Здесь со мной

             Цзян Чэн вырывается из сна дезориентированный, сердце его колотится в горле.       Ему требуется некоторое время, чтобы распознать в тревожных звуках колоколов Ордена Цзян нечто иное, чем ревущий бессмысленный шум. Как только он это осознаёт, он сбрасывает одеяла и скатывается с кровати, но спотыкается и врезается в пол. Он спешит натянуть ботинки и схватить Саньду, выскакивает за дверь и направляется к главному входу в одной только мантии для сна.       Цзян Чэн выбегает на улицу и обнаруживает, что ученики разных возрастов высыпали во двор и толпятся вокруг в растрёпанной одежде и с паникой на лицах.       - Что происходит? - закричал он, стараясь быть услышанным сквозь перезвон сигнальных колоколов, крики и топот ног.       Он чувствует запах чего-то горящего, но, оглядываясь вокруг, не может заметить ни свечения огня, ни дыма в темноте.       - Тихо!       Визгливый крик матери заставляет Цзян Чэна подпрыгнуть и повернуться к ней лицом. Она и отец подошли к нему сзади, оба одеты как подобает, но едва-едва запыхавшиеся.       - Докладывайте! Сейчас!       Подбегает один из старших учеников. Он полностью одет, вероятно, находился в патруле.       - Глава Ордена, госпожа Юй. Защитные печати разрушены. Все. Был подожжён небольшой складской сарай, но он потушен, и мы пока не обнаружили никаких других повреждений или признаков злоумышленника.       Лицо матери искажается от недоверия и ярости:       - Тогда чего вы все здесь стоите? Шевелитесь! Все вы! Найдите того, кто это сделал!       Цзян Чэн ждёт, что Вэй Усянь возьмёт на себя командование, в замешательстве оглядывается по сторонам, но голос его старшего боевого брата не разносится над толпой. Не сумев разглядеть его, Цзян Чэн начинает отдавать собственные приказы о патрулировании и обыске территорий. Ученики быстро разбегаются, никто не хочет встретиться с гневом его матери за то, что они слишком медлительны в кризисной ситуации.       Цзян Чэн собирается присоединиться к ученикам в поисках, когда слышит голоса своих родителей, отчётливо звучащие во внезапно возникшей тишине, после того как сигнальные колокола смолкли.       - …этого я не знаю…       - Где же он тогда? Спит под звон сигнальных колоколов?       - Даже если это шутка, А-Сянь такого не сделает.       - Правда? Этот мальчишка – настоящая проблема! Если он действительно спит, как ты думаешь, я накажу его так, что он дважды подумает, прежде чем снова пренебречь своими обязанностями!       - Моя госпожа…       - Но если этот паршивец причастен к тому, что произошло сегодня вечером, я буду бить его так, что он целый месяц не сможет вставать с постели!       Услышав это, Цзян Чэн меняет направление и бежит в комнату Вэй Усяня. Он не понимает, как его брату удаётся спать под колокольный звон – возможно, он слишком много выпил прошлой ночью, – но он должен предупредить его о матери. А ещё накричать на него. Он действительно выбрал худшее время для проявления безответственности.       Цзян Чэн распахивает дверь спальни с именем брата на устах и замирает.       Его первая мысль - в комнате Вэй Усяня грязнее, чем обычно. Он видит пустую кровать, перевёрнутый стол, разбросанные по полу одежду и вещи Вэй Усяня, но не совсем понимает, на что смотрит, пока не опускает взгляд вниз и не видит кровь, размазанную по половицам.       Цзян Чэн пятится, ужас сковывает его горло, пальцы немеют.       Вэй Усянь исчез.       Кто-то... кто-то забрал его. Кто-то ранил его, настолько сильно, что он не смог отбиться. И он, должно быть, без сознания, если им удалось забрать его из Пристани Лотоса так, чтобы никто этого не заметил.       Эта мысль заставляет Цзян Чэна лихорадочно оглядывать землю в поисках хоть какого-нибудь следа. Должно же быть что-то, верно?       Капля крови маленькая, но дальше есть ещё одна. Цзян Чэн почти бегом идёт по следу, боясь его потерять. Но промежутки между пятнами крови становятся всё длиннее, пока следов не остаётся совсем. Цзян Чэн почти отчаялся, прежде чем осознал, что тропа ведёт прямо к докам. Он бросается бежать со всех ног, надеясь, что след свежий и что он отстаёт от похитителей всего на несколько мгновений. Он представляет вялое лицо Вэй Усяня, его тело, небрежно перекинутое через чьё-то плечо.       Он должен успеть. Должен.       В доках спокойно. Здесь нет ни злоумышленников, ни Вэй Усяня. Никакой чужой лодки, и, насколько он может судить, ни одна из местных лодок не пропала.       Он опоздал.       Цзян Чэн долгое время пребывает в отчаянии из-за своей неудачи и из-за страха за брата, а потом разворачивается и бежит обратно к главным зданиям.       Последнее, что он хочет сделать, - это сообщить об этом отцу, но ему ничего другого не остаётся.              * * *       Обычно, когда отец и мать спорят, Цзян Чэн, его брат и сестра изо всех сил стараются держаться подальше. В конце концов, в такие моменты нет смысла что-либо говорить; это только ухудшает ситуацию. Но сегодня вечером Цзян Чэн спорит с матерью.       Всё началось с того, что он попросил разрешения собрать учеников для поисковой группы. Его мать утверждала, что никого не надо посылать, пока не будет обыскана вся Пристань Лотоса и не отремонтированы защитные печати. Цзян Чэн кричал, довольно не по-сыновьи, что они не могут ждать так долго, что Вэй Усяня к тому времени могут увезти далеко или даже убить. Что след, наверняка, уже остынет.       Отец положил конец их спору, решив, что поиски начнутся утром.       Цзян Чэна это не устроило, и он сомневается, что его мать тоже. Но дальше он спорить не может, по крайней мере, когда решение принято и его самого отослали, чтобы помочь продолжить поиск злоумышленников, которых в Пристани Лотоса давно уже нет.       Он оказывается у двери сестры. Он стучится и кричит, и ему приходится сдерживаться, чтобы не ворваться внутрь и не проверить, не исчезла ли она тоже.       Но сестра зовёт его войти, и он на мгновение вздыхает от облегчения, прежде чем распахнуть дверь.       Яньли хватает его за руки, как только дверь за ним закрывается:       - Я слышала сигналы тревоги. А-Чэн. Что случилось? Где А-Сянь?       Наблюдать, как лицо сестры искажается от страха и страдания, когда он рассказывает ей о произошедшем, - это всего лишь ещё одна ужасная часть этой и без того совершенно ужасной ночи.