Горничная графа Смита

Все заголовки газет пестрили новостью — после непродолжительной болезни скончался баронет Лобов. Некоторые судачили, что причиной смерти послужило горе от потери любимого сына. Знатоки ставили диагноз — инфаркт миокарда на фоне диабета. Леви изучал строку за строкой, пытаясь вычитать хоть какое-то упоминание графа Уингстона или клуба «Коринф». Ему вспомнился старый баронет. Еще тогда, много лет назад, его отличали нездоровый лишний вес, желтоватые ногти и долго заживающие ранки. Он не обращал внимания на младший персонал, но к старшему относился достаточно вежливо. Но любовь к младшему сыну ослепляла его, заставляла закрывать глаза на все его поступки. Именно его попустительское отношение привело к ощущению безнаказанности сына-мерзавца. Теперь же оба лежат в соседних могилах. Леви некоторое время ненавидел баронета. Довольно долго, если быть откровенным. Однако сейчас новость о его кончине не принесла чувства удовлетворения и торжества. Человек умер, нет смысла лелеять свое презрение к нему. Он выдохнул с облегчением, не найдя ни слова об Эрвине, отложил газету и пригубил чашку. Кафе ранним утром пустовало, лишь молодая пара за дальним столиком. Леви уставился в окно и любовался видом. Стояла хорошая погода, дул легкий ветерок, пели птицы. Он увидел темноволосую молодую женщину, подходящую к кафе. Колокольчик зазвенел, когда она вошла внутрь кафе. Взгляд ее остановился на Леви. — Мистер Эргельхайн? — Да, я так понимаю, вы мисс Фингер, — Леви поднялся и пододвинул стул для нее, — вам что-нибудь заказать. Рекомендую черный чай с бергамотом. — Благодарю, — она села и пригладила юбку, — можно кофе с молоком. Леви позвал официанта и сделал заказ. Мисс Фингер в это время достала из сумки папку. — Вот мои рекомендации, — она передала папку. Вид ее оставлял желать лучшего. Волосы выпадали из неумело сделанного пучка, длинная юбка, неоднократно заштопанная, нуждалась в глажке. Синяки под глазами говорили о недостатке сна. Пик Фингер, двадцати трех лет, искала работу и отозвалась на объявление о поиске горничной в дом знатного джентльмена. Обязательные требования — черные волосы и рост около 160 сантиметров. Она не задавалась вопросом, откуда они и почему. У богатых свои причуды. Леви делал вид, что внимательно изучает ее рекомендации с предыдущих мест ее работы, но на самом деле изучал саму девушку. У нее мягкие черты лица, нос горбинкой и достаточно крупные для ее телосложения, огрубевшие руки. Ей не чужд тяжелый труд. — За пять лет вы сменили три места работы. Все три раза о вас отзывались как об исполнительной, трудолюбивой и честной служанке, но нигде не упомянуты причины вашего увольнения, — Леви попытался скопировать тон Эрвина, когда он говорил с работниками фабрики. — Сокращения штата. Большие дома все сложнее содержать. Первое поместье, где я работала, продали церкви под школу-интернат. Второе — зарубежному миллионеру-бизнесмену. Последнее — я работала на пожилую даму, она скончалась, и мне дали расчет. — Сейчас вы где-нибудь работаете? — Пока что я работаю прачкой, но это временно. Если меня примут на работу, я уволюсь. Леви не понаслышке осведомлен о проблемах содержания имений. Сам видел счета и сметы за ремонт. Эрвин каждый пенни откладывает на замену полов, но все никак не накопит. — А я просто удивился. Еще вопрос, как вы смотрите на то, чтобы постричься? — Если придется, то я постригусь. — Отлично, — Леви встал и протянул ей руку, — я сообщу о ваших рекомендациях своему доверителю. Возможно, с вами еще свяжутся, — он улыбнулся на прощание. Стоило Пик выйти за дверь, чета Йегер, сидевшие за дальним столом, подсели к нему. — Проследите за ней. Не попадитесь. Буду ждать вас на фабрике, — сказал им Леви. Эрен и Микаса пропали за поворотом вслед за мисс Фингер. Сам Аккерман расплатился за оба столика и направился в кондитерскую. Эрвин ждет его с отчетом и шоколадным пирожным. — Смотри, что мне пришло, — сказал граф, перед тем как налететь на угощение. На его рабочем столе среди кучи документов лежало приглашение на маскарад герцога Марли. Леви невольно шевелил губами, читая его. Гостю предлагалось привести с собой одного человека. — Кого возьмёшь? — поинтересовался Леви, отложив бумажку, и принялся разбирать беспорядок на столе. — Спасибо, — Эрвин на своем кресле на колесиках отодвинулся, чтобы не мешать ему. Ему не хотелось отвлекаться от пирожного и говорить с набитым ртом. Поэтому он подождал, пока доест его, — еще в раздумьях. Что думаешь, насчет персонажей итальянской комедии дель арте? — Думаю, тебе пойдет любой костюм, — слабая улыбка тронула уста Леви, украдкой взглянувшего на графа. Он как раз закончил и поставил завариваться чай, — откуда такая идея? — Из книги одной вычитал. Я и для тебя костюм выбрал. — Секунду, — Леви вытер остатки крема с уголка губ Эрвина, — вот, теперь лучше. Так, какой костюм? Только не говори Коломбины? — Нет, — Эрвин лукаво улыбнулся, — не Коломбины. Пока это секрет. Узнаешь, когда все будет готово. Кстати, сегодня утром я нашел это, — в его руках блеснул перстень Кенни. — А, это дядино. Он отдал мне. Должно быть выпало. — Тут герб дома Райсс. Совсем мелкий, нужно постараться, чтобы рассмотреть. Леви приблизился к Эрвину вплотную, сел на его колено, чтобы рассмотреть гравировку. Странно, она никогда раньше не привлекала внимания. — Оу, — осознал он причину, по которой старик хранил его. Вес кольца на собственной шее стал как будто больше, — Кенни по молодости работал камердинером одного из сыновей герцога. Видимо от него и перстень. — Оу, — повторил Эрвин. Кому, как не ему знать, почему дворянин мог подарить кольцо другому мужчине. Отцовское по примеру возлюбленного граф носил на шее, — держи, не потеряй. — Да, иначе старик меня прибьет, — горько хохотнул Леви. Йегеры вернулись несколько часов спустя. Они часто заходили на фабрику, поэтому на них перестали обращать внимание. Эрен даже успел сдружиться с Марко и Флоком, а также повздорить с Жаном, которому приглянулась Микаса. Они прошли в кабинет Эрвина и сели на стулья напротив рабочего стола. На диване расположился Леви. — После встречи с Леви мисс Фингер отправилась на окраину города. По пути заглянула в городскую больницу. Зашла на рынок, купила кочан капусты и несколько картофелин. Затем вошла в обветшалый многоквартирный дом. Видимо живет там, — доложил Эрен. — Я притворилась посетительницей и поговорила с одной из работниц, — добавила Микаса, — там лежит ее отец. У него какое-то заболевание, нужны операция и последующая реабилитация. Все это стоит около трех тысяч. Так сказала та женщина. — Молодцы, — похвалил обоих Леви и передал им коробку с пирожными, — это вам за труд, — затем обратился к Эрвину, — она подойдет? — Да. *** В зал, предъявив приглашение, вошли двое. Стройная женщина нарядилась Минервой. Ее лицо скрывала бронзовая маска. Тело мужчины облегал костюм, составленный из разноцветных ромбов. Его маска черная лакированная, похожа на театральную. Украшает ее неестественно широкая улыбка. Все присутствующие скрывали свои лица. Даже слуги, хотя их покров отличался простотой и отсутствием изысков. Гости же поражали своей красотой и утонченностью. Шелка, парча, атлас — они не поскупились на костюмы. Эрвин увидел пестрые платья, меховые накидки, даже маску из драгоценных камней. Столы полнились бокалами с вином и шампанским, закусками из мяса и морепродуктов. Кому не скажешь, никто не поверит, что устроитель сего торжества скоро обанкротится. Герцог Марли — единственный человек без маски. Даже его жена скрыла свое лицо полумаской, не мешавшей пить шампанское. По правую руку герцога стояла женщина в белом. Она должна быть его незаконнорожденной сестрой — Ларой. Эрвин решил держаться в стороне, Вилли Тайбер сам найдет его. — Держи, — он протянул бокал вина своей спутнице. — Благодарю, — ответила Нанаба, принимая его. Она до конца не понимала, почему из всех людей пригласили именно ее. Но знала, что иногда лучше не задавать вопросы, а наслаждаться музыкой, бесплатными напитками и едой. — Не хочешь потанцевать? — спросил граф, но без особого энтузиазма. — Нет, спасибо, — ответила Нанаба, понимая, что спрашивают ее чисто из вежливости. Тогда Эрвин обратил свой взор на пастушку в другом конце зала. — Прости, я тебя оставлю ненадолго. Пастушка в белом пышном платье с буфами, украшенном красной каймой, попивал вино, когда к нему подошли. — Граф Уингстон, — Вейль узнал его. Игривая улыбка не сходила с его разрумяненного лица, — Чем могу помочь? — Не хотите потанцевать? — Ну, мой трубочист все равно занят разговорами о рабочем классе, так что почему бы и нет, — он протянул руку в тонкой белой перчатке. Вейль обхватил плечи Эрвина, он же положил руку на его плечи. Взгляд зацепился за бархатную ленту, закрывающую шею. — У вас красивый костюм, — похвалил граф. — Благодарю. У вас тоже. Арлекин, если не ошибаюсь. Хитрый, ловкий, но с дьявольщиной. Вам подходит. Правда, вашей Коломбины не видать. Боитесь, что с ним случится беда? — Он там, где ему следует быть. А вы разве не должны были уехать? — Эрвин не позволял улыбке сходить с его губ, но она никак не достигала его лица. Пальцы скользнули под бархатную ленту. Ему захотелось потянуть за нее. — У Эдриана заседание в Парламенте, — Вейль насторожился и стал говорить гораздо серьезнее, — важный законопроект о правах рабочего класса. Я не могу оставить его в такой момент. Вы должны понимать. — О да, как я мог забыть. Лорд Грайс может рассчитывать на мою поддержку в этом вопросе. «Легок на помине», — пришла Эрвину мысль, когда трубочист пришел на выручку своей пастушке. — У меня загорелись уши. Вы говорили обо мне? — спросил лорд Грайс. — Да, о перспективах вашего законопроекта. Он принесет много пользы, если его примут. Что же, не стану вам мешать, — Эрвин уступил танец и вернулся к своей спутнице. *** Пик поправила платье. Воротник, а руки чесались из-за колкости ткани. Зато теперь волосы не падали на лицо, а были аккуратно уложены. Жалко их, конечно, но так ей удастся оплатить лечение отца. Из-за маскарада герцога Марли слуги валились с ног. Критически не хватало рук. Поэтому было решено нанять временных работников. Платили им, разумеется, мало, зато на руки. Именно так и наняли Пик. Ей, как и другим новичкам, провели экскурсию и объяснили правила. Нужно заменять пустые бокалы на полные и следить за тем, чтобы никто из гостей не поднимался на второй этаж. Казалось бы, ничего сложного, но… Ее взгляд зацепился за Пьеро. Просторный белый наряд в пол с воланами и фрезой, черными пуговицами вдоль туловища и длинными рукавами. Белая трагическая маска и клоунский колпак на голове. Он тоже заметил ее. Не выпуская поднос из рук и стараясь не привлекать внимание, Пик вошла в одну из пустых комнат. «Почему я согласилась на это? — испуганно думала она, — вдруг нас раскусят. Тогда меня посадят в тюрьму, а папа не сможет оплатить лечение». Вслед за ней в комнату вошел Пьеро и закрыл за собой дверь. Когда он снял маску, Пик увидела человека, знакомого ей как мистер Эргельхайн. — Здравствуйте, мисс Фингер, — Леви снял белый наряд, под которым было чёрное платье, так похожее на ее, — отдайте пожалуйста ваши фартук и маску. — Не думаю, что справлюсь, — призналась Пик, — мне страшно, — ее голос дрогнул на последнем слове, а руки прижали поднос к груди. — Я понимаю. Я тоже почти всегда беспокоюсь. Не сосчитать сколько раз думал, что вот конец. Но всегда шел вперёд, делал, что требуется. Ради своих любимых. Потому что они на меня надеются. Пик, пожалуйста, дай мне свой фартук и маску. Пик положила поднос на диван и дрожащими пальцами развязала узел фартука. Потом надела на себя костюм Пьеро, пока Леви поправлял новую маску. — В зале увидишь Минерву и Одина. Держись рядом с ними. И все будет хорошо. Выйдя в зал, Пик нашла взглядом нужных людей и подошла к ним. Они оживленно беседовали, но, заметив ее, поставили между собой и продолжили разговор. *** Леви отыскал взглядом Эрвина. Его пестрый костюм, облегающий подтянутую фигуру, выделял его на фоне остальных. Вокруг него столпились женщины, восхищенные его телосложением. Он позволял им обхаживать себя, был душой компании. Леви почувствовал легкий укол ревности. Точнее, зависти, ведь Эрвину он доверяет безоговорочно. Ему тоже хотелось прикоснуться к нему. В какой-то момент их маски уставились друг на друга. Леви не видел, но был уверен — Эрвин ему улыбнулся. Его путь лежал на второй этаж. Прислуга, снующая туда-сюда, не привлекала внимание гостей. Пик нарисовала схему поместья, и болтливость Бена тоже помогла. Благодаря этому Леви не пришлось тратить время на поиски. С помощью отмычки он вскрыл дверь и скрылся в кабинете. Сердце колотилось, его стук затмевал все иные звуки, в том числе и доносящуюся снизу музыку. Словно паника Пик передалась ему. Ладони запотели, Акерман вытер их об платье, и глубоко вздохнул. Нужно быть спокойным и хладнокровным. Любая оплошность приведет к плачевным результатам. Тайбер устраивал на столе такой же беспорядок, как и Эрвин. Леви пробежался взглядом по письмам, лежащим на виду, аккуратно поднимая их, прочитал лежавшие снизу. Лишь письма кредиторов, банкиров и юристов о плачевности его положения. Затем, вскрывая замки, Аккерман принялся изучать тщательно спрятанные документы. Его волновали причины его заинтересованности Тайбера в Эрвине. Точнее, в его владениях. Почему герцога прельщали корабли и фабрика? Почему он способствовал расторжению контракта с Ривзом, да так, что пошёл на похищение сына? Что связывало его с Лобовым? Наконец, Леви нашел стопку писем и, к своему удивлению, узнал почерк. Видел его не раз, помогая Эрвину с документами. «Что связывало старого графа Уингстона и Тайбера?», — задумался Аккерман. Вчитываться времени нет, он пошёл на риск и положил ее в потайной карман платья. Помимо переписки ему попались документы о железной дороге за океаном: план строительства, сметы, расчеты. Они касались того самого неудачного вложения. Также внимание Леви привлекли фотокарточки. Старые, со времен детства и юности герцога. На одной он в летнем костюме с удочкой стоял на берегу пруда. На другой — в гостиной за фортепиано. На третей — рядом с темноволосой девочкой. На ее обороте обнаружилась надпись «Я и Лара». Рядом с их именами нарисовано сердце. Леви ощутил, как покрывается холодным потом. Кусочки мозаики начинали складываться в его голове. Последняя сложила паззл воедино. Фотокарточки присоединились к стопке писем. Нужно вернуться вниз, пока отсутствия Пик не хватились старшие слуги. Мужчина постарался оставить кабинет в первозданном виде и спустился вниз. К его удивлению, у стола с закусками стояла одна Нанаба. Делая вид, что собирает пустые бокалы, Леви подошел к ней. В платье мисс Маккей выглядела иначе — утонченной и величественной. Бронзовая маска придавала ее образу таинственности. Этакая античная богиня, снизошедшая до простых смертных. В таком виде она запросто сойдет за аристократку. — Где Один и Пьеро? — У бедняжки случился приступ тревоги. Ханжи вывела ее на воздух. «Блядь», — выругался Леви, понимая необходимость продолжения своего маскарада. К счастью, его лицо маска закрывала. Волосы и рост у них с Пик похожи. Он убрал бокалы, отнес их на кухню и передал судомойкам, взял поднос с наполненными бокалами и вынес в зал. Требовались также другие закуски, пришлось заняться ими. Не прошло и часа, как Аккерман вошел в роль прислуги и даже получил похвалу за свою старательность. Под его надзором гости не испытывали недостатка в еде и напитках. Бокалы с вином и шампанским стояли аккуратными рядами, а маленькие бутерброды с мясом и рыбой не были перепутаны. Даже когда Пик вернулась, Аккерман не торопился преображаться обратно в Пьеро. Лишь в конце вечера, когда гости стали расходиться, они поменялись костюмами. — Спасибо, — Леви протянул ей фартук и маску. В складках были спрятаны деньги. — Вам спасибо, — глаза Пик засияли, когда она нашла купюры. *** Всю обратную дорогу Эрвин не скрывал своей усмешки. Его развеселил такой ответственный подход Леви к работе под прикрытием. Самая трудолюбивая горничная герцога Марли. Его не удивит, если мисс Фингер предложат постоянную основу. Лишь, закрыв дверь квартиры, он позволил себе расхохотаться. Леви выглядел крайне раздраженным, цокал и фыркал. Скинул с себя белый костюм Пьеро, из-за которого выглядел еще меньше (но об этом ему лучше не говорить). Он передал письма и фотокарточки, но Эрвин отложил их. Хватит на сегодня дел. Ему хочется веселья. — Ты закончил ржать? — Леви сложил руки в бока. — Да, да, прости, — Эрвин прикусил губы, чтобы скрыть улыбку. Притянул своего возлюбленного за талию, — не дуйся, любовь моя, — его руки скользнули под юбку. — Эй, — Аккерман вывернулся, — Тайбер узнает, что у него украли. И выйдет на тебя. Это ведь письма твоего деда. И тебе обязательно нужно взглянуть на фотокарточки. Прямо сейчас. Эрвин не ответил. Вместо этого, он потянулся к пуговицам своего костюма. Одна за другой они стали обнажать его тело. Оказалось, предусмотрительный граф не предусмотрел нижнего белья под одеждой, отчего у Леви перехватило дух. «Ну и хуй с этим делами, — подумалось ему, — подождут до завтра. К тому же, детишек нет, мы одни». — Чего застыл, как истукан, — цокнул языком Аккерман, — помоги расстегнуть платье, — и повернулся спиной. Это ложь. Эрвин знал об этом, Леви знал об этом. Еще несколько часов назад ему без труда удалось справиться со всеми пуговицами на спине. Граф же расстегивал их медленно, словно дразня. Касался кожи кончиками пальцев, от чего они покрывались мурашками, а дыхание учащалось. Когда обнажились тонкие бледные плечи, их накрыли горячие губы. Дорожка поцелуев вела к шее, затем обратно. В отличие от любовника, Леви был одет подобающе. Поэтому избавление его от одежды заняло некоторое время. Эрвин наслаждался каждой секундой. Стянул платье, расстегнул корсет, спустил чулки, снял белье. Он оставил поцелуи на внутренней стороне бедра Леви, затем ловко поднял его на руки и отнес в спальню. Одежда, бесформенной кучей лежащая на полу, фотокарточки с запечатленной на них тайной и последние письма графа Уингстона, подождут до завтра.