Темнее всего перед рассветом

Суд Визенгамот

Июнь 1998 г.

— Драко встретил меня и Винсента Крэбба во время эвакуации из Хогвартса и сказал, что мы должны ему помочь выполнить задание. Ну, мы, конечно, согласились, — потупившись, рассказывал Гойл. — Драко Малфой рассказывал вам, что это было за задание и от кого оно исходило? Грегори поднял беспомощный взгляд на судей и обречённо кивнул. — Драко говорил, что Тёмный Лорд приказал ему найти Гарри Поттера и доставить его к нему живым.

***

Март 1998 г.

— Ты говоришь, с ним был кто-то ещё? — допрашивала Беллатриса Сивого. — Дирк Крессвелл, гоблин и какой-то мальчишка, — хрипло ответил тот. — Крессвелл и этот грязнокровка Тонкс попытались оказать сопротивление, и мы убили их. Гоблин и мальчишка сбежали. — А трупы? — жадно сверкая глазами, спросила Белла. — Где вы их оставили? Я бы хотела отправить голову грязнокровки его жене и дочери! — Во дворе поместья, мадам! — учтиво улыбнулся молодой егерь. Драко узнал его — это был Скабиор. — Кстати, мы бы хотели получить награду за них. — Заткнись, — отмахнулась от него Белла. Она посмотрела на Сивого. — Мальчишка, что был с ними, — это не Поттер? — Нет, мадам, совсем не похож! — снова встрял Скабиор. Миссис Лестрейндж не удостоила его взглядом и уже направилась к выходу. — Одну минутку! — возмущённо окликнул её Скабиор. — А как же награда? — Драко, расплатись с ними! Дай им пятнадцать галлеонов, — распорядилась тётка и чуть не бегом выбежала во двор. — Пятнадцать галлеонов! — с возмущением проговорил егерь. — За одного грязнокровку нужно пятнадцать! И за того банковского работника ещё столько же! — Молчи. В Министерстве дали бы меньше, — низко прорычал Сивый. Драко сунул руку в карман, нащупывая несколько монет. Он отсчитал деньги и, борясь с омерзением, протянул руку и ссыпал в грязную лапу Сивого галлеоны. Позже прибыли Тёмный Лорд и ближний круг Пожирателей. Драко сидел за столом и отрешённо слушал, как Сивый докладывает о поимке и убийстве Тонкса и Крессвелла. Ни одного из них он не видел и не знал, но смутно догадывался, что эти люди имели значение для Ордена Феникса. Тонкс был мужем тёти Андромеды, с которой он встретился однажды — в тот день, когда в первый раз отправился на рейд. И она не стала его проклинать, хотя могла бы. И вот теперь она сделалась вдовой. Драко украдкой взглянул на Беллатрису. У неё сверкали глаза — в таком она находилась экстазе от того, что Тонкс убит. — Я ещё доберусь до его дочери. Её щенок не должен появиться на свет! — обещала она, кривя ярко-красные губы в плотоядной улыбке. Скоро всех фениксовцев раскроют, и их семьям ничего не останется, как смириться с новым режимом. Зря Нарцисса пошла на такой риск — заключила Непреложный обет с Орденом. Но теперь поздно сокрушаться. Назад ничего не вернёшь. Драко поднял глаза и столкнулся с пристальным взглядом Теодора. Казалось, он внимательно наблюдал за тем, какой эффект произведёт на Драко всё, о чём говорилось за столом. Холодно посмотрев на Нотта, Драко сделал глоток вина. Наверняка Тео лопается от злости, что выболтал свои секреты под сывороткой. Что ж, тем хуже для него. Драко не испытывал по этому поводу угрызений совести. Над Англией расцветала весна, сменился ветер и принёс с собой дожди. Но волшебный мир по-прежнему оставался погружённым во тьму. На улицах появлялось всё больше несчастных, лишённых волшебных палочек. Они гибли от проклятий, укусов оборотней или сидели вдоль дорог, глядя в пространство безжизненным взглядом. В Лютном переулке, и прежде имевшем дурную славу, теперь открыто процветала преступность. Волшебники боялись выходить из домов, прятались среди маглов или искали убежище в отдалённых уголках страны. Туман, который нагонялся дементорами, неделями висел густым смогом над городами, въедаясь в серые стены домов. Каждый новый день приносил дурные вести — о смертях, бесследных исчезновениях, казнях или заключениях в Азкабан. «Поттеровский дозор» не сдавался и пытался поддерживать в людях надежду на лучшее, но делать это становилось всё труднее. Казалось, мир погряз в вязком, неотвратимом предчувствии самого плохого. В доме неподалёку от Тинворта Драко обретал смысл жизни. Часы, что он проводил с Джинни, не давали ему окончательно сдаться. Её веры в будущее хватало на них двоих. Уизли стала его опорой в то время, и Драко иногда думал, что не сломался и не сошёл с ума той весной только потому, что знал: Джинни ждала его. Он шептал нежные слова перстню и с замиранием сердца получал ответ. Драко делился с ней многим. Незаметно для себя он рассказал ей, как едва не подсел на зелья и как Снейп отправил его к себе домой. Драко рассказывал Джинни о том, что творится в школе. Первое время он боялся, что Уизли будет расстраиваться из-за трагичных событий, но она оказалась сильнее, чем он думал. Все печальные новости она принимала стоически и плакала, только если слышала о смертях знакомых. Впрочем, иногда и Джинни требовалась поддержка. Её мучили кошмары. Она просыпалась в слезах и Драко подолгу держал её в объятиях, успокаивая. Все страшные сны были о её близких, и Драко понимал, как трудно Джинни даётся такая длительная разлука. В одну из таких ночей Драко проснулся от всхлипов. Он принялся целовать лицо Джинни, мокрое от слёз, шептал ей успокаивающие слова. Вскоре она затихла в его объятиях. За окном лениво занималось утро, и в комнате словно повисла предрассветная синеватая дымка. — Драко, — позвала его Джинни. — М-м? — Я сейчас задам дурацкий вопрос. — Обожаю твои дурацкие вопросы, Уизли, — не открывая глаз, отозвался Драко. Она молчала, и Драко уже подумал, что Джинни передумала говорить. — Если всё-таки мир так и останется таким, как сейчас, — с трудом подбирая слова, начала она. — И если в какой-то момент мы с тобой окажемся по разные стороны… И мне придётся скрываться, как это происходит сейчас с моими братьями, — голос Джинни дрогнул. — Что будешь делать ты? Драко хмыкнул и поудобнее сжал её в объятиях. Нащупал под одеялом кисть с перстнем и погладил пальцами камень. — Ты всегда можешь отправить мне весточку через него, — прошептал он, пытаясь разрядить обстановку. Но Джинни была серьёзна. — А если нет? — Хм, тогда ты просто пришлёшь мне письмо совой. — Нет. Это может быть опасно. Я могу раскрыть тебя, — произнесла она твёрдо. — Тогда я сам отыщу тебя. Найду, из-под земли достану. И спрячу. — Здесь? — Может, и здесь, — тихо рассмеялся Драко. — Мёртон будет счастлив. — Это точно, — задумчиво сказала Джинни и замолчала. В наступившей тишине было слышно тиканье секундной стрелки часов. За окном, над лесом, небо порозовело. Драко стало страшно. Он вдруг осознал, что то, о чём говорит Джинни, вполне возможно. Однажды она отправится к своим родным, и что будет тогда? Сейчас отец Джинни работал в Министерстве, но как долго это будет продолжаться? Поразительно, что он всё ещё там, не лишён волшебной палочки или того хуже — не отправлен в Азкабан за контакты с Поттером. — Я не хочу думать об этом, — проговорил Драко, прижимая Джинни к себе, — но если и случится так, я непременно что-нибудь придумаю. Если ты, конечно, захочешь этого, — добавил он. Джинни обняла его в ответ. Драко вдыхал аромат её волос и чувствовал смутную тревогу, которую не мог понять. Он спрашивал себя, что не так, но суть ускользала от него, пряталась в подсознании. И только когда он вернулся в Хогвартс вечером того дня, то осознал причину: Джинни ничего не ответила на его слова. Это была фраза-ловушка, из тех, что говорят, ожидая услышать реакцию. А Уизли промолчала. Не сказала ни «да», ни «нет», оставив невысказанную мысль повиснуть между ними. Вечером Драко долго смотрел в алые переливающиеся грани перстня, раздумывая над тем разговором. Он сказал что-то не то, или это Уизли не сказала того, что он хотел услышать? Почему она вообще заговорила об этом? — Спокойной ночи, Джинни, — прошептал он перстню. Через минуту металл на пальце нагрелся, и Драко поднёс карбункул к уху. — Спокойной ночи, Драко, — услышал он её голос. — Уже скучаю. — Я тоже. Драко перевернулся на другой бок и закрыл глаза. В следующую их встречу он непременно спросит напрямик, почему она промолчала! Как раз наступят пасхальные каникулы, и Драко надеялся, что у него получится провести их с Джинни. Сердце сладко заныло в предвкушении: несколько дней подряд, которые будут принадлежать только им двоим! Прогулки, квиддич, поцелуи… Секс. Даже вечное ворчание Мёртона не испортит эту чудесную неделю! Засыпая, Драко уже видел, как обрадуется Джинни, когда он объявит, что у них так много дней впереди! Но, словно в насмешку, оказалось, что времени для них осталось совсем мало, и Драко понял это очень скоро.

***

В последний вечер перед пасхальными каникулами Симуса Финнигана избил Амикус и заковал в кандалы посреди холла. Вокруг него был очерчен круг, и подойти к наказанному, чтобы хотя бы дать воды, не мог никто. Драко шёл по коридору в кабинет директора. Он не перекинулся со Снейпом ни единым словом после того дня, когда Драко понял, что он ведёт двойную игру. И теперь эта встреча вызывала смутное беспокойство. — Вы хотели меня видеть, директор? — проговорил Драко, войдя в кабинет. Снейп что-то писал. Не отрываясь от своего занятия, он кивнул на стул, и Драко опустился на сиденье. Привычно он отвёл глаза от портрета Дамблдора и взглянул за спину Снейпа, за которой виднелась стеклянная колба. Белая лилия в ней окончательно увяла. Жухлые плотные лепестки валялись у её подножья, и один, ещё не потерявший белый цвет, каким-то чудом держался на стебле, как будто цеплялся за жизнь из последних сил. «И почему Снейп не избавится от этого тухлого гербария?» — поморщился Драко и отвёл глаза, как будто смотреть на увядший цветок было неприятно. Снейп поставил точку в пергаменте, и перо улетело в чернильницу. Он сцепил руки в замок на столе и окинул Драко нечитаемым взглядом. — Ваша миссия подошла к концу, — проговорил он негромко. — Что? — Драко моргнул. Снейп с раздражением посмотрел на него. — Сторона больше не нуждается в ваших услугах. В горле пересохло. Драко отказывался осознавать, что это значило. — Но… — он пытался совладать с дрогнувшим голосом. — Почему? Я… Мы сделали что-то не так? Снейп иронично смотрел на Драко, отчего лицо принялось наливаться краской. — Насколько мне известно, нет. Мне казалось, вы и сами были не в восторге от миссии и мечтали от неё избавиться. Что-то изменилось? Драко почувствовал, что стало нестерпимо жарко. Может, когда-то он и считал, что так было бы лучше, но с тех пор прошло много времени. Снейп наблюдал за ним с лёгкой усмешкой. — Не волнуйтесь. Сторона благодарна вам за содействие и намерена соблюсти оговоренные условия, когда это будет необходимо. «Он говорит, что Уизли будут свидетельствовать в нашу пользу», — догадался Драко. — Могу я узнать, что послужило причиной такого поспешного решения? — выдавил Драко, не поднимая взгляда. Он услышал тяжёлый вздох Снейпа, как будто ему претило распыляться на объяснения, но он вынужден снизойти. — Насколько я знаю, сроки не были установлены. Но ситуация в мире ухудшается, и общая нестабильность заставляет задуматься о будущем. Видимо, такое решение продиктовано именно этими соображениями. Драко тупо смотрел на край стола и ощущал, как тоскливо сжимается сердце. Очевидно, отец Джинни понял, что работать в Министерстве ему опасно, и, чтобы избежать ареста или чего похуже, их семья решила бежать. Возможно, в другую страну. Поэтому они и решили прихватить дочь с собой. Он поднял голову и столкнулся с пристальным взглядом чёрных глаз Снейпа. — Вы должны передать её родственникам. Завтра на рассвете отведите девушку в указанное место. Там её будут ждать. Драко машинально взял карту Корнуолла, где красными чернилами была отмечена точка. Присмотревшись, он определил, что это дом брата Джинни, о котором она рассказывала. — Непреложный обет, который дала ваша мать, потеряет силу в тот же миг, когда девушка окажется у своих родных, — добавил Снейп. — Я понял, — кивнул Драко. — Можете идти. На завтра я освобождаю вас от любых обязанностей старосты. — Благодарю, директор. Драко поднялся со стула, но не мог сдвинуть себя с места. Призрачная надежда отчаянно трепыхалась в глубине души — а вдруг Снейп пошутил? Вдруг он сейчас объявит, что поговорит с Уизли, и Джинни останется в убежище, потому что там ей безопаснее? Вскинув взгляд, Драко вдруг зацепился за портрет Дамблдора. Ему показалось, что светлые глаза за половинками очков смотрят на него с сочувствием. Внезапно распахнулась дверь, и в проёме возникла высокая фигура профессора Макгонагалл. — Мне срочно нужно поговорить с вами, директор Снейп, — её голос звенел от едва сдерживаемого возмущения. — Наказание, которое применено к ученику моего факультета, недопустимо и возмутительно! Я требую, чтобы вы освободили его! Снейп сделал знак Драко выйти из кабинета. Как сомнамбула, он подчинился и покинул помещение, спустился по винтовой лестнице и вышел из-за статуи горгульи. Вот и всё. Больше не будет необходимости тайно убегать из школы, скрываться от настырного Нотта и прятать воспоминания перед встречей с Тёмным Лордом. Драко вошёл в спальню и краем глаза уловил движение воздуха. В следующий момент перед ним появились Крэбб и Гойл. — Мы научились колдовать маскирующие чары! — с гордостью поведал Винс. — Рад за вас, — недружелюбно буркнул Драко и повалился на кровать. — Эй, ты завтра едешь домой? — не отставал Крэбб. — Отвали, — ограничился коротким ответом Драко. — Не слишком задавайся, а! — неожиданно разозлился Винсент. — Слушай, не лезь к нему, — вступился Грег. — Не лезь к нему! — прогнусавил он, передразнивая Гойла. — Мне надоело, что он обращается с нами, как с троллиным дерьмом! Драко рывком сел на кровати и смерил холодным взглядом Крэбба. — Если ты не понимаешь по-английски, то троллиного я не знаю. Крэбб злобно выдохнул, и у него затрепетали ноздри от гнева. — Всё зазнаёшься, Драко? Думаешь, мы не знаем, что Тёмный Лорд вашу семейку ни в кнат не ставит? Тео Нотт нам всё про тебя рассказал. Драко медленно поднялся с кровати, сжимая волшебную палочку в руке. — Эй, хватит! — между ними встал Гойл. — Вы чего? Драко выдохнул. Не хватало ещё драться с Винсом. Но его слова взвинтили до предела, и Драко едва сдерживался, чтобы не проклясть Крэбба. Винсент отступил первым. — Амикус пообещал нам с Грегори, что после окончания школы мы попадём в ближний круг Тёмного Лорда! — похвалился он. — Он нас всему научит! И тогда ты, Драко, не будешь больше задирать перед нами нос! Прежде чем Драко это осознал, он уже вскинул руку, а губы сами прошептали «Экспульсо». Вспышка — заоравшего Крэбба отбросило назад и размазало по стене. — Ты что творишь! — уставился на него Гойл. Сжав челюсти, Драко наблюдал, как Крэбб, скуля, сполз по стене на пол. Затем подхватил повседневную мантию, достал из шкатулки флакончик с надписью «Ф. Ф.», сунул его в карман и вышел из комнаты. Он отправится к Уизли. Ни минуты не может оставаться в стенах школы. Драко спускался с лестницы и думал, как удачно, что Снейп освободил его от обязанностей старосты. Он может покинуть Хогвартс прямо сейчас. Младшекурсников завтра посадят на поезд без него. Драко вышел из школы и, едва оказавшись за воротами, повернул перстень три раза. Портключ сработал в ту же секунду. Выпрямившись, Драко огляделся. Был уже поздний вечер. Уизли его не ждала. Он вошёл в дом, стараясь выбросить из головы дурацкие мысли. Всё, о чём Драко хотел поговорить с Джинни, потеряло свою значимость. Джинни сидела в кресле с пушистиком на плече и читала книгу. Она подняла голову и её лицо просияло. — Привет! Я не знала, что ты придёшь! Драко кивнул, бросая мантию на софу. Джинни перестала улыбаться. Отложила книгу и поднялась ему навстречу. — Что-то случилось? — Нет, — ответил Драко после заминки. — Я просто… Захотел тебя увидеть. Драко подхватил Альберта с плеча Джинни и усадил на столик. Потом взял лицо Джинни двумя руками и поцеловал. Её губы охотно раскрылись ему навстречу. Драко целовал Джинни, и внутри мучительно затрепетало что-то. — Ты голоден? — оторвалась от него Джинни, но Драко прижал её к себе крепче. — Не хочу есть, — невнятно сказал он, принимаясь целовать её шею. — Но я хочу тебя. Прямо сейчас. — Да что с тобой! — Драко услышал улыбку в её тоне и легко прикусил нежную кожу. Он приподнял Джинни за бёдра, и она обхватила его ногами, скрещивая лодыжки. Драко направился в спальню, и дверь при его приближении распахнулась. Вспыхнул свет. Они опустились на кровать, не прерывая жаркого поцелуя. На Джинни была его рубашка, которую она завязала на талии. Драко попытался распутать этот тугой узел, но безуспешно. — Развяжи, — прошептал он, и Джинни легко толкнула его в грудь. Драко отстранился, а она уселась на кровати и принялась развязывать рубашку. На её губах играла лукавая улыбка, волосы беспорядочными прядями рассыпались по плечам. Измятые края одежды наконец освободились от узла. Джинни склонила голову, расстёгивая пуговицы. Драко потянулся к ней. — Теперь я сам. Джинни откинулась, поставив руки на постель позади себя. Драко быстро расправился с пуговицами и распахнул полы одежды. Взглянув в потемневшие карие глаза, Драко стянул рубашку до локтей и подался вперед. Он целовал обнажённое плечо, усыпанное веснушками, и под его напором Джинни податливо опустилась на постель. Губы скользнули ниже, обхватили затвердевший сосок, и Уизли прерывисто вздохнула. От этого тихого всхлипа кровь в жилах забурлила сильнее, жар, пощипывая, пополз по коже, разлился по спине и тронул низ живота. Джинни запустила руки под его одежду, прошлась пальцами по позвоночнику и мышцам. Приподнявшись, Драко стянул свитер и отбросил его. Уизли избавилась от рубашки и расстегнула пуговицу джинс, тех, что были на ней в день пожара, и потому уцелевших. Драко стащил их с Джинни вместе с бельём. Избавил себя от ненужной одежды и уже потянулся к губам Уизли, как вспомнил про противозачаточные чары. Торопливо наколдовав их, Драко положил палочку на прикроватный столик и наконец накрыл тело Джинни своим. Их горячее дыхание снова смешалось в жадных поцелуях. Драко чувствовал её язык у себя во рту и её руки, беспорядочно скользящие по его плечам и спине. — С ума меня сводишь, — прошептал он, запуская ладонь между их телами. Приоткрытые губы Джинни дрогнули и сложились в букву О, когда пальцы Драко коснулись её внизу живота. Она горела, и Драко был готов сгореть вместе с ней. Если это их последняя ночь, то он собирался броситься в Адское пламя и ни о чём не жалеть. На выдохе Драко вошёл в неё одним размашистым толчком. Джинни всхлипнула, вцепившись в его плечи. Она сладко стонала, шептала что-то неразборчивое, скользила под ним так слаженно и тесно, что Драко казалось, будто они слились в единое целое. Вместе они задали ритм, под который невозможно было не двигаться и не хотеть ещё больше, плотнее, быстрее. На лбу выступила испарина, под закрытыми веками плясало пламя, а тонкий аромат Джинни окутывал и пьянил не хуже крепкого огневиски. Драко кончил почти сразу после того, как Джинни выгнулась и затрепетала. Он накрыл её губы своими, чтобы проглотить сладостный стон, и замер, проживая оргазм. Они лежали, слепившись в объятиях, и тяжело дышали. Гулко и размеренно стучало сердце в груди, разгоняя остатки жара по венам. Пламя ещё полыхало, не желало утихать, а в голове было восхитительно пусто. — Джинни, я… — хрипло начал Драко, забывшись, и тут же осёкся. Тело будто опалило адским огнём от осознания, что именно его язык собирался смолоть. — Да? — устало выдохнула она. Драко почудились в её тоне нотки безразличия. Как будто натянутая струна дрогнула в её голосе, выдавая обречённость. Он поднял голову с её плеча. — Ничего, — проговорил он, сместился в сторону и перевернулся на спину. Джинни устроилась на его плече. Драко опустил веки, наблюдая, как поднимается и опадает от дыхания её обнажённая грудь. Внутри него происходило что-то странное. Противоречивые чувства сплелись в такой беспорядочный клубок, что Драко был не в силах разобрать свои ощущения. Джинни ещё не знала, что это последняя их ночь в этом доме. Завтра, на рассвете, она отправится к своим родным. Будет ли она вспоминать то, что происходило здесь, или предпочтёт забыть? Может, объявился Поттер, и потому Уизли хотят вернуть Джинни. Драко закрыл глаза, испытывая мучительный приступ ревности. Сердце как будто оплело острыми шипами, которые яростно впивались в нежное и трепетное. В то, что Драко готов был подарить без остатка Джинни, но не был уверен, что оно ей вообще нужно. Джинни шевельнулась и повернулась на бок, устраиваясь поудобнее. Драко почувствовал, что её кожа покрылась мурашками и, потянувшись за одеялом, накрыл их обоих. — Ты странный сегодня, — прошептала она и принялась водить пальцем по шрамам на его груди. — Наверное, — отозвался Драко. Палец прошёлся по шраму, который пересекал грудную клетку, и остановился. — Я рада, что ты пришёл. «Но ещё больше ты будешь рада, когда избавишься от меня», — с горечью подумал Драко. — Давай спать, — сказал он и шепнул «Нокс». Комната погрузилась в темноту. Драко лежал с открытыми глазами. Он знал, что Джинни тоже не спит, но не мог пересилить себя и сказать ей что-то. Ему страстно хотелось развязать этот узел, скрутившийся в груди, освободиться от тянущих и тоскливых мыслей. Но больше, чем собственные чувства, его страшила реакция Джинни. Что, если она не испытывает того же? Драко думал, что если он откроется ей и в ответ увидит растерянный взгляд, услышит извиняющийся голос, то просто не вынесет этой пытки. Нет, лучше он глубоко затолкает свои нежные чувства и ни за что не признается. Внезапно Драко словно опалило огнём. Когда Уизли вернётся к Поттеру, конечно же, расскажет ему всё о Драко. От этих мыслей стало просто невыносимо. Все они, Поттер и Уизли, будут ненавидеть Драко за то, что он спал с Джинни. А она пожмёт плечами и скажет фразу, похожую на ту, что однажды уже причинила ему боль: «Я находилась в плену и видела только его. Ничего удивительного, что я начала испытывать к Малфою влечение». И даже если у Джинни были какие-то чувства к нему, к Драко, то, стоит ей покинуть этот дом, стоит избавиться от гнёта вынужденного заточения, она тут же постарается забыть о них. Не захочет вспоминать и думать о том времени, когда ей было плохо в ненавистных стенах, которые отделяли от действительно важных в её жизни людей. Драко почувствовал, как горло сдавило спазмом. Он прислушался к дыханию Джинни и понял, что она заснула. Осторожно он протянул руку и нащупал на столике волшебную палочку. Не расскажет Уизли ничего о Драко. Ни о том, что они спали, ни о том, как им было хорошо вместе. Ни единого слова, что он ей говорил, она не вспомнит. Драко сжал древко в руке, гладя пальцами отполированное дерево. Голова Уизли доверчиво покоилась на его плече. Джинни размеренно дышала, и её дыхание касалось его кожи. Ладонь лежала на его груди, и Драко ощутил тяжесть от принятого решения. Он закрыл глаза, и в голове пронеслись воспоминания. Джинни огрела его кочергой и попыталась сбежать. Джинни говорила злые слова, а потом они подрались и повалились на софу. Джинни в лихорадочном бреду, и Драко в отчаянии ловит каждый её вдох. Джинни смеётся и летает на метле, Джинни учит его раскатывать тесто, Джинни слушает радио, танцует с ним, целует его… Драко распахнул глаза и уставился в окно, в котором чернела кромешная тьма. В ладони он по-прежнему сжимал волшебную палочку, а другой рукой обнимал спящую Джинни. Он лежал без сна, глядя в пустоту, потеряв счёт времени. Может, он провалился в дрёму, а может, не спал всю ночь — Драко не мог этого сказать. Он путешествовал по закоулкам подсознания, и память подсовывала ему всё новые и новые воспоминания, в которых Драко было хорошо и плохо с Джинни. За окном лениво рассеивалась ночь. Драко моргнул и потянулся. Он так и не решился стереть себя из памяти Джинни. Ноющее чувство в груди усилилось. Он взглянул на спящую Джинни. В утреннем полумраке её лицо белело, длинные ресницы бросали тень полукругом под глазами, изгиб бровей смягчился. Она выглядела трогательно-беззащитной, такой близкой и далёкой одновременно. И пусть. И пусть она изгоняет воспоминания о Драко, всё равно они никуда не денутся. Это было в её жизни, и останется, даже если она запретит себе думать об этом. Рука, на которой спала Джинни, затекла. Драко пошевелился, и Уизли тут же распахнула глаза. — Что такое? — спросила она сонным голосом. — Пора вставать. Джинни повернулась на спину и сладко потянулась. Одеяло сползло, обнажая её грудь. Драко смотрел на её тело и невольно запоминал каждый изгиб, каждую родинку. Уизли уселась на кровати, и на её спине чётко проступили позвонки, которых захотелось коснуться, чтобы ощутить тонкую кожу. Джинни отбросила волосы и кинула взгляд на него из-за плеча. — Ещё так рано! Что тебя разбудило? — Хочу посмотреть на рассвет над морем. Джинни очень удивилась и недоверчиво хмыкнула. — Ты серьёзно? — Серьёзнее некуда, — Драко отбросил одеяло и потянулся за одеждой. — Собирайся. С Уизли слетели остатки сна. Она наблюдала, как Драко одевается, и не двигалась. — Что на тебя нашло? — Я же сказал, — как можно беззаботнее отозвался Драко, застёгивая рубашку. — Мы идём встречать рассвет на берег. Одевайся! Джинни не стала спорить. Она отправилась в ванную комнату и через несколько минут вышла. Быстро оделась и заплела на скорую руку косу. Драко набросил мантию на плечи и ждал Уизли в гостиной. Тонкая розовая полоска уже алела на горизонте, и нужно было поспешить. — Идём, — сказал он и взял её за руку. Они вышли из дома, и Драко остановился. — Я, кажется, забыл волшебную палочку, — сказал он, потирая древко в кармане мантии. — Подожди здесь, я быстро. Войдя в дом, он вызвал Мёртона. — Хозяин? — появился перед ним эльф. — Вы так рано сегодня! Подавать завтрак? — Нет. Собери вещи Джинни. Всё, что найдёшь: пушистика, книжки, тетради, одежду. Достань из тайника её волшебную палочку, — с расстановкой проговорил Драко. — Будь готов принести это всё, когда я позову тебя. Уши Мёртона встали торчком. — Неблагодарная уходит, хозяин? — спросил он, и его старческий голос дрогнул. — Да, — коротко ответил Драко, развернулся и вышел из дома. На улице было уже светло. Они добрались до пустынного пляжа быстро. Над горизонтом виднелся узкий огненный край солнца, и его лучи разгоняли остатки ночи. Серо-розовая полоса над морем светлела, переходила в насыщенно-синий цвет неба. — Так красиво, — задумчиво сказала Джинни, и в её глазах промелькнула печаль. Они стояли рядом на небольшом обрыве, заросшем дикими травами. Драко думал, что знает, какие мысли роятся в её голове. Что в этот момент где-то далеко, быть может, на этот же рассвет смотрят её родные. Или чёртов Поттер. Джинни наклонилась и сорвала травинку. — Смотри, это клевер, — сказала она, сжимая в пальцах чахлый трилистник, который ещё не успел напитаться весенним солнцем. — Знаешь, в детстве я любила искать четырёхлистник. Говорят, он приносит удачу. Она провела клевером по щеке, с нежностью глядя вдаль. Лёгкий ветерок всколыхнул жёсткую траву у них под ногами. — И он действительно приносил удачу? — задал Драко вопрос, чтобы нарушить молчание. Джинни улыбнулась. — Возможно. Но я никогда его не находила. Взяв её ладонь, Драко повёл Джинни вдоль берега. Впереди возвышался холм, за которым, как она сказала когда-то, находился дом её брата. Джинни напряглась, когда поняла, куда они идут. Она молча шла рядом, и Драко физически чувствовал, как её волнение передаётся ему. Не дойдя до чёрных валунов, Драко развернулся к Джинни. Она настороженно посмотрела на него. — Зачем мы сюда пришли? Затаив дыхание, она ждала ответа. Может, уже догадывалась, но это было слишком прекрасно, чтобы поверить. Драко взял её руку, в которой она всё ещё держала клевер. На тонком пальце блеснул карбункул. — Глядя на него, вспоминай меня, — сказал он и повернул перстень камнем вниз. Джинни подняла широко открытые глаза, словно боясь осознать его слова. Драко мягко сжал её кисть и отпустил. — Мёртон, — позвал он. Старый эльф тут же явился с чемоданом. Драко забрал у него вещи и вложил в ладонь Джинни, вытащив из пальцев клевер. Она механически сжала ручку чемодана и сглотнула. — Драко? — вымолвила она потрясённо. Он шагнул назад, пряча руки в карманы брюк. Кивнул ей за спину. — Тебя уже ждут. Джинни порывисто обернулась. Драко смотрел, как на её лице проступили одновременно и страх, и радость. Она боялась поверить, что спустя полгода свободна и воссоединится с близкими людьми. Она поглядела на Драко, но он не дал ей ничего сказать. — Не заставляй их ждать. Иди. Улыбка озарила лицо Джинни и она бросилась вперёд. Пара мгновений — и она уже исчезла за холмом. Драко смотрел ей вслед. — Проследи, чтобы она добралась до дома своего брата, — сказал он Мёртону, и тот исчез. Драко повернулся к морю, над которым уже пылал диск солнца. Мерный шум волн звучал умиротворяюще, но внутри образовалась болезненная пустота. Рука нащупала в кармане стебель, и Драко вытащил смятый клевер. Он покачивался на ветру, будто понимал и разделял его печаль. Отсчитав пять ударов сердца, Драко аппарировал. На сером песке остался лежать брошенный трилистник.