Звезда, погасшая ради Луны

      За окном висела серая мгла. Скудный свет пробивался сквозь шторы, высвечивая пылинки, которые кружили над диваном. Итан лежал, укрытый пледом, не понимая, от чего у него так сильно болит голова.       Каждый мускул ныл, челюсть сводило.       Вчерашнее развалилось.       Он помнил ринг, помнил удар, а потом – кромешная тьма, внезапная вспышка, соперник на полу, орущая толпа, он спрыгивает, а потом… потом был стакан виски, разговор с Нортоном…              — Пора вставать.              Голос Элинор ударил по ушам. Итан резко дёрнулся, сел на краю дивана. В глазах потемнело, к горлу подкатила тошнота.              — Сегодня много дел, — она отошла к дверям, вытирая влажные руки полотенцем.              — Что вчера произошло? — сипло спросил Итан. — Я не помню, как вернулся.       — Вы вернулись довольно поздно. Ты сообщил, что всё прошло хорошо, а затем лёг и уснул.              — Нет, — Итан нахмурился и быстро закачал головой. — Ты что-то упускаешь, я помню что-то ещё…              Она замялась.              — Томас и Рэй уехали. Патрисия с ними.              Итан закрыл глаза, пытаясь выудить из памяти хоть что-то.       Проступили короткие обрывки: вот Томас стоит в дверях, Рэй чему-то кивает, Элинор достаёт лёд. Патрисия влетает в дом, что-то кричит, но он не помнит, что…              — Я помню, ты дала мне лёд, — сказал он. — Потом Томас сказал, что они уходят. И всё.              Элинор покачала головой.              — Тебе надо сходить в душ. Ты похож на покойника.              Он поднялся. Тело слушалось плохо. Спина затекла, плечо, в которое вчера прилетело, ныло при каждом движении.       Он прошёл в ванную, посмотрел в зеркало. Синяк под глазом расплылся в фиолетовое пятно, губа разбита, на скуле – ссадина.       Душ помог мало, тяжесть в голове осталась.       Он оделся, вышел на кухню. Элинор уже поставила чайник, нарезала хлеб, выложила на тарелку кусок мяса.              — Я хочу знать, что было вчера, — заявил Итан. — Всё до мельчайших деталей. Расскажи мне.              Элинор помолчала, собираясь с мыслями.              — Томас и Рэй сказали, что дальше ты сам. Попросили не втягивать их в мокруху. Патрисия кричала, что её чувства к тебе были настоящими.              — Почему она кричала?              — Вы немного повздорили.              — Снова?..              Она закивала.              — Не помню, — Итан с болезненным выдохом опустился на стул и принялся массировать виски. — И я потом просто лёг спать?              — Ты сказал: «Утро будет тяжёлым». И вырубился.              Итан отхлебнул кофе, осмотрелся.              — Где Вайк?              — Спит в моей комнате.              — Хорошо… Я точно знаю, что в полдень должен быть у Нортона.              — Да, это ты мне вчера сказал, — она выудила из кармана телефон, порылась в нём и протянула его Итану. — А ещё вчера мы решили с тобой сменить место жительства. Я нашла несколько домиков, подальше отсюда. Посмотри, какой тебе больше нравится.              Итан пролистал варианты без особого интереса и вернул телефон:              — Выбирай сама. Мне всё равно. Лишь бы крыша была.              Он крутил в руках вилку, но к еде так и не притронулся. Тошнило.              — Брайан говорил, зачем встреча? — спросила Элинор.              — Обсудить сотрудничество, — ответил он, поднимаясь. — Извини, еда в глотку не лезет. Я пойду собираться.              В спальне он натянул тёмную рубашку и брюки. На полке лежал пистолет. Он взял его, проверил обойму, спрятал под куртку. Косяк, скрученный пару дней назад, сунул за ухо.       Когда он вернулся на кухню, то застал уже собранную Элинор. Под рукой она держала блокнот.              — Я отвезу тебя к Брайану, — сказала она. — А сама съезжу и посмотрю дома. Вайк пока останется здесь.              Ветер подхватывал снежную крошку, а небо серым свинцом давило на город. На трассе белоснежный снег превращался в грязную кашу, навевая пессимистическое настроение. Большую часть дороги они молчали, только один раз, будто невзначай, Итан поинтересовался у Элинор, куда бы она хотела уехать, когда всё останется позади. Его мало интересовали её планы на будущее, но, раз уж теперь они будут вдвоём, он хотел понимать, насколько они схожи. Она ответила лаконично: «Хочу уехать туда, где меня никто не найдёт».       — Спасибо, что подвезла, — сказал Итан, выходя наружу.              Холод вцепился в кожу. Он поёжился.              — Без телефона ты как без рук, — нахмурилась Элинор. — Как свяжемся?              — Жди меня дома и ни о чём не переживай. Я что-нибудь придумаю.              Он подошёл к двери. Дёрнул. Та оказалась заперта.       Недовольный, он постучал. Тишина.       Постучал ещё раз, настойчивее, и в этот раз она приоткрылась, открывая вид на двух мужчин. Их внешность была примечательной – смуглые лица, тёмные глаза, густые волосы, аккуратно зачёсанные назад. Оба носили кожаные куртки, что было совершенно неуместно для зимы.       Один из них прищурился, разглядывая Итана, и с акцентом спросил:              — Чего надо?              — Я к Нортону.              — Он занят. Придётся подождать.              — Понял.              Итан ненавидел ждать. Как говорил Робин, время – это ресурс, которым не стоит разбрасываться.       Он отошёл к стене, рассматривая территорию при дневном свете. Заснеженные ступени, сугробы у бордюров, тёмные окна здания. Всё казалось незаурядным, однообразным. Ночью клуб выглядел интереснее.              Прошло где-то полчаса.       Накатила раздражённость.              Он пнул снег носком ботинка. Белые комья разлетелись в стороны, но удовлетворения не принесли. Самой сложной задачей оставалось не думать и не считать секунды. Когда терпение уже намеревалось лопнуть, дверь резко распахнулась.       Из клуба пулей вылетел худощавый парень, на голову ниже Итана, со взъерошенными тёмными волосами, которые сейчас беспорядочно падали на лоб. В руке он сжимал шапку и размахивал ею так, словно ещё немного и швырнёт её в стену.       Он кричал, но Итан не мог разобрать, что именно.       Прислушался. Узнал в его речи испанский.              Следом появился крепко сложенный мужчина, в дорогом шерстяном пальто. Возможно, оно было сшито на заказ. Чёрные волосы уже тронула седина, и, несмотря на то, что выглядел он хмуро, морщинки около глаз говорили о привычки смеяться. Он заметил Итана, их взгляды на короткий миг пересеклись, и он отвернулся, игнорируя незнакомца.       Парень на испанском кричал, что не собирается торчать в этом городе и тем более – не будет иметь дела с Нортоном. В голосе звучало откровенное презрение.       — Сомневаюсь, что тебе вообще кто-то понравится в этом сраном городе, — достаточно громко бросил Итан на ломаном испанском. — И я полностью с тобой согласен, партнёр из него сомнительный.              Парень встрепенулся и тут же посмотрел в его сторону. В этот раз мужчина тоже заинтересовался.              — Знаешь испанский? — удивлённо спросил юноша, переходя на общий язык.              — Очень плохо. Никак не нашёл времени подучить.              — Для начала очень даже. Особенно слово «сраный». Сказал, как родное.              Разговор оборвался. Дверь клуба снова открылась. На улицу вышел Брайан Нортон.       При дневном свете он выглядел иначе, далёким от пьяницы и азартного игрока. Пальто подчёркивало широкие плечи, а серый шарф был небрежно наброшен поверх. Руки скрылись в карманах, на лице ни следа от бурной ночи. Он протянул мужчине руку:              — Рикардо, я прошу прощения за поведение моих людей. Надеюсь, это не повлияет на наше сотрудничество, и у нас появится возможность поговорить тет-а-тет.              — Несомненно, — безэмоционально ответил тот.              Нортон перевёл взгляд на Итана:              — Извини, думал, освобожусь раньше. Пошли.              Итан напоследок взглянул на юношу. Тот поднёс два пальца к виску и отсалютовал:              — Suerte, amigo.       Он пожелал удачи.              Итан ускорил шаг, догоняя Нортона:              — Кто этот парень?              — Фамилия Домингес ничего не говорит?              — Нет.              — Тогда не твоё дело.              Он привёл Итана в свой кабинет, где его встретила неожиданная обстановка. Он рассчитывал попасть в прокуренную комнату с облезлой мебелью и старыми обоями, а его встретили кожаные кресла, солидный стол и картины великих художников. Подделки, скорее всего, но качественные.              — Присаживайся, — сказал Брайан, занимая место за столом.              Итан сел, но думал о незнакомце, так звонко ругающемся, судя по всему, на своего отца. Он прикинул его примерный возраст. Может быть, они погодки.              — Я думал, ты просто захаживаешь сюда, — Итан осмотрел кабинет. — Но, судя по всему, ты тут хозяин.              — Да, клуб принадлежит мне, но я не афиширую. Чем меньше знают, тем лучше.              Он открыл ящик, достал толстую папку, швырнул через стол. Она ударилась о край, соскользнула Итану на колени.              — Что это?              — Всё, что мне нужно знать о тебе. Прошлое, связи, мотивы. Я сделал домашнюю работу, парень, прежде чем ты пришёл ко мне. Хотел посмотреть, как хоть кому-то из Фостеров набьют морду. Увы.              Итан открыл папку. Документы, выписки, фотографии. Отец, мать, его жизнь после переезда, участие в схемах Робина, недавние дела с Патрисией. Даже подробности побега со свадьбы. Нортон скучающе смотрел на него, пока он листал страницы.              — Откуда…              — Ты же не думал, что меня можно надурить? Скажи, что ты не настолько туп.              Досье было полнее того, что они собрали на Грейсона.              — Не хотел разочаровывать, но разочарую, — ответил Итан. — Хорошая работа, молодец. Информация достоверна.              Нортон сцепил пальцы, разглядывая Итана. Постучал ногтем по столу.              — Я знаю, что ты потерял сестру. Знаю, что её связали с Грейсоном. И знаю, что дело для тебя не в деньгах. Чего ты хочешь на самом деле?              Итан молчал.              — Может, тебе стоит рассказать, что было после твоих «похорон»? Робин не поверил в твою смерть. Захотел увидеть тело, но те, кому поручили «показать», были найдены мёртвыми. Он убеждён, что ты жив.              — Ещё бы. Он же вырастил меня, собрал по кускам.              — Но не заметил, как ты сбежал. М-да, сплошал. Видимо, та суета, что устроили твои братья, сбила его с толку.              Тишина.              — Джеймс и Оливер, да? — уточнил Брайан. — Их выходка на свадьбе дорого им обошлась. Их поймали через три дня.              — Они в порядке?              — Знаю только то, что Робин хотел, чтобы они осознали свою ошибку, — Нортон закурил. — Не переживай, они ничего не выдали о тебе.              — Потому что ничего и не знали.              — Возможно. А на счёт сестры… Тут я почти ничего не слышал, кроме её убийства. Знаю, что дело замяли, посадили подставного. А твоя мать…              — Я ненавижу её, — перебил Итан. — Мне плевать на неё.              Нортон вскинул бровь, затянулся:              — Она тебя оплакивала. Но, раз она тебе неинтересна, может, ты хочешь знать, что произошло с Эдгаром?              Итан тут же поднял глаза.              — Мне доносили, что Робин через него пытался выйти на тебя. Говорят, он долго боролся, но кто ж может держаться вечно?              Итан не дышал.              — Он жив?.. — голос сел.              — Жив.              — Где он?              Нортон пожал плечами:              — Я не хочу брать на себя ответственность за то, что не могу подтвердить.              Итан прикрыл глаза. Джеймс, Оливер, Анна, Эдгар – все они плата за его провал. Он сбежал, а они – нет.              — Как-то так, — Нортон постучал пальцем. — Что теперь будешь делать?              — А что ты хочешь от меня услышать?              — Готов ли ты убрать Грейсона с дороги.              Итан печально хмыкнул:              — С удовольствием. Мне плевать на твои счёты с ним, я хочу свести свои.              Нортон приоткрыл рот, но Итан откинулся на спинку кресла и продолжил говорить:              — Ты когда-нибудь слышал скрип ржавой петли?              — Не могу сказать, что прислушивался.              — А я слышу его постоянно, — он постучал по виску. — Здесь. И он становится всё громче. Как думаешь, если сломать эту дверь, шум исчезнет? Мне вот кажется, что пока я не сотру с лица земли всех, кто его породил – он будет издеваться надо мной день ото дня. Ты можешь считать, что я наивен, но я не питаю иллюзий. Как только Генри ответит за смерть моей сестры – я пойду к Робину. Может быть, я действительно схожу с ума, но я всё больше убеждаюсь, что от прежнего меня остаётся только имя.              Нортон затушил бычок:              — Допустим, ты мне нравишься. Месть, если её правильно направить, может быть полезной для нас обоих. Я рад, что от Фостеров у тебя только фамилия. С этой семейкой у меня никогда не было хороших отношений.              — Как и у меня.              — Прежде чем я возьму тебя в команду, ты должен осознать, что у меня нет места для предателей. Если ты думал, что Робин следит за тобой, то ты ничего не знаешь о настоящем контроле.              — О, дай угадаю – предательство карается отрезанными пальцами?              — Само собой. Если когда-нибудь решишь вонзить мне нож в спину, я найду тебя и всажу этот же нож в глотку.              — А, ну да. И не только мне? Ты, по идее, знаешь, где живут мои друзья, где хранятся мои старые игрушки и где я оставляю зубную щётку?              — Точно.              — Звучит чудесно. Всё, как я люблю.              Нортон достал очередную визитку, протянул:              — Сегодня вечером мероприятие в моём доме. Неформальная встреча. Тебе стоит появиться.              — Обязательно?              — В девять, без опозданий.              Итан взял визитку, встал.              — Понял. Тогда до встречи.              

***

             Он шагал по тротуару, разглядывая перед собой белый город, искрящийся в солнце, красивый до приторности, и мечтал, что однажды он исчезнет с карты Земли.       Он остановился.       Вдохнул.       Выдохнул.       Ничего. Абсолютно ничего. Когда он в последний раз чувствовал себя живым? Он не помнил.              По ту сторону дороги стояли две машины, окна которых были затонированы. Он даже не посмотрел бы в их сторону, если бы не механический звук.       Окно опустилось.              За рулём первой машины сидел Рикардо. Около минуты он рассматривал Итана, ничего не говоря. Да и тот стоял на месте, тупо уставившись на него.       Рикардо вздохнул. Недовольно повернулся к пассажирскому сиденью и на испанском спросил:              — Кай, не передумал?              Из окна показался тот самый юноша. Он перевалился через Рикардо, облокотившись на дверцу:              — Эй, амиго, далеко идёшь? Может, подвезти?              Леденец в его зубах перекатился в другой угол рта, а губы растянулись в наглую ухмылку.       Итан засунул руки в карманы и поморщился:              — Нет, спасибо.              — Давай-давай, залазь! Я ждал тебя. Не подставляй меня перед отцом. Я потратил его время.              Итан облизнул губу, оценивая ситуацию. На то, что Каю может влететь от отца, ему было плевать, а вот то, что ему придётся бродить по городу без телефона и чёткого маршрута – напрягало.              — Так и будешь меня игнорировать? — Кай вытянул шею.              — Садись в машину, — приказал Рикардо.              От его тона Итан невольно поёжился.       Кай тут же получило толчок в плечо.              — И ты сядь нормально.              — Не пугай таким тоном нашего нового друга, — недовольно пробормотал тот, устраиваясь обратно на сиденье.              — Он нам не друг.              Итан прикинул. Если они захотят его достать – достанут. Захотят найти – найдут. И смысл тогда шараёбиться по незнакомому городу?       Он залез в машину и сразу поморщил нос от сладкого запаха карамели.       Леденцы.       Он перевёл взгляд на Кая.       Тот сидел, улыбаясь во все зубы, с чупа-чупсом во рту, в позе лотоса и без обуви. Он разглядывал Итана с нескрываемым любопытством.              — Мы не в зоопарке, — буркнул он. — Я похож на экзотического зверя?              — Похож, — Кай максимально растянул улыбку, сдерживая смешок, и его щёки покраснели. — А волосы у тебя крашеные или родной цвет?              Итан с недоумением нахмурился.              — Куда тебя отвезти? — Рикардо тронул машину с места, покосился в зеркало.              Итан назвал ближайший ориентир, откуда можно будет дойти пешком. Машина выехала на трассу.              — Почему ты считаешь, что мы ошиблись с выбором партнёра? — поинтересовался Рикардо.              — Потому что вы не местные и не знаете, кто с кем повязан. — ответил Итан. — И раз приехали к Нортону, значит, знаете меньше, чем думаете.              — А ты, значит, свой? — Кай откусил леденец, захрустел, стал доставать второй.              Итан промолчал.              — Ты давно с Нортоном? — спросил Рикардо.              — Нет.              — Зачем пришёл к нему?              — Личная выгода.              Тот хмыкнул.              — Сколько тебе лет?              — Восемнадцать.              — Какой скучный допрос, — отозвался Кай.              — Как тебя занесло в мир Нортона? — продолжил Рикардо.              — Один человек убил моего отца, отнял у меня мать и братьев. Его напарник убил мою сестру. Теперь я охочусь на них.              В машине стало тихо. Кай перестал жевать.              — Мальчишка охотится на убийцу отца и сестры? — он глухо засмеялся. — Забавно. У тебя есть друзья? Или ты одиночка?              — Были. Уехали.              — Оставили, значит, — Рикардо покачал головой. — Друзья бы не уехали.              — Других у меня не было.              На этом разговор иссяк. Кай к Итану не лез, но по-прежнему разглядывал с любопытством.       У нужного поворота Итан попросил остановить.              — Здесь? — спросил Рикардо.              — Да.              — Эй, амиго, хочешь? — Кай протянул ему несколько чупа-чупсов на выбор.              — Нет, спа… — начал он и тут же заткнулся. Губы стали растягиваться в злорадную ухмылку. — Хочу этот, — он выхватил чупа-чупс прямо из его рта, вылетел на улицу и выкрикнул: — Он меня всю дорогу бесил!              

***

             Влетев в дом, он разгрыз леденец, сбросил куртку на диван, сразу же сел за ноутбук и вбил в поиск: Рикардо Домингес.       Имя распространённое, выдало сотни ссылок. Он добавил ключевые слова. Результаты сузились. Статьи без фотографий, завуалированные упоминания в расследованиях, ни одного официального обвинения. В нескольких материалах мелькало упоминание сына, но без имени.       Итан нахмурился, откинулся на спинку стула. Картина не складывалась. Слишком мало информации для человека, который имеет вес.       Он закрыл ноутбук и понял, что его так сильно напрягло.              Тишина.              Обычно Вайк дремал у его ног или возился в коридоре, но сейчас – ничего.       Он поднялся, прошёл в гостиную.       Пусто.              На кухню.       Пусто.              Сердце забилось чаще.              — Вайк!              Снова тишина. Предположения сменяли друг друга: выбежал на улицу, украли, кто-то забрался в дом. Он проверил заднюю дверь – заперта. Значит, сам точно не сбегал.       В прихожей щёлкнул замок. Итан обернулся.       В проёме появилась Элинор, а за ней, поскальзываясь на ламинате, влетел Вайк. Пёс радостно тявкнул и бросился к Итану.              — Вайк! — он опустился на колени и словил его в объятия.              — Извини, что забрала, — Элинор закрыла дверь. — Решила, что ему одному всё-таки будет скучно.              Она указала на ноутбук.              — Что искал?              — Хотел найти общие сведения, возможно, одного из партнёров Нортона.              — Нашёл что-то?              — Недостаточно, — Итан прошёл к столу, закрыл ноутбук. — Крупная фигура, но в открытых источниках ничего нет.              — А он тебе очень нужен?              — Вообще нет. Так, любопытство.              — Понятно.              Она сообщила ему, что нашла для них подходящий дом и уже заключила договор аренды. Они принялись собирать вещи.       Вайк носился между коробками, путался под ногами и хватал сумки зубами, пока их не спрятали в багажнике.       К вечеру добрались до нового дома. Снаружи он очень даже походил на предыдущий, только внутри было уютнее и камин в гостиной оказался больше.       Элинор выбрала комнату с видом на лес, Итану досталась соседняя, поменьше. Он закинул вещи, оставил разбирать их на потом. Вайк же сразу освоился, оббежал все углы и улёгся у камина.              Итан принял душ, переоделся. Накинул куртку, взял ключи от машины Элинор, которые она оставила на тумбочке. Вайк проводил его взглядом.              — Охраняй Элинор, — приказал ему Итан, потрепал за ухом и вышел в темноту.              Он сел в машину, положил руки на руль и вдруг заболела голова.       Такое же положение рук, такое же молчание в салоне, такая же неуверенность в будущем. Прямо как в тот раз, когда он увозил Анну.       Перед глазами вспыхнуло лицо сестры, перекошенное от страха, когда всё покатилось в пропасть.       Беспомощность и чувство вины накатили тошнотворным комом.       Он испугался, что держит путь в никуда. А что, если, убив Робина, он ничего не почувствует? Что если дыра, которая образовалась в день смерти Анны, никогда не заполнится?       Захотелось выйти из машины. Забить на встречу с Нортоном, сбежать из города, сделать вид, что ничего никогда не происходило. И всё же он тронулся в путь.              Мысли жили своей жизнью.       Взгляд Итана ненароком упал в зеркало заднего вида и сердце остановилось.       Он увидел сидящую позади него Анну, в белом свадебном платье, с потухшими глазами и кровоподтёками. Она сидела, опираясь на окно, а её руки безвольно лежали на коленях. Голова слегка ударялась о стекло.              Мурашки пробежали по телу. Итан крепче вцепился в руль, руки одолел тремор.       Он заморгал, силясь сфокусироваться, но Анна никуда не исчезала. Она всё сидела и всё чего-то ждала. Быть может, ответа, которого он не смог ей дать? Почему он не вернулся за ней? Как мог не просчитать предательство Патрисии?       Нет. Анны здесь быть не должно.              Он медленно выдохнул и с усердием перевёл взгляд на дорогу. Он боялся, что стоит посмотреть снова – и Анна будет там, молча сидеть, глядя в пустоту.                     

***

             Фасад огромного особняка заливали прожекторы, подчёркивая его величие. Припорошенный снегом двор выглядел мрачной декорацией из ужастиков о вампирах, не хватало только домашнего кладбища.       Итан припарковался, вышел из машины, оценил любовь гостей к дорогим маркам.       Внутри, по классике жанра, его ожидали высокие потолки, мраморный пол и, к счастью, никаких семейных портретов.       Зал, куда его вывел коридор, был полон людей. Мужчины и женщины блистали дорогими нарядами и попивали не менее дорогие напитки. На вечеринку данное мероприятие мало походило. За одним столом собралось пять человек, и они деловито изучали документы, за соседним – активно спорила другая компания.       Итан взял минералку и встал у стены, сканируя толпу в попытках встретить знакомые лица. Никого.       Вскоре в зал вошёл Брайан. Разговоры стали стихать.       Он остановился в центре, поправил манжет, одарил присутствующих сладкой улыбкой:              — Дамы и господа, сегодня у нас особый вечер, потому что я хочу представить вашему вниманию нового человека.              Он указал на Итана:              — Будь добр, подойди ко мне.              Итан закрыл минералку и вышел в центр.              — Познакомьтесь. Итан Фостер личной персоной.              Присутствующие вмиг замолчали, а после волной между группами пополз встревоженный шёпот. Люди стали переглядываться, некоторые подались вперёд.       Фостеров здесь знали. Кто-то с ними когда-то работал, кто-то от них бежал. Все слышали о смерти пасынка Робина. Теперь, пожирая его глазами, они искали подтверждение легенде, которая обросла вокруг имени.       Нортон положил руку на его плечо:              — Мы все знаем, что влечёт за собой дружба с Фостерами, но всё, что у Итана от них – это фамилия. Ему есть что предложить нашей маленькой семье, и потому я считаю, что он достоин войти в наш круг.              В зале зашептались снова. Кто-то хмыкнул, кто-то отошёл, взвешивая риски. Нортон повернулся к Итану, давая слово. От него ждали речи, чего-то эффектного, но он неловко потёр затылок, осматриваясь, шагнул вперёд и кашлянул.              — Вечер добрый, — сказал он. — Не думал, что у меня есть фанаты.              Тишина.              — Мне сказали, здесь будет вечеринка, а тут, оказывается, аншлаг. — он развёл руками. — Давайте сделаем вид, что меня здесь нет. Пейте свои дорогие напитки, обсуждайте дела, а я постою в стороне.              — А ты красноречием не блещешь, — Итан узнал в толпе голос Кая.              — Заткнись, — одёрнул его Рикардо.              — Да нифига я не заткнусь! Он у меня леденец спёр! Это был мой любимый!              — Ты правда убил…? — из конца зала донёсся первый вопрос и Итан его не расслышал. —… а потом ещё и головореза?              — Кого-кого? — он прищурился.              — Как ты инсценировал свою смерть?              Вопросы посыпались один за другим. Итан не успевал отвечать, да и не собирался. Он не знал, какие слухи ходят о нём, но явно их было больше, чем он мог представить.       Нортон поднял руку.              — Господа, прошу. У всех будет время поговорить с Итаном. Дайте ему немного освоиться.              Чья-то рука схватила Итана за запястье и потащила за собой. По спине он узнал Кая.              — Куда ты меня ведёшь?              — Подальше от нежеланной пресс-конференции. Эти старики с их расспросами – скукотища! Нет, ну, если ты хочешь внимания…              Итан тормознул. Оглянулся на Нортона, посмотрел на толпу, затем вернул взгляд на Кая. Прикинул, где ему будет менее скучно.              — Согласен. Веди.              Кай затащил его в помещение, похожее на кладовку, огляделся, смахнул рукавом пыль с огромного ящика, запрыгнул на него и хлопнул ладонью рядом:              — Садись.              Итан прислонился к стене, скрестив руки на груди:              — Мне и так нормально.              — Да брось, — Кай изобразил возмущение. — Я вытащил тебя из нудной вечеринки, обеспечил нам укромный уголок, а ты даже не удосужишься оценить мои старания?              Итан пробежал глазами по захламленной кладовке.              — Странный у тебя вкус в укромных уголках.              — А тебе что, королевские хоромы подавай? — он вытащил из кармана тубу с косяком, прикурил, сделал пару тяг и протянул Итану. — Куришь?              — Курю, — он взял косяк, крутанул между пальцами. — Что вы с отцом здесь забыли?              — Задаюсь тем же вопросом. Все эти светские мероприятия меня убивают. Вопросы, разговоры, сплетни…              Итан просмеялся под нос, затягиваясь и кивая.              — Вот скажи, я что, похож на человека, которому нравится тусоваться среди пенсионеров, которые обсуждают отмывание денег?              — Нет, — заулыбался тот, возвращая ему косяк. — Вообще нет.              — То-то же. На кого я, по-твоему, похож?              — На провокатора.              — В смысле?              — Так ты сознательно стараешься вызвать эмоциональную реакцию. А ещё мне кажется, ты очень любишь задавать неудобные вопросы и ставить людей в такое же неудобное положение.              Кай фыркнул:              — Разве я нападал на тебя с расспросами?              — А разве тебе не хотелось?              — Не-а, — он ухмыльнулся. — Как оказалось, я и так про тебя всё знаю. Ты же, Итан, мать его, Фостер! О тебе такое болтают! — смеясь, он наклонился ближе и понизил голос: — Забавно, что сейчас ты прячешься со мной в кладовке и куришь косяк.              Он протянул его Итану и их пальцы случайно соприкоснулись.       Кай хмыкнул.              — А говорят, они холодные.              — Ты о чём?              — Да так, мысли вслух. Ладно, со мной всё понятно. Я здесь с отцом. А ты-то чего здесь крутишься?              — Ты же всё знаешь.              — Да, но мне интересно услышать твою версию. Расскажи о своей жизни.              — Это не та история, которую стоит рассказывать за косяком.              — Тогда спроси что-нибудь про меня. У меня полно историй под косяк.              — Зачем?              — Чтобы разговор был не таким односторонним. Ну же, давай, спрашивай!              Итан замялся.              — Да я и не знаю, о чём тебя спросить. Ты здесь из-за отца, это я уже понял.              — Ага. Повсюду меня таскает.              — И ты не доволен?              — А кто был бы доволен?              Итан пожал плечами.              — Как же с тобой сложно, — возмутился Кай. — Давай, спроси меня, почему я вечный спутник своего отца.              — И почему?              — Потому что он боится меня потерять.              Итан молчал. Кай закатил глаза.              — Что?! — обиженно отозвался Итан.              — У меня чувство, будто ты пришёл на хреновый стендап, где я – комик. Не хватает сверчков на фоне.              — Извини.              — Ну вот, — он покачал головой. — Слушай, давай поиграем? Две правды, одна ложь. Я начну.              — Зачем?              — Затем, что ты скучный, как отчёт по налогам. А я хочу тебя разговорить. Ну же, не ссы.              Он вытянул руку, загибая пальцы.              — Первое: мой старик боится, что я сбегу, как старший брат. Второе: он боится, что я стану точной его копией. Третье: у него есть третий глаз на затылке, и он видит меня сквозь стены. Угадывай.              Итан усмехнулся.              — Очевидно ведь, что третье – ложь.              — Типа да, но типа нет. Иногда мне кажется, что у него действительно третий глаз имеется. А чем тебя второй вариант не устроил?              — Потому что если бы он боялся, что ты станешь его копией, он бы не таскал тебя на такие сходки. Он бы тебя прятал.              — Как Робин прятал тебя?              Итан хмыкнул. Призадумался.              — Да, как Робин прятал меня…              Он нахмурился. Действительно, Робин таскал его только к ключевым партнёрам. Почему он не давал ему выйти в свет?       Он стряхнул головой.              — Так, а что у тебя там с братом?..              — Свалил в восемнадцать и даже не попрощался. Собрал рюкзак и – адиос, амиго. Отец до сих пор его ищет.              — А ты?              — А я забил. Легче думать, что его нет, чем ждать и надеяться. У меня на это нервов не хватит. Твоя очередь, — Кай ткнул его в плечо. — Давай, колись. Две правды, одна ложь. Только без грусти, мы тут типа отдыхаем.              Итан запрыгнул на ящик рядом с ним, прикинул в голове интересные факты.              — Так-с… Первое… я убил человека в пятнадцать. Второе: я ни дня не учился в школе. Третье: я боюсь пауков.              Кай скривился, изображая глубокую мыслительную работу.              — Да ну, ты реально боишься пауков?              — А почему нет?              — Потому что люди страшнее. Пауки – фигня. Я одного в детстве в банке носил, кормил мухами.              — Да ты издеваешься.              — Клянусь мамой! Когда он помер – я три дня рыдал. Отец сказал: «Кай, когда вырастешь, заводи сколько хочешь тарантулов, а меня больше со своими пауками не трогай». И вот, я вырос, а на пауков без слёз теперь не взглянуть. Травма, чтоб её.              — Жуть какая. Будем считать, что ты угадал, и третье ложь.              — Да не, — Кай ухмыльнулся. — Ложь – первое. Ты убил человека не в пятнадцать. Раньше.              Итан замолчал, стал серьёзнее.              — Ой, — буркнул Кай. — Извини, вижу, попал.              — Тринадцать. Первый раз в тринадцать.              — Охренеть, — он поморщился. — А я в тринадцать аниме смотрел и мечтал, чтобы мне дали карманные деньги.              Итан подавил смешок.              — И что, всё ещё смотришь?              — Да, конечно. И теперь трачу свои собственные деньги на леденцы. Ты мне, кстати, должен.              — За что?              — За тот чупа-чупс, который спиздил. Это был мой любимый, клубничный.              — Ты сам предложил выбрать, я и выбрал.              — Нормальный человек взял бы закрытый, а не с моего рта! — он возмущённо вскинул руки, чуть не сбив банку с полки.              — Так я и не хотел закрытый.              — Ну да, точно, тебя же бесил именно тот.              — А ещё я хотел узнать, какие на вкус были твои губы, — он самодовольно улыбнулся и посмотрел на него. — Это был единственный способ, извини.              Щёки Кая вспыхнули. Он насупился.              — Ты… — голос сел. Он прочистил горло. — Что за хрень ты несёшь?              — Но ты же спросил, почему я взял именно тот. Я ответил.              — Это не ответ! Это… — Кай снова замахал руками, не зная, куда деться. — Ты не можешь просто взять и ляпнуть такое!              — Почему?              — Потому что это… потому что мы… — он запутался, сбился, покраснел ещё сильнее.              Итан смотрел на него с улыбкой, не отводя взгляда.              — Я шучу, — прошептал он, — расслабься, Кай.              — А я вот не шучу, — обиженно проворчал он. — Мог бы просто его попросить.              Итан прыснул от смеха:              — А ты дал бы?              Кай шмыгнул носом, мечтательно глядя в потолок, и с деланой важностью ответил:              — Теперь уже не узнаешь. Упустил свой шанс, Фостер.              — Ладно, в следующий раз спрошу.              — Ты так уверен, что он будет?              — Будет. Я же должен тебе леденец. Приеду с коробкой, спрошу разрешения.              — Ты меня пытаешься подкупить?              — А работает?              — Зависит от того, какие вкусы будут в коробке.              — А какие ты любишь?              — Все, кроме апельсинового. Апельсиновые любят психопаты, проверено.              Итан рассмеялся, и Кай довольно улыбнулся в ответ.              — Слушай, — сказал он, помолчав. — Я тут подумал… Ты, наверное, редко с кем-то вот так сидишь и трёшься?              — Трёшься? — переспросил Итан.              — В смысле, общаешься без дела. Просто так.              — Редко.              — А я часто. Если не трепаться с кем попало, можно сойти с ума. Они там делят деньги, власть, решают, кому жить, а кому нет. А я сижу и жду, когда меня домой увезут. И так каждый раз.              — Отец боится, что ты тоже сбежишь?              — Вроде того. А мне лень. Это ж надо собирать вещи, искать место, начинать новую жизнь, документы… Сплошной геморрой. Я люблю спать до обеда и есть чипсы в кровати. Жизнь в бегах такого не предлагает.              Итан усмехнулся, но ничего не ответил. Он, наоборот, был бы рад сбежать.              — Чем бы ты занимался, если бы ни в чём не нуждался и за тобой никто не следил? — спросил Кай.              — Никогда об этом не думал.              — Даже не мечтал ни о чём?              — Мечтал, чтобы сестра была в безопасности. Чтобы отец был жив. Чтобы мама приехала навестить меня. Такой ответ тебя устраивает?              Кай замолчал, покрутил в руках бычок.              — Прости, сморозил глупость.              Итан забрал у него бычок, отшвырнул в сторону.              — Ты не виноват, что у тебя всё иначе.              — Да уж. У меня всё настолько «иначе», что иногда хочется себя ударить. Ныть не умею, а поводов жаловаться – куча.              — Не надо себя бить. Есть полно желающих, которые с удовольствием тебе вмажут.              Кай посмотрел на него, потом улыбнулся.              — Ты прав. Отец в их числе. Предвкушаю, как он будет читать мне лекцию о том, что «Фостеры – это проблема, держись от них подальше».              — И ты его послушаешь?              — Конечно, — Кай спрыгнул, отряхнул штаны. — А потом сделаю по-своему. Это я люблю.              Он протянул Итану руку, когда тот собирался спрыгнуть следом.       Тот замер, покосился на неё, прыснул от смеха:              — Думаешь, я упаду с такой высоты? — и всё же взял его руку и спокойно слез с ящика.              — Я стараюсь быть милым, не мешай. Это тебе надо держать лицо, ты у нас герой вечера. Нортон тебя выкатил, как новую пушку. Как оно – быть звездой?              — По ощущениям так же, как когда ты пялился на меня в машине. Я всё ещё чувствую себя диковинной зверушкой в зоопарке, но уже без клетки.              — Клетка есть, но прозрачная. Мы оба в ней. Ты в своей, я в своей. Только у меня ещё отец вокруг ходит и кормит меня с ложечки, чтобы я не подавился свободой.              Он замолчал, покрутил пальцами, будто собирался что-то добавить, но передумал.       Вздохнул.              — Ит, ты если надумаешь сваливать отсюда, не то, чтобы прямо сейчас, а вообще, когда закончишь все свои дела, ну, или даже если не закончишь, а тебе просто надоест – ты возьми меня с собой, хорошо?              Итан поднял бровь.              — Что, прямо сейчас договор о дружбе заключаем?              — А почему нет? Ты мне нравишься. Не задаёшь тупых вопросов, не пытаешься меня использовать, чтобы выведать что-то про отца. Здорово, когда есть с кем покурить.              — А вдруг я потом тебя предам и брошу?              — Значит, я лох и не угадал с напарником. Но я знаю, что ты не предашь. У тебя глаза как у собаки, которую пнули, а она всё равно руки лижет. Может быть, ты действительно злой, но уж точно не подлый.              Он протянул руку. Итан поколебался и пожал её:              — Договорились.              — Договорились, — Кай улыбнулся и резко дёрнул на Итана на себя, заставляя его шагнуть вперёд.              Дверь в кладовку распахнулась, ударившись о стену.              — Мать твою, — выругался Кай, прикрывая лицо ладоней от внезапного света.              В дверном проёме застыл Рикардо. Итан поспешил отойти от Кая в сторону.              Рикардо принюхался.       В воздухе висела дымка.              — Ты опять? — обратился он к Каю на испанском.              Тот скривился.              — Кай не курил, — ответил Итан. — Я курил.              — Перестань, я знаю своего сына. Он с этой дрянью не расстаётся.              — Ты следил за нами? — с упрёком спросил Кай. — Хотя, чему я удивляюсь? Мы же на территории Нортона, здесь повсюду камеры. Конечно, ты нашёл бы нас.              Рикардо скрестил руки:              — Зачем ты притащил сюда Итана?              — Хотел прогуляться с ним.              — Плохая идея.              — Только не начинай…              — Я не хочу, чтобы ты оказался втянут в его проблемы!              — Думаете, я опасен? — поинтересовался Итан.              — Думаю, что твои беды не должны становиться бедами Кая.              — Боже, пап… — он закатил глаза. — Можно я сам выберу себе круг общения?              — Дружба с Фостерами ещё никому не принесла ничего хорошего!              — Да хватит тебе! Я не знаю, что именно тебе в нём не нравится, но он нравится мне. Так что довольно, ладно?              Он ухватил Итана за руку и потащил его из кладовки:              — Прости, что тебе пришлось выслушивать.              — Зато я знаю наверняка, что не нравлюсь твоему папе.              — Как будто тебе не плевать.              Они снова очутились в зале, среди суматошной толпы и любопытных взглядов, сверлящих со всех сторон.              — Ты нервничаешь, — заметил Кай, сильнее сжав его руку. — Ладонь потеет.              — Это твоя.              — Не-а, — он засмеялся. — Это, Итан, твоя ладонь.              Выход был совсем близко, как вдруг перед ними вырос Нортон. Он смотрел на Итана, не скрывая досады. В голосе промелькнуло недовольство:              — Уже уходишь?              Итан не стал увиливать:              — Да.              — Почему?              Он обернулся, осмотрел толпу, вернул взгляд на Брайана и, поморщившись, покачал головой:              — Я не вижу выгоды от потраченного времени в этой компании.              Похоже, Нортон ожидал оправданий, но так и не дождался. Ему хотелось взять одного за уши и оттащить к отцу, а второго – развернуть на месте и отправить в самую гущу толпы.       Он отступил в сторону, открывая проход, вынул из внутреннего кармана пиджака конверт и протянул его Итану:              — Твоё задание. Не тороплю, изучи как следует. Там контакты человека, который введёт в курс. Я не хочу, чтобы ты сразу приступал, есть ещё пару поручений.              Итан взял конверт, скрутил, сунул в карман брюк, схватил Кая под локоть и потащил на улицу.       Поднималась завирюха.       Крупные хлопья снега оседали на волосах, плечах, таяли на коже. Кай подставил ладонь, поймал несколько, потом запрокинул голову и высунул язык.              — Не лучшая затея, — сказал Итан.              — Собираешься читать лекцию про микробов?              — Собираюсь предупредить тебя, что ты можешь заболеть.              — Ой, чёрта с два! — Кай ткнул его локтем. — Давай, попробуй! Это весело!              — Нет.              — Давай-давай!              — Я сказал – нет.              — Теперь заставить тебя дело принципа. Жизнь слишком коротка, чтобы не ловить снежинки!              — И слишком коротка, чтобы тратить её на глупости.              — Ну давай! Вытяни язык, не будь занудой!              Итан показательно вздохнул и нехотя высунул язык, изображая глубочайшее страдание.              — Ну как? — спросил Кай, довольно ухмыляясь. — Весело?              — Не очень, — невнятно ответил Итан, так и не убрав язык.              Кай подпрыгивал и ловил самые большие снежинки, наслаждался моментом. Итан смотрел на него, и его страдальческое выражение лица начало меняться. Губы растянулись в ехидную улыбку.       Кай заметил это. Отошёл.              — Ты чего?              Итан схватил его за шиворот, притащил к себе и с наслаждением лизнул в щёку.       Кай замер. Моргнул. Моргнул снова.              — Фу-у! — заорал он, быстро вытирая мокрую щёку рукавом. — Ты только что…              — Ага, — Итан не сдержал смеха, вытер губы. — Вот теперь мне весело. Ты бы видел своё лицо!              — Ну всё, доигрался!              Кай толкнул его в грудь, Итан потерял равновесие и рухнул с крыльца в сугроб. Сверху тут же прилетела горсть снега.              — Кай, холодно же!              — Нет-нет-нет, теперь ты огребёшь по полной!              Итан перекатился, скинул Кая в снег рядом, набрал пригоршню и швырнул ему прямо в лицо       Кай пискнул, зажмурился:              — Окей, один-один!              Они катались по снегу, смеялись, пихались, пока тот не забился под рубашки. Кай, тяжело дыша, рухнул на спину.              — Ты сумасшедший, — выдохнул Итан, падая рядом.              — Сочту за комплимент.              — Мы теперь оба заболеем.              — Не отрицаю, — Кай повернулся к нему. — Есть ещё одна проблема.              — Какая?              — Моя куртка осталась внутри. А я туда больше ни ногой.              — А моя в машине.              — Всё, капец. Замерзаем.              — Поехали, — Итан поднялся, протянул руку. — В машине согреемся.              Кай ухватился, встал, отряхнулся.              — А ты сможешь вести накуренным?              — Узнаем.              

***

             Он включил печку на полную. Кай стянул промокшую рубашку, бросил на заднее сиденье, вытянул ноги на панель.       Итан краем глаза скользнул по нему. Обычное тело, ничего особенного, но что-то в его линиях зацепило взгляд.              — Твоя тоже мокрая, — сказал Кай, кивнув на его рубашку. — Снимай.              — Не буду я ехать голый.              — А я и не сказал до трусов раздеваться. Расстегни хотя бы. Дай подсохнуть.              — И так подсохнет.              — Да ладно тебе, — он потянулся к нему, положил руку на воротник. — А вдруг правда заболеешь?              Итан дёрнулся назад, но Кай уже взялся за верхнюю пуговицу. Расстегнул. Пальцы скользнули к следующей.       Итан застыл на его руках, покосился на открытую шею и на то, как двигается кадык, когда он сглатывает.       Внизу живота потянуло.              Кай расстегнул третью пуговицу, задел обнажённую кожу.       Дыхание перехватило.       Итан достаточно сильно схватил его за запястье, и отвёл руку.              — Ты чего?              Он завёл двигатель, выжал сцепление, резко вырулил на дорогу:              — Ничего. Пристегнись.              Кай помолчал, потянулся за ремнём. Щёлкнул замок.              «Интересно», — отметил внутренний голос. — «Очень интересно».              Итан чувствовал его взгляд, но не оборачивался.              — Слушай, — сказал Кай. — А как насчёт бургера? Вон вывеска.              — Никогда не ел.              — Чего?! — он подскочил на сиденье. — В смысле – никогда?!       — В прямом. Никогда.              — Офигеть! — Кай вцепился в подлокотник. — Тормози сейчас же!              — Кай…              — Нет, серьёзно, я не смогу теперь жить с этой информацией! Останавливайся!              Итан свернул к бургерной. Как только мотор заглох, Кай сграбастал его куртку и, натянув её на обнажённый торс, бодро выбрался наружу.              — Ты хоть бы спросил, — крикнул Итан, вылезая следом.              Дойдя до двери, Кай распахнул её с таким видом, словно бы приглашал своего спутника в особняк английской королевы:              — Прошу вас, сэр.       — Театрал.              — Да-да, заходи уже.              Несколько человек жевали свои бургеры, глядя в телефоны, а музыка из старенького динамика неприятно потрескивала. Итан встал в очередь, но не успел даже раскрыть рот, чтобы сделать заказ, как Кай тут же оттеснил его в сторону:              — Ты мне доверяешь?              — Нет.              — Спасибо за честность, но я про выбор бургера.              — Тогда доверяю.              — «Тогда доверяю», — перекривлял он его и повернулся к кассиру. — Два двойных бургера, картошку фри, и…. — он покосился на Итана. — Кола?              — Пойдёт.              Итан потянулся к карману, но Кай перехватил его запястье:              — Даже не вздумай.              — Я сам могу.              — Но не будешь. Это я тебя сюда притащил.              Он забрал поднос, и торжественно прошествовал к столику у окна. Поставил, сел напротив, пододвинул Итану бургер:              — Пробуй.              Тот недоверчиво покосился на еду и перевёл взгляд на Кая, который сидел, подперев голову, и пялился на него во все глаза.              — Смотришь, как влюблённая девчонка, — пробормотал он.              — Мне интересна твоя реакция. Я вот помню свой первый бургер…              Он замолчал, увидев, как Итан недовольно поморщился после укуса.              — Тебе не нравится?..              — Это ужасно, — он бросил бургер на поднос и отодвинул его.              — Да не может быть!              — Никогда не ел ничего хуже, — Итан выдержал паузу, глядя на вытянувшееся лицо Кая, и звонко рассмеялся. — Боже, я не могу! Твоё лицо в такие моменты – это что-то! Я шучу, Кай! Это офигеть как вкусно!              Тот швырнул в него салфеткой и ударил ладонями по столу:              — Я же повёлся!              — Доверчивый, — он вернулся к бургеру и откусил нормально.              — Наверное, потому и не люблю рассказывать про себя, — он поник и отвернулся к окну, крутя в пальцах трубочку. — Когда люди слышат, кто я и откуда, сразу думают, что я такой же, как отец. А я не такой. Если ты вдруг тоже так думал.              — Не думал, — он дожевал, вытер руки, потянулся к торчащему из кармана конверту. — Прости, умираю от любопытства.              Он идеально разорвал край бумаги. Кай обратил внимание.              — Перфекционист?              — Не совсем. Люблю порядок.              В конверте лежали фотографии мужчины средних лет. Очевидно, он не знал, что за ним идёт слежка. Джеймс Локвуд – так они были подписаны. На обороте пометили возраст, должность, частые маршруты и график встреч.       Всё предельно ясно.              — Что там? — спросил Кай.              — Ничего особенного, — буркнул Итан.              Кай дожевал картошку, вытер руки, и в следующую секунду выхватил конверт.              — Эй!              — Ложь, — он заглянул внутрь, вытащил сложенный лист бумаги. — Ты можешь недоговаривать, но не увиливай. Не люблю, когда мне врут.              — Я, вроде, не обязан перед тобой отчитываться.              — Говоришь как Нортон. — Кай читал совершенно спокойно, только брови иногда ползли вверх. В конце концов, он поднял глаза: — А, так ты киллер? Теперь понятно, почему Рикардо против тебя.              — Так может, лучше послушать отца? — Итан забрал конверт, сунул обратно в карман. — В моей жизни редко кто задерживается.              — Не согласен, — Кай откинулся на спинку, посмотрел на него с улыбкой. — Теперь ты меня ещё больше интересуешь.              — Потому что я псих, который делает жуткие вещи?              — Потому что ты не такой, как все. Я люблю сложности.              Итан покачал головой, добродушно усмехнулся.              — Ты совсем не понимаешь, с кем говоришь, да?              — Мы выросли в одном мире. Разница в том, что ты влип по уши, а ещё нет.              — Тебе не нужен такой друг, как я.              — Другой меня не поймёт, — Кай встал, потянулся, хрустнув спиной. — А я не хочу тратить время на притворство.              Он глянул на часы на стене, потом на Итана.              — Я знаю одно место. Поехали?              — Рикардо искать не будет?              — Может быть. Но сейчас я хочу провести вечер не с ним.              

***

             Итан выключил зажигание и выбрался наружу вместе с Каем. Он по дороге рассказал, что место не очень популярное и больше походит на подпольный клуб, где во всю кипит ночная жизнь.       Среди бетонных колон и мигающих ламп танцевала толпа с пластиковыми стаканчиками. Ближе к стене виднелся бар. За стойкой стоял лысый бармен, который при виде Кая помахал ему рукой:              — Ага, вернулся? — он отставил бутылку. — Давно тебя не видел.              — Снова проездом, — ответил Кай. — Карло, познакомься, это Итан, — он указал на него и осмотрел зал. — Нашей компании сегодня нет?              — Не-а, — он наполнил шоты. — Но они захаживали вчера.              Итан пожал руку бармена, взял рюмку и сел на высокий табурет рядом с Каем. Он не торопился говорить.              — Ладно, придётся мне за двоих болтать, — сдался Кай. — Хочешь – молчи, а я хоть расскажу, куда ты попал. — Он опустошил рюмку и, обернувшись, кивнул на людей: — Здесь собирается очень разный контингент. Уличные музыканты, художники, а порой и те, кто имеет кучу денег, но сбегает из вышки, чтобы забыть о роскоши. За разношёрстную компанию я и люблю это место.              Итан молча оглядывал присутствующих.              — Тебе здесь не по душе? — спросил Кай. — Можем уехать.              — Я не говорил, что мне не по душе.              — Ага, ты вообще ничего не говоришь. Всё о чём-то думаешь. О чём?              — О том, что разве не лучше было бы выпить вдвоём?              — Я хотел успеть показать, что меня можно увидеть не только в свете «сын Рикардо, живущий при деньгах и безумствах». Порой меня считают «продолжателем богатого семейства» или «мальчишкой, которому всё сходит с рук». А здесь я сам по себе, и вообще, я против показного лоска, и ещё я пацифист до мозга костей. Меня тянет к людям, которые не знают меня по отцу.              Итан снова не проронил ни слова, и Кай нервно выпил алкоголь из его рюмки.              — Наверно, выгляжу, как вредный ребёнок, — сказал он. — Но всю мою жизнь отец контролировал каждый мой шаг, а я хочу быть сам себе хозяином. Да и в дела Рикардо я вмешиваться совсем не желаю, а он всё намекает, что мне пора бы о них задуматься. Я не хочу жить среди таких, как мы.              Он растерялся под молчаливым взглядом Итана:              — Скажи хоть что-нибудь! Я пустомеля, да?              — Не пустомеля. Не принимай близко к сердцу мой стиль общения. Я предпочитаю молчать в силу того, что разговоры всегда крутились, как ты говоришь, вокруг дел отца, а там выкинешь одно неверное словечко и пиши пропало. Я понимаю, что ты хочешь, чтобы тебя принимали за «Кая», а не «наследника». Это логично, хотя и странно слышать от человека, который, казалось бы, имеет всё.              — А тебе нравится, когда люди акцентируют внимание на том, что ты «Фостер»?              Итан вскинул бровь:              — Засчитано.              — То-то же. У меня есть всё в материальном плане, но нет права на свой выбор.              Он отмахнулся, не желая вдаваться в подробности семейных проблем, и подозвал Карло, чтобы тот повторил.              — В ваших краях у меня есть друзья, — продолжил он. — Мэл, Тоби, Никс и ещё пара ребят. Частенько мы устраиваем арт-вечеринки, любим болтать до утра. Они всё ещё верят, что я живу в съёмной квартире и зарабатываю тем, что взламываю парочку плагинов.              — Взламываешь плагины?              — Балуюсь, не более того.              — Ага, выходит, ты врёшь друзьям о своём происхождении?              — Да. Я хочу быть «своим» среди них, а не богачом из мафиозного гнезда. Ради лести я бы сказал, что привожу сюда тех, кому доверяю, но так уж сложились обстоятельства, что приводить мне было некого, так что ты первый, кому я показываю это место. Я хотел познакомить тебя со своими друзьями, но, видимо, не сегодня. Думаю, ты им понравишься.              Итан не хотел заводить новые знакомства. Кай ему приглянулся, потому что у них оказалось достаточно много общего.              Они выпили ещё по одной.       Кай разговорился и во всех подробностях рассказал, как учился программированию, как с ним занимался брат, как он сбегал из дома и в очередной такой побег познакомился с Тоби, который в тот момент разрисовывал стену в недостройке. К седьмому шоту Кай уже сидел, положив голову на руку, и смотрел на Итана с пьяной откровенностью.              — Слушай, — сказал он, заплетающимся языком. — А ты когда-нибудь думал, что твоя жизнь могла бы быть другой?              — Постоянно. Только это ничего не меняет.              — А если бы шанс был? — Кай наклонился ближе. — Я бы тебя не бросил, амиго. Не дал бы тебе потонуть в дерьме.              — Чего-о? — расхохотавшись протянул тот. — Думаешь, я совсем один и настолько беспомощен?              — Может, и нет. О твоих друзьях я ничего, увы, не знаю, а вот о твоей жизни… В общем-то, наверное, потому ты мне и нравишься, даже если я не нравлюсь тебе. Хотя, тебе вообще никто не нравится, да?              Итан засмеялся:              — Ты пьян.              — Да, а зачем я бы тащил тебя в паб, если бы собирался оставаться трезвенником? А ещё это значит, что я не смогу тебе соврать, пользуйся на здоровье, разрешаю!              С этим словами он потянулся, чтобы хлопнуть Итана по плечу, и чуть не свалился со стула.              — Осторожнее, — Итан подхватил его, не давая рухнуть. — Не хочется видеть на твоей милой мордашке синяки.              — А ты на свою посмотри, — Кай ткнул пальцем в его сторону, но промахнулся и попал в плечо. — У тебя самого фингал под глазом и губа разбита. Ты вообще видел себя в зеркало?              — Видел.              — Страшный, как чёрт. И ещё за мою мордашку переживаешь?              — Это другое, — Итан усмехнулся, усадил его обратно на стул. — Я за себя не боюсь.              — А зря, — Кай прищурился и упёрся в колени, разглядывая его лицо. — С такими-то данными. Фингал тебе идёт, конечно, но надо быть аккуратнее.              — Это ты мне говоришь?              — А кто, если не я?              Итан подцепил ягодку из коктейля зубочисткой и потянул ко рту, но Кай, желая перехватить её, выкрикнул:              — Эй, дай сюда!              Один неуклюжий наклон и теперь он с невероятной точностью полетел вперёд, не удержавшись на стуле. Рукой он придавил Итана к барной стойке, а губы их с болезненным стуком соприкоснулись.       Глаза Итана тут же широко распахнулись, и он остолбенел.       Кай поспешил отстраниться, демонстрируя ягодку в зубах:              — Спокойно, я целился на неё, а не на твои губы, — он сглотнул её. — Считай, это плата за мой чупик. Я злопамятный.              Встряхнув головой, Итан вмиг протрезвел. Он облизнул губу и встал со стула:              — Так-с, нам надо уходить. Ты достаточно выпил.              Кай широко улыбнулся:              — Ой, ну вы только посмотрите, кто-то смутился! А как леденцы с чужого рта хватать – так за милую душу, — он хихикнул, попытался подняться, споткнулся и ухватился за локоть Итана. — Хрена вертолёты… Короче, я немного не в состоянии передвигаться.              — Не драматизируй.              — Не, я тебе серьёзно говорю, амиго!              — Тогда план «Б». — Он подхватил Кая на плечо и тот повис безвольной куклой.              — Ва-ау, — протянул он между смехом, — ты такой мужественный! Но если твоё плечо продолжит давить в мой желудок, я блевану на твою рубашку.              — Будь зайкой – помолчи.              Кай вмиг напрягся. Покосился на него. Улыбка с лица сошла.       Дотащив его до машины, Итан открыл заднюю дверь и уложил его на сидение:              — Я отвезу тебя домой, — он обошёл автомобиль, сел за руль и обернулся. — Куда держим путь?              Прикрыв глаза, Кай драматично вздохнул и ляпнул:              — Прямо в твоё сердечко, Ит.              — По делу, пожалуйста, — он скривился и отвернулся, но уже через миг потянулся к Каю: — А вообще, дай телефон, есть идея.              Тот без раздумий полез в карман:              — А что ты хочешь сделать?              Выхватив из его рук телефон, Итан заявил:              — Позвоню твоему отцу, — он стал рыться в контактах.              — Так себе мыслишка, знаешь ли.              — Извини, но, пока ты со мной, я несу за тебя ответственность и, если что-то случится, в последнюю очередь я хочу нахвататься проблем от твоего отца.              Недовольно выдохнув, он нажал на вызов.       Рикардо ответил без задержки. На испанском прозвучало:              — Да, Амэнкайо?              — Это Итан. — Повисла красноречивая пауза. Перехватив поудобнее телефон, он продолжил: — Мы тут немного перебрали с алкоголем, и я бы хотел забрать вашего сына к себе на ночь.              — Назови адрес, я приеду за ним.              Как только Итан открыл рот, Кай встрепенулся и завопил:              — Нет! Не говори! Не давай ему адрес!              — Слушай, я не могу проигнорировать твоего отца!              — Нахрен, нет! Это мой вечер, Ит! Не говори ему, пожалуйста!              — Итан, ты слышишь меня?! — раздалось на той стороне телефона. — Немедленно скажи адрес!              Но Итан был занят тем, что одновременно успокаивал Кая:              — Да, да, Рикардо, я понимаю, но...              — Не говори ему! — вопил Кай, вытягивая руку вперёд и пытаясь помешать Итану сказать что-либо.              — Тихо, Кай, пожалуйста! — выкрикнул он в ответ, держа телефон у уха и отталкивая его назад. — Рикардо, секундочку, у нас тут… небольшой конфликт.              — Итан, чёрт возьми, адрес! — ещё пуще закричал Рикардо.              Тот, вытянув телефон подальше, заорал:              — Да завалитесь вы! Оба!              В салоне воцарилась тишина.              — Спасибо, — он вернул телефон к уху. — Рикардо, мне очень жаль, но Амэнкайо вас перекричал. Не беспокойтесь, утром я доставлю его туда, куда он попросит.              Итан уже представлял выражение его лица, как он поднимает на уши охрану и едет за сыном, однако, вопреки всем ожиданиям, раздался исчерпывающий ответ:              — Головой отвечаешь.              — Понял, — вздохнул он с облегчением и прислонился к спинке сиденья.              Заливисто рассмеявшись, Кай хлопнул его по плечу и разлёгся сзади:              — Вот так-то! Ты сделал правильный выбор, амиго.              — Что за чертовщина у тебя с отцом?! — повысил голос Итан, вполоборота глядя на него.              — А, это наш уговор.              — Какой уговор?!              — Он раньше жаловался, что плохой отец, постоянно в работе и всё такое, так что мы договорились, что стабильно раз в месяц я буду возвращать ему обратно «чувство отцовства» и напоминать, насколько это «прекрасно», — он шире улыбнулся. — Только я не уточнил, каким способом. Так что в этот вечер он надо мной не властен.              — Господи… — Итан схватился за руль и прислонился к нему лбом. — Зачем?              — Какой ещё смысл в отцовстве, если не давать возможности почувствовать весь его шарм? Но в большей степени это сделано ради того, чтобы я помогал ему по работе. Он даёт мне возможность быть собой, а я возвращаюсь потом к нему и молчу в тряпочку.              — Ты ненормальный, в курсе?              — Ты определись, я сумасшедший или ненормальный? — он вытянул ноги и потянулся. — Хотя разница невелика. Как я уже говорил, жизнь слишком коротка. Не воспринимай её всерьёз, амиго. Я же не могу не воспользоваться возможностью сводить с ума каждый месяц собственного отца.              — Однажды он прибьёт тебя за такие выходки, — хмыкнул Итан, трогаясь с места. — И, возможно, меня, если я в них буду замешан.