Темнее всего перед рассветом

Суд Визенгамот

Июнь 1998 г.

— Директор Дамблдор связался с нами и предложил спрятать нашу дочь, — Молли Уизли говорила приглушённо, но её голос был слышен в каждом углу зала. — Он сказал, что Джинни опасно возвращаться в новом учебном году в Хогвартс, и мы прекрасно понимали почему. Дамблдор придумал разыграть её исчезновение из поезда и пообещал договориться об убежище для неё. Он пообещал, что с Джинни будут хорошо обращаться и вернут, как только мы сочтём нужным. Нам было непросто принять такое решение, но жизни Джиневры действительно угрожала опасность. — Каким образом вы узнавали, что с вашей дочерью всё хорошо? — задал вопрос один из судей. — По заколдованным часам, — ответила Молли. — Стрелка с именем Джиневры всего один раз показала, что она находится в смертельной опасности.

***

Январь 1998 г.

— А ну, иди сюда, племянник, — перехватила Драко тётка, когда он спускался по лестнице с чемоданом. — Пока ты не уехал в этот свой Хогвартс, мы поболтаем. Белла втолкнула Драко в малый зал и закрыла двери. — Я со вчерашнего дня хочу с тобой побеседовать, — тоном, не предвещавшим ничего хорошего, начала говорить Белла. Она остановилась напротив и в упор посмотрела на Драко. — Ты доволен? — Чем? — Драко бросил взгляд на часы: времени до отправления Хогвартс-экспресса ещё предостаточно. Брови Беллы стремительно сошлись на переносице. Сегодня она не собиралась играть в добрую тётушку. — Тем, что этот Ноттов мальчишка теперь среди нас! Тёмный Лорд оказал ему великую честь! — Мне всё равно, — устало проговорил Драко. Он и в самом деле чувствовал себя разбитым: рана от проклятия мучила его всю ночь, пока не зарубцевалась. — Всё равно? — тёмные глаза метали молнии. — Тебе всё равно, что тебе дали шанс проявить себя? — Я исполняю все приказы Тёмного Лорда, — отчуждённо проговорил Драко. Прозвучало так, будто он очень вежливо попросил тётку оставить его в покое. Беллатриса уставилась на племянника, буравя взглядом. — Ты ничего не делаешь! — прошипела она, подавшись вперёд. — Я предлагала тебе найти девчонку, чтобы заслужить особое расположение Повелителя! Я брала тебя на рейды! — Я выполнял всё, что от меня требуется, — ощетинился Драко. Белла замерла. Потом потянулась к Драко и шепнула на ухо: — Не всё. От её хриплого шёпота по телу пробежали мурашки, а Белла положила ладонь на его скулу, лаская. Драко дёрнулся, попытавшись отстраниться, но пальцы тётки ловко скользнули на его шею и сжали. — Куда ты сбежал во время нападения на резиденцию? Я заметила, что ты исчез, — процедила она сквозь зубы. К её дыханию примешивался запах вина, и Драко очень захотелось сморщить нос. Но ни одна мышца на его лице не дрогнула. — В поместье. — Лжёшь! — в бешенстве выплюнула она, скривив ярко-красные губы. — Тебя здесь не было, иначе моя сестрица не бросилась бы ко мне, умоляя сказать, жив ли ты! Рука сжала горло сильнее, и Драко резко отступил назад, сбрасывая тёткину ладонь. Белла не стала его удерживать. Она загораживала дверь, демонстрируя, что, пока не получит ответы, Драко отсюда не выйдет. — Меня сюда перенёс эльф, — медленно проговорил он. — И я был в спальне. Мать не знала. — Где он, этот эльф? Позови его, пусть подтвердит! — упорствовала Белла, воинственно уперев руки в бока. — Я приказал ему никому не рассказывать, чтобы не волновать мать, — раздражённо сказал Драко и поудобнее перехватил чемодан. — Мне пора на вокзал. Беллатриса смерила его взглядом. Молча посторонилась, наблюдая, как Драко проходит мимо. — Передавай привет моему пупсику Лонгботтому, — шепнула она в спину. — Да не забудь, племянничек. Драко затылком чувствовал, как тётка смотрела ему вслед, пока ворота мэнора не закрылись за ним. В поезде он не пошёл в вагон старост. Справятся без него. Драко отыскал пустое купе в хвосте состава и приготовился вздремнуть. Он забросил ноги на сиденье, скрестил руки на груди и прикрыл глаза. После разговора с тёткой Драко был на взводе. Медленно выдохнув, Драко выбросил неприятные мысли из головы. Лучше думать про Уизли. С ней тоже сложно, непонятно и вообще странно, но её образ возник в фантазиях и задержался там. Драко припоминал мелочи, которые всплывали в голове, и пытался понять, что между ними происходит. Она поцеловала его сама. Этот факт будоражил и заставлял сердце замирать от щемящего чувства. Драко вспоминал, как Уизли обнимала его, прижималась, запускала пальцы в волосы. Мысленно воскрешал ощущение её тела в своих объятиях и бархатистость кожи под ладонью. И вместе со сладким влечением возникала горечь: это неправильно. Так быть не должно. Драко вздохнул, усмиряя разыгравшееся воображение, и достал дубликат дневника Уизли. Листая страницы, он то и дело цеплялся за имя «Гарри». Поморщившись, он нашёл новую запись. «Сказала Скряге убрать рождественские украшения. Праздник, которого у меня не было, позади, и я не хочу видеть эту мишуру. Она только нагоняет тоску. Сегодня ребята отправятся в школу. Я очень переживаю за них. Но ещё больше меня беспокоит, что в «Дозоре» ничего не говорят о Гарри…» Раздался звук отъезжающей двери, и Драко поднял голову. В купе появился Теодор Нотт и плотно закрыл за собой створку. Он сел на сиденье напротив, положил локти на столик и склонил голову. Драко захлопнул тетрадь и убрал её во внутренний карман мантии. Вопросительно изогнул бровь, не собираясь начинать разговор первым. Быстро же Нотт пришёл в себя. Ещё вчера видок у него был как у инфернала, а сегодня к нему вернулся прежний лоск. Тео пристально рассматривал его, будто примеряясь к чему-то. Колёса поезда мерно стучали, а за окном стремительно темнело. — Ну привет, — произнёс он наконец. На шее Теодора висел невзрачный кулон, который он, словно невзначай, теребил. — Давно не виделись, — безэмоционально отозвался Драко, не отводя взгляда. В глазах Теодора мелькнула усмешка. Тугой чёрный локон упал на лоб, но Нотт не спешил его убирать. — Как умер мой отец? — прямо спросил он. Драко спустил ноги на пол и отзеркалил позу Тео, тоже положив предплечья на стол. — Его проклятье отрикошетило, — коротко ответил Драко и добавил: — Соболезную. Нотт стиснул челюсти так, что заходили желваки. Он закинул кулон в ворот рубашки и подался вперёд. — А что делал в это время ты? — выдавил он хрипло. Драко холодно смотрел в глаза Тео. Хотелось послать его куда подальше. Но усилием воли он сдержался. — Думаешь, я виноват в его смерти? — со скукой проговорил он. — Ну, я тебе скажу, что нет. — А если я тебе не верю? — тихо сказал Нотт. — Твои проблемы, — Драко равнодушно хмыкнул. — Но раз уж мы задаем тут вопросы, то ответь мне: зачем ты сказал Паркинсон, что видел меня вместе с Асторией? — Хотел посмотреть, что из этого выйдет, — неожиданно ядовито улыбнулся Нотт и поднялся. — Я пристально слежу за тобой, Малфой, — проговорил он с кривой ухмылкой, глядя на Драко сверху вниз. — И ничего не забываю. Раздражение закипело сразу же, не давая шансов его охладить. — Да пошёл ты к водяному чёрту, Нотт! Неожиданно Тео ядовито улыбнулся. — Ты так красиво ругаешься. Это возбуждает. — Заткнись, — в руке у Драко мелькнула волшебная палочка. Он наставил древко на Тео. Нотт с издёвкой посмотрел Драко в глаза. — Ты от растерянности сделал этот полный драматизма жест? — он кивком указал на палочку. — Нервничаешь, Драко? Есть что скрывать? — Вали отсюда нахрен, Тео, — прошипел Драко. — А то что? Дверь в купе распахнулась, и на пороге возникла Паркинсон. В её руках была стопка пергаментов. Она угрюмо оглядела однокурсников и швырнула на столик несколько листков. — Твой график, — объявила она, не глядя ни на кого. Развернулась и вышла из купе. Нотт молча последовал за ней. Драко скрипнул зубами и убрал палочку. Просто поразительно: Нотт может вывести из себя одним своим присутствием. Сколько раз Драко обещал сам себе не вестись на его провокации, но каждый раз срывался. Прислонившись виском к прохладному стеклу окна, Драко невидящим взглядом смотрел на проплывающий мимо пейзаж, пока его не сморила дрёма.

***

Первая неделя после каникул пролетела быстро. Атмосфера в школе была такой же мрачной и напряжённой, как и до Рождества. Кэрроу в очередной раз ужесточили правила. Макгонагалл, сдвинув брови и поджав губы, выслушала Амикуса и решительно заявила, что против таких жёстких решений. Но Кэрроу, пользуясь молчаливым одобрением директора школы, не слишком-то считались с остальными преподавателями. Астория оставалась изгоем для своего факультета. Драко видел, как Пэнси презрительно корчится каждый раз, когда проходит мимо неё. Но он замечал и кое-что другое: Патил с Гриффиндора украдкой ободряюще сжимала её руку, а Финниган мимоходом помогал собрать оброненные книги. Драко подмечал эти маленькие знаки внимания и прекрасно понимал, что это значит. Отряд явно втянул Гринграсс-младшую в свои делишки. И если в прошлый раз они с сестрой отделались сутками в подвале, то, если её поймают на связи с Отрядом, ей несдобровать. В пятницу вечером Драко сидел в библиотеке, дописывая эссе по истории магии. Через проход от него за учебниками пряталась Астория. Когда в зале появилась Патил с Когтеврана, Драко притворился, что всецело поглощён учебой, а сам искоса наблюдал за тем, что будет. Патил, заметив Гринграсс, направилась к ней. Проходя мимо её стола, она кинула записку на стол, и Астория молниеносно накрыла её учебником. Немного покрутившись и взяв какие-то учебники для виду, когтевранка удалилась за столы к своим однокурсникам. Драко захлопнул учебник и поднялся. Подойдя к столу Гринграсс, он небрежно присел на краешек. — Привет. — Привет, — отозвалась она, не поднимая головы. Драко задержал взгляд на светлой макушке и взялся за учебник. Астория вцепилась в него мёртвой хваткой. Пока она пыталась отвоевать книгу, Драко ловко вытащил из-под неё записку. — Отдай! — отчаяние прозвенело в её голосе, и в глазах блеснули слёзы. Драко соскочил со стола и развернул бумажку. «Сегодня в семь у Х.» Астория выдернула записку из рук Драко и, тяжело дыша, сунула её в карман. — Минус десять очков, — надменно посмотрел на неё Драко. — И никуда ты не пойдёшь. — Это не твоё дело! — зашипела Астория. — Захочу и пойду, и ты меня не остановишь. — Правда? — ухмыльнулся Драко и обернулся к столу, где спиной к ним сидела её сестра. — Даф, можно тебя на минутку? — Ты с ума сошёл, не надо! — испуганно прошептала Астория, но было уже поздно. Нахмуренная Гринграсс-старшая уже спешила к ним. — В чём дело? — неприязненно спросила она у Драко. — Твоя сестра плохо себя чувствует, — сказал он. — Проводи её до спальни и проследи, чтобы она оттуда никуда не выходила сегодня вечером. — Драко сокрушённо покачал головой. — Иначе последствия могут быть самыми неприятными. — Он красноречиво посмотрел на побледневшую Дафну. Ему было всё равно, каким злым взглядом наградила его Астория, когда сестра уводила её из библиотеки. Девчонка лезла туда, куда не следовало. Чёрт возьми, если её накажут в очередной раз, оценит ли это блядский Избранный? Ему вообще есть дело до того, что происходит в школе? В субботу, пользуясь тем, что студентам было разрешено выходить в Хогсмид, Драко отправился в деревню. Убедившись, что вокруг никого нет, он аппарировал в Тинворт. Был ранний вечер, и небо над долиной окрасилось в холодные розовые оттенки. Случился один из ясных дней, на которые так скупа погода Англии. Выдохнув морозный пар, Драко отворил калитку и зашёл во двор. И тут же заметил Уизли, которая лихо сидела на метле. Увидев его, Джинни повернула «Нимбус» и спикировала вниз. Затормозила так, что метла проехалась по нетронутому снегу и окатила холодными брызгами Драко. — Привет! — сказала она, ничуть не смущаясь. Как будто ничего между ними и не было никогда. Волосы Уизли казались ярче всего, что было вокруг. На фоне белого и серого они пылали, как пламя. Да и сама Уизли смотрелась экзотической птицей, неведомо как оказавшейся среди унылых зимних пейзажей. — Развлекаешься? — Драко неловко улыбнулся уголком губ. Она в ответ пожала плечами. — Я хотела посмотреть на закат. — Лицо Джинни порозовело от мороза, и глаза были необычайно живыми. Она указала на крышу. — Там хорошо видно. Хочешь поглядеть? — Закат? — он скептически приподнял бровь. — Просто небо. Что там может быть интересного? Уизли, казалось, прислушалась к его словам. Затем решительно мотнула головой — так, что волосы рассыпались по плечам. — Увидишь. Садись! И она подлетела ближе. Драко не мог поверить своим глазам: Уизли предлагала ему взгромоздиться на одну с ней метлу? — Давай уже, решайся, — Джинни подвинулась немного. — Она выдержит нас двоих, это точно. — Я не привык быть в качестве пассажира. — Ой, перестань, — рассмеялась она. — Садись быстрее, а то, пока ты думаешь, солнце скроется! Затмение в очередной раз нашло на разум, иначе Драко не мог объяснить себе, почему всё-таки уселся на метлу позади Уизли. Он просунул руку вперёд, обхватывая рукоять, и таким образом спина Джинни оказалась почти прижата к его груди. Кажется, её это не смутило. Уизли перехватила черен немного выше ладони Драко, метла сорвалась с места, и через мгновение они уже оказались на крыше. За эту секунду Драко глубоко вдохнул аромат волос Джинни, в душе что-то легко перевернулось и рассыпалось иголочками по коже. Драко спрыгнул на ровный участок между двумя слуховыми окнами. В черепицы набился и заледенел снег, и было довольно скользко, но Уизли уверенно соскочила с метлы и поставила её у печной трубы. Затем стащила шарф с плеч и расстелила прямо на крыше. Уселась и кивнула Драко, приглашая занять место рядом. Драко опустился на шарф, ощущая себя глупо и по-детски. Когда он был мальчишкой, то забирался на крышу мэнора, чтобы пугать летучих мышей и разорять птичьи гнёзда. Но прошло столько лет с последней такой его выходки, и сидеть на крыше (пусть и не слишком высокой) вместе с Уизли было странно. Но это происходило по-настоящему. Драко бросил взгляд вдаль. За холмистой долиной виднелась полоска моря, а над ним — яркое зарево заката. Солнце уже готовилось нырнуть за горизонт. Уизли тоже смотрела на небо, и её лицо сделалось печальным. — Знаешь, я в детстве очень хотела побыстрее попасть в Хогвартс. Представь: каждую осень туда уезжали мои братья. Перси, близнецы, а потом и Рон. Я так мечтала, чтобы поскорее пролетел год и я тоже оказалась в школе. Но, когда пришло время туда отправляться, я вдруг испугалась, что буду скучать по Норе. И тогда папа сказал мне: «Когда тоскуешь по дому, просто посмотри на небо. Где бы ты ни оказалась, небо везде одно и то же. И над Норой, и над Хогвартсом закаты и рассветы одинаковы». Уизли замолчала, задумчиво глядя на бледную луну, которая появилась в небе. С её губ сорвалось облачко пара. — И, знаешь, это действительно работает. Когда мне было невыносимо грустно, я смотрела в окно спальни и думала, что где-то под этим небом мой дом, там мама и папа. И мне становилось легче. Драко молчал, не зная, что на это сказать. А Джинни, не заботясь о том, слушает он её или нет, продолжила говорить: — Здесь я часто смотрю на закат и думаю: а что, если родители тоже глядят на него и думают обо мне? Или… Она замолчала на полуслове. Не мудрено было догадаться, о чём она думает. Конечно, о святом Поттере, который тоже сейчас смотрит на дурацкий закат! На солнце набежало облако, и сделалось неуютно. Драко почувствовал, как холод пробирается под одежду. Только сейчас он понял, как заледенели руки и обветрилось лицо. Почему Уизли такая странная? Неделю назад она целовала Драко и не думала о Поттере. А сегодня позвала смотреть закат, разоткровенничалась и опять мечтает об Избранном. — Всё обошлось тогда? — нарушила молчание Джинни, намекая на события прошлой недели. — Как видишь, — он равнодушно передёрнул плечами. — Как твоя рана? — Хочешь посмотреть? — А ты покажешь? — развеселилась Джинни. В её взгляде вспыхнули дерзкие искорки. — Твоя забота — это так мило, но давай спускаться, — скучающим тоном сказал Драко и демонстративно посмотрел на часы. — Мне пора. — Я думала, ты останешься. — В моих планах этого не было. — Так поменяй их, — небрежно пожала плечами Уизли, протягивая руку к метле. Драко не нашёлся что ответить. Сердце заныло. Остаться, чтобы слушать про святого Поттера? Он хмыкнул и устроился на метле позади Уизли, стараясь не касаться грудью её спины. Они спустились на землю, и из дома выскочил эльф. — Хозяин, радость-то какая! — проскрипел он. — Мёртон так рад вас видеть! Заходите в дом скорее, на улице холодно! Уизли улыбнулась, выжидающе глядя на Драко. И да, дракл его раздери, он хотел остаться и одновременно был уязвлён очередным намёком на Поттера. — Мёртон может сделать горячую ванну, чтобы вы согрелись! — не отставал старый эльф. К троллевой бабушке этого Поттера. Он где-то там, а Драко здесь. И холодный пронизывающий ветер напомнил, как Драко продрог, сидя на крыше. Поэтому он с видом величайшего одолжения принял предложение эльфа и зашёл в дом. Пока Мёртон хлопотал над ужином, Драко отправился в ванную комнату. Можно сколько угодно делать вид, что Драко остался потому, что его уговорили, но на самом деле он хотел этого. Всё это очень напоминало болезненную зависимость от зелий. Сначала ты позволяешь себе немного, затем увеличиваешь дозы, и вот однажды приходит осознание, что без этого уже не получается. Есть ли у Снейпа снадобье от любовного томления и влечения? Драко даже усмехнулся этим мыслям. За ужином почти всё время разговаривали Мёртон и Уизли. Она подшучивала над эльфом, а тот начинал её распекать, и это выходило забавно. На плече у Джинни сидел пушистик, которого она назвала Альбертом. Драко делал вид, что слушает бормотание радио, но то и дело ловил себя на том, как украдкой залипает на Уизли, подмечает, как естественно и раскованно она смеётся в ответ на неодобрительное бурчание старого домовика. Джинни угощала Альберта крошками шоколада, и Драко вдруг вспомнил, как в Сочельник она потянулась к нему с жареным зефиром. Против воли воспоминание развернулось до конца того дня, и Драко очнулся, когда Уизли со смехом сказала: — Ты чего на меня так смотришь? Драко моргнул, осознав, что забылся и таращился на неё долгое время. — Как? — как можно бесстрастнее спросил он. — Так. Драко не понял, как можно толковать рожицу, которую она скорчила. Но Уизли ответа и не ждала. Она принесла из спальни шахматы и предложила сыграть. Так за партией и пролетел вечер. — Ты давно ничего не рассказывал о школе. Как там ребята? — спросила Уизли, когда игра закончилась. — Что я могу знать? — вяло попытался он уйти от разговора. — Я же Пожиратель. Но всё же Драко заговорил о школе и рассказал последние новости. А потом, испытывая злорадство, поведал Уизли про Гринграсс-младшую. Всё, что знал сам. О её увлечении маглами и влюблённости в Поттера, о пытках и наказании в подвале вместе с сестрой. О том, как он застал Лавгуд, когда та собиралась передать через зарешеченное окно еду и целебные зелья пленницам. — Вот так, Уизли, — криво улыбнулся Драко, подытоживая рассказ. — Кажется, у тебя появилась серьёзная соперница, которая рассчитывает на сердце Избранного и не только. Лицо Уизли сделалось каменным. Конечно, её потрясли такие известия. Она прочистила горло. — Вообще-то многие девушки любят Гарри. Для меня это не новость. Кроме того, мы с ним расстались прошлым летом. И вообще, он волен быть с кем захочет. — Ах да, я и забыл про эту деталь, — хмыкнул Драко. — А как же то, что ваш Отряд принял её в свои ряды? Не возражаешь? — Если это нужно общему делу, — с видимым усилием произнесла Уизли, — то я только поддерживаю их решение. — Как благородно, — с иронией протянул Драко. Он не поверил ей ни на кнат. Повисла тишина, в которой было слышно тиканье часов и потрескивание камина. — Я пойду спать, — с прохладой в голосе сказала Уизли и поднялась. — Отличная мысль, — безучастно кивнул Драко и потянулся. — Отдыхай, Уизли. Она послала ему короткий взгляд, который Драко разгадать не смог. Уизли захлопнула за собой дверь в комнату и оставила его одного. И только тут Драко почувствовал запоздалое разочарование. Он совсем не ожидал, что она вот так просто уйдёт. «Расстроилась из-за Поттера и Отряда», — подумал он с досадой и пожалел, что остался. Ладно, можно переночевать и больше никогда этого не делать. Наскоро переодевшись в пижаму, Драко улёгся под одеяло. Из высокого окна лился холодный лунный свет, расчерчивая пол длинными прямоугольниками. Чёрная ветка в проёме покачивалась от ветра и тихо постукивала по стеклу. Этот звук нервировал. Драко закрыл глаза. Сколько он так пролежал, Драко не знал. Внутри зрело неясное ожидание. Он ненавидел себя за эти чувства, но чутко прислушивался, надеясь услышать скрип двери. Какой бред. Она ушла спать и будет видеть в своих снах Поттера. Или пугающего Тома. Со вздохом Драко натянул одеяло повыше. Надо просто уснуть и ни о чём не думать. В тишине раздался тихий щелчок замка. Сердце отчаянно ударилось о грудную клетку и продолжило взволнованный ход. Не открывая глаз, Драко старался уловить лёгкую поступь, а внутри распирало жаркое удовлетворение пополам с самодовольством: он знал, что она придёт. Но в комнате было очень тихо. Драко отсчитал десять ударов сердца и открыл глаза. Тёмный силуэт Уизли чётко обрисовывался серебристым светом из окна. Она стояла, как статуя, и это было одновременно пугающе и сладко. В голове торжествующе пело: она пришла, пришла! — Ты что-то забыла, Уизли? — от долгого молчания прозвучало хрипло. — Забыла, — ответила она, помедлив. — Только сама не знаю что. В воздухе повисла многообещающая пауза, в которой метались невысказанные слова и необдуманные мысли, как пыль в лунном свете. Казалось, тёмная комната затаилась в ожидании того, что может произойти. Драко сглотнул, надеясь, что это не прозвучало слишком гулко. — Поттеру не понравилось бы это, — слова неприятно царапали. Уизли отбросила волосы за спину. В темноте было не видно, но Драко живо представилось, что в её взгляде блеснул вызов. — А мне плевать, — севшим голосом ответила она. В груди перевернулось что-то горячее и тревожное. Драко прочистил горло: — Громче. — Что? — не поняла Уизли. — Скажи это громче, — повторил Драко, сам не зная, зачем ему это нужно услышать. Снова возникла пауза. — Мне плевать, — произнесла она твёрдым голосом. Мурашки пробежали по затылку, поднимая тонкие волоски. Драко сделал глубокий вдох, борясь с устремившимся вниз возбуждением. Оно накрыло так резко, что разум отчаянно барахтался в плотной неге, пытаясь оставаться на плаву. Драко медленно откинул одеяло. — Тогда иди сюда, — произнёс он удивительно спокойным тоном. Эта простая фраза-приглашение отозвалась томным, почти болезненным напряжением во всём теле. И Уизли оказалась непростительно близко. Было ощущение полной иррациональности происходящего. Может, это всё было не по-настоящему, а просто горячка во время сна? Тёпло её мягких губ, стройное тело под тонкой пижамой, волосы, в которых запуталась рука. Их уносило в бездну, навстречу к чему-то новому и притягательному. Темнота скрадывала неуверенность и стирала сомнения. Драко целовал шею Уизли, и она плавилась от этих прикосновений, глубоко и возбуждённо дышала. Становилось нестерпимо жарко, и Драко оторвался от Джинни и стянул рубашку через голову. Несколько пуговиц при этом оторвались и звонко застучали по деревянному полу. Не обратив на это внимания, Драко вернулся туда, куда тянуло, как магнитом: к трепещущей жилке на девичьей шее. Ладонь добралась до пуговиц на пижаме Джинни, и непослушные пальцы принялись выталкивать их из прорезей. Спустя непродолжительное время возня всё-таки завершилась успехом. Края рубашки оказались распахнуты, и Драко проложил влажную дорожку поцелуев от ключицы до груди. Губы нашли возбуждённый сосок, и Уизли ахнула, выгибаясь. Она откинула голову на подушку, подставляя себя под жадные поцелуи и ласки. Драко подхватило на волне желания и качнуло вперёд. Он сам не заметил, как его рука проникла под резинку коротких шорт Уизли и легла на её промежность. Сладкий стон сорвался с губ Джинни, когда пальцы коснулись её там, и Драко, как загипнотизированный, потянулся выше. Вовлёк её в новый поцелуй, одновременно лаская между ног. Он сгорал от возбуждения, звуков и ощущений вокруг. Мир сузился до софы в тёмной гостиной, и казалось, что нет ничего важнее, чем стоны и всхлипы Уизли. А потом она замерла на выдохе, напрягшись. Стиснула его плечи, приоткрыла губы и что-то бессвязно пролепетала. Драко не дышал вместе с ней. Через три тяжёлых удара сердца тело Уизли обмякло, и она открыла глаза. — Малфой, — выдохнула она. — Уизли, — зачем-то сказал он. Джинни слабо улыбнулась и потянулась за поцелуем. А потом она извернулась под ним, оказываясь сверху. Пижамная рубашка полетела куда-то на пол, и Драко хрипло застонал, когда Уизли принялась целовать его шею. А ещё она начала тереться и двигаться, задевая стоявший член, и это закружило и окончательно унесло последние остатки разума вниз, туда же, куда проникла ладонь Джинни. Под свободными штанами она обхватила член и неуверенно провела пальцами по напряжённой плоти. Драко бросило в жар, и он зашипел, как будто её прикосновения обжигали. — Так? — услышал он её шёпот, и одновременно с этим хватка на члене ослабла. — Сожми, — выдавил он. Драко запустил ладонь туда и накрыл рукой её пальцы, показывая, как ему нравилось. Они встретились взглядами. Уизли нависала над ним и внимательно смотрела в лицо. А ещё она повторяла движения, которые Драко ей показал. Он сглотнул от плотных, набирающих темп скольжений вверх-вниз. Тело напряглось в мучительно-сладкой агонии, а глаза закатились. Под веками плясали белые вспышки, дыхание сделалось рваным и поверхностным. Его ладонь нашла грудь Уизли и вожделенно сжала, а потом… Его тело исторгло из себя бурный оргазм вместе с низким стоном. Драко унесло на вершину блаженства, где не было ничего, кроме тёплой искрящейся неги. — Уизли, — только и смог он выдавить, не желая поднимать тяжёлые веки. В ответ он услышал короткий смешок, и почувствовал, как она улеглась на его плечо. Драко с трудом перегнулся через Джинни, нашаривая волшебную палочку под софой. Применив очищающие чары к ним обоим, он поднял одеяло, которое от бурной возни сползло на пол, и укрыл их. Устало откинувшись на подушку, Драко зарылся лицом в слегка влажные волосы Уизли и обнял её. — Останешься? — прошептал он и, не в силах больше сопротивляться, заснул, как только услышал: — Останусь.