Запрещено так любить.

Горячее дыхание в шею не дает уснуть. Черт, зачем вообще он пустил Артема поспать с собой? Знал ведь, чем это закончится. И младший уже, видимо, знает, потому что в его глазах с каждым днем и с каждым мгновением меньше и меньше смущения. Иногда кажется, что и не Тимур вовсе управляет ситуацией. — Тим, — слышно уже по голосу, что возбужден, жмется ближе, дышит сбито в шею. — Спи, — прошипел из последних сил старший брат, — Тебе в школу завтра. — Ти-им, — фыркнул недовольно, но не отстал, жмется, хочет, чтобы его коснулись в ответ. Старший проигнорировал, кусая щеки и губу изнутри. Тяжело сдерживаться, он тоже возбужден, но это можно перетерпеть. Можно ведь? Нужно! Ему завтра на работу с самого утра, а младшему вставать в школу. Хотя терпение дается сложно. Артем ощущается повсюду: его приятный запах, его неловкие осторожные касания, теплое взволнованное дыхание… Нет, все же нужно сдержаться. Через пару мгновений игнорирования младший-таки обиженно отстает, разворачивается спиной, как бы показывая эту обиду. Но все равно жмется к теплоту торсу брата. Черт, да уляжется он когда-нибудь или нет?! Каждое движение бьет по нервам, каждый вздох. Кажется, через пару минут напряжение в паху начинает угасать, Тимур со спокойствием на душе прикрывает глаза, но внезапно слышит вкрадчивый шепот: — Я сегодня везде чистый… хочешь… — слышно, что смущается, даже кончики ушей краснеют, это видно и в полутьме, — хочешь попробовать? Черт! Тимур глубоко и шумно вбирает воздух, сжимает челюсти от напряжения. Член снова проявляет активность, мгновенно наливается кровью. Становится чуть жарко. На самом деле невероятно интересно продолжить и дойти до чего-то серьезного. В голове картинки сами плывут друг за другом, рисуют, как младший стонал бы, какое выражение лица выдавал бы в момент, когда в него будет входить член. Как цеплялся бы руками, задыхался от чувств, прикрывал глаза. Интересно. Хочется. Бедра Артема лежат неподвижно, как и он сам, но соприкасаются с телом Тимура в нескольких местах. Сложно устоять. Как же сложно устоять. — Блять, — снова выдыхает Тим. Срывается, притягивает тело младшего к себе, упирается в ягодицы бедрами так, что Артем стопроцентно почувствует его возбуждение даже через одежду. Рука машинально тянется к тонкой талии, закрадывается под футболку, чуть сжимает ее, проходится по горячему напряженному торсу. Младший не двигается, только дрожит в ожидании. Слышно, как громко и быстро бьется его сердце, как он сбито дышит. Когда же чужое дыхание опаляет шею, губы нежно касаются кожи, он вздрагивает от приятных мурашек. Живот скручивает от возбуждения, приходится сжать бедра, сжаться самому. Ощущения слегка щекотные, сладкие, заставляющие чувствовать что-то на грани фантастики. Как Тимур все время делает это? Как ему удается быть таким сексуальным и горячим? Артем всегда загорается в его руках, растворяется и забывает про все, что его окружало до этого момента. Ладонь, поглаживающая тело, поднимается все выше, задирает футболку, наконец, достигая горла. Сжимает и грубо поворачивает к себе, нажимая несколькими пальцами на подбородок. Серые глаза смотрят из-под прикрытых ресниц почти жалобно, ожидающе. Губы приоткрыты, воздуха мало. Сдавшись, Тимур резко наклоняется вперед, врезаясь в эти приоткрытые губы. Младший не успел даже ахнуть, в шее отдает болью, но он и не думает отстраняться. Поцелуй мокрый, развратный и страстный. Плотно смыкающиеся друг на друге губы скользят, давят, язык проникает в податливый рот снова и снова. Слышен мокрый звук. Артема пробивает на мурашки, он уже задыхается от возбуждения, но не может оторваться. Ресницы дрожат, он активно отвечает, прикрыв глаза. Оторвавшись совсем ненадолго, Тимур оглядел разгоряченного младшего брата. Он чувствовал, насколько горячо ему самому становится от Артема, но твердо произнес: — Я не буду входить, — Тёма заливается красным, глаза сразу отводит в сторону от смущения, — Смазки нет. — По-пожалуйста, — чуть отворачивает голову, которую уже не так крепко держат, ведет бедрами, снова задевая ягодицами горячий член брата. — Ты краснеешь, даже когда я просто говорю об этом… — усмехается Тимур. Реакция не заставляет себя ждать, уши становятся розовее, чем были до этого. — И что с этого?.. — шепот. Карие глаза обводят тонкие ноги в серых спортивных шортах, которые закрывают бедра лишь до половины. Рука сама тянется, гладит сверху, проходит вниз, цепляет край одежды. Слегка приподнимает, сжимая упругую кожу. Артем, кажется, не дышит в этот момент, ждет. Ждать долго не приходится, старший сдается. Медленно, волнительно для Артема, он приподнимается, заставляя младшего лечь на спину, слегка нависает сверху и целует. Звуки смыкающихся губ мокрые, но уже не такие частые. Губы задерживаются друг на друге, Тимур медленно обводит языком, не спешит. Одна его ладонь опустилась вниз, к серым шортам. Сжав через одежду твердый член, старший провел ладонью ниже, агрессивно и торопливо поглаживая через ткань. Артем смущенно простонал от этого прямо в губы, краснея и дрожа. Его же ладони невинно оставались на плече и груди старшего. Тимур продолжал гладить, сжимал яйца, поднимался и поглаживал головку, все его движения оставались плавными и уверенными. Младшему это безумно нравилось. Нравились любые прикосновения. Даже через одежду это казалось очень приятным и чувственным. Ладонь Тимура переместилась с промежности прямо под футболку, вновь принялась оглаживать талию и торс юноши. Разорвав поцелуй, старший не отвел взгляд, продолжая смотреть в глаза Артема с нескрываемым желанием. Тот закусил губы от переизбытка чувств, смущенно поглядывал в ответ, подрагивая всем телом. Все горело и пылало, сердце колотилось бешено. Тимур целует его, Тимур трогает его, Тимур хочет его в ответ. Голова кружилась от одного только осознания. Оторвавшись от кровати, Тимур оказался сверху, запрокидывая бедра младшего брата на свои. Карие глаза продолжали следить с какой-то серьезностью. На самом деле в этой серьезности можно было прочесть любовь. Он уже всецело осознал свою больную любовь, свое желание. Это одновременно и придавало смелости, и вызывало страх. Но сейчас им бояться было нечего. Снимая свою футболку, Тим снова пристально глянул на младшего. Серые глаза как в первый раз прилипли к такому шикарному телу, задержались на мгновение, опустились к черным шортам, через которые четко прослеживалось возбуждение. Ткань слегка натянулась, передавая очертания члена. Глаза из-под прикрытых светлых ресниц не переставали скользить по этому месту вновь и вновь. На этот раз они ведь дойдут до конца? — Снимай, — шепнул сверху Тимур, указывая на одежду Тёмы. Дрожащие ладони потянулись сразу к шортам. Артем был настроен на проникновение, поэтому футболку лучше оставить, чтобы не быть совсем обнаженным. Внутри он все еще стеснялся, переживал, как выглядит в глазах брата, снаружи только густо краснел. Неловко завозившись с шортами и бельем, юноша принял помощь с раздеванием и, наконец, снова оказался в том же положении. Кажется, Тимура ничего не смущало, он не засматривался, не говорил, что что-то не так. Он вновь наклонился к лицу, грубо и смазано захватывая рот Тёмы. Его рука почти по-хозяйски легла на вставший член, слегка надавливая. Это заставило Артема выдохнуть в чужие губы новый стон. Он тоже решился на маленький шаг, приподнял ладонь, ответно касаясь брата, напирающего на него бедрами. Ему безумно нравилось касаться не себя: было ощутимо через ткань, какой член Тимура массивный и горячий. Он уже касался его, уже видел его, но еще не привык к этим волнующим ощущениям. Губы уже болели от смазанных движений, разгоряченное тело просило большего. — Тим, — оторвался Артем, сбито дыша. Не решаясь произнести, он толкнулся бедрами в чужую ладонь, ближе прижался ягодицами. Даже говорить ничего не нужно было, по огню в серых глазах все итак было очевидно. — Нравится, мелкий извращенец? — неотрывно смотря, шепнул Тимур, продолжая движение рукой и выбивая новый взволнованный вздох с губ младшего. Артем смотрел, смотрел во все глаза на лицо брата, утопая в ощущениях. Они вместе. Это ощущается так хорошо и правильно. Он никогда не откажется от него. Никогда не предаст. Никогда не уйдет. — Нравится, как старший брат пристает к тебе… — тяжелое горячее дыхание ощущалось теперь прямо на лице, Тимур опустился всем корпусом ниже, — Как я трогаю тебя… Секунда, короткий сдержанный всхлип младшего, и он почувствовал, как член дернулся, потвердел еще больше, как внизу поднимается новая волна возбуждения. — Нр-нравится… очень… — простонал от смещавшихся чувств младший, — Потрогай… — краснеют и без того красные щеки, — там… Пожалуйста… Пройдясь карими глазами по телу, старший брат медленно отстранился, чтобы вторая рука теперь была свободна. Смочив два пальца руки слюной, он опустил ладонь, скользнув по анусу. Тёма ощутимо вздрогнул, напрягся, но по взгляду было видно, что он не передумал. И Тимур не стал ждать чего-то, он мгновенно толкнул один палец внутрь. Еле слышно было, как Артем шумно выдохнул, а затем, кажется, перестал дышать, замер. Но смотреть пристально на старшего юноша больше не мог, серые глаза-таки опустились. Грудь тяжело приподнималась, когда палец внутри начал медленно двигаться. Было не больно ощущать его, только лишь трепетно и непривычно. Но пока Артем привыкал к непонятным ощущениям, Тимур, кажется, был впечатлен гораздо больше младшего. Его голова опустилась, глаза впивались в то, куда погружается палец. Странно, непривычно, но почему-то чертовски возбуждающе. Перед глазами тонкие, раздвинутые в стороны бедра, покрывающиеся мурашками, пухлые милые ягодицы, такой же, как и у самого Тимура, эрегированный член. Узкое кольцо мышц, сжимающееся, охватывающее палец. Представив, что именно сюда можно вставить младшему брату, что тот будет дрожать от новых ощущений, Тим тяжело сглотнул и поспешил отвернуться. Как-то это слишком возбуждало, настолько, что даже щеки старшего слегка порозовели. Артем не заметил этого, он даже не смотрел на брата, потому что осознал, что это все-таки произошло, и стыдливо прятал взгляд. Поза была крайне раскрепощенной для первого такого раза. Тимур быстро понял это, и из-за собственного смущения в том числе, вытащил палец. Тёма глянул на него мимолетно, заметив, что тот спустил его бедра со своих. Старший вернулся в ту позу, что была до этого, лег рядом с младшим, оглядывая его как-то по новому. В его глазах словно горело удивление, открытие, что парень тоже может быть очень, даже чересчур сексуальным. Это слегка пугало, даже злило. Поэтому он тихо произнес: — Повернись спиной. Младший послушался, думая, что Тим мог передумать. Может, он захочет большего? Оголенные ягодицы оторвались от кровати, юноша слегка прогнулся в спине, прижимаясь ближе к чужому торсу. Тимур и правда хотел большего. Даже больше, чем сам от себя ожидал. Но, вновь сплюнув на пальцы, он опустил ладонь ниже, слегка раздвинул и мазнул по анусу еще раз. Артем машинально сжался, дрогнул, но потянулся всем телом к брату, повел руку за спину, чтобы коснуться чужого члена. — Не дергайся, — прозвучало чересчур приказно. Тим оттолкнул прикосновение, свободной рукой пробрался под его тонкую шею, обнимая младшего со спины. Его вторая ладонь продолжала поглаживать вокруг ануса. Все должно быть под его контролем. А минуту назад он чуть не потерял его. Чуть не потерял голову от развратного вида! Сбито дыша прямо в затылок Тёмы, сгибом руки сжав его шею, он скользнул-таки уже двумя пальцами внутрь. Горячая плоть плотно сжала фаланги, напряглась. Послышался сдавленный полустон. Артем еле мог вздохнуть полной грудью, потому что его шею сдавила чужая рука. Внизу теперь отчетливо начало жечь, ощущалась ненавязчивая боль растягивания. Теперь Тимур ощущал полный контроль, однако страсть охватывала его все больше и больше. Осознание того, что сейчас младший прижат к нему, что едва ли может двинуться, а в его тело вторгаются чужие пальцы, Тимура повело. Он слишком ожесточенно толкнул фаланги вперед, насильно раздвигая мышцы. — Ах-хм, — дернулся Артем, — больно, Тим… Его сбитое дыхание, дрожащие ноги, откровенные звуки только добавляли масла в огонь. — Терпи, — прошипел старший, — Сам же просил. Оба пальца двинулись в обратном движении, а затем вновь плотно вошли. Тимур чувствовал, как растягивает, чувствовал дрожь, исходящую от тела. Младший снова всхлипнул, зажмурился от неприятных жгущих ощущений, но лежал смирно. Только его ладони теперь ухватились за предплечье брата, которым он прижимал его к себе. Новое грубое движение — новый откровенный стон. Тимур сильнее сжал шею, нашептывая на ухо: — Тебе лучше быть тише. Промычав утвердительный ответ, юноша постарался расслабиться. Пальцы двигались, входили и выходили вновь, отчего странное ощущение и жжение только росли. Но кроме непривычки Артема не смущало абсолютно ничего. Ему сейчас безумно нравилось, как его тело прижимают, как он не может пошевелиться, как грубо с ним обращается брат. Нравилось чувствовать доминирование. Он часто представлял подобное. И сейчас Тимур такой сильный, грубый, словно принуждающий… Член дернулся, смазка нитью уже ложилась на белую простынь. Хотелось коснуться, но почему-то было стыдно делать это. Он ведь и в прошлый раз так и не решился. Тимур слышал рваные вздохи, чувствовал каждое движение, сжимающиеся мышцы, и прекрасно видел, что у младшего колом стоит даже сейчас. То есть его все устраивает? Он думает о принуждении? Ему нравится эта беззащитная роль? Прикосновения к собственному предплечью Тимур тоже чувствовал. Пальцы сжимали его руку, нервно дергались от движений внизу. И пару раз младший убирал одну руку, словно хотел коснуться своего члена, но не решался. — Подрочи себе, — шепнул Тимур томно, головой уткнувшись в перепутанные черные волосы. Ладонь нерешительно опустилась, слегка погладила головку. По телу вновь забегали мурашки. — А ты? — тихо спросил Артем. Удивительно. Даже в такой момент, когда ему больно, когда непривычно и смущающе, он думает и о Тимуре? Казалось бы, пару незначительных слов, но старший воспринял их серьезно. Его буквально потряхивало от ощущения, что Артем в его руках, что он также возбужден, что он полностью доверяет и любит. От такой податливости и взаимности сердце чуть ли не выпрыгивало из груди. Разумом и всем телом Тимур теперь ощущал эту связь, их запретную любовь. Внизу тянуло сильно. Вытащив пальцы, старший спешно приспустил свои спортивки вместе с бельем, наконец, коснувшись себя. Мурашки ощутимо прошлись по телу, аж голова закружилась. Пару плавных движений вверх-вниз, мокрая чувствительная головка, оставившая следы на руке. Тяжело дыша, Тимур поддался вперед, коснувшись обнаженных ягодиц. Артем вздрогнул, расширенными глазами уставился в темноту. К коже прикасалось что-то нежное и горячее. И сотни фантазий были несравнимы с этим ощущением, которое пробило его на дрожь. Член старшего брата сейчас скользил по его обнаженной коже, изгиб локтя продолжал держать голову, а в шею сбито и горячо дышали. Что-то на грани фантастики, сна, воплотившегося в жизнь. Нет, это даже лучше. Ощутимее, горячее, более возбуждающе. Сердце заходилось. Мокрая головка перестала ощущаться на коже, затем вновь коснулась ягодиц уже ниже. Тёма машинально сжался, но через несколько мгновений понял, что сегодня ему нечего бояться. Тимур ведь пообещал, что не войдет, как сильно не хотелось бы. Член лишь плавно скользил по ягодицам, заставляя младшего дрожать. Мокрые и плавные движения продолжались еще немного, пока член старшего не скользнул вниз, между бедер. Артем вздрогнул, чуть испугавшись, но сразу все понял и слегка напряг ноги. Видел, как это делали в порно. Теперь приятно было обоим. Младший касался себя подрагивающей ладонью, а старший поступательными движениями терся между сомкнутых худых ног. Горячее дыхание опьяняло, Артем прикрыл глаза и буквально растворился в руках, в запахе брата. Так тепло, приятно и до боли уютно он себя еще не ощущал. Два разгоряченных тела так близко. Делают сейчас такое, что никому не расскажешь. Запретно, но так хорошо. До дрожи, до мурашек, до закатившихся глаз. Одновременно страшно и до ужаса приятно, что только они вдвоем будут знать это. Двое братьев, которые переступили черту, нарушили моральные установки, и будто не жалеют об этом. Теперь эта связь — их общий и самый главный секрет, от осознания которого потряхивает. Один безумно и вдохновенно любит, полностью предан, а второй принимает это, утопает в обращенной к нему любви, разгорается в ответ. То, что так нельзя — только подогревает интерес и желание, заставляет заходить еще дальше. Особенно сейчас. Когда мокрый от смазки член трется о нежную кожу бедер, вызывая приятные мурашки. Тимуру до одури хочется трахнуть младшего брата прямо сейчас, но он еще в состоянии сдерживаться. Сейчас, когда Артем тихо скулит в подушку, гладит себя, сжимает, чувствует каждый новый толчок и шумное дыхание за спиной. Ему также сильно хочется. Хочется, чтобы старший брат сейчас скользнул членом выше, уперся бы мокрой головкой, поддался бедрами и… Артем очень хотел бы быть оттраханным прямо здесь и сейчас. И в этом желании братья различаются лишь в одном: Тимур никуда не спешит, он в силах остановить свои даже самые развратные мысли, а вот Тёма, будучи влюбленным уже довольно давно, хочет ощутить все и сразу. Но он покорно закусывает губы, чтобы не быть громким. Покорно продолжает сжимать бедра вокруг члена. Покорно следует тому, что скажет его брат. — Ха-а, блять… — томный тихий голос Тимура за спиной заставляет достигнуть предела. Оргазм настигает Артема первым. Он часто дышит, трясется, поскуливает в подушку, смущенно заканчивая прямо на простынь. Вмиг ему стало как-то совестно, но Тим нашептывает ему, что все хорошо, что ничего страшного… До ушей доносится и его участившееся дыхание, его тихие стоны. Становится ясно, что он и сам уже на грани. Когда и на тонких бедрах появились густые теплые капли, оба облегченно расслабились, продолжая лежать в том же положении. Артему было сложно представить себя со стороны. Как все это произошло? Как они дошли до такого? Это не пугало, безумно притягивало, но было непривычным. Он, полуобнаженный, лежит в кровати старшего брата, только что кончив на его простынь, а кожу на бедрах начинает стягивать от того, что на них находится чужая сперма. В голове не укладывается, но вдохновленное, яркое чувство удовлетворения и счастья заставляет его смущенно закусить свою улыбку. Спустя час, слегка поигравшись друг с другом снова, поменяв постельное белье, братья уже спокойно лежали, нежно прикасаясь в объятии. Артем прикрыл глаза и, кажется, почти заснул. А Тимур никак не мог унять свое неспокойное сердцебиение, из-под густых ресниц наблюдая за расслабившимся в его руках человеком. Родным и самым теперь близким человеком. Появилось непреодолимое желание навсегда оставить его в своих руках, защитить эту маленькую хрупкую фигуру. Укрыть, мягко поцеловать, смахнуть каждую пролитую слезинку, держать и никогда не отпускать от себя ни на шаг.