Здесь со мной

      Вэй Усянь, возможно, и не помнит точного местоположения пещеры Черепахи-Губительницы, но на самом деле ему это и не нужно. Как только он подлетает достаточно близко, он может почувствовать исходящую от неё энергию обиды.       Он сходит с Суйбяня у входа в пещеру и на мгновение заглядывает внутрь, оценивая обстановку. Это совсем не похоже на Курганы. Энергия обиды там кричала в воздухе, резко и разрывающе, за исключением тех мест, где он укротил её и прогнал прочь, и она тлела, в основном безвредно для других, но всегда будоража его разум.       Здесь энергия обиды ощущается… вялой. Сонной и засасывающей, ожидающей, чтобы утащить тебя вниз, во мрак. А под ней – притяжение меча из иньского железа.       Вэй Усянь входит в пещеру и идёт по давно забытой тропинке при свете талисмана, удивляясь тому, что другие не замечают такого большого количества энергии обиды. Он бы почти не поверил в это, если бы не его собственные воспоминания о том, что в прошлом он не ощущал ничего, кроме влажного воздуха и жара их факелов.       Он останавливается у выступа, с которого Вэнь Чао однажды сбросил его. Тогда падение казалось бездонным. Он слегка усмехается этой мысли. В конце концов, с тех пор он падал с гораздо больших высот. Тем не менее, он встаёт на меч и спускается на дно, улыбаясь лёгкости этого.       Вэй Усянь смотрит на панцирь Черепахи-Губительницы, неподвижно лежащий в воде. Это единственная смерть, в отношении которой Вэнь Цин не строила никаких планов. В конце концов, зачем ей это делать, когда он сказал, что убивал монстра в прошлом, и когда на самом деле нет никаких социальных или политических последствий от убийства монстра? Не нужно никого подставлять или предпринимать шаги, чтобы не попасться.       Следовательно, он смотрит на легендарного монстра и только сейчас составляет свой план и запасные планы относительно того, как его убить. В конце концов, здесь нет Лань Чжаня, который мог бы задушить чудовище.       Неважно. Лань Чжань, вероятно, смог бы убить эту тварь сам, если бы не был ранен, если бы был в полной силе и владел своим мечом.       Вэй Усянь прыгает и встаёт на панцирь монстра. Он внимательно прислушивается к движению и, не почувствовав ничего, засовывает Суйбянь в ножны, а вместо него берёт в руки свою дерьмовую флейту.       Мелодия, которую он играет, нежная и вкрадчивая. Черепаха-Губительница шевелится и высовывает голову, любопытная и сварливая, пробудившаяся ото сна, но ещё окончательно не проснувшаяся.       Песня стихает, и Вэй Усянь едва осмеливается дышать. Осторожно, не отрывая глаз от змееподобной головы, он убирает флейту за пояс и вытаскивает Суйбянь.       Одним плавным движением он спрыгивает с панциря существа и устремляется к его шее. Он вкладывает в удар весь свой вес, силу и огромное количество духовной энергии.       Суйбянь погружается в плоть, но недостаточно глубоко. Почти недостаточно глубоко. Визг монстра вибрирует в теле Вэй Усяня, и он наполовину подпрыгивает, наполовину карабкается, чтобы забраться на панцирь, в то время как длинная шея яростно извивается.       Когда он оборачивается с колотящимся сердцем, его встречает злобный взгляд Черепахи-Губительницы, в шее которой всё ещё торчит Суйбянь.       Когда зверь делает выпад, Вэй Усянь инстинктивно призывает меч, но не Суйбянь.       Болезненный, хлюпающий звук раздираемой плоти и треск ломающегося панциря почти не слышен за болезненным визгом монстра. Меч из иньского железа, влажный и грубый, к нему прилипли ошмётки внутренности. Он прорывается сквозь панцирь, встречается с рукой Вэй Усяня, и крики мёртвых в его сознании стремительно нарастают. Но он прыгает снова, обрушивая тёмный меч на шею зверя рядом с Суйбянем вместе с волной энергии обиды.       Горячая, тёмная кровь хлещет под ним, и Вэй Усянь чувствует, как его собственная кровь стучит у него в голове. Его хватка на тёмном мече ослабевает, и он в изнеможении соскальзывает в воду. Всё кажется каким-то размытым. Он позволяет себе немного поплыть, позволяет волнам от последних, слабых судорог Черепахи-Губительницы оттолкнуть его от любой оставшейся опасности, пока монстр, наконец, не затихнет.       Вэй Усянь устало плывёт обратно, выдёргивает Суйбянь и тёмный меч из шеи чудовища и пробирается к берегу. Он падает от бессилья, едва полностью оказывается на твёрдой земле. С небольшим усилием он перекатывается на спину, потому что ему предстоит пробыть здесь ещё некоторое время, и ему вполне может быть удобно.              Вэй Усянь поставил пункт «Убийство Черепахи-Губительницы» перед возвращением в Могильные Курганы в своём списке дел отчасти потому, что просто казалось, что именно в таком порядке он должен действовать. Должен быть хоть какой-то элемент последовательности во временной линии, которую ты разрываешь в клочья.       Ну, что ж… Был также момент, когда он вроде как хотел справиться с тем количеством энергии обиды, с которым ему приходилось иметь дело.       Он знает, что справится с этим. Он знает. Он справлялся с этим раньше, когда даже не знал, как с этим справиться.       Но, войдя в нетронутые Могильные Курганы, в той их версии, в которой никто больше никогда не выживал… неужели было бы так плохо сказать, что он немного нервничает?       Он не может поверить, что делает это с самим собой. К сожалению, он действительно думает, что ему нужна Чэньцин, чтобы уничтожить меч из иньского железа, и, возможно, даже само иньское железо (как они уничтожили его в его первой жизни? они что, просто бросили его в вулкан??). Он также хочет получить все преимущества, которые только может получить, когда выйдет против Вэнь Жоханя. Он слишком сильно полагается на это, чтобы рисковать провалом.       Так он думает, стоя на краю своего личного ада, и энергия обиды уже рвёт его на части. В Могильные Курганы.              Прежде чем он покинул гору Дафань, Вэнь Цин дала ему список мест, в которых он мог бы найти Вэнь Чао, а, следовательно, и Вэнь Чжулю. Это довольно полезно, учитывая, что на самом деле он не особо задумывался о том, где они могут быть, несмотря на то, что был полон решимости убить Вэнь Чжулю первым.       Вэй Усянь находит их в третьем месте, куда заглядывает: популярной гостинице в шумном городке, менее чем в получасе полёта на мече от Безночного города. Что ж. Во всяком случае, по сравнению с ним или Лань Чжанем, Вэнь Чао, вероятно, намного медлительнее.       В любом случае! Он заказывает кувшин вина и остаётся достаточно долго, чтобы понаблюдать, как Вэнь Чао четыре раза оскорбляет персонал, дважды жалуется на еду и приказывает Вэнь Чжулю пойти проверить, достаточно ли хороши номера, если он не хочет веселиться с остальными. Остальные - это сам Вэнь Чао, девушка у него на коленях, которая не Ван Линцзяо, и небольшая свита.       Вэй Усянь выходит из гостиницы, сворачивает в переулок рядом с ней и запрыгивает на крышу следующего здания. Угол не совсем правильный, поэтому он спрыгивает вниз, переходит улицу, добираясь до ряда зданий позади гостиницы, и находит более подходящую точку обзора на крыше книжного магазина.       Пока Вэй Усянь ждёт, когда Вэнь Чжулю, наконец, надоест общаться с Вэнь Чао и он отправится проверить комнаты, он играет несколько весёлых мелодий. Отчасти для того, чтобы поздороваться с духами и оценить, кто из них подходит для этой работы. Обычно он просто брал того, кто был наиболее готов, или того, кто откликнулся первым, но здесь он стремится к утончённости, а некоторые призраки предпочитают быть немного более показушными.       Другая часть заключается в том, что чем дольше он играет, прежде чем начать действовать, тем меньше вероятность того, что люди свяжут звук его флейты с убийством. Он надеется, что к моменту атаки мелодии превратятся просто в фоновый шум.       Когда Вэй Усянь видит Вэнь Чжулю через окно, осматривающего первую комнату, он переходит к более медленной песне. Для живых это может звучать так, будто он сдаётся, готовится уйти. Но духу, которым он руководит, это придаёт силы и советует быть осторожным.       Вэнь Чжулю находится в середине третьей комнаты, когда дух сворачивает ему шею и быстро исчезает, обретя свободу (насколько может понять Вэй Усянь), впервые за всё время своего существования почувствовав себя сильным.       Он заканчивает свою песню, спрыгивает с крыши и небрежной походкой удаляется.              Вэй Усянь находится на полпути к Ланьлину, когда понимает, что за ним следят.       Он чередует полёт с ходьбой, стараясь не привлекать к себе внимания. Тёмный меч хранится в его сумке-цянькунь, там же он держит Суйбянь, когда проезжает через город. Его одежда - изначально простая, а теперь совсем немного запятнанная - в конце концов, не так уж кричит о заклинателе, и он почти уверен, что противоречие, создаваемое видимым мечом, запомнилось бы больше, чем проходящий мимо обычный богатый молодой господин.       Дело в том, что он был осторожен. Он не знает, как и почему энергия обиды, которая была на грани его чувств, по крайней мере, последний час, преследовала его.       Соблюдая осторожность, он сворачивает с дороги в лес. Он идёт до тех пор, пока не оказывается вне поля зрения кого-либо на дороге, затем прислоняется к дереву и напрягает свои чувства. Как он и думал, это ощущение кажется знакомым. Немного похоже на иньское железо и немного на марионеток Вэнь Жоханя, если он правильно помнит. Возможно, какое-то другое испорченное существо?       Он вытаскивает Чэньцин из-за пояса и приказывает существу приблизиться и раскрыться. Оно немного сопротивляется, но не может отказать ему, только не в этом. Вскоре он слышит громкое хлопанье крыльев, и страшная сова приземляется на землю перед ним.       - О, привет, - бормочет Вэй Усянь, возвращая Чэньцин на пояс и вытаскивая Суйбянь из сумки. - Я совсем забыл о тебе.       Удивительно, как легко убить эту чёртову птицу, когда он может удержать её на месте простой командой.              Он потратил довольно много оставшихся денег на припасы, чтобы превратить Чэньцин в настоящий духовный инструмент, так что - теперь, когда он дальше от Цишаня - он начал браться за ночные охоты тут и там в обмен на еду и иногда место для ночлега.       - Ты знаешь, - говорит Вэй Усянь, как только выясняет, почему призрак проститутки калечит и преследует мужчин, нарушающих свои обещания, - большинство других заклинателей на данном этапе не стали бы беспокоиться ни о чём, кроме уничтожения. К счастью для тебя, у нас общая цель!       Молодая женщина - на вид едва достигшая подросткового возраста - настороженно смотрит на него.       - Глава Цзинь, да? Цзинь Гуаншань? - Он ждёт, пока она кивнёт. - Я могу отвести тебя к нему, дать тебе силы убить его самой, если тебе этого хочется. Потом я помогу тебе отдохнуть.       Она наклоняет голову, оценивая его предложение:       - Почему?       - Ну,… У меня был план убить его. И около пяти запасных планов. Но было бы намного проще, если бы ты убила его вместо этого. Меньше риска для меня - или для других, на кого может пасть вина, - и ты исполнишь своё последнее желание и будешь освобождена. Беспроигрышный вариант! - заканчивает он с усмешкой.       Она ещё немного смотрит, прежде чем повернуться и уйти.       - А? - Он шагает за ней. – Молодая госпожа? Куда ты идёшь?       - Я хочу навестить свою могилу. Прежде чем мы уйдём.       - А! Понимаю. Если ты подождёшь минутку, я могу пойти купить немного бумажных денег и благовоний для возжигания. Если ты хочешь. Это странный вопрос?       Призрак женщины останавливается:       - Пожалуйста, принеси немного. Я подожду.       Он спешит в подходящий магазин и обратно, его кошелёк уже почти пуст. Она ведёт его на кладбище, где на очень немногих могилах вообще есть подношения. У неё - нет, и она стоит над ней со скорбным выражением лица.       Вэй Усянь зажёг благовония и небольшой костёр и собирается начать жечь бумажные деньги, когда она прерывает его.       - Не... не отдавай это мне. Мой сын… он тоже похоронен здесь.       - Ох. Мне очень жаль. - Он замолкает, переводя дыхание с сочувствием к горю. - Я отдам ему всё. Не могла бы ты назвать мне его имя?       Она долго смотрит на некачественную табличку, на которой написано только её имя при рождении. Даже фамилии нет, просто «Мэй».       - Я умерла, рожая его. И он умер раньше меня. Но если бы я могла.… Я бы назвала его А-Мин. Цзинь Мин.       - Мин, как...?       - Как «яркий».       - Хорошо, - говорит Вэй Усянь и кивает.       Он встаёт, оглядывается по сторонам и шагает к ближайшему участку бамбука. Отрезав небольшой кусок, он возвращается и начинает вырезать из него табличку для Цзинь Мина. Это довольно грубая работа, в конце концов, у него есть только Суйбянь, но конечный результат выглядит не намного хуже, чем табличка А-Мэй. Заодно он поправляет и её табличку.       Вэй Усянь сжигает бумажные деньги для маленького Цзинь Мина, и благодарность, радость и горе А-Мэй захлёстывают его.              Вэй Усянь находит засранца-Цзиня в лесу недалеко от Цзиньлинтая, собирающегося уничтожить духа, которого (судя по низкому уровню негодования, которое тот испытывает) можно было бы буквально освободить одним исполнением «Покоя». Может быть, даже не этим, а просто быстрой проверкой, чтобы убедиться, что с его могилой всё в порядке, и даровать небольшое подношение.       Он блокирует меч мудака своим собственным, радуясь тому, что что-то заставило этот ленивый, высокомерный кусок дерьма отделиться от группы, с которой он, несомненно, был.       Придурок надувается и весь краснеет:       - Как ты смеешь! Ты знаешь, кто я?       На самом деле, это слишком просто. Вэй Усянь демонстративно презрительно оглядывает мужчину с ног до головы:       - А должен ли я?       А-Мэй вырывает глотку ублюдку прежде, чем он успевает ответить.       Вэй Усянь не утруждает себя наблюдением за падением тела. Он поворачивается и играет «Покой» для низкоуровневого духа.              Удача, должно быть, на их стороне, потому что менее чем через час Цзинь Гуаншань спускается по ступеням Цзиньлинтая, направляясь в соседний город. Уже так поздно, что у этого человека может быть только одна цель.       - Думаешь, тебе нужна помощь? - спрашивает Вэй Усянь.       А-Мэй хмыкает:       - Я бы не отказалась. Просто чтобы убедиться.       Итак, Вэй Усянь взбирается на дерево и играет что-то медленное и завораживающее. Он смотрит, как Цзинь Гуаншань исчезает на тропинке, а А-Мэй следует за ним.       Спустя полпесни большая часть негодования А-Мэй внезапно исчезает. Вэй Усянь спускается с дерева и идёт, пока не натыкается на сильно уменьшившийся призрак А-Мэй, стоящий над мёртвым телом Цзинь Гуаншаня. Полуодетым трупом Цзинь Гуаншаня.       - Я хочу спросить, было ли необходимо ждать, чтобы убить его, пока он не снимет штаны. Но теперь, когда я думаю об этом, это действительно выглядит забавно.       А-Мэй улыбается. Ей стало намного легче.       - Представь, когда люди найдут его! Они будут слишком смущены, чтобы притворяться грустными!       Плечи А-Мэй сотрясаются от беззвучного смеха. Вэй Усянь улыбается в ответ, прежде чем снова поднести Чэньцин к губам и заиграть «Покой».              Вэй Усянь возвращается на гору Дафань. Вэнь Цин всё-таки сказала ему почаще заглядывать!       И, что же. Прошёл целый месяц с тех пор, как он ушёл, и осталось всего… три недели до того, как Вэнь Цин отправится в Облачные Глубины? Так что он вроде как потерпел неудачу в части «часто», но один визит лучше, чем ни одного!       Хорошо бы отдохнуть несколько дней и пообщаться с Четвёртым дядюшкой, бабушкой и сестрицей Чжоу (которая наконец-то прониклась к нему симпатией). Он проводит целых два дня, подвергаясь травле со стороны детей, которые соскучились по их совместным играм. Одна из тётушек спрашивает, не получил ли он ещё какой-нибудь травмы головы. Ему приходится на мгновение задуматься, прежде чем ответить: «нет», чтобы не винить её за скептический взгляд.       За день до того, как он снова уедет, Вэй Усянь заходит в кабинет Вэнь Цин и достаёт письмо из потайного уголка в северо-восточном углу комнаты.       «Вэй Усянь,       Теперь я чувствую, что мне следовало специально сказать тебе, чтобы ты отметился визитом сразу после возвращения из Могильных Курганов. Я полагаю, с моей стороны было глупо предполагать, что у тебя хватит здравого смысла обратиться к врачу после того, как ты был достаточно идиотом, чтобы отправиться туда. Я также считаю упущением не попросить тебя заранее дать определение термина «часто», поскольку на момент написания этих строк с момента твоего отъезда прошло уже три недели, а ты ещё не возвратился. Несмотря на то, что до моей поездки в Гусу остался всего месяц или около того, если всё пойдет так, как ты говорил.       В любом случае, поздравляю с убийством Вэнь Чжулю. Глава Вэнь был странно удивлён. Я думаю, он хочет выследить тебя и держать как игрушку-убийцу на поводке, как другого Сюэ Яна.       Кстати говоря, Сюэ Ян ушёл в свободное плавание. Глава запретил ему участвовать в твоих поисках, так как он хочет, чтобы тебя захватили живым, и не доверяет Сюэ Яну в этом вопросе. Из того, что я знаю о нём и что ты рассказал мне о его нраве, Сюэ Ян, вероятно, всё равно ищет тебя. Большинство разведчиков были отправлены на восток, в сторону Ланьлина. Клан Чан тоже в том направлении, так что он может первым делом пойти туда. Будь осторожен.       Вэнь Цин.»       Вэй Усянь кладёт письмо в карман, чтобы сжечь позже, и пишет ответ:       «Сестрица Цин,       Извини, что не навестил, но я был очень занят! Я хотел побыстрее покончить с кучей сложных вещей, чтобы мне больше не приходилось беспокоиться об этом. И тебе не нужно тревожиться обо мне! Я очень хорошо контролирую уровень своей энергии обиды и могу заверить тебя, что в настоящее время она находится в пределах моей нормы!       Спасибо за информацию о Сюэ Яне. После того, как я доберусь до него, мне просто нужно собрать остальное иньское железо, и тогда мы будем готовы к финальному турниру! До скорой встречи!       Вэй Усянь.»       Он дует на бумагу, чтобы чернила быстрее высохли, затем убирает её в потайной уголок.       На следующий день Вэй Усянь прощается со всеми и снова покидает деревню.              К тому времени, когда Вэнь Цин получила информацию, она устарела на две недели, поэтому Вэй Усянь разочарован, но не удивлён, добравшись до Юэяна и обнаружив, что клан Чан уже уничтожен.       Он не может почувствовать осколок иньского железа Сюэ Яна, за исключением небольших следов, которые тот оставил на своих жертвах, поэтому Вэй Усянь считает, что след достаточно остыл, и он может провести день, помогая ухаживать за телами, очищая столько энергии обиды, сколько сможет, и играя «Покой» для духов. Это меньшее, что он может сделать после того, как привёл в движение события, из-за которых их убили на добрых шесть месяцев раньше, чем это было бы в противном случае. Местные жители, по крайней мере, благодарны заклинателю за помощь. Даже такому неряшливому заклинателю, как он.       На следующий день Вэй Усянь покидает Юэян. Он отходит немного в сторону от главной дороги, прежде чем вытащить тёмный меч из своей сумки-цянькунь.       Он помнит, как путешествовал с Лань Чжанем, используя один осколок иньского железа для поиска других. На самом деле, он сам не обращался с осколком, и у него не было ни тех знаний, которые есть у него сейчас, ни чувства энергии обиды. Так что он не знал наверняка, что с ним происходило, но, похоже, его притягивал ближайший из других осколков. Это определённо вело их прямо в Таньчжоу, а затем в Юэян, а не куда-то между ними и Цишанем.       Он также помнит, как сразил Вэнь Жоханя Тигриной Печатью Преисподней. Вэнь Жохань спросил его тогда, где он раздобыл осколок иньского железа, затем он спросил, что у него есть, что может контролировать иньское железо. Спросил, получил ли он осколок от Сюэ Яна. Этот человек был сбит с толку и строил догадки, если он правильно помнит. Так что есть довольно большая вероятность, что он понятия не имел о мече из иньского железа, несмотря на то, что у него был один осколок, по меньшей мере, в течение десятилетия, чтобы потенциально выследить меч буквально на его собственной территории.       Итак, это то, что Вэй Усянь знает или о чём он может догадаться: осколки иньского железа притягиваются друг к другу, особенно к тому, к которому они находятся ближе всего. Интересно, если у вас их было два, пришлось бы вам оставить один дома и уйти очень далеко, прежде чем другой перестал бы указывать на дом? Но иньское железо не может обнаружить тёмный меч, или, по крайней мере, ему это непросто. Возможно, страшная сова смогла выследить Вэй Усяня, ориентируясь на тёмный меч, но, учитывая всё остальное, что он знает, это, скорее всего, было характерно для осквернённого существа, а не действовало по намерению того, кто владел иньским железом, которое осквернило его.       Итак, вот что он хочет знать сейчас: может ли он отследить иньское железо с помощью тёмного меча?       Он держит меч обеими руками и закрывает глаза.       В отличие от иньского железа, меч не дрожит и не пытается убежать. Он никогда этого не делал. Ни как меч, ни как Тигриная Печать Преисподней. Нет. Всё так, как было всегда: его голова наполняется криками и шёпотом, и меч направляет на него всю свою силу, убеждая использовать его, чтобы он мог использовать самого Вэй Усяня.       С этим намного легче иметь дело, когда его собственные мысли достаточно спокойны, чтобы их было легко различить.       Вэй Усянь протягивает руку и... да. Что-то неподалёку на западе – в Цишани. Что-то далеко… на юг и немного на восток… Таньчжоу. Что-то далеко, на востоке и немного южнее - Гусу. И что-то поблизости... на северо-востоке.       Вэй Усянь открывает глаза и убирает тёмный меч в сумку-цянькунь.       Теперь дни Сюэ Яна сочтены.              Дни Сюэ Яна сочтены немного раньше, чем думал Вэй Усянь, в основном из-за того, что ублюдок продолжает двигаться. Вэй Усянь использует тёмный меч раз в день, чтобы проверить направление и относительное расстояние, но он не хочет использовать его больше, потому что это действительно сказывается на нём.       Проходят дни, и Вэй Усянь не может сказать, связано ли его растущее раздражение с тем, что он продолжает пропускать через себя большое количество энергии обиды, или это потому, что Сюэ Ян, кажется, постоянно находится вне досягаемости.       На самом деле он не хочет привлекать к себе внимание, когда рядом такой опасный человек, как Сюэ Ян. Учитывая, что в прошлый раз потребовались командные усилия, чтобы победить Сюэ Яна. Команда, которой сейчас у Вэй Усяня нет. Он хотел бы, чтобы на его стороне был элемент неожиданности.       К сожалению, ему вроде как нужно поесть, а денег у него почти нет.       Он сводит концы с концами лёгкой ночной охотой и немного более регулярной обычной охотой, пока не добирается до достаточно большого города, чтобы не испытывать угрызений совести, принимая денежное вознаграждение, которое магистрат предлагает в обмен на его услуги.       Естественно, он отправляется на большой рынок, чтобы потом купить немного провианта. Именно тогда, когда он поворачивается к киоску, торгующему тангулой, и задаётся вопросом, может ли он себе это позволить, он видит человека, за которым охотится.       Вэй Усянь быстро отворачивается, прежде чем вспомнить, что этот Сюэ Ян не может его узнать. Тем не менее, столкнуться с ним на оживлённой улице очень плохая идея. Заманить его было бы лучше всего, но как?.. Хм.       Вэй Усянь тянет из глубины своего сознания энергию обиды, пока она не начинает бурлить прямо под кожей. Он заставляет себя говорить языком тела, который он использовал на протяжении всей кампании «Выстрел в Солнце» и в начале Кровавой бойни в Безночном городе, и во все промежуточные моменты, когда ему нужно было, чтобы люди перестали бросать ему вызов.       Холодный взгляд устремлён на цель. Длинные, размеренные шаги. Руки осторожно разведены на расстоянии от тела.       Гражданские расступаются перед ним, когда он шагает вперёд, некоторые убегают прочь. Хорошо. Лучше пусть пугаются, чем превращаются в мертвецов, а именно ими они и станут, если он не уведёт Сюэ Яна подальше от них. Он притворяется, что они заклинатели меча, и игнорирует каждого из них.       Когда он проходит рядом с Сюэ Яном, то позволяет струйке энергии обиды скатиться с него.       Он не проверяет, привлёк ли к себе внимание Сюэ Яна, прежде чем продолжить путь. Ему это и не нужно. Так близко он может почувствовать иньское железо и без помощи меча.       Вэй Усянь идёт несколько часов, пока не оказывается глубоко в лесу, вдали от цивилизации. Он отчасти поражён, что у Сюэ Яна хватило терпения следовать за ним так далеко, не делая ни единой попытки напасть.       - Ты знаешь... - начинает Вэй Усянь, когда останавливается на достаточно большой поляне и вытаскивает Суйбянь из сумки-цянькунь. - Я слышал, что многие люди ищут меня. Ты один из них?       Он оборачивается и видит Сюэ Яна, небрежно стоящего поодаль.       - Зависит от обстоятельств, - отвечает тот, растягивая слова. - Это ты убил Вэнь Чжулю?       Вэй Усянь кивает:       - Я.       - Впечатляет. Никто не смог понять, как ты это сделал.       - Мн. Я так понимаю, у тебя есть предположение?       - Есть. Знаешь, ты дал мне действительно хороший намёк там, в городе.       - Я знаю. - Вэй Усянь обнажает Суйбянь. - Так мы будем драться или нет?       Сюэ Ян надувает губы:       - Ты не хочешь сначала обсудить технику? Мы так многому могли бы научиться друг у друга.       - Мне нечему у тебя учиться.       С этими словами Вэй Усянь бросается вперёд.       Особенность боёв на мечах в том, что они очень быстрые - обычно заканчиваются менее чем за минуту. В боях не на жизнь, а на смерть почти наверняка погибает тот, кого ранят первым. Неважно, что ты технически более искусен, чем твой противник; в тот момент, когда ты получаешь удачный удар, в тот момент, когда ты истекаешь кровью… ты практически мёртв.       Однако особенность Сюэ Яна и Вэй Усяня в том, что ни один из них не сдаётся легко.       Когда Сюэ Ян, наконец, падает замертво после четырёх сквозных ранений в грудь, Вэй Усянь решает, что на самом деле рухнуть в обморок - хорошая идея.       Он осторожно приземляется на спину, а потом просто... смотрит в небо и пытается отдышаться. Небо очень красивое. Солнце, должно быть, садится. О, это, наверное, плохо. Учитывая, что он может истечь кровью. Совсем чуть-чуть. Судя по длинному, глубокому порезу на груди и колотой ране в том самом грёбаном месте, куда его ударили Цзян Чэн и Цзинь Лин. Это судьба? Неужели ему каким-то образом суждено быть заколотым в одно и то же место, независимо от того, в каком теле он находится?       Подожди. Сосредоточься.       Вэй Усянь направляет энергию своего золотого ядра, чтобы замедлить кровотечение. Потому что на этот раз он действительно может это сделать. Ура.       Он развешивает несколько защитных талисманов на возвышающиеся над ним деревья, чтобы его не съело дикое животное, и решает, что этого достаточно. После чего он позволяет себе отключиться.       Вэй Усянь просыпается от холода, боли и ужасной жажды. Солнце стоит низко на другой стороне неба, и оно ещё не рассеяло туман, который, должно быть, накрыл его за ночь.       Он перекатывается на бок, затем с помощью одной руки принимает сидячее положение, а другой - обхватывает туловище.       - Ой, - хрипит Вэй Усянь, когда немного выпрямляется.       Он протягивает руку, снимает с пояса Сюэ Яна кувшин с водой и делает несколько медленных глотков, жалея, что у него тоже нет вина. Чего бы он только не отдал за «Улыбку какого-нибудь императора»...       Ай-я, его одежда теперь испорчена. Он не может разгуливать в таком виде! У него достаточно денег, чтобы купить себе новые простые штаны, но ему всё равно придётся ходить по городу с обнажённой грудью. Он не такой бесстыдный!       Однако он достаточно бесстыден, чтобы надеть одежду врага, поэтому он подползает ближе к телу и обыскивает его, пока не находит мешочек-цянькунь и не обнаруживает иньское железо, спрятанное в рукаве-цянькунь. Вэй Усянь кладёт осколок в свою собственную сумку и роется в вещах Сюэ Яна в поисках запасной одежды. Он находит несколько комплектов и выбирает золотисто-коричневую рубашку, чёрную нижнюю мантию и одну из более простых чёрных верхних.       Снять с себя старую мантию ему лишь немного мешают раны и засохшая кровь, прилипшая к ткани. Он отрывает несколько более чистых кусков, чтобы использовать их в качестве бинтов, и выливает на себя остатки воды Сюэ Яна, чтобы немного привести себя в порядок.       Одежда Сюэ Яна немного коротковата и тесновата в плечах, но сидит достаточно хорошо. Он стягивает с Сюэ Яна ремень и наручи, отчасти для того, чтобы завершить образ, а отчасти потому, что чувствует себя дерьмово и думает, что заслуживает чего-то хорошего.       Он вычищает Суйбянь и вкладывает его в ножны, а все остальные вещи (а также недавно приобретённую еду и деньги) упаковывает, и ему вроде как интересно, как он собирается развести костёр, достаточно большой, чтобы избавиться от тела Сюэ Яна, не причинив себе слишком большого вреда. Отдалённый звук хрустящих листьев обрывает эту мысль.       Вэй Усянь вглядывается в сумрак между деревьями, гадая, горожанин это или путешественник, и придётся ли ему оправдываться за мёртвое тело у своих ног. Знакомые шляпы и мелькающие красные и чёрные мантии создают совершенно иную историю.       Вэй Усянь разворачивается и уходит так быстро, как только может, не производя лишнего шума. Солдаты Вэнь. Их много.       Глупый. Глупый, глупый, глупый! У Сюэ Яна был кусок иньского железа, так что, конечно же, люди Вэнь Жоханя искали его! Ну, у него также были люди, которые искали Вэй Усяня, но в любом случае! Вчера Вэй Усянь устроил такую шумную сцену на рынке, что, конечно, это заметили не те люди. Идиот!       Как бы то ни было, всё в порядке. Ему просто нужно избежать патрулей Вэней и как-нибудь добраться до Таньчжоу. Где он вообще? Цинхэ?              Вэй Усянь действительно плохо следит за временем, но он почти уверен, что ему потребовалось около двух месяцев с того момента, как он убил Сюэ Яна, чтобы добраться до Гусу. Погода, несомненно, указывает на то, что это так; сейчас в самом разгаре лето.       Это немного расстраивает, потому что путешествие с севера из Таньчжоу в Гусу заняло бы не больше недели или двух, если бы он только мог воспользоваться своим мечом. К сожалению, из-за травм он двигался медленно целых две недели. Затем, конечно, ему пришлось ускользнуть от бесчисленных патрулей Вэней, разбросанных между Цишанем и Ланьлином, и продвинуться на север.       А потом, когда он забрался достаточно далеко на юг, чтобы перестать чуть что натыкаться на Вэней, ему пришлось уворачиваться ещё и от патрулей Цзянов! Что было ещё сложнее! Потому что они действительно знали его в лицо и, по-видимому, искали именно его! Вэй Усянь, и правда, не ожидал, что дядя Цзян будет продолжать искать его так долго. Он был бы тронут, если бы это не причиняло ему серьёзных неудобств.       Следовательно, он не чувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы летать, пока не оказался примерно в часе полёта от Облачных Глубин.       Однако в нескольких городах отсюда он останавливается, чтобы купить верёвку. У него такое чувство, что ему, возможно, придётся связать несколько человек.       Вэй Усянь не врывается через главные ворота. Вместо этого он подбирается как можно ближе к цзинши, прежде чем пробить защиту. Он пока не уничтожает её полностью, не желая предупреждать кого-либо о своём присутствии раньше, чем это будет необходимо. И он знает из своей первой жизни, что небольшая брешь - достаточная, чтобы пропустить его - никого не насторожит.       Вэй Усянь тихо подходит к цзинши и приоткрывает дверь ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь. Он осторожно пересекает дом, стараясь не наступать на скрипящие половицы, пока не останавливается у кровати своего мужа.       Или… не совсем его мужа. Вэй Усянь всматривается в юное лицо Лань Чжаня сверху вниз и подносит обе руки ко рту, чтобы удержаться и не сделать какую-нибудь глупость, например, поцеловать его, или погладить его мягкие прелестные щёчки, или почесать его нос. Лань Чжань просто слишком мил! И очарователен! И такой, такой красивый.       И Вэй Усянь пока не может заполучить его. Это не его Лань Чжань.       Вэй Усянь берёт со столика лобную ленту и уходит с болью в сердце.       С лентой он легко проходит сквозь защиту задних холмов, и гуцинь Лань И не атакует его, когда он приближается к нему. Вэй Усянь кланяется гуциню и опускается перед ним на колени.       - Приветствую тебя, старшая. Я Вэй Ин, любезно имя Усянь. Не могли бы Вы поговорить со мной?       Долгое мгновение ничего не происходит. Холод проникает в колени и заставляет ноги болеть. Затем Вэй Усянь моргает, и Лань И внезапно оказывается рядом, как будто была здесь всегда.       - Приветствую тебя, Вэй Ин. Что заставило тебя прийти сюда? И с украденной ленточкой, не меньше?       Вэй Усянь виновато смотрит на ленту, повязанную у него на запястье, и кланяется, извиняясь.       - Прости, прости. Я верну её, когда закончу. И это не... я имею в виду... - Он нервно вздыхает и пытается снова: - Извини, старшая. Этот человек жил такой жизнью раньше. И эта лента принадлежала моему мужу в моей прошлой жизни. Я надеюсь заслужить право носить её снова, но сначала я должен кое-что сделать.       Лань И требуется мгновение, чтобы оценить его слова, но она должно быть верит ему, по крайней мере отчасти, потому что, в конце концов, просто приподнимает бровь:       - Например?       - В своей первой жизни я научился уничтожать иньское железо.       Лань И издаёт тихий вздох, прежде чем подозрительно покоситься на своего незваного гостя:       - Как? Я думала, что перепробовала всё, но, в конце концов, всё, что я смогла сделать, - это сдерживать его.       - А-а-а, ну. Я бы действительно не рекомендовал проходить через процесс, который сделал это возможным. Или. Ну. Для меня возможным. Некоторые другие люди тоже уничтожили немного иньского железа. Предположительно. Правда, я был без сознания в то время, поэтому не знаю, как они это сделали. Может быть, они просто бросили его в вулкан.       - Ты ещё не сказал, как ты его уничтожил, - говорит Лань И, явно не впечатлённая его бессвязностью.       - Ах! Извините. - Он лезет в свою сумку-цянькунь, вытаскивает тёмный меч и кладёт его на стол перед гуцинем. - Это кусок, который я уничтожил в своей первой жизни. Пятый кусок, извлечённый из панциря Черепахи-Губительницы. Я думаю, Вы можете сказать, что он намного сильнее других. После того, как меня бросили в Могильные Курганы без золотого ядра, я перековал его в Тигриную Печать Преисподней. Затем я использовал Печать, чтобы победить армию марионеток Вэнь Жоханя. В то время у него было три осколка иньского железа, включая тот, который сейчас находится под Вашей защитой.       После войны я знал, что другие жаждали заполучить Тигриную Печать Преисподней, но я был высокомерен и напуган. Я не мог отказаться от неё, когда у меня были люди, которых я поклялся защищать, и только сила моего духовного совершенствования могла уберечь их от смерти. А потом я потерял почти всех этих людей из-за чужой жадности и ненависти, и поэтому я просто направил изрядное количество энергии обиды в Тигриную Печать Преисподней и приказал ей разбиться вдребезги. И это произошло.       - Это не может быть так просто.       Вэй Усянь пожимает плечами:       - Ну, я и не говорил, что это просто. Тогда это отняло у меня много сил. И я не знаю, будет ли это легче или сложнее теперь, когда у меня снова есть золотое ядро. Особенно потому, что я собираюсь уничтожить все пять осколков сразу. Вероятно, после этого я ещё долго буду без сознания.       - У тебя будет отклонение ци.       Лань И говорит это так, словно беспокоится, что он не знает о такой возможности.       Вэй Усянь снова пожимает плечами:       - Может, да, а может, нет. Это одна из причин, по которой я сначала убью Вэнь Жоханя, а потом уничтожу осколки. Вместо того чтобы уничтожать каждый кусок по мере того, как я его нахожу. Другая причина, конечно, в том, что если я недооценю Вэнь Жоханя, все, кто мне дорог, умрут. Поэтому я не встречусь с ним без всех возможных преимуществ.       Лань И долго рассматривает его:       - Ты сказал, что Вэнь Жохань получил осколок, спрятанный здесь, в твоей другой жизни. Что стало с Облачными Глубинами?       С лица Вэй Усяня исчезает всякий намёк на улыбку. Он не знает, почему Лань И, кажется, доверяла его слову до этого момента - возможно, она что-то чувствует в нём, он не знает, - но он более чем обязан ей и сохраняет предельную серьёзность в этом вопросе.       - Облачные Глубины сгорели.              Лань И отдаёт ему свой осколок иньского железа после более подробного описания того, как он собирается его уничтожить, и обещания спрятать его под мощными чарами, если он потерпит неудачу. Он чувствует, как её защита исчезает, и металл со стуком падает в его ожидающую ладонь, а затем она уходит.       Вэй Усянь покидает пещеру с новым куском иньского железа и охапкой кроликов.       Ему приходится совершить не одну ходку, чтобы переселить всех пушистиков.       Вэй Усянь поспешно рассаживает всех кроликов на поляне и спешит обратно в цзинши. Он не знает, сколько времени потратил на разговор с Лань И, но у него возникает ощущение, что ночь уже на исходе. Однако он пытается аккуратно поправить лобную ленту, не желая будить Лань Чжаня, хотя, на самом деле, ему очень хочется разбудить его, поцеловать его, убежать с ним и усыновить вместе с ним дюжину детей.       Сосредоточься!       Сначала он направляется к домикам для гостей. Теперь, когда он в основных районах Облачных Глубин, рано или поздно, он начнёт натыкаться на патрули. Если честно, он натыкается на патрулирующего ученика прямо возле гостевого дома Не Хуайсана. Вэй Усянь подкрадывается к нему сзади и вырубает его быстрым ударом по точкам давления, затем привязывает его к ближайшему фонарному столбу. Он спешит к двери Не Хуайсана и подсовывает под неё письмо с предупреждением о Мэн Яо.       Он изо всех сил старается игнорировать тот факт, что Цзян Чэн и шицзе так близко и в то же время так далеко от него.       Наконец, Вэй Усянь направляется к библиотечному павильону. По пути ему приходится вырубить ещё несколько учеников. Хотя он способен просто избегать большинства из них, он не хочет, чтобы они прерывали его, пока он оставляет своё сообщение.       Он вытаскивает Суйбянь из своего мешочка-цянькунь ровно настолько, чтобы разрезать ладонь, а затем довольно крупными мазками начинает рисовать символы для усиления защиты. После этого он рисует кровавое пламя, пока не начинает ощущать, что испытывает свою удачу (с точки зрения времени и потери крови), а затем практически выбегает из Облачных Глубин, снося по пути защитные Печати.       Почти готово, повторяет он про себя. Почти готово.              Вэй Усянь останавливается у горы Дафань, потому что это в основном по пути, и потому что он хочет убедиться, что с ними всё в порядке. И попрощаться. В конце концов, он скоро уезжает домой и, вероятно, не сможет навещать их ещё очень долгое время.       - Сегодня у меня недостаточно времени, чтобы закопать вас всех на грядке, - говорит он детям. - И я не смогу вернуться и сделать это ещё какое-то время, так что вы все должны наверстать упущенное и есть все свои овощи, хорошо? Есть все свои овощи - почти так же хорошо, как быть закопанными, потому что они помогут вам вырасти большим и сильным.       Некоторые дети постарше закатывают глаза, но младшие кивают с разной степенью серьёзности и энтузиазма. Это восхитительно.       - Сянь-гэгэ, - спрашивает один из малышей, - почему ты не можешь вернуться?       - Потому что меня долго не было дома, и мои братики и сёстры скучают по мне. Когда я вернусь, они захотят, чтобы я остался надолго, чтобы загладить свою вину.       - А мама говорит, что я собираюсь стать сестричкой!       Вэй Усянь смотрит вниз на А-Руи, которая всё это время сидела у него на ноге, и пытается не дать своему лицу вытворить что-нибудь слишком странное. Он чувствует себя так, словно кто-то запустил пальцы ему в грудь и начал сжимать всё, что попадается под руку.       - Правда, А-Руи? Это замечательно!       Да. Это прозвучало совершенно нормально. Он молодец.       - Мама говорит, что я должна научить ребёнка обнимать только хороших людей.       Вэй Усянь тяжело сглатывает:       - Да. Твоя мама очень умная, А-Руи. Ты будешь хорошей сестрой.              Самое сложное в выслеживании Вэнь Сюя - это то, что Вэй Усянь искренне не знает, как он выглядит. Он даже не может вспомнить, видел ли он когда-нибудь этого человека на самом деле. Возможно, он когда-то видел его отрубленную голову, но он почти уверен, что к тому времени она уже начала гнить, что делает это довольно бесполезным упоминанием, даже если бы он мог вспомнить, как она выглядела.       Он следует за компанией причудливо одетых Вэней по улицам города Цишань, стараясь не подавать виду, что преследует их. Он почти уверен, что Вэнь Сюй самый чудной из компании, но надеется на какое-то подтверждение.       Действительно, ему повезло, что он дождался. Потому что, в то время как вся компания громко выражает свое почтение самому чудному из них, Вэй Усянь начинает понимать, что язык их тела более почтителен по отношению к кому-то другому. Даже самый чудной из них продолжает смотреть на этого другого, ожидая указаний.       Итак, приманка. И довольно неудачная, учитывая, что Вэй Усянь довольно нетерпелив, но всё же разгадал их до того, как прошло достаточно времени, чтобы занервничать.       Не то чтобы это имело большое значение; даже если бы он смог отделить Вэнь Сюя от остальных, не убивая их, это просто оставило бы их лицом к лицу с гневом Вэнь Жоханя. Смерть от руки Вэй Усяня - более милосердная участь.       Ему нужно только знать, кто из них Вэнь Сюй, потому что он хочет оставить нужное тело у ворот Безночного города.              Найти Вэнь Чао намного проще. У него также есть приманка, но - даже если Вэй Усянь не знал бы его в лицо - Вэнь Чао гораздо ужаснее позволяет приманке выполнять свою работу.       Вэй Усянь убил всю группу, за исключением Вэнь Чао, и Вэнь Чао умоляет и кричит, корчась на земле.       Он планировал бросить Вэнь Чао в Могильные Курганы. Он хотел этого.       Но теперь он просто...       Вэй Усянь просто хочет домой. На самом деле, он не думает о том, имеет ли он в виду Пристань Лотоса или Лань Чжаня.       Он не хочет тратить время на то, чтобы доставлять Вэнь Чао в Илин, бросать его в Могильные Курганы и ждать, пока тот умрёт.       Он хочет домой.       Вэй Усянь одним чётким движением сносит голову Вэнь Чао с плеч.       Той ночью он привозит тела.       Ему просто нужно дождаться прибытия Вэнь Цин и Вэнь Нина, и тогда он сможет убить Вэнь Жоханя и уничтожить иньское железо. И всё будет сделано. Всё закончится. Всего через несколько дней все, кого он любит, будут в безопасности, и он вернётся домой, и сможет остаться.       Ещё несколько дней.