Горничная графа Смита

Эрвин взглянул на часы. Его терпение начинало иссякать. Встреча была назначена на девять, но время подходило к десяти. Тайбер сильно опаздывал. Фотокарточки в его кармане тяжелели с каждой минутой. Можно было пойти с ними в газету, раскрыть секрет герцога Марли и тем самым уничтожить его. Однако имелись люди, которым это раскрытие навредило бы. Эрвин, не желавший сопутствующего ущерба, хотел решить вопрос полюбовно. Хотя бы попробовать. Письма, написанные его дедушкой перед смертью, пошли на растопку. Бережливый Леви не хотел попросту тратить хорошую бумагу. Удивительно, но Тайбер согласился на встречу. На его месте Эрвин бы трижды подумал. Граф был готов просить помощи Мари, ожидал молчание, условия или отказ. Но не телеграмму с предложением позавтракать в кафе на окраине города. «Что-то здесь не чисто», — подсказывала интуиция. Часы пробили десять. Расплатившись за чай, он сел в автомобиль и отправился в путь. Для начала — в университет. У Ханджи как раз должна закончиться лекция. Она была в курсе сложившейся ситуации и предлагала любую помощь. И именно благодаря ей смогли устроить лечение мистера Фингера. Не все в этом мире решают деньги, иногда важнее связи. — Привет, Эрвин, — поприветствовали его, — чего такой недовольный? — Тайбер не явился. Боюсь, ничего хорошего это не предвещает. — Не мог же он просто проспать, — лицо Ханджи стало озадаченным, — думаешь, он что-то задумал? — Да. — Ну, есть только один способ проверить. Поедем к нему? Но дома герцога Марли не оказалось. Дворецкий известил маркизу, что господин отбыл прошлой ночью, но не сообщил куда. — Мисс Лара уехала вместе с ним? — спросила Ханджи. Лицо слуги переменилось. На нем промелькнули удивление, страх и смирение. Прочистив горло, дворецкий ответил: — Мисс Лара не является членом семьи или персонала. Она вольна ходить и ездить, куда ей вздумается. — И вздумалось ли ей поехать вместе с герцогом Марли? — надавила Ханджи и смогла получить ответ. Затем поспешила к автомобилю, где ее ждал Эрвин. — Ну, как? — Тайбер уехал в неизвестном направлении. Лара осталась в столице. Но словам дворецкого я особо не верю. Он может прятаться в своей спальне. Эрвин затем отвез Ханджи в галерею к Моблиту и направился на фабрику. Стоило ему увидеть дым в небе, он понял, что его обвели вокруг пальцев. Граф ехал так быстро, насколько мог, едва не угодил в аварию. Огненное зарево на пасмурном небе становилось все ближе. Фабрика вспыхнула словно спичка. Хватило пары бутылок зажигательной смеси. Именно это поведали работники. Некоторым повезло быть на обеде, когда произошло возгорание, другие побросали свои вещи, лишь бы спастись. Перед ним истлевало дело последних лет его жизни, но его волновало лишь одно. — Где Леви? — Внутри. Стоило ему услышать это, Эрвин сорвался с ног. Плевать, если он сгорит заживо, главное вытащить Леви из огня. Он проклинал себя за опрометчивость и несвойственную обычно наивность. Разумеется, Тайбер сделал свой ход. Они пробрались к нему домой, рылись в его вещах, украли нечто важное для него. Почему он столько прождал в том злосчастном кафе? Почему потратил время на поездку к нему домой? «От сожалений мертвые не воскреснут», — вспомнились сказанные однажды слова Леви. Парень и девушка пытались вытащить его из-под завала. Ему придавило ноги, а сам он потерял сознание. Из-за повязанной на нос тряпки Эрвин не сразу узнал Марко. Сандра же едва стояла на ногах. — Выбирайся отсюда, — велел ей граф. Кровь стекала с ее лба, а ладони и колени содраны почти до мяса. — Но… — запротестовала девушка. — Это приказ. Не смей здесь умирать, — затем он обратился к Марко, — я подниму балку, а ты вытаскивай его. Эрвин не знал, откуда в нем возникли силы, но ему удалось сдвинуть с места конструкцию. Марко за руки вытащил Леви из-под завала. Ноги его были неестественно вывернуты и болтались мертвым грузом, когда двое мужчин вытаскивали его из горящей фабрики. К ним бросились люди. Оказалось, успели прибыть пожарные и медики. К счастью, огонь не перекинулся на другие здания. Сандра потеряла сознание на руках у Гордона, который передал ее докторам. Они же принялись осматривать Леви. Двое других подошли к Эрвину и Марко. Граф мог лишь бессильно наблюдать, как его возлюбленного положили на каталки и поместили в карету. Тайбер пересек черту. Пусть зажигательную смесь бросил другой, виновен именно он. В этом Эрвин не сомневался. Но не успело потухнуть пламя, разожжённое герцогом Марли, зажглось новое в сердце графа Уингстона. *** Лара оглянулась. За ней кто-то шел. Обычно ее бы это не испугало, но не теперь. Свежи воспоминания о пожаре, сотворенном ее рукой. Покрасневшая кожа на ладонях служит еще одним напоминанием. Как быстро вспыхнуло пламя. Ларе едва удалось скрыться. Из подслушанных разговоров ей стало ясно, что одна из причин — доски, расставленные вдоль стен. Они загорелись одна за другой. Говорили также о нескольких пострадавших, которых увезли в больницу. Это не входило в ее планы. Зажигательные смеси должны были припугнуть, но не навредить. «Вилли, — мысленно она обратилась к своему господину, — что же я натворила из-за тебя?». Преследовавший ее человек показал себя. Молодой мужчина, около двадцати лет. Кажется, ей знакомо его лицо. Но никак не вспомнить, откуда. К своей радости, Лара знает эти улицы. Большую часть детства она провела здесь, играя с Вилли, обследуя с ним каждый закуток. Несмотря на свой статус, он относился к ней как к равной, никогда не определял разницу в их положении. А ведь он — сын герцогини, она — служанки. Девушка завернула за угол, заводя своего преследователя в ловушку. *** Эрен завернул за угол и застыл. Тупик. Кирпичная стена высотой несколько метров, канализационный люк, и ничего — ни окон зданий, ни задних дверей. Как странно, ему показалось, что Лара прошла сюда. Ей вряд ли бы удалось перепрыгнуть стену, да ив люк она бы не прыгнула. Парень принялся искать ее укрытие. Позади него послышался треск и щелк. К загривку приставили что-то холодное и металлическое. — Кто ты? Эрен поднял руки и медленно повернулся. Взгляд его застыл на направленном на него револьвере. — Эрен Йегер, — он попятился, — пожалуйста, не стреляйте. — Почему ты преследовал меня? — на каждый его шаг назад, Лара делала шаг вперед. — Ты подожгла фабрику графа Уингстона. — Ты работаешь на него? — Нет. Из-за тебя пострадал кое-кто близкий мне. На лице Лары отразилось смятение. Эрену показалось, что она испытывает вину. Ее хватка на револьвере ослабла. Но затем к ней вернулась холодная решимость: — Мне жаль. Эрен Йегер, у тебя есть какие-нибудь последние слова? К ее удивлению, парень выглядел разочарованным, а не испуганным. Взглянув за ее спину, он сказал: — Сейчас, Микаса. Лара не ожидала второго преследователя. Неуклюжая слежка ослабила ее бдительность, и второй человек остался незамеченным. Сильный и неожиданный удар по спине заставил ее пошатнуться. Эрен воспользовался случаем и лишил ее оружия. Микаса, крепко сжавшая кулаки, была готова запачкать их кровью. Если она чему-то и научилась, живя с дядей и старшим кузеном, так это драться. У Лары не осталось шансов, на каждый ее удар Микаса отвечала двойкой своих. Два удара левой и добивающий правой свалил соперницу с ног. Эрен направил на нее ее собственный револьвер. — Ты пойдешь с нами, или моя жена продолжит тебя избивать. Твой выбор? В знак доброй воли Эрен протянул ей руку. Лара перевела взгляд с него на Микасу и приняла предложение. Чета Йегер повела ее к результатам ее деяний. *** Эрвин смотрел пепелище, оставшееся от фабрики. Его прадед потратил не один год, чтобы поднять ее на ноги. И потребовался лишь один день для ее разрушения. Ладно бы Тайбер просто устроил пожар. Тайком, среди ночи — граф такое бы понял. Здание можно отстроить, оборудование починить или закупить новое. Многие документы хранятся в офисе его поверенного, а деньги — в банке. Однако он напал посреди дня, угрожал жизням его работников. Трое человек лежат в больнице. Марко надышался дымом и получил ожоги, не угрожающие его жизни. У Сандры сотрясение, ее ожоги серьезнее, но врачи настроены оптимистично. Леви… «Пожалуйста, приди в сознание», — молил Эрвин, сидя рядом с его койкой. Его возлюбленный так и не открыл глаза. Основной удар балки пришелся на него, так как он оттолкнул Сандру перед ее падением. Доктора не рисковали что-либо утверждать, их речь сквозила медицинской терминологией, которая пролетала мимо его ушей. — Его состояние очень тяжелое, — пояснила их слова Ханджи, — сотрясение, сломанные кости и возможная травма позвоночника. Не говоря уже о сильных ожогах. Если он проснется… — Когда. — Прости. Когда он проснется, то ему потребуется время для восстановления. На таким, как прежде, Леви уже не будет. Будь готов к этому. — Главное, что он проснется, — уверял Эрвин и ее, и себя. Ханджи накрыла его дрожащие руки своими. Граф схватился за них, как за спасательный круг. При ней он позволил себе слезы. Теперь же время и не место для слез. Идет пора ответного удара. Эрвин обернулся к Ларе. Ее лицо опухло, из носа текла кровь. Мужчина заметил покрасневшие костяшки пальцев Микасы. До чего же они с Леви похожи. Не только внешне, но и манерами, силой и стремлением защищать. Леви бы нашел в себе силы сочувствовать Ларе. Его сердце находило сострадание для всех. Но он в госпитале, в том числе, стараниями это женщины. Эрвин не настолько силен. Не способен на милосердие и жалость к той, кто навредил его любимому. Она — инструмент Тайбера, и относился к ней граф соответствующе. — Мне жаль, что с вами такое случилось, — он передал ей носовой платок. Его голос звучал мягко, даже ласково. Лара задумалась, но в итоге приняла его и приложила к носу. Она решилась поднять взгляд на графа. Но тут же опустила его. Стоящий перед ней человек был реальным. Не просто именем, которое ей сказали, или далекой фигурой в дорогом костюме. А настоящим живым мужчиной, выглядевшим так, словно потерял самое дорогое в жизни. «Есть ли смысл теперь извиняться? — задумалась она. — Они не обратят время вспять». Лара промолчала. Чего от нее добиваются? Хотят получить признание и убить? Наверняка. Вилли говорил, насколько люди могут быть жестокими. Лишь на него ей можно положиться. Если граф Уингстон хочет ее предательства, то его ждет разочарование. — Эрен, Микаса, спасибо за вашу помощь, — Эрвин нарушил возникшую тишину, — уже поздно, возвращайтесь домой и не переживайте. Перед уходом парень передал Эрвину отобранный револьвер. — Не откажитесь составить мне компанию? Лара поняла невысказанную угрозу. Револьвер в руках графа Уингстона направлен на нее. Отступать некуда. Она сдалась и проследовала за ним к автомобилю. Дорога привела их в королевский госпиталь, куда они прошли через заднюю дверь. Лара шла впереди, и хоть револьвер более не направлен на нее, ей не хотелось испытывать удачу. Их встретил доктор. Сквозь медицинскую маску и толстые очки его лицо сложно рассмотреть. Особенно в слабом освещении. Он провел их в палату, где лежал молодой темноволосый мужчина. Правая сторона его лица перевязана, но из-под ткани видна покрасневшая кожа. Он находился без сознания, один в темной комнате с единственной горящей свечой. Граф Уингстон велел ей смотреть на него, но Лара не нашла в себе силы. — Врачи не знают, поправится ли он. Посмотрите на него. Запомните, как он выглядит. Знайте, что это с ним сотворили вы. Решив, что женщина достаточно настрадалась, Эрвин вывел ее из палаты. В коридоре, где не было никого, кроме них, он вытащил из внутреннего кармана пиджака конверт. — Ситуация не должна была зайти так далеко, — его голос дрогнул, словно граф говорил сквозь слезы, — почему, Лара? — Я следовала поручениям. Мой господин сказал, вы забрали у него нечто ценное. И что нужно припадать вам урок. — Я его усвоил. Больше никаких дел с герцогом Марли. Можете идти. Лара удивилась, услышав это. Ее не запрут, не будут пытать, через нее не надавят на Вилли? Просто отпускают? Должен быть подвох. — Это не уловка, — граф Уингстон словно прочитал ее мысли, — у меня не осталось сил. Вы с Тайбером лишили меня самого важного в моей жизни. Вы победили. Передайте ему это и скажите, чтобы больше не беспокоил меня. Эрвин протянул ей конверт, но уронил прежде, чем тот попал в ее руки. Фотокарточки рассыпались по полу. Лара увидела детские снимки. Ей стыдно признавать, даже самой себе, но тогда ей казалось, что Вилли испытывает к ней чувства. Лишь потом все встало на свои места. Его забота, оказываемое им доверие, особое отношение в поместье обрело смысл. Порой она считала себя полной идиоткой, ведь не догадалась ранее. Детские фотокарточки сменились снятыми в юности. Вилли вырос с молодого джентльмена. В те годы они редко виделись, лишь во время его каникул. В частный пансионат детям прислуги дорога закрыта. Однако, то, что она потом увидела, заставило усомниться в теплых воспоминаниях. Фотокарточки изображали Вилли, обнаженного или полуобнаженного, в компании таких же женщин. На некоторых они совокуплялись, на некоторых — нет. Но не они так встревожили Лару, а те, на которых она узнала себя. Она лежала с закрытыми глазами, а он нависал над ней. Делал с ней… Ноги подкосились, женщина рухнула на колени, скудный завтрак вышел наружу. У нее нет никаких воспоминаний об этом. Может это обман, пришла ей мысль? Может Граф Уингстон каким-то образом сотворил их во вред ее господина? Должно быть, так оно и есть. — Нет, — вырвалось у Лары, — я не верю. Этого не может быть. Это все вы, — плюнула она в графа. Тот лишь помотал головой: — Поначалу я не понял, что попало в мои руки, но, когда осознал… мне, действительно, жаль, что с вами такое случилось. Вы знаете, кем ему приходитесь? — Да. Мне сказали несколько лет назад, — после чего крик, истошный и отчаянный, эхом пролетел по пустому коридору. Слезы лихорадочно текли по щекам. Как такое могло произойти? Как она могла не запомнить это? Клетчатый костюм, купленный Вилли, был так дорог, но теперь превратился в пыточную. Он давил и душил, уголками проникал под кожу. Больно, как же ей больно. Лара рвала на себе одежду, до крови царапала кожу, крича и плача. Весь ее мир перевернулся с ног на голову. Вся ее жизнь оказалась ложью. Какой же глупой она была. Как она думать, что является равной Вилли? Он использовал ее, осквернил ее, изуродовал ее. Их узы, которые женщина считала священными, оказались грязными и мерзкими. Внезапно ее обняли. Крепко держали руки, не давая причинять себе вред. Граф Уингстон не мог равнодушно наблюдать за ее срывом, успокоил и уверил, что теперь ей никто не навредит. Лара пришла в себя в автомобиле. Она все еще подрагивала, но слезы ее кончились. За окном начинало светать. Наступал новый день. Ей удалось сделать глубокий вздох. Эрвин привез женщину в клуб «Афина», где их встретила Нанаба. Не говоря ни слова, она провела их внутрь и проводила Лару в комнату, где ее ждала горячая ванна и новая одежда. Граф прошел в гостиную, где его уже ждали. — Это было жестоко, — сказал Майк. Старый друг не осуждал его, лишь констатировал факт. — Порой лучше знать жестокую правду, чем пребывать в блаженном неведении, — Мари глядела на танцующее пламя в камине. В нем сгорела фотокарточка, которую ей передал Эрвин. Она даже не знала, что их тогда снимали. Пальцы сжали очередной бокал с вином. — Как Марко? — поинтересовался Эрвин. — он наверно перепугался, услышав за дверью крики Лары. — Парень крепче, чем кажется, — ответила Ханджи, в очередной раз выручившая его. Благодаря ей им удалось временно занять пустующий коридор госпиталя. Она успела добраться до клуба раньше них, — я провела его в палату, и он благополучно уснул. Зашла к Леви — без изменений. К ним присоединилась Нанаба. Она предпочла бы не знать ничего, но теперь находится в одной лодке со всеми. — Она уснула, — сообщила владелица клуба и приняла от барона стакан виски. Ей нужно хорошенько напиться. — Что теперь, Эрвин? — поинтересовался Майк. — Теперь будем ждать заседания Парламента.