Горничная графа Смита

Еще до того, как открыть глаза, Леви ощутил прикосновение к своей ягодице. Ее поглаживали, пальцами рисовали узоры. Ему хотелось всегда так лежать: не чувствовать тревог и переживаний, а просто наслаждаться теплом родного человека. Ночью ими овладела страсть, они сгорали от нее настолько, что забыли одежду в коридоре, а после уснули, не вымывшись. Нужно заняться этим до возвращения Марко. Не помешало бы и сменить простыни. Аккерман потянулся и наконец открыл глаза. Перед ним бедро Эрвина. Сам он откинулся на подушки и не сводил глаз с писем. «Точно», — вспомнил Леви и уткнулся в простыню. Ночная просьба любовника даже сейчас заставляла его сердце трепетать, а от собственного согласия зарделись щеки. Зато как было волнительно — одновременно получать удовольствие и дарить его. — Ты проснулся, — Эрвин заметил его метания. Отложил письмо и раскрыл руки. Морщинка между его бровями расправилась. Леви поспешил в его объятие. Ленивые поцелуи в щеки, веки и лоб будоражили. Хотелось большего. Их языки сплелись, а руки обвили друг друга. — Эр-Эрвин, — простонал Леви, утыкаясь в шею любовника и оставляя алый след рядом с другими такими же. — Давай сделаем это одновременно, — голос графа тоже сорвался, звучал так очаровательно, что Аккерман не удержался от очередного поцелуя. — Я люблю тебя, — признался он, пребывая в неге. Однако вскоре пришло время покинуть кровать и помыться. Эрвин отправился в ванную комнату после него. В небе за окном собирались тучи. Приближался сезон летних дождей. Внезапно тело мужчины покрылось мурашками, а волосы на теле встали дыбом. Словно что-то похуже бури поджидало их. Попытавшись отогнать темные мысли, Леви занялся уборкой, заодно поставил чайник на плитку. Эрвин вышел из ванной как раз, когда вскипела вода. В махровом халате с полотенцем на голове он выглядел не как граф, а как человек, с которым можно провести жизнь. Чувство тревоги, отброшенное ранее, вернулось к Аккерману. — Что случилось, любовь моя? — от Эрвина не скрылась его тревога. — На тебе лица нет. — Ничего. Не переживай, — Леви поднялся на цыпочки и оставил легкий поцелуй на его щеке, — давай лучше попьем чай. Расскажешь, что там в письмах твоего деда? Мягкая улыбка спала с лица Эрвина, а между бровей снова возникла глубокая морщинка. Он принес из спальни стопку и передал ее Леви, который как раз разлил им чай. — Состояние моего дедушки сильно испортилось в последние годы жизни. Потеря детей и внуков подкосила его. Он стал проигрывать в карты и совершать спонтанные покупки. В общем, нажил долгов. Тайбер обещал помочь с их погашением в обмен на фабрику и корабли. Они приносят стабильный доход, но дед не был в состоянии трезво оценивать ситуацию и согласился. Можешь почитать сам. Леви не видел в этом нужды. Эрвин не стал бы врать ему. Он вспомнил все те разы, когда засиживался допоздна, помогая с бумажками. Сколько раз они перебирали документы старого графа, но в Уингстоне не было ни одного подтверждения дарения. Неужели он передумал в последний момент? Леви высказал свою догадку. — Не знаю, — признался Эрвин, — последнее письмо датировано за неделю до его смерти. Даже если дедушка хотел отдать все Тайберу, то не успел. Первые месяцы после его кончины прошли словно в тумане, но я точно помню, что не находил писем от герцога Марли. Он тогда пребывал в столице и не посещал Уингстон с минувшего Рождества. Его мысли занимали дела фабрики, поставки и договоры. Все перевернулось с ног на голову, когда пришло письмо от Шадиса. Эрвин сел на первый поезд и вернулся в дом детства. — Если нет дарственной, то Тайберу претендовать не на что. Его письмами теперь только говно вытирать. Эрвин усмехнулся: — Он может считать иначе. — В жопу его «иначе». Старый граф умер, дарственной нет, пусть попробует претендовать на то, что принадлежит тебе по праву. Закон на твоей стороне. — Именно поэтому Тайбер ничего не предпринимает, — выдохнул Эрвин, — к его несчастью, дела с долгами оказались лучше, чем представлялось. Я оплатил их, поэтому он утратил рычаг влияния. Однако то, что он отправлял доверенного человека расспрашивать о его делах, наводило на определенные мысли. Что если Тайбер захочет заполучить корабли и фабрику не самым законным способом? Начнет давить на слабые места, шантажировать и угрожать? На его месте Эрвин бы так и поступил. Ему в голову пришли фотокарточки, которые попали к ним в руки. Неужели на них запечатлено слабое место Тайбера? «Вполне может быть», — задумался Эрвин. Его собственной ахиллесовой пятой, без сомнения, является Леви. Хмурый мужчина, который начинал как горничная, стал самым важным человеком в его жизни. Эрвин отдал фабрике столько сил, вложил душу ради ее процветания. На него полагаются работники, ведь иной владелец вряд ли станет обеспечивать их права. Помимо этого, над ним довлеет наследие предков в виде титула и поместья. Но все это меркнет по сравнению с Леви. Прекрасным человеком с добрым сердцем. Гораздо добрее самого Эрвина. Он помогает и защищает, не жалея себя. Мейсон, Армин, Марко, Флегель Ривз, Розали Пиксис и сам Эрвин тому свидетельство. Именно Леви, сам того не понимая, помог ему после убийства Лобова. В тот момент казалось, что это наиболее правильное решение. Граф не испытывал чувства вины, пока осознание не пришло к нему однажды ночью. С тех пор на каждом углу, в каждом незнакомце он видел лицо человека, в горло которого влил смертельную дозу алкоголя. Однако Леви принял его таким и не отвернулся от него. Его любовь дарила надежду на спасение. Сколько человек знает об их отношениях? Ханджи, Мари и, скорее всего, Нанаба. Майк и Найл пребывают в неведении, хоть первый в курсе предпочтений лучшего друга. На них Эрвин может положиться. В отличие от Грайса и Вейля. Им известно о Леви, о Лобове, и черт знает, сколько продлится их молчание. Тайберу нужно сделать лишь одно выгодное предложение. Эрвин вспомнил своего любимого на холодном полу в клубе «Коринф». — Я боюсь, он может навредить тебе, — услышал он собственный надломленный голос. Леви не переживал за себя, но видел страх во взгляде Эрвина. Те же глаза были у него, когда граф свалился, отравленный вином. Аккерман понимал, каково сейчас его любовнику. Знал, что никакие заверения и бахвальства не переубедят его. Чувствовал, как дрожат его пальцы. Поэтому сказал то, что Эрвин в глубине души хотел услышать: — Тогда нужно действовать на опережение. *** Леви пришел на фабрику рано. Рассветное солнце только начинало освещать улицы города. Люди шли по делам, сонно потирая глаза. Эрвин и Марко остались в квартире. К их пробуждению он сделал им сэндвичи. Без чая, иначе остынет. Однако двое взрослых мужчин в состоянии заварить себе напиток и не спалить кухню. Начался сезон летних дождей, поэтому прежде, чем войти внутрь, мужчина тщательно вытер ноги и отряхнул зонт. Как всегда в сырую погоду, ему захотелось выпить чашку чая. На кухне Леви обнаружил Сандру, шмыгающую носом. С ее одежды на пол капала вода. — Простите, мистер Эргельхайн, — вздрогнула она, увидев его, — я все вытру. — Обязательно. Ты не заболела? Если плохо себя чувствуешь, лучше иди домой. — Нет, я готова работать. Просто вчера забыла зонт здесь, поэтому сегодня пришла без него. — В кладовой должна быть запасная одежда. Лучше надень ее пока, иначе можешь простыть. Я пока заварю тебе чай. Поблагодарив, девушка побежала в кладовую, но вскоре вернулась недовольная. Из вариантов — комбинезоны из денима и плотные рубахи, не подходящие ей по размеру. Побурчав немного, Сандра все же переоделась. Леви обещал себе поговорить с Эрвином о рабочей одежде меньших размеров. После он проверил привезенные накануне доски. Поставщики не укрыли их должным образом, поэтому дерево отсырело. Их расставили вдоль стен для сушки и предотвращения гниения. Казалось, за ночь они высохли, но лучше дождаться прибытия Эрвина. Ошибка поставщиков может сорвать предстоящий ремонт. «Надо бы набросать претензию», — подумал Аккерман. Ему хотелось взять на себя больше дел. Снять некоторый груз с плеч возлюбленного. Особенно сегодня. Ведь именно в этот день Эрвин встречается с Тайбером. Леви занимался корреспонденцией, когда пришел Марко. Следуя заветам, вбитым в него во время генеральной уборки квартиры, парень вытер ноги на пороге, сложил зонт в подставку и лишь затем поднялся в кабинет директора. — Мистер Эргельхайн, мистер Смит отправился на встречу. — Спасибо, Марко. Завтрак? — не мог не поинтересоваться Леви. — Да, мы съели сэндвичи. Спасибо. Я хотел… — юноша замялся, — можно я приготовлю сегодня ужин? Жан поделился одним рецептом. Мне хочется попробовать. — Хорошо. Тебе нужно что-то из лавки? Я все равно зайду за чаем после работы. — Нет, все есть. Не успел он выйти, как столкнулся с Жаном. Долговязый парень явно услышал часть разговора, если не весь. Недоуменный взгляд переходил от Марко на Леви, и обратно. — Точно, — наконец протянул он, — ребята говорили, что вы братья. — Нет, что ты… — тут же запротестовал Марко. — Мы кузены, — прервал его Леви, — но держи это при себе. А то пойдут разговоры о кумовстве. — Разумеется, — ответил Жан. Уже выйдя из кабинета, он поинтересовался у друга, — получается, ты приходишься родней Микасе? — Получается прихожусь, — выдохнул Марко. Ему не хотелось врать, но в данном случае ложь необходима. — Скажи, у нее с тем парнем все серьезно? Он не выглядит особо надежным. Брак Микасы и Эрена, а также наличие у них ребенка, пока держится в секрете. Поэтому Жан время от времени пытался оказывать ей знаки внимания, чем только вызывал ревность Эрена. Однажды едва до драки не дошло. — Думаю, да, — сказал Марко к разочарованию друга. Время за работой прошло незаметно. Не успел Леви опомниться, как наступила середина дня. Странно, но Эрвина все еще нет. Неужели разговор продлился так долго? Некоторые работники ушли на обед. Остальные не хотели попасть под дождь, поэтому перекусывали на кухне. Есть рядом со станками им строжайше запрещено. Размеренное течение дня нарушил звук бьющегося стекла. Леви вскочил со своего места и увидел вспыхнувшее пламя. Кто-то разбил окно и бросил зажигательную смесь. — Пожар, — закричал Аккерман и невольно вздрогнул, когда через дыру в стекле влетела вторая бутылка с горящей тряпкой на конце. Ткани, доски, деревянные столы и стулья вспыхнули в мгновение ока. Работники в панике выбежали из кухни. Некоторые бросились тушить огонь, но Леви велел всем выбираться из здания. Главная дверь не отпиралась. Все бросились к задней. Люди толкались и падали, Аккерман только успевал, что поднимать их. Он следил, чтобы никто не отстал, велел вызвать пожарных. Его взгляд зацепился за кабинет Эрвина. Столько непрочитанных телеграмм и недописанных посланий. Все, что несколько минут назад казалось важным, перестало иметь значение. Главное работники, их безопасность. — Все выбрались? — кричал он на улице. Почувствовал холодные капли на лице. Снова начался дождь. В ответ послышалась какофония звуков: — Да. — Где Флок? — Побежал к пожарным. — А Сэмюель и Томас? — Их не было. — Марко, ты цел? — Да, просто запачкался. Леви оглядел людей, переводящих дыхание. Попытался вспомнить, кто ушел обедать, кто остался. Лица, волосы, одежда смешались в одну размытую краску, в которой не хватало рабочего комбинезона. Недолго думая, мужчина поспешил внутрь горящего здания. Пламя обжигало, преграждало путь, пугало. Стук собственного сердца казался громче звуков трескающегося дерева, горящей ткани, падающих кусков потолка. Глаза слезились, а пот стекал ручьем. Леви больше всего хотелось выбежать вон, поспешить к Эрвину, уткнуться ему в грудь и прижаться к нему. Но Эрвина, к счастью, нет. Он не вынесет еще одной опасности, угрожающей его жизни. Сандра сжалась в углу кладовой. Она проверяла высохла ли ее одежда, когда вспыхнул пожар. Страх сковал ее, не дал ей сбежать вместе со всеми, не позволил позвать на помощь. Теперь слишком поздно. Девушка видела, как дым проникал в кладовую через щель, и чувствовала приближение смерти. Ей страшно и одиноко, ей хочется к матери. В слезах, она стала ее звать. — Эй, — услышала она. Кто-то пришел за ней. Протерев глаза от дыма и слез, Сандра увидела мистера Эргельхайна, — вставай. — Мне страшно, — ей казалось, что к горлу подступил ком, но это была еда, рвавшаяся наружу. Сандра повернулась, чтобы не запачкать мистера Эргельхайна, ведь знала, какой он чистоплотный. — Я понимаю. Мне тоже страшно. Но нужно, чтобы ты встала. Мы выйдем отсюда вместе. Если не встанешь, я урежу тебе зарплату, — Леви попытался разрядить обстановку. Сквозь слезы Сандра рассмеялась. К ней вернулись силы. — Вы не сможете. Я член профсоюза и знаю свои права. Они старались идти быстро, пока пламя не перегородило все пути отступления. Леви заметил, как сильно девушка держалась за него, и как сильно он держался за нее. В этой лодке их двое. Они либо вместе выберутся, либо вместе умрут. Вдруг Сандра услышала хруст, взглянула наверх и увидела падающее небо.