? – Нет, просто хотел позвать тебя развлечься с компанией, – мужчина по ту сторону телефона стоял в таком же шумном, как и Ким, месте. – Пойдёшь? – Пой… – парень не успел договорить. Всего на секунду, на одно маленькое мгновение он увидел любимый лисий разрез глаз, блеснувший в ночи улицы. Сынмин вертит головой, осматривая людей в толпе, но не видит никого, кто походил бы на того самого. – Подожди секунду, – Ким слышит, как на телефон приходит новое сообщение. Неизвестный номер: “Пока моя дырка не принимала ничего, кроме искусственных хуев, ты во всю развлекался?)” Глаза спецназовца широко раскрываются. Так грязно… Он оглядывается, пытаясь найти одну лисью мордочку, но вокруг него только женщины в самых разнообразных откровенных нарядах. – Я пас, – Сынмин говорит это в трубку охрипшим голосом и проходит в клуб. – У меня другие планы. Звонок сбрасывается, а ноги несут военного внутрь жаркого помещения, что наполнено вспотевшими телами и липкими взглядами. Вокруг так много людей, и найти среди них парня кажется невозможным. Сынмин так долго пытался выйти на Чонина, что сейчас, когда он знал, что эта бестия где-то рядом с ним, не мог так просто отпустить того. Ким не заботится о том, что он грубо расталкивает людей перед собой, что глаза его горят животным желанием, а по телу проходятся приятные мурашки предвкушения. Сынмин напоминает хищника, который наконец-то нашёл подходящую добычу и загонял ту в угол, делая это медленно и незаметно. Ким чувствует на себе взгляд. По его крепким плечам скользят чужие руки, кто-то кричит ему что-то в ухо, а он замирает, ощущая слишком остро лисий прищур. Военный мог бы поклясться, что Чонин скрывался где-то, смотрел из укрытия и улыбался, наслаждаясь его реакцией. Ян не хотел так просто сдаваться в такие крепкие, сексуальные руки с дорожками вен, которые выделялись под кожей из-за сильного напряжения. Игра могла показаться нечестной или бессмысленной, но с каждой минутой, которую Ким проводил в поисках младшего, позволяло крови сильнее разгоняться по венам, а возбуждению расти в штанах. Телефон вибрирует, и Сынмин тянется рукой к карману. Он знает, что пришло сообщение от одного очень хитрого паренька. Глаза бегают по экрану, а уголок губ дёргается в подобии ухмылки. Неизвестный номер: “Не можешь справиться с возбуждением, щеночек?” Ким рвано выдыхает через рот и стирает ладонью пот со лба. В клубе было жарко и темно. Толпа незнакомцев, которой нет никакого дела до тебя, и вольность в действиях. Сынмин сжимает свой член через штаны и тяжело дышит. Держаться тяжело, но младший всё ещё прячется. Неизвестный номер: “Выпей чего-нибудь)” “Да побольше” “И без вопросов, щенок” “Ты очень сильно разозлил меня” Ким закусывает губу и отпихивает от себя какого-то парня, что решил слишком резко прижаться к нему всем своим потным телом. Военный идёт к барной стойке, желая заказать что-нибудь крепкое, такое, чтобы горло жгло, а глаза слезились. Телефон больше не вибрирует в кармане штанов, поэтому Ким принимается жадно глотать коктейли. Его начинает мутить, а перед глазами мир кружится, исчерчивая разноцветными линиями все поверхности и людей вокруг. Становится с каждой секундой всё жарче и жарче, тела всё продолжают липнуть к молодому парню, а он смотрит на них расплавленными зрачками и пытается пропихнуться к туалету. “Дамочки” выставляют напоказ все свои прелести, стоя у дверей. Они улыбаются своими кукольными накрашенными губами, хлопают длинными ресницами и строят глазки. – Какой красивый парень и совершенно один, – девушка с блондинистыми волосами отлипает от стены и направляется в сторону Сынмина. – Малыш, не хочешь уединиться? – Отъебись, – хрипит Ким, шатаясь к входу в мужской туалет. – Как грубо, – незнакомка хватает военного за плечо, и тот, не сдерживаясь, выворачивает её руку, заламывая ту за спину. Спецназовец прижался к девушке сзади и прохрипел в самое ухо, обдавая кожу пьяным дыханием. – Что тебе непонятного в слове “отъебись”? Я не буду повторять больше, – Сынмин отталкивает незнакомку, оглядывает других девушек хмурым взглядом и шипит. – Можете дружно поджать свои члены, не пряча их под юбками, и лететь отсюда на все четыре хуя! – в конце Ким переходит на громкий рык и хлопает дверью входа в мужской туалет. – Эти сучки совсем не знают своего места? – мурчащий голос, касающийся ушей тихим, слегка дурманящим голову шёпотом. Слегка, потому что алкоголь уже дал свой эффект. Или не алкоголь, а острый разрез глаз повлиял на Кима так, что у него голову снесло, и он всего за секунду оказался у небольшой фигуры. – Полегче, щеночек, – Чонин шепчет в припухшие губы, и чувствует, как руки забираются под ткань его платья. – Какая же ты сука, Айен, – Сынмин целует прекрасное лицо и чуть отстраняется, осматривает парня с ног до головы, и от красного атласного платья, что струится красиво по тонкому телу, в штанах становится особенно тесно. Чонин перекрасил волосы в чёрный цвет, и они успели очень сильно отрасти, так, что теперь в пряди хорошо было зарываться пальцами. – Твоя дырка так изголодалась по мне? – Ким проник пальцами под кружевное бельё и нажал на колечко мышц, что свободно пропустило его внутрь и запульсировало. Алкоголь сильнее бил в голову. Сынмин не контролировал себя. Весь голод, который хранился в его костях, выходил наружу жарким дыханием и быстрыми поцелуями с тихими всхлипами лисёнка. – Где ты пропадал? – военный утыкается в худое плечо Чонина с тяжёлым вздохом и просто крепко прижимает к себе парня, покрывая нежными поцелуями открытую кожу. – Я так долго тебя искал… – А пальцы продолжают проникать внутрь, медленно толкаясь всё глубже и глубже, вызывая у Яна прерывистые вздохи и полустоны поступательными движениями. Парень цеплялся пальцами за крепкие плечи военного и прижимался ближе, пытаясь устоять на ногах. – Сынмин-а-а, – Айен стонет, насаживаясь на длинные пальцы. Он тоже скучал. Скучал так сильно, что сердце разрывалось под рёбрами. Чонин был сукой, и он не скрывал это. Ему не нужно было хранить верность одному, ведь любой парень мог стать его новым ёбырем, но его воротило только от одних прикосновений к телу, ведь все те руки были чужими, грязными и противными. Ему нужен был только Сынмин. И его идеальный член. – Ты не ответил на мой вопрос, – Ким зло рычит и кусает плечо Яна. Он зол и возбуждён. Они встретились спустя столько времени в каком-то блядушнике, и их встреча была чистейшей случайностью. Они могли не увидеться сегодня… – Говори, Чонин, – Сынмин хватает младшего за щёки свободной рукой и заставляет посмотреть прямо себе в глаза. Другая рука так и продолжала находиться между упругих ягодиц, проникая во влажное кольцо, желающее получить что-то большее, чем просто пальцы. – Мне нужно было скрыться, – Ян дёргается, пытаясь освободиться от хватки, но Мин лишь сильнее сжимает щёки. – Меня бы арестовали, щеночек, и тогда мы с тобой точно не увиделись бы. Чонину слишком жарко, он хочет снять с себя платье, но они стоят посреди туалета, в который вот-вот могут ворваться какие-нибудь дамочки, а точнее, такие же, как и Чонин, парни, одетые в дорогие платья и прячущие чупа-чупс под юбками. Всё-таки, это было не абы какое заведение, а гей-клуб. – Нихуя твои слова мне не говорят, – Ким сильнее вбивается пальцами внутрь и слышит сверху жаркие стоны и всхлипы. Чонин весь дрожит, пытаясь сдержаться от криков и слёз – не то место. Яну было плевать на то, как он выглядит, да даже если бы его тут застали трахающимся с кем-то – ему было бы похуй, но с Кимом всё переворачивалось с ног на голову, заставляя желать уединиться с военным, поэтому для него было важным уйти из этого грязного места, чтобы предоставить полную возможность выебать из себя душу. – Ты забыл вообще, с кем связался? – А ты бы спас меня от тюрьмы? Тебя бы тоже арестовали, – слова слетают шёпотом с губ. В груди томится сильный жар, который хочется вытравить из души громкими стонами, но лис позволяет себе лишь пыхтеть и всхлипывать. – Ты до сих пор ничего не понял? – выходит слишком раздосадованно и с нотками злости. Ким грубо разворачивает парня, убирая пальцы из горячего нутра, и прижимается всем своим телом сзади. Линия позвоночника скрывается за красной атласной тканью, позволяя увидеть не так уж и много. Ким вновь раздвигает ягодицы и возвращается к своему занятию, трахая парня уже четырьмя пальцами. – Ты, блять, только мой, Ян Чонин. Никакая тюрьма, никакая полиция и никакой спецназ не смогли бы найти тебя, если бы ты просто остался рядом со мной. – А ты… Ты бы хотел..? – Ян задыхается, и ноги его трясутся. Член сочится смазкой, которая стекает по основанию и течёт ниже по бёдрам. Её так много, что Ким не может сдержать усмешки. – Ты… Можешь перестать? Дай… сказать… – А тебе что-то мешает? – Сынмин слизывает капли пота с шеи и на секунду останавливает движения пальцами. Чонин облегчённо вздыхает, но тут же громко вскрикивает, когда фрикции становятся куда быстрее и сильнее, чем были раньше. – Говори так. Приказ. Ким не собирался щадить лиса, желая вытрахать из него всю душу, желая расплавить его своими касаниями и довести до точки невозврата. – Т-ты… С-смог б-бы быть с у-уб… Мхх… – стоны срываются с губ, а лисёнок заваливается вперёд, опираясь грудью и щекой о дверцу туалета. – С у-убийцей? – Я думал, что ты куда смышлёнее, – Мин мурчит на ухо лиса, пока его собственные краснеют от того, как пошло хлюпает между ягодиц. – Я знаю. Это неправильно. И я не могу спокойно быть с тобой, зная, что ты убиваешь, – Ким прекращает все движения, чем вызывает разочарованный стон. – Нужно поговорить. Жду на выходе. Приводи себя в порядок и даже не думай сбежать, сука. Чонин положительно мычит на это и ёрзает на пальцах, сжимаясь от грязных слов. Ким отстраняется, вынимает пальцы, оставляя жаждущую дырочку пустой, и быстро моет руки, не обращая внимания на покрасневшего парня за спиной. – У тебя есть минута. И Ким выходит, оставляя слишком возбуждённого и опьяневшего Чонина. Сам же военный успел протрезветь, полностью приходя в себя после многочисленных напитков, что заливались в горло со скоростью света.