Звезда, погасшая ради Луны

      По дороге Кай сладко уснул. Итан сбавил скорость, чтобы он сильно не бился головой о стекло, а по приезду осторожно коснулся его плеча и тихонько сообщил:              — Эй, мы на месте.              Тот сонно приоткрыл глаза, издав неразборчивое «угм», нехотя открыл дверь и неловко вывалился наружу. Итан поспешил обойти машину и подхватил его под локоть, помогая удержаться на ногах.              — Вот же… — пробормотал Кай, пытаясь сфокусировать взгляд. — А ты?..              Итан недоумённо моргнул:              — Не понял вопрос?              — Я буду общаться с тобой, зная, что ты убиваешь людей. А ты будешь общаться со мной после того, как я нажрался?              Итан рассмеялся и театрально закатил глаза:              — Конечно буду, дурачок.              Едва они успели пересечь порог дома, как к ним подскочил Вайк. Он принюхался и отступил назад, учуяв запах алкоголя, но вскоре сунул морду в ноги Кая и тот вмиг оживился:              — О боже, кто это у нас тут?! — радостно воскликнул он, присаживаясь на корточки. — Какая же ты сладкая булочка! Иди ко мне, дай я тебя обниму!              Пёс, довольный вниманием, перевернулся на спину, подставляя живот. Кай, лихо запутавшись в собственном равновесии, всё же уловил центр тяжести и принялся охать и ахать над милотой Вайка.       На шум вышла Элинор. Она остановилась, нахмурилась, скрестила руки и скользнула взглядом по новому гостю. Итан помахал ей:              — Элинор… это Кай.              Тот, не отрываясь от пса, проговорил:              — Да-да, здравствуйте. Не беспокойтесь, я сильно докучать не буду. Разве что вашему пёсику, но, похоже, ему это в радость.              — Его зовут Вайк, — поправила Элинор.              Кай, проигнорировав её, повернулся к Итану:              — Если твоя девушка против, я позвоню Рикардо, пусть заберёт меня. Всё нормально.              — Мы не пара, — объяснила она. — Оставайся, я не против.              — Слышал, дружок? — Кай активнее продолжил мучить Вайка. — Мы проведём незабываемую ночь!              — Сомневаюсь, что утром ты хоть что-то вспомнишь, — хмыкнул Итан и, проходя мимо тумбочки, бросил на неё конверт.              — Что это? — спросила Элинор.              — Задание от Нортона, — отозвался он и потёр переносицу. — Хочет, чтобы я занялся неким Локвудом. Потом. Сейчас нужно уложить этого, — он махнул рукой в сторону Кая, который только что встал на ноги.              — Спать? Да вы что! — Запротестовал он. — Я ещё о-го-го!              — Да, конечно, — Итан подтолкнул его к лестнице. — Через пять минут отрубишься, зуб даю.              Недовольно бормоча себе что-то под нос, Кай поднимался по лестнице, цепляясь за каждую ступеньку и всё больше обвисая на Итане. Добравшись до комнаты, он ввалился внутрь и, увидев широкую кровать, громко присвистнул. Он упёрся руками в бока и с ехидной улыбкой покосился на Итана:              — Мы делим одну кровать? Намекаешь?              — Ни в коем случае!              — Значит, заявляешь прямо, — он прыгнул на кровать и подпёр голову рукой. — Может, ты заранее всё спланировал? Напоил слабую, беззащитную… парня, чтобы…              — Я не заставлял тебя пить! И вообще, ты слишком много болтаешь для того, кто еле стоит на ногах.              — А я уже и не стою, — весело напомнил Кай, пытаясь расстегнуть куртку. Он потянул с себя рукав и обессиленно упал на кровать. — Вот же чёрт. Поможешь стащить? Сил вообще нет, перед глазами всё плывёт.              Итан нервно кашлянул и навис над ним:              — Может, ты сядешь?              — Не-а. Никаких резких движений, амиго.              Итану пришлось едва ли не сесть на его бёдра.              — Предпочитаешь сверху? — съязвил Кай, убирая с лица растрёпанные пряди.              — Заткнись, — выругался Итан, обнажая его плечи.              Сзади дёрнулась ручка.       На пороге, широко распахнув глаза, стояла Элинор. Увиденная сцена говорила сама за себя.              — Прошу прощения, — смущённо протараторила она, поспешив закрыть за собой дверь.              Кай расхохотался, а Итан растерянно оглянулся:              — Эли, это не то, о чём ты подумала! — выкрикнул он. — Я помогал ему снять одежду!              — Как раз это я и подумала! — услышал он в ответ.              — Эй, — смеясь, вслед прокричал Кай, — ты правда не так всё поняла!              Итан тяжело вздохнул, взъерошил волосы:              — Совсем не смешно. Честно говоря, ты…              Он замолчал. Тот старательно сдерживал смех, запрокинув голову. Итан только сейчас заметил ямочки на его щеках и родинку чуть выше ключицы.       Кай опустил голову, поймал его взгляд, ухмыльнулся.       Сердце в груди Итана ёкнуло. Он не смог отвести глаз.              — Чего залип? — Кай слабо толкнул его в плечо. — Слезешь с меня? Я штаны хочу снять.              — Да, конечно, извини.              Итан торопливо встал, отвернулся. За спиной звякнул ремень, зашуршала одежда. Он смотрел в стену, слушал, как возится Кай, как откидывает одеяло, шмыгает носом.              — А ты чего встал у дверей? — спросил он. — Спать не собираешься?              — Собираюсь. Лягу на диване.              — С чего бы вдруг? Стесняешься? Я могу футболку надеть, если одолжишь.              — Не стесняюсь. Просто не хочу смущать «слабого и беззащитного парня».              Кай фыркнул. Итан обернулся.       Тот уже закутался в одеяло, только голова и плечи торчали. Волосы спутались, одна прядь упала на лоб, он сдул её.              — Я же не серьёзно говорил, — он похлопал по кровати рядом. — Давай, залазь.              Итан подошёл, сел на край.       Кай зевнул.       Итан поймал себя на том, что ему нравится его разглядывать.              — Чего опять замолчал?              — Ты не поверишь, — растерянно прошептал Итан. — Скрип петли пропал.              — Чего? Ты о чём?              — Ни о чём, — он встал. — Я сейчас.              — Куда?              — В ванную. Приведу себя в порядок.              Он вышел, прикрыл дверь.       В коридоре прислонился к стене, выдохнул.       Тихо. Очень тихо. Слишком тихо.              За стенкой Элинор хлопнула дверцей шкафа.       Внизу сладко зевнул Вайк, поскрёб когтями.       В голове по-прежнему не было никакого скрежета.              Итан поднял руку, посмотрел на свои пальцы, подвигал ими. Непривычное чувство. Он словно забыл, каково это – чувствовать себя.       Рука опустилась.       Он медленно и глубоко вдохнул. Задержал дыхание. Сердце застучало в ушах.              Так вот, какой он – мир без навязчивых голосов.              

***

             Итан долго лежал на своей половине кровати, старательно игнорируя присутствие Кая, который сопел рядом. В конце концов повернулся к нему лицом и залип на родинке.       Он ему понравился.       Понравился его смех, его ямочки, манера совать нос не в свои дела. Но ещё больше понравилась наступившая в голове тишина.              Час спустя кровать качнулась. Кай свесил ноги, не открывая глаз, и медленно поднялся. Итан замер, наблюдая, как тот, слепо нащупывая путь, побрёл к двери. Руки висели вдоль тела, голова была чуть наклонена.              — Кай? — тихо окликнул Итан, приподнимаясь на локтях.              Он остановился у двери, коснулся ручки и замер.       Итан напрягся.              — Только не говори, что ты лунатик… — протянул он, спуская ноги на пол.              Кай безучастно продолжал стоять. Итан подошёл, развернул его обратно к кровати, и тот послушно подчинился.              — Как же я сразу не понял, — проворчал он, укладывая его на подушку. — Конечно, с таким характером не могло быть без приколов.              Кай не проснулся. Когда голова коснулась подушки, он вздохнул, перекатился на бок и подтянул колени к животу. Итан натянул на него одеяло, заправил край под плечо:              — Мог бы предупредить…              Минут через десять кровать качнулась в очередной раз.       Итан испугался, что Кай опять начнёт бродить по комнате, но тот всего лишь перевернулся, закинул на него руку и прижался к его спине.       Итан распахнул глаза:              — Да ты издеваешься? Как мне спать с тобой?!              Всю оставшуюся ночь он не мог сомкнуть глаз и никогда раньше не был так сильно рад восходу солнца, как сейчас.       Он выскользнул из постели, пока Кай спал, обняв подушку.       Привёл себя в порядок, сварил кофе, состряпал завтрак, съел в одиночестве. Он так и не понял, что с ним происходит. Отсутствие голосов стало пугать. Он не знал, что делать с тишиной, и боялся, что стоит Каю уйти, как скрип вернётся.              За окном светало. Снег перестал валить.       Итан углубился в рабочие документы, стал изучать маршруты цели и варианты отхода. Он крутил в руках визитку поставщика, прикидывая, что лучше взять – винтовка даст дистанцию, но уйти будет сложнее; с пистолетом повысятся риски.       Он настолько ушёл в расчёты, что не заметил, как на кухню вошёл босой Кай.              — Ты чего так рано?              Итан поднял голову.       Кай стоял в дверях, щурясь от света. Волосы были мокрыми, по шее, под футболку Итана, стекали капельки воды.       Он зевнул, почёсывая затылок:              — Я взял твоё полотенце и спёр футболку, ты не против?              — Ты немного запоздал с вопросом.              Кай прошёл к столу, сел рядом, положил подбородок на руки.              — Ты вообще спал? — спросил он, разглядывая Итана.              — Спал.              — Так и не скажешь, — Кай кивнул на разложенные документы. — Что это?              — Работа.              — Могу помочь, если надо. Я умею читать. — Он потянулся к чашке, которую Итан поставил для него, сделал глоток и поморщился. Кофе оказался слишком крепкий. Отставил, снова посмотрел на Итана. — Ты какой-то не такой, как вчера.              — Утром я всегда такой.              — Вчера ты смеялся, а сейчас опять закрылся.              Итан отложил документы, посмотрел на него и вдруг счёл его сонный образ невероятно милым. Солнечные лучи падали на его щёку, и он щурился одним глазом; застенчивая улыбка нарисовалась на заспанном лице. В груди неприятно заныло, и Итан понял, что боится не скрипа, который вернётся, а того, что не хочет, чтобы Кай уходил.              — Я просто не выспался, — сказал он, потупив взгляд.              — Так иди досыпай, а я помогу тебе навести порядок в бумагах.              Он потянулся к документам, но Итан успел перехватить его запястье:              — Не надо.              — Ладно-ладно, — Кай отдёрнул руку. — Секретики?              — Нет. Это вчерашние документы. Не хочу тебя втягивать. Вообще никак.              — Понял, — Кай откинулся на спинку стула. — У меня на языке со вчерашнего вечера крутится один бестактный вопрос. Можно?              — Валяй.              — Убивать людей страшно?              Итан метнул в него гневный взгляд.              — Ты сам разрешил, — тихо сказал он.              Лепета по типу «извини, я дурак» не последовало, и тогда Итан грузно выдохнул, упёрся локтями в стол и потёр лицо.              — В первый раз – пиздец как страшно, — глухо сказал он, глядя в потолок. — Руки трясутся, ладони мокрые, сердце рёбра выбивает. Ты смотришь на человека и думаешь: он сейчас будет чувствовать боль. Он будет бояться. Ты – причина его боли. А тебе не хочется делать ему больно, даже если знаешь, что он мразь. Тебе и самому больно от того, что тебе предстоит сделать. И…              Он задумался. Нахмурился. Сглотнул.              — …в какой-то момент ты понимаешь – если я сейчас брошу оружие и уйду – время назад не повернётся. Ты уже это сделал. Уже перешёл грань. Назад пути нет. Тебе остаётся только закончить дело. Потом тебя тошнит, трясёт. Ты не спишь. А если засыпаешь – просыпаешь в холодном поту. Так продолжается неделю, две. В одно утро, прокручивая случившееся в очередной раз за кружкой кофе, приходит мысль: ты убил живое существо, человека, и тогда… — он опустил взгляд, встретился глазами с Каем. — …ты понимаешь, что тебя уже ничего не сможет напугать. И мир переворачивается с ног на голову. Ты больше никогда не сможешь вернуться к прошлой версии себя.              — А сейчас?.. — сиплым голосом добавил Кай. — Сейчас тебе страшно убивать людей?              Итан отвернулся к окну.       Долго смотрел, как солнечные лучи всё больше заливают комнату. Потом перевёл взгляд на свои руки, лежащие на столе, на сбитые костяшки.              — Нет, — сказал он. — Сейчас нет.              Стул, на котором сидел Кай, отодвинулся немного дальше. Итан продолжил:              — Самое поганое, что после первого раза ты ждёшь, что станет легче или хоть что-то изменится. Но после второго, третьего, десятого… ты перестаёшь чувствовать. Нет ни страха, ни отвращения, ни жалости. Есть цель. Есть объект. Есть задача. Есть приказ, который надо исполнить. Извини. Ты, наверное, хотел услышать что-то трагическое, а правда в том, что страшно только один раз. Ты перестаёшь быть человеком в том смысле, в котором остальные это слово понимают. Кстати, — он вдруг оживился и заёрзал: — Почему ты не сказал, что лунатик?              Услышав это, Кай поперхнулся кофе.              — Я лунатил?..              — Да.              — Такое происходит редко, обычно, когда нервы сдают. Я принимаю лекарства, но они не особо помогают. Да и не хотел пугать тебя, вдруг сбежал бы?              — Как видишь, не сбежал. На будущее – пожалуйста, о подобных приколах сообщай заранее.              В кармане Кая пиликнул телефон.       Он его проверил.              — Папа пишет, — он опустошил кружку, поднялся из-за стола и поправил футболку. — Ты отвезёшь меня к нему?              — Конечно.              — На счёт футболки…              — Забирай, — Итан довольно ухмыльнулся.              

***

             Улица встретила их искристым солнцем и белыми сугробами. Серебристая изморозь украшала деревья.       Кая пошатывало, и, пока он шагал к машине вразвалку, размахивая руками, то и дело, что жаловался на усталость и похмелье. Итан приостановился, наблюдая за ним. Ему показалось, что Кай вписан в утренний пейзаж очень даже гармонично, и что его красные от мороза щёки и растрёпанные волосы сочетаются с бликами солнца.       Он оглянулся и, увидев, с каким любопытством Итан рассматривает его, развёл руками:              — Что ещё?              — Ничего, просто ты… — захотелось сказать: «Красив, невероятно красив», но вслух он выдал: — Давай в машину.              Кай многозначительно усмехнулся, словно бы прочитал его мысли, и нырнул в салон.       

      

***

             Они доехали до гостиницы за десять минут. Кай вышел, потянулся, хрустнув спиной:              — У тебя действительно нет телефона?              — Нет.              — Жесть, — он покачал головой. — Ладно, тогда… я рад, что наконец познакомился с тобой вживую. Даже если больше не увидимся.              — Увидимся.              — Обещаешь?              — Конечно. Я же тебе должен коробку чупа-чупсов.              Кай улыбнулся, хлопнул по крыше машины и пошёл ко входу. Итан смотрел, как он скрывается за стеклянными дверями, потом завёл двигатель и выехал на трассу.       В груди неприятно защемило.       Кай всего лишь спал рядом, уткнувшись носом в плечо – чего тут такого? Он и с Патрисией спал в одной постели, и не только спал, и ничего, не трясло. А тут – трясёт до сих пор.              Он переключил передачу, заставил себя смотреть на дорогу.       Представил, что будет, если они больше не увидятся. Кай уедет с отцом, будет смеяться где-то в другом городе, тыкать леденцами в других людей, а он останется здесь, с Нортоном и со своими планами. И что? Ничего не изменится.       Почему же тогда в груди так давит, стоит лишь подумать, что они взаправду больше никогда не встретятся?              Итан свернул на нужную улицу, сбавил скорость. Затормозил у старой пятиэтажки. Из подъезда выскочила парочка, и он поспешил проскользнуть в открытую дверь.       Внутри было жутко. Из подвала подванивало канализацией, на втором этаже, пугающе треща, мерцала пыльная лампа. На третьем, судя по одной уцелевшей двери, соседей не было.       Итан постучал.       По ту сторону стены раздался болезненный кашель, а затем шаркающие шаги.       Дверь открылась.       На пороге появился зрелый мужчина в поношенном свитере. На лице красовалась небритость, а в уголке рта тлела сигарета.              — Вы – Гарри? — Итан заговорил первым. — Я от Нортона.              Мужчина прочистил горло, оглядывая гостя, скривился и отступил в сторону.       Тут же в нос ударил крепкий запах табака.       Идя вслед за Гарри, Итан разглядывал комнаты и пришёл к выводу, что уборкой здесь не занимаются. Удивительно, что под ногами не сновали тараканы.       В одном углу лежала стопка старых газет, в другом – носки и нижнее бельё, крошечный столик был обставлен пепельницами.       Итан остался стоять в дверном проёме гостиной.              Гарри полез в сервант, выудил оттуда бутылку коньяка и полоснул себе в стакан.              — Будешь? — спросил он у Итана.              — Нет, спасибо.              — Ну и хер с тобой, — буркнул он и отпил глоток. — Ты, значит, новый любимчик?              Итан, не понимая, о чём тот, промолчал.              — Ты занял моё место, — Гарри открыл форточку и закурил. — Я с Нортоном много лет сотрудничал, а потом припёрся ты и меня подвинули. Почему?              — Понятия не имею. Я здесь не для того, чтобы разбираться в ваших с Нортоном делах. Мне нужен товар.              — Товар ему нужен! — он сплюнул в пепельницу. — А кто ты такой? Я людей Нортону поставлял, когда ты ещё под стол пешком ходил. А теперь меня в угол задвинули, а какому-то мальчишке все двери открыли. Скажи спасибо, что впустил. Думал, Нортон сам придёт, извинится, объяснится. А он тебя прислал, прихвостня.              — Я не прихвостень. Я выполняю заказ. Сейчас моя задача – получить у тебя оборудование. Если ты не хочешь иметь дело с Нортоном – скажи прямо, я передам ему, что ты отказался.              Он затянулся сигаретой и с оценивающим прищуром покосился на Итана:              — Ты мне угрожаешь?              — Нет. Нортон ждёт результата. Если ты не готов сотрудничать, я найду другого поставщика. Он дал мне список.              Тот скривился, злостно затушил бычок и опустошил стакан.              — Понятно. А говоришь, не прихвостень. Делаешь всё, что он скажет. А прыгнуть прикажет – прыгнешь?              — Как и любой другой на моём месте.              — Ну да, конечно, — Гарри снова полез в сервант, вытащил из нижнего шкафчика металлический кейс и поставил его на стол: — Что нужно?              — Винтовка. С глушителем. Оптика.              — Серьёзные игрушки. Для кого?              — Не твоё дело.              — Обижаешь, — он открыл кейс. Внутри лежали разобранные части, упакованные в поролон. — Нортон знает, что ты новичок?              — Я не новичок.              — А выглядишь так, будто вчера из песочницы вылез, — Гарри достал ствол, протянул Итану. — Держи. Немецкая, точная, глушитель родной. С такого и слона завалишь.              Итан взял, прицелился в стену.              — Патроны?              — Тут, — Гарри кивнул на кейс. — Три коробки.              Итан взял кейс, выложил на стол деньги и, не прощаясь, пошёл к выходу. Гарри протараторил ему в спину:              — Нортон не просто так людей меняет. Он их использует, а потом выбрасывает. Ты ему нужен, пока ты полезен. Как только станешь обузой – пеняй на себя.              Итан уже был в дверях. Он остановился и обернулся:              — Я знаю.              — И тебя не страшно за себя?              Он вспомнил, как Кай смеялся, запрокинув голову, как снег падал на его волосы, как впервые он услышал мир без голосов.              — Есть вещи пострашнее, — сказал он и вышел.              

***

             Элинор сидела в кресле, работая за ноутбуком. Её плечи укрывал плед, на столе дымилась кружка чая, а на диване разлёгся Вайк. Увидев Итана, она отложила ноутбук:              — Привет. Как там твой приятель?              — Отвёз его к отцу, — он приставил кейс к стене. — Мне нужна твоя помощь.              — Я вся во внимании.              — Через два месяца состоится благотворительный бал-маскарад. Это самый удобный случай, чтобы убрать Локвуда. Мне нужна партнёрша на вечер.              Элинор покосилась на календарь, открыла блокнот с заметками:              — Извини, я не смогу. Улетаю.              — У тебя есть кто-то, кому ты доверяешь? У меня с друзьями совсем туго.              — Да прямо-таки? А что на счёт Кая?              — Исключено. Мне нужна партнёрша, таковы условия входа. К тому же, не хочу его втягивать. Мы едва знакомы.              — Поговори с Нортоном, пусть подыщет девушку, которая будет держать язык за зубами. Таких полно, как… Патрисия, например. Они знают свою работу.              — Лучше не напоминай.              Он нервно прошёлся туда-сюда по комнате и, остановившись в центре, всем своим видом выразил протест:              — Нет, ну как я ему скажу? «Привет, мне нужен партнёр на вечеринку, и у меня нет других вариантов. Не мог бы ты напялить на себя платье и парик»? Это абсурд! Ах, да, ты ещё его отца не видела. Он мне в первую очередь по голове надаёт!              — А Кай у нас папин сыночка?              — Там сложная история. Рикардо уже потерял одного сына, и теперь боится за второго.              — Понятно, — она вздохнула. — В любом случае, если ты не поговоришь с Нортоном, других вариантов у тебя нет. А будешь ли ты уверен в том человеке, которого тебе предоставят – это уже другой вопрос.              В полдень Итан выехал из дома с твёрдым намерением заглянуть в гостиницу к Каю, но чем ближе он был к ней, тем больше сомневался в правильности своих действий.       По пути заехал в магазин и купил две коробки чупа-чупсов. Одну – чтобы загладить вину за украденный леденец и выполнить данное обещание, вторую – чтобы подготовить его к щепетильной просьбе.        У входа высилась старая лестница и щёлкали раздвижные двери, впуская нескончаемый поток постояльцев. Внутри красовались полукруглые кресла, стоящие около больших окон, и ковёр на всю ширину холла.       Итан навёл справки у портье, и тот связался с Каем, сообщив ему о госте.       Кай не заставил себя долго ждать. Влетел в холл прямо в тапочках, в пижамных штанах и футболке Итана.              — Уже соскучился? — поддразнил он, подойдя к нему.              — Есть одна просьба, и, признаюсь, немного нестандартная, — он протянул ему коробки с леденцами.              — Оу, раз с запасом, значит разговор серьёзный. Ну пошли, амиго, расскажешь.              По пути он прожужжал Итану все уши про своих друзей и между делом сообщил, что вечером планирует с ними встретиться.       Захлопнув дверь, он плюхнулся в кресло, распаковал коробку, сунул леденец в рот и указал на соседнее кресло, приглашая расположиться. Итан не стал церемонится и сразу обрисовал ситуацию, упуская суть своего задания. Он назвал это «деталями работы». Серьёзное выражение лица, с которым Кай его слушал, заставило занервничать Итана. Он уж подумал было, что тот откажется, но Кай согласился, с условием, что Итан лично отпросит его у отца.       Не умолкая, они проболтали около часа, пока дверь не распахнулась и в номер не вошёл Рикардо. Выглядел он хмуро. Итан надеялся, что из-за работы, а не его присутствия.       Заёрзав в кресле, Кай демонстративно кашлянул и кивнул на отца, намекая Итану, что надо бы заговорить.       Тот вскочил с места и протянул Рикардо руку:              — Добрый день.              Неловкость лишила дара речи.              — Я хотел… то есть, мы с Каем хотели… если вы не против, чтобы мы с ним…              Рикардо в недоумении поморщился и опёрся на дверной косяк, ожидая продолжения. Итан понял, что несёт какую-то чушь. Он перевёл дыхание и выпалил:              — Через пару месяцев я иду на вечернее мероприятие, и хотел бы, чтобы Кай составил мне компанию. Я должен заверить вас, что с ним всё будет в порядке. Я прослежу, чтобы он ни во что не ввязался и доставлю его обратно в целости и сохранности.              Рикардо смотрел на него без единой эмоции. Итан начал подозревать, что сейчас последует отказ, и лихорадочно прикидывал, как быть дальше, когда заметил, что уголок губ Рикардо дёрнулся. Один раз, второй. Потом он прикусил губу, отвёл взгляд в сторону, и его плечи заметно затряслись.              Итан застыл. До него медленно доходило, что Рикардо не злится, а сдерживает смех.       Сзади раздался всхлип. Итан обернулся. Кай сидел в кресле, зажав рот ладонью, глаза его блестели, щёки надулись от едва сдерживаемого хохота. Встретившись взглядом с Итаном, он не выдержал и звонкий смех вырвался наружу.              — Ты заставил его? — смеясь, спросил Рикардо.              Кай закивал, утирая выступившие слёзы:              — А он согласился, представляешь! Реально поверил, что меня надо отпрашивать.              Итан стоял посреди комнаты, ощущая себя идиотом.              — Кай сам решает, с кем ему быть и где, — отозвался Рикардо. — Да, я переживаю за него. Да, у нас есть договорённости, но отпрашивать его тебе не нужно.              — Но вы вчера…              — Вчера он был пьян и без сознания. Сегодня он трезв. И если он хочет провести вечер с тобой – это его выбор.              — Прости, амиго, — раздалось за спиной. — Ты так смешно старался.              — Я тебе такое устрою…              — Не сердись! — Кай поднял руки, защищаясь, но улыбался во весь рот. — Я хотел посмотреть, как ты будешь выкручиваться. Это был тест!              — На что?!              — На то, насколько ты серьёзный. Оказалось – очень. Так что зачёт, молодец.              Рикардо покачал головой и прошёл к бару. Выудив бутылку воды, он обратился к Итану:              — Твоё прошлое – в прошлом. Я не хочу судить тебя по делам твоего отца, но меня беспокоит, насколько безопасно твоё мероприятие.              Итан заверил, что неприятных эксцессов постарается избежать, но ещё солидных полчаса ему пришлось выслушивать отцовские наставления, будто тот не сына отпускает погулять, а передаёт дочь на вечер выпускного. Не выдержав, Кай прервал его лекцию, кинув что-то вроде: «всё под контролем, пап, не тревожься», потянулся за курткой и схватил Итана за руку. Накинув перед выходом капюшон, он обернулся:              — Я не собираюсь пропадать надолго. Буквально пару дней!              И захлопнул дверь прямо перед носом Рикардо, который, судя по его выражению лица, собирался возмутиться.              

***

             Прогуливаясь с Каем по мостовой, Итан представлял, как через пару часов жёлтый свет фонарей зальёт серебряные улицы. Зимний день ещё не перешёл в вечер, но в небесном просвете между крышами уже загорались звёзды.       Украдкой поглядывая на Кая, Итан вёл в голове монолог, задавая себе десятки вопросов, а после всё же озвучил один вслух:              — А почему ты не в Испании? Что на счёт школы? Зачем Рикардо таскает тебя с собой? — точнее, почти один вопрос.              — Папа беспокоится, что я могу уйти вразнос, если останусь без надзора, — он мельком глянул на Итана и улыбнулся. Похоже, обрадовался, что тот первый заговорил. — А я могу. Был, признаюсь, не самый спокойный период, поэтому отец оформил дистанционное обучение. Так я не привязан к месту.              — Не привязан, но и свободы не так много.              — Да, но оно к лучшему. Я умею найти приключения на свой зад. Меня привлекают ночные прогулки и неправильные знакомства. Рикардо же просёк, что со мной работает простая схема: «запретный плод всегда слаще», поэтому перестал запрещать, но приглядывает. Я в старшей школе, заканчиваю последний год, так что папа сейчас переживает, чтобы я не забросил идею поступать в универ.              — А ты хочешь?              — Да. Хочу пойти по стопам брата.              — Не скучаешь по одноклассникам?              — Пожалуй, нет. Мне проще учиться самостоятельно, когда захочу. Во всяком случае, я уже привык, и никто из преподов не грызёт. У меня полно друзей вне школы, которые гораздо живее любых одноклассников, — он неопределённо махнул рукой, наверняка пытаясь припомнить кого-то из друзей, но повторился: — Вот, например, Мэл, Никс и Тоби. Они шалопаи, но всё же с ними интереснее, чем с одноклассниками. С ними я не чувствую себя одиноким.              Итан задумался, останавливаясь у перекрёстка. Это третий раз, когда он слышит про троицу. Судя по всему, как бы Кай не пытался доказать себе, что у него есть друзья, он не знал больше никого, кроме них.              — Расскажи о них, — попросил Итан.              Так-то ему было всё равно на его друзей, но уж больно не хотелось гасить его огонёк в глазах.              — Мэл круто рисует, иногда на заказ, но чаще для души. Никс обожает электронную музыку, по вечерам химичит с семплами, а Тоби увлекается стрит-артом. Он, можно сказать, небольшая знаменитость в узких кругах. Но ни один из них не сидел в престижных вузах, все на своей волне. Меня устраивает, потому что они избегают напускной серьёзности, которую я терпеть не могу. Кстати, я был бы рад, если бы ты вечером к нам присоединился.              — Я не могу оставить Элинор одну. Тем более Вайк в последнее время частенько сидит в четырёх стенах.              — Точно, твой пёс! Никс обожает собак, а Мэл, возможно, захочет зарисовать его. Элинор тоже бери с собой. Ну же, соглашайся!              Итан ответил рассеянным «м-м». Сначала нужно было спросить саму Элинор.       Вскоре они свернули к парковке.              — Прощаемся?.. — спросил Кай, опустив глаза и пиная мокрый снег носком ботинка. — Или всё же заберём твоих и к ребятам?..              Переминаясь с ноги на ногу, Итан зевнул, прикрыв рот кулаком. Он взвешивал «за» и «против».              — Ты им доверяешь? — спросил он, прежде чем принять окончательное решение.              — Нет, но я привык полагаться на друзей. Так проще, когда родитель у тебя один и вечно занят.              Хмыкнув, Итан обошёл машину и открыл дверь:              — Тогда поехали.              Он не стал объяснять причину согласия, но про себя дополнил: «не доверяешь им, но почему-то доверяешь мне». Ему хотелось оправдать ту светлую часть себя, которую видел Кай. А, может быть, он нашёл его безобидным и даже чересчур жизнерадостным, и потому его вдруг захотелось уберечь от тех, кто мог бы подставить его, как однажды подставили Итана. Он ведь действительно доверял Патрисии.              Кай, плюхнувшись в машину, принялся тараторить о том, как часто они собираются на квартире Тоби, и что у него вечный беспорядок. Рассказывал, как Мэл надумала открывать своё дело и, пытаясь сделать свечи, едва ли не сожгла его кухню. Итан сделал о них не самые лучшие выводы.              — Кай, а как хорошо ты учишься? — спросил он, когда тот умолк.              — Эм, — тот удивлённо моргнул, повернулся к нему. — Зачем тебе?              — Хочу понять, о чём с тобой можно говорить.              — Обо всём на свете! — Кай хохотнул, откинулся на спинку. — Я не идиот, если ты об этом.              — Скажи, кто твой друг, а я скажу…              — Ой, да заткнись ты, — фыркнул он. — Они своеобразные, но это ничего не значит. Моя успеваемость в норме. И ещё я обожаю смотреть всякие документалки. У меня, наверное, миллиард бесполезных фактов в голове.              — И откуда столько?              — Бабушка постаралась. Она у меня врач, работает в психушке. Всё детство со мной занималась, пока родители были заняты.              — Она работает в психушке?              — Да, в Сент-Людовике. А что?              Итан нахмурился. Название знакомое.       Он вспомнил, как в детстве подслушал ссору между Натали и Робином, они вскользь упоминали лечебницу. Он ещё потом пристал к мистеру Беркли с расспросами, а тот заявил, что не следует ребёнку интересоваться подобными учреждениями. Тогда он обратился к Эдгару, и тот объяснил – в Сент-Людовике помогают исчезнуть неугодным.              — Я слышал о нём, — сказал Итан. — В детстве. Я жил километрах в пятидесяти от него.              — Да ну? — заинтересованный Кай придвинулся ближе. — И что слышал?              — Что туда отправляют людей, которых хотят убрать.              Кай перестал улыбаться. Смотрел на Итана, потом озадачено зыркнул в окно, потом снова на него.              — Бабушка никогда не упоминала о таком, — его голос осел.              — Значит, ей есть что скрывать.              Итан сразу пожалел о сказанном. Он заметил, как пальцы Кая сжались на коленях.              — Может, поэтому она и не захотела переезжать к нам в Испанию. Отец звал, обещал любой дом, любые условия. Она сказала: «Я нужна там, где я есть». Я думал, она про пациентов. А, она, наверное…              Он замолчал.       Итан понял, что Кай проваливается в воспоминания, которые не хочет показывать. Надо было срочно переводить тему, оставить этот разговор на потом.              — Твоя бабушка, — подал он голос, — она давно там работает?              — Всю жизнь. А с тех пор как…              Он снова умолк. Нахмурился. Закрыл рот.              — Это из-за мамы, — тихо сказал он. — Но я не хочу о ней говорить.              — Понял, — Итан не стал лезть.              Они проехали несколько кварталов в тишине. Кай смотрел в окно, и Итан видел, как его пальцы теребят край куртки. Внутри шевельнулось неприятное чувство, которому он не мог дать название. Появилось желание сказать что-то хорошее, что вернёт ту улыбку, но он не умел говорить хорошо.              — Извини.              Удивлённый, Кай повернулся к нему.              — За что?              — За Сент-Людовик. Я не хотел…              — Всё нормально. Ты же не знал. И вообще, ты спросил про бабушку, а я сам разболтался. Мог бы сказать, что она врач, и всё.              — Мог бы, — согласился Итан.              Ему хватило доли секунды, чтобы заметить у ворот дома чужую машину. Учитывая, что Элинор выбрала дом у чёрта на куличиках, автомобиль выглядел здесь так же неуместно, как рояль в лесу. В голове загорелся тревожный красный свет.       Машина принадлежала Нортону.              — У вас гости? — поинтересовался Кай.              — Это Нортон. Мы его не ждали. Откуда он вообще знает, где я живу?              Тут он вообразил самые худшие варианты событий и подумал про Элинор. Если с ней что-то случилось…       Он резко рванул ручник и выскочил наружу, оставив Кая одного.              — Эй, подожди! — крикнул тот вслед, но Итан уже взлетел на крыльцо.              Он вломился в дом, моментально окидывая взглядом обстановку. Всё цело, ничего не перевёрнуто, никаких следов драки. Элинор сидела за столом с вином в руке, обсуждая что-то с Брайаном, который выглядел совершенно расслабленным. Они даже смеялись.              — С тобой хрен свяжешься, — заявил Нортон, поднимаясь со стула. — Пришлось поднапрячься, — он извлёк из кармана коробку, протянул её Итану. — Чтобы в следующий раз не было таких проблем. Дарю телефон. Мой номер уже вбит.              Итан взял коробку и посмотрел на неё с тем же выражением, с каким обычно смотрят на брошенный подозрительный пакет на вокзале. Вряд ли Нортон по доброте душевной решил, что он нуждается в связи. Более вероятно, так ему было бы проще за ним следить.              — Щедро, — протянул Итан, переворачивая коробку в руках. — Спасибо.              — Всегда пожалуйста. Только из виду больше не пропадай. Кстати, что у тебя там по Локвуду? Гарри звонил, сказал, ты заходил.              Итан вскрыл упаковку, вытащил телефон. Новенький, без единой царапины. Включил. Работает. Удобно.              — Да, заходил, — ответил он рассеянно, листая настройки. — Я с головой в этом деле, не волнуйся.              — Отлично. Ошибок быть не должно.              — Не будет.              В комнату вошёл Кай. Он снял капюшон, встряхнул волосы, и тут же наткнулся взглядом на Брайана. Глаза его сузились, а губы скривились, выражая полное несогласие с самим фактом существования этого человека в радиусе метра.       Нортон приподнял брови.              — Амэнкайо? Вот уж не ожидал тебя здесь увидеть.              Кай недовольно проворчал по-испански. Судя по выражению лица, что-то очень далёкое от «рад тебя видеть».              — Какими судьбами? — Нортон, конечно же, проигнорировал его выпад.              — Буду помогать Итану. Ему нужен напарник.              Нортон перевёл взгляд на Итана.              — Домингесы и Фостеры? Забавно. История повторяется.              Он подошёл к Итану вплотную и, наклонившись к его уху, процедил:              — Упаси Господь, если с головы этого мальчишки упадёт хоть один волос. Если ты не уверен, что сможешь его защитить, лучше скажи сразу.              Кай хлопнул ладонями по столу, привлекая внимание:              — Эй, я тут! Может, не надо обсуждать меня при мне?              Нортон повернулся к нему, окинул его холодным взглядом, потом снова посмотрел на Итана.              — Я этого парня два года искал. Два года, мать твою. Он ломает любую защиту, любую базу, любой сервер. То, на что у других уходят недели, он делает за пару ночей. Если с ним что-то случится, я сотру тебя в порошок. Понял?              — Фантастика, — протянул Кай. — Давай, озвучь полный список моих талантов!              — Зачем? — вмешалась Элинор. — И так понятно, что в его глазах ты швейцарский нож.              — Нож полезнее, — хмыкнул Кай. — Я развлекаюсь.              Нортон с раздражением покосился на него:              — Да не ври. Тебя возбуждает возможность порыться в чужом бельё. Я видел твоё лицо, когда ты находишь дыру, о которой никто не знает, и сидишь там, как паук в ожидании удобного случая. Тебе нужен риск, адреналин и возможность доказать, что ты лучше, чем все думают.              Кай перекатился с пятки на носок, шмыгнул носом, покраснел.              — Не то чтобы…              — Не пизди, — выпалил Нортон. — Тебе нравится чувствовать себя умнее всех.              — Это не так…              — Это так. И поэтому ты для меня ценен. И поэтому если с тобой что-то случится, я закопаю того, кто тебя подставил.              Он перевёл взгляд на Итана:              — Держи его в поле зрения. Он стоит десяти таких, как ты.              У двери он задержался. Его рука застыла на ручке.              — Чёрт…              Нортон оглянулся на Итана.              — Забыл, что приехал совсем по другому поводу. У меня для тебя дурные вести.              — Что ещё?              — Дошли слухи… Один из твоих братьев... Джеймс, кажется…              Он умолк всего на секунду, но её хватило, чтобы Итан представил и вой сирен, и труп брата, и лужу крови.              — Он погиб, но я ещё не знаю, как именно. А второй… — Нортон провёл языком по губе, будто не знал, как подать новость, — Не помню имя. Упрятали за решётку.              Элинор выпрямилась на стуле, случайно задев бокал. Тот колыхнулся и вино разлилось на скатерть.       Не проронив ни слова, Итан постоял на месте, осознавая услышанное, а после безэмоционально прошёл мимо стола, направляясь к себе в комнату.              — Стой, подожди! — Кай рванулся за ним, но Элинор ухватила его за рукав, останавливая на ходу.              Итан захлопнул за собой дверь. Пальцы задержались на ключе.       Закрыться?              Щелчок.              Куда бы он не пытался уйти, где бы не прятался, он всегда брал с собой себя, а следом и боль, которую не выкинешь и не забаррикадируешь.              — Я один, — прошептал он и обнял себя руками: — теперь совсем один.              По щеке покатилась одинокая слеза.       Он подошёл к шкафу и принялся ворошить вещи, как бездомный, копающийся в мусорке. Тряпьё летело на пол. Он искал коробочку, которую ему вручила Патрисия, как она сама тогда сказала, «на тот случай, если станет совсем тяжело и пилюли Элинор перестанут помогать». В тот раз он не придал коробочке никакого значения, потому что в его жизни не могло быть «таких случаев». Он же выдержит, всегда выдерживал.       Внутри коробочки хранились пакетики с белым порошком.              Итан расчертил несколько дорожек и занюхал одну за другой.       Голова закружилась.              Постепенно боль стала испарятся, оставляя за собой пустоту, которую Итан намеревался заполнить ещё одной дорожкой.       И ещё одной.       И ещё одной…              Ему стало смешно с самого себя. Какой же он идиот! Всю жизнь терпел, сжимал зубы, думал, что контроль – это главное, что контроль – это всё. А теперь его нет. Ни контроля, ни мыслей, ни самого себя.       Он упал на кровать, раскинув руки.              Потолок потёк, растянулся, поплыл. На стенах стали появляться лица, в ушах зашептали голоса.       У двери застыл тёмный, неестественно вытянутый силуэт. Оно дёргалось, перекашивалось, словно бы его плоть пытался разорвать демон, лишь бы скорее выбраться наружу.       Предприняв неудачную попытку встать на ноги, Итан рухнул на пол.       Стук сердца сильно замедлился.       Силуэт двинулся вперёд, прямо на него.              Он знал, что это галлюцинация. Но что, если нет?              Лица на стенах шевельнулись и одновременно оскалились.       Итану захотелось закрыть глаза, но он не смог. Чья-то рука легла ему на грудь и воздуха стало совсем мало. Он открыл рот, но не смог вдохнуть. Силуэт наклонился ниже:              — Ты был прав, — прошептал он. — Больше никого не осталось. Поменяемся?              Итану стало холодно.       На лбу проступил пот.       Издалека стал доноситься шёпот множества ртов, перетекающий в протяжный стон. Он чувствовал, что его гладят по голове. В черепушке зазвучало:              «Не сопротивляйся. Я знаю, что делать».              Голова закружились.       Глаза закрылись.              — Итан! — эхом разнёсся голос сестры.              Он открыл глаза и увидел перед собой чёрный лес, переполненный корявыми деревьями и прожжённой землёй. Под ногами неприятно чавкало. Он посмотрел вниз и понял, что стоит по щиколотку в какой-то болотной жиже. Навстречу ползла змея.              Он тряхнул головой, крепко зажмурившись.       Детский смех ударил в уши.              — Итан? — снова тот же голос.              Он открыл глаза и вдруг понял, что стоит в своей комнате. В своей настоящей комнате, где он жил до того, как на пороге появился Робин.              — Ты почему замолчал? — услышал он за спиной голос Анны и обернулся.              Шестилетняя, она сидела на своей кроватке, скрестив ноги, и расчёсывала кукле волосы.              — Я ничего не говорил, — растерянно ответил Итан.              Она откинула куклу, вскочила на ноги и взяла его за крепкую ладонь своей маленькой ручонкой:              — Пойдём домой?              — Мы разве не дома?..              Она посмотрела на него, как на дурачка, и потащила за собой, на улицу. Итан одновременно и узнавал, и не узнавал родные края.       Вот старый гараж, где они с Оливером прятали велосипеды от дождя. Вот скамейка, на которой отец учил его завязывать шнурки. Вот почтовый ящик с отбитой крышкой. Джеймс однажды запустил в него камнем и получил от матери.       Вместе с этим вздыбился асфальт, земля проросла густой травой. Стёкол в окнах не было, а двери домов стояли распахнутыми, и за ними не было ничего, кроме темноты. Голые деревья застыли, словно нарисованные.              — Мама здесь не живёт, — сказала Анна, не оборачиваясь.              Горло сдавило. Сиплым голосом Итан спросил:              — А где она?..              — Не знаю. Она ушла. Все ушли.              Они миновали перекрёсток, на котором Итан когда-то разбил коленку, упав с самоката. Город по-прежнему был мёртв.              — А где… — он запнулся, потому что в голову полезли имена, которые не хотелось произносить вслух.              — Оливер ушёл за Джеймсом, — отозвалась Анна, шагая чуть быстрее. — А Джеймс… он же маленький, ты забыл? Заблудился. Оливер его ищет.              Она остановилась на углу, где раньше был магазин с мороженым, и обернулась.              — Я тоже искала их, а потом поняла, что лучше сидеть дома, ждать, когда кто-то вернётся. И вот, ты пришёл.              — Я пришёл, — повторил Итан.              — Ты всегда приходишь. — Она улыбнулась и снова потянула его за руку. — Пойдём, я хочу показать тебе кое-что.              Она привела его к реке.              Итан узнал её сразу. Здесь они с Анной сидели часами, пуская кораблики. Здесь он учил её бросать камушки так, чтобы они прыгали по воде.       Сестра отпустила его руку и шагнула к воде:              — Помнишь, мы приходили сюда всей семьёй? Мама расстилала плед, а папа учил вас ловить рыбу.              — Помню.              — Здесь ничего не изменилось. Только людей нет. И никогда уже не будет. Но нам они не нужны, правда?              — Правда.              Она оглянулась. Улыбнулась ему.              — Ты же не бросишь меня в этот раз? Мне здесь так холодно…              Почему холодно? Здесь должно быть тепло.       Лето. Здесь вечное лето.       Он хотел спросить, но Анна подбежала к нему и крепко сжала его кисть.       Отовсюду разнеслись голоса и смех братьев.       Итан растерянно обернулся на звук, но Анна дёрнула его на себя и испуганно прошептала:              — Не ходи к ним!              — Но я должен...              — Нет! — выкрикнула она и тут же мир стремительно затянуло виньеткой.              Губы на лице Анны стали растягиваться шире, чем позволяли человеческие мышцы. Глазницы опустели и её голос затрещал:              — Не бросай меня снова, Итан. Однажды ты уже подвёл меня.              Он попятился назад, но Анна тут же вцепилась в его запястье и ногти резанули его кожу.       Проступила кровь.       Речная вода хлынула потоком, стремительно выходя из берегов и ледяными струями оплетая ноги.              — Анна! — Итан попытался ухватить её, но её силуэт расплылся в воздухе.              Голоса разом стихли и, обернувшись, Итан вдруг увидел фигуру, объятую лучами солнца и блуждающую среди деревьев. Прищурившись, он смог разобрать знакомые черты:              — Кай?..              Фигура застыла.       Необъяснимое тепло разлилось по телу. Если он сделает шаг, если он подойдёт…              — Не ходи к нему, — раздалось за спиной.              Итан оглянулся. Никого, хотя он мог поклясться, что голос принадлежит Оливеру.              — Останься. Разве это не то, чего ты хочешь?              Итан вернул взгляд на лес.       Фигура средь деревьев растворилась в сиянии, и сильная волна ударила в спину, едва не свалив с ног. Спасаясь от противоестественного цунами, Итан с трудом побежал сквозь хлёсткие потоки по старым улицам, к дому.       Он влетел внутрь, закрыл дверь на щеколду, рванул к лестнице, но боковым зрением заметил в гостиной Оливера.       Тормознул.              Тот сидел сгорбленный на полу и сжимал в руках семейную фотографию.              — Оливер?.. — настороженно позвал Итан.              Он уже не понимал, что реально, а что нет.       Брат не ответил.       За спиной заскулила собака. Итан обернулся и увидел Вайка, ползущего к его ногам, но вода уже захлестнула бедняжку по брюхо.              — Мне жаль, Итан, — шепнул Оливер и резко развернулся к брату. Его кожа серела, теряя форму. Глаза запали. — Я не могу найти Джеймса, — заявил он, бездумно оглядываясь по сторонам, как слепой. — Почему? Где он?              Под ногами проломилась доска и фонтан из багровой жижи вытолкнул к ногам Итана маленький скелет. Одежда облепила кости, волосы осыпались прядями.              — Анна… — он взял скелет в руки и, заревев, как маленький, прижал его к груди.              По коже побежали мурашки. Фотография, которую раньше держал Оливер, поплыла по поверхности воды. Вайк захлёбывался, царапая лапами воздух, но уже ничего не мог сделать.              — Нет… — прошептал Итан, выпуская тельце Анны. — Нет, Вайк, дружище, давай, плыви ко мне!              Он сделал рывок вперёд, к нему навстречу, но вдруг костлявые пальцы сомкнулись на его руке. Он замер, едва повернув голову. Ему не хотелось видеть, что стоит позади.              — Ты не смог спасти нас, — раздался противный скрежет.              Чья-то рука резко дёрнула Итана вниз, и темнота поглотила всё.              — …тан! Итан!              Непонятный голос грубо пробился в голову. Чьи-то руки схватили его за плечи, перевернули на бок.              — Да чтоб тебя! Итан, слышишь?!              Он попытался открыть глаза. Веки слиплись. Тело не слушалось. К горлу подкатила тошнота, и его судорожно вывернуло несколько раз, пока не остались пустые спазмы. Над лицом возник размытый силуэт Элинор.              — …что он принял?              Уши заложило. До него донеслись обрывки фраз:              —…похоже на опиоид… душ простимулирует…капельницу.              В следующий миг он уже ощутил, как Кай его волочит на себе и попытался открыть рот.              — Молчи, — злостно велел Кай, перетаскивая его в ванную. — Просто молчи, придурок.              Он усадил Итана на бортик, включил воду, направил струю ему на спину. Тот вздрогнул и надрывно задышал.              — Глубже, — потребовал Кай, стоя на коленях перед ним на мокром полу. — Не отключайся, пожалуйста. Я больше не знаю, как тебе помочь.              Итан сглотнул, кивнул.       Когда Элинор позвала Кая, он выключил воду, обтёр Итана и поволок его обратно в комнату.       Флакон с физраствором висел на спинке стула.       Кай помог Итану переодеться, уложил его на кровать, укрыл одеялом и плюхнулся рядом. Элинор поставила систему.       Когда дыхание Итана выровнялось и тело перестало дрожать, она послушала его стетоскопом и вновь пощупала пульс:              — Живучий, гад. — Она собрала разбросанные на полу пакетики. — Это я заберу, хватит с него.              Итан с трудом открыл глаза. Смутно увидел рядом Кая, заметил, как Элинор ползает по полу, проверяя, всё ли собрала. В дверях она обернулась:              — Не могу поверить, что ты это сделал. Ты хоть представляешь, что бы я почувствовала, если бы нашла тебя мёртвым? Эгоист.              Итан закрыл глаза и вздохнул. Говорить сил не было.              — Мне надо ехать. Если начнёт задыхаться или потеряет сознание – сразу звони.              — Хорошо, — отозвался Кай.              — Куда?.. — с трудом прошептал Итан.              — Ей по работе надо.              Он услышал, как Кай шмыгнул носом. Почувствовал, как сократилась его грудная клетка.              — Ты чего? — спросил он.              — Не делай так больше. Я очень испугался за тебя.              — Почему ты не уехал?.. Тебя ведь ждут… как их там…              — А как я мог тебя оставить?              Он подоткнул одеяло, лёг рядом и крепко обнял его, утыкаясь носом в шею.              — Ты очень тёплый, — прошептал Итан.              — А ты жуть какой ледяной.              — Я видел тебя. Там, среди деревьев.              Кай приподнялся на локте.              — Среди деревьев?              — Угу. Ты стоял в свете солнца. Я хотел пойти к тебе. Очень хотел, но Анна попросила меня остаться. Она сказала, что ей холодно. Мне так не хватает её, Кай. И Джеймса, и Оливера…              Кай вздохнул, притянул его ближе к себе и, обнимая, стал гладить его предплечье. Итан недовольно поморщился.              — Почему ты ушёл?.. Почему, когда ты исчез, я почувствовал себя так плохо?..              — Я никуда не уходил.              — Нет, ты ушёл.              — Нет, не уходил. Почему я был среди деревьев? Может, я заблудился? Почему ты не позвал меня?              — Я… — Итан выдохнул на полуслове и насупился. — Я не знаю.              — То-то же. Ты просто в следующий раз позови меня, ладно? И я приду, когда другие не придут, обещаю.              — Почему?..              — Потому что.              — Нет, мне правда интересно, Кай. Почему ты так настырно хочешь быть со мной? Зачем?              Кай сглотнул, грузно выдохнул.              — Я что-то не то спросил?..              — Мне очень нравится твой голос, — смущённо пробормотал он. — И глаза твои очень нравятся. Они серые, как грозовое небо. А я люблю грозу. И ещё мне очень хочется понять, какой ты на самом деле. Я слышал разное о тебе, Итан. Говорят много, но тихо, потому что тебя боятся. Говорят, ты бесчувственный и хладнокровный. Машина, созданная делать всё, что ей прикажут. Я был одержим тобой многие годы, сгорал от любопытства, хотел увидеть «жестокого монстра» хоть одним глазком. А потом я встретил тебя и понял, как сильно все ошибаются.              Он замолчал, задумчиво проведя рукой по плечу Итана.              — Ты совсем не монстр и не бесчувственный робот. Ты, оказывается, бываешь эмоциональным, а ещё упрямый, и порой даже смешной. Ты так сильно отличаешься от того, каким я тебя навоображал, что мне самому дико. Представляешь, мне вдруг так хорошо с тобой сделалось, что я позабыл, зачем отец вообще меня притащил сюда. Очно ты знаешь меня всего ничего, но я себя так комфортно не чувствовал даже с Тоби и Мэл. Честно-честно.              — Кай… а можно я скажу тебе кое-что очень глупое?              — Конечно, говори.              — Ты мне нравишься.              Кай глухо засмеялся.              — Рад узнать, что меня нет в твоём чёрном списке.              — Нет, ты не понял. По-настоящему нравишься. Я постоянно засматриваюсь на тебя, и меня это злит, — он услышал, как сердце Кая набирает обороты. Даже занервничал, что сморозил лишнего, и уже готовил оправдание, но пальцы Кая спокойно продолжили перебирать прядки его волос.              Или он выскажется сейчас, или никогда.              — Я не сам понимаю до конца, что со мной происходит, и я не могу даже себе объяснить причину своего влечения, но я точно знаю, что хочу оставить тебя в своей жизни. Вообще-то, мне понравилось спать с тобой. Хотя я нихрена и не выспался. Хотя ты и ходишь во сне.              Кай всё ещё молчал.              — Ты смеёшься, а я говорю, что ты дурачок. Но мне нравится, что ты смеёшься! Мне хочется, чтобы ты не прекращал. Никогда. Слышишь меня, Кай?! Никогда не переставай смеяться, тебе к лицу улыбка!              И сейчас он не ответил. Молчал так долго, что Итан сжался и с насмешкой над самим собой хмыкнул.              — Я сейчас ощущаю себя, как Хейли Бибер, — наконец-то Кай заговорил.              — Это кто? — поморщился Итан.              — Ну да, точно, ты ж у нас не от мира сего. Не бери в голову.              — Ну уж нет. Сказал «А», говори и «Б».              — Да это так, девчонка одна… — Кай замялся, цокнул языком. — Ну, короче, она фанаткой была, а потом…              Он недовольно простонал и на издыхании выпалил:              — В общем, ты мне тоже нравишься.              Итан приподнял голову, разлепил один глаз. Кай тут же прижал его голову к своей груди обратно, чтоб он не пялился на него.              — Я не понял, — проворчал Итан ему в футболку. — Ты моя фанатка или я тебе нравлюсь?              — Я не твоя фанатка.              — Ты мой фанат.              — Нет, то есть да, то есть… перестань.              Итан упёрся ладонью в его грудь и приподнялся.              — Ты сказал «да». Я слышал.              — Ну и что, — буркнул Кай, отводя взгляд. — Подумаешь. С кем не бывает.              — С кем не бывает что?              Голова его закружилась, и тошнота снова подкатила к горлу. Он подавил приступ рвоты, зажмурился, пытаясь сфокусироваться, и с силой приоткрыв один глаз, продолжил:              — Ты мне нравишься, а я тебе. Кажется, это называется взаимностью.              — Ты слишком громко говоришь.              — Я шепчу.              — Шепчешь громко.              — Ну извини…              Он не договорил, потому что Кай снова прижал его голову к своей груди, на этот раз крепче, чтобы больше не вырвался.              — Не мешай, — пробормотал он ему в макушку. — Я сам всё скажу. Просто… дай мне минуту. Я вообще-то очень волнуюсь.              Итан затих. Кай собрался с духом.              — Я люблю мечтать, и когда мечтаю, то ни в чём себе не отказываю. И я долго мечтал о тебе. Загадывал тебя, когда задувал свечи на торте, загадывал, когда падала звезда, и загадывал под бой курантов. Я верил, что если что-то очень сильно захотеть, оно обязательно сбудется. Мне казалось, ты тот человек, которому я буду нужен. А я, признаться, очень люблю быть нужным. Да и сейчас я по-прежнему мечтаю о человеке, который не уйдёт через неделю. Я загадывал тебя год за годом, и когда увидел впервые, у меня дыхание перехватило. Вовсе не потому, что ты красивый, хотя ты красивый, даже с синяками, но дело не в этом. Я почему-то сразу догадался, что это ты. Я увидел тебя и первое, что пришло в голову, было: «А, вот ты где прятался. А я тебя уже столько лет ищу».              Итан с трудом приподнялся на локти. Кай был красным, растерянным. Брови жалостливо сошлись у переносицы, воздух тревожно вырывался через приоткрытый рот.              — Ты… — Итан поморщился. — Ты идиот, Кай.              Тот недоумённо моргнул, не ожидая такой реплики.              — Чего?              — Я говорю, ты идиот, — повторил Итан. — Звезду там, куранты… всё потратил на меня?              — Ну… да…              — А просить нормальное желание не пробовал? Машину. Квартиру. Чтобы денег было много. Нет, человека ему подавай. И что получил в итоге?       — Тебя?              — Головную боль, — поправил Итан. — Я хреновое желание. Самый неудачный вариант из всех возможных.              Он попытался откинуться на подушку, но сил хватило только на то, чтобы тяжело рухнуть обратно. Кай подхватил его за плечо, не давая голове удариться.              — Ты бы попросил… не знаю… чтобы выиграть в лотерею. А ты меня выпросил.              — Ты вообще не рад, что ли?              — Я лежу с капельницей, меня недавно вывернуло наизнанку, у меня голова раскалывается, и я впервые… — он запнулся, сглотнул, — …впервые услышал, что кому-то нужен не для того, чтобы выполнить заказ. И это ты называешь «не рад»? — Итан усмехнулся. — Но тебе действительно стоило загадать что-то получше, Кай. Или хотя бы человека, который не обдолбался бы в четыре часа дня. Ты действительно дурак.              — Сам дурак.              — Дурак, — согласился Итан. — Потому что я теперь… — он не договорил, закашлялся, скривился.              — Что теперь? — Кай подался вперёд.              — Теперь я должен оправдать твои надежды. Быть для тебя нормальным. Попытаться не помереть раньше времени. Ты же меня столько лет ждал, некрасиво будет с моей стороны ласты склеить. Вот что мне теперь с этим делать?                     — Может… остаться?              Итан улыбнулся.              — Останусь.              И тут же громче добавил:              — Но мог хотя бы докинуть условие, чтобы я умел говорить красиво.              — Мне и так нормально, — буркнул Кай.              — Ну да, тебе-то нормально, — проворчал Итан. — Это же не тебе теперь жить с мыслью, что ты чьё-то заветное желание.              — Заткнись.              — Сам заткнись, — огрызнулся он, засыпая. — Я вообще-то всё запомню. Каждое твоё слово, Амэнкайо Домингес. Потом не отвертишься.              

***

             Утро подарило Итану жуткую головную боль, паршивое настроение и ощущение, что он потерял что-то важное, а что – хоть убей, не вспомнит. Мысли путались, обрывки воспоминаний не складывались в целостную картинку.              Снизу донёсся голос Кая, который ругался с Вайком:              — Ты неисправим! Если я отдам тебе ещё кусок, завтракать будет нечем!              Итан спустился на кухню. Кай стоял у плиты, уворачиваясь от настойчивой лапы Вайка.              — Доброе утро.              Он вздрогнул и обернулся:              — Напугал. Рад, что ты жив. Как самочувствие?              — Хреново. Голова раскалывается, нос заложило, горло дерёт. Ничего не помню.              Лопатка чуть не выпала из рук Кая. Он помрачнел.              — Совсем ничего?..              — Обрывками. Помню, что мы… — Итан нахмурился и тяжело выдохнул. — Обнимались? Извини, поймал бэд трип, всё смешалось.              Кай швырнул тарелку на стол и проворчал:              — Как будто тебе было бы ужасно неприятно, если бы это оказалось правдой.              — Ты чего?              — Ничего. Благословенны забывающие, ибо не помнят они собственных ошибок.              — Это Ницше? Я вчера что-то не то сказал?              — Много чего сказал. Какой смысл повторять, если не помнишь?              — Я обидел тебя?              — Нет, ты сказал, что я… — он завис с открытым ртом. Опустил глаза, сглотнул. — Что я постоянно смеюсь и ты считаешь меня дурачком. Вчера ты звучал очень убедительно.              — Кай, — Итан взял его за руку, заставил поднять взгляд. — Твой смех – лучшее, что я слышал в своей жизни. Я до тебя не смеялся так ни с кем. Не реагируй на мой бред. И никогда-никогда не переставай смеяться, тебе улыбка правда к лицу.              Кай посмотрел на него.       Улыбнулся.              — То есть ты правда так думаешь.              — Думаю.              Итан отпустил его руку, сделал кофе, достал папку с документами и сел за стол. Сверху лежало приглашение на маскарад.              — Кстати, — сказал он. — Ты понимаешь, что тебе придётся ненадолго стать девушкой?              Кай заглянул в бумагу, скривился.              — Ну вот. А я надеялся сохранить каплю мужественности.              — Ещё не поздно отказаться.              — Да ладно тебе, шучу ведь. Я сразу понял, что придётся стать «леди».              — То есть ты не против?              — А почему нет? Я прирождённый актёр. Немного грации, правильный образ и никто ничего не заподозрит.              Он прошёлся по кухне, покачивая бёдрами, встал на цыпочки, изображая походку на каблуках, и заговорил капризным, высоким голосом:              — Ой, мистер Фостер, я просто не знаю, что выбрать! Это голубое платье так подчёркивает мои глаза, но в этом сезоне в тренде бордовый.              — О боги… — простонал Итан, прикрыв лицо ладонью. — Тебе нельзя открывать рот. У тебя из женского только красота.              — А манеры?! — с притворной обидой воскликнул Кай и, «случайно» уронив со стола салфетницу, наклонился за ней, игриво покачивая бёдрами. — Так и хочется шлёпнуть, да?              — Какой-же ты дуралей…              Кай гордо вздёрнул подбородок:              — Вот не говори, что не хочется, знаю ведь, что задница хорошая. Оценил?              — Что? Задницу?              Он закатил глаза:              — Актёрское мастерство. Дуралей.              — Пойдёт. Но если ты напялишь на себя что-то с пайетками, я тебя одного на маскарад отправлю.              — А вот это ты зря сказал. Пайетки я люблю.              

***

             Кай вошёл в азарт. Итан никогда бы не подумал, что мужчина может быть настолько увлечён шоппингом, и уж точно не ожидал, что Кай знает историю создания венецианских масок – от карнавальных традиций до того, как отличить папье-маше от керамики. Ну да, он же говорил, что в его голове миллиард бесполезных фактов.              С масками управились минут за десять, и Итан уже начал надеяться, что всё закончится быстро, но в отделе платьев его надежды рассыпались в пух и прах.       Он сгорал от стыда, объясняя продавщице, что хочет сделать подарок своей девушке, которая примерно той же комплекции, что и Кай, и поэтому нужно подбирать по его параметрам. Язык заплетался, щёки горели, и он чувствовал себя полным идиотом. А когда Кай вышел из-за его спины с абсолютно невозмутимым видом и заявил: «Платье нужно мне», – Итану захотелось провалиться сквозь землю.       Кай крутился перед зеркалом, отбрасывая один вариант за другим, придирчиво рассматривал швы и драпировки, пока наконец не выбрал то, что, по его мнению, сидело прилично. Итан смотрел, как тот расправляет складки, ловит своё отражение с довольной ухмылкой, и вдруг поймал себя на мысли, что Кай в этом платье выглядит… симпатично. И тут же мысленно одёрнул себя, обозвав себя извращенцем.       Какой ужас.              Кульминацией кошмарного шоппинга стал отдел нижнего белья. Итан застыл у входа, надеясь, что Кай одумается, но тот схватил его за руку и потащил внутрь с криками: «Остался самый важный элемент моего образа!».        Итан стоял, глядя в стену и усердно делая вид, что его здесь нет, пока Кай, не испытывая ни капли смущения, обсуждал с консультантом, что ему нужен бюстгальтер второго размера, с плотной чашечкой, чтобы сочеталось с платьем. Они ещё и моделирующие вставки обсуждали, и цвета, и кружево.       Итан был готов поклясться, что больше никогда не пойдёт с Каем в магазин, но, глядя, как тот выходит из примерочной с победным видом, держа в руках заветную коробку, он знал, что врёт себе.              

***

             Вечером вернулась Элинор. Вайк тут же сорвался с места, встречая её у двери, а Итан с Каем остались на диване. Кай уплетал чипсы и эмоционально комментировал фильм, который они только что досмотрели. Элинор вошла к ним, и Кай, окинув её взглядом, заявил:              — Ну и видок. Что-то не заладилось?              — Дорога вымотала, — буркнула она, стягивая куртку. — Вонг оказался нудным. С ним тяжело найти общий язык.              Итан резко выпрямился.              — Вонг? — переспросил он, отставляя кружку. — Я знаю одного такого. Ещё по делам Робина. Человек опасный.              Кай приподнял бровь. Элинор устало прикрыла глаза.              — Я в курсе. Но он финансирует медицинские проекты, а мне нужно продвижение. Я не подписывала договоров, только прошла собеседование. Пока рано паниковать.              Итан хотел возразить, но посмотрел на её болезненный вид и сдержался. Она села в кресло, закинула ноги на столик, погладила Вайка, который тут же устроил голову у неё на коленях и обратилась к Каю:              — Спасибо, что присмотрел за моим балбесом. Твой отец не возникал?              — Согласился, что я могу задержаться.              Она перевела взгляд на Итана:              — Как самочувствие?              — Голова ноет, но терпимо.              — Вот и славно, — она потёрла переносицу. — Прости, сил нет болтать. Расскажу всё завтра.              — Без проблем, — ответил Итан, и она ушла к себе.              На следующее утро Элинор проснулась в лучшем расположении духа и поделилась деталями. Вонг заинтересовался её инновационным препаратом для восстановления нервной системы после тяжёлых травм. Она была уверена, что это шанс, которого она ждала годами. Итан хмурился, вспоминая, что Вонг имел связи с Робином, и если информация о его местонахождении просочится, проблем не оберётся. Но Элинор настаивала: в глазах Вонга её проект важнее старых знакомств. Она обещала быть осторожной.              

***

             Пока она пропадала в расчётах и формулах, Итан проводил всё больше времени с Каем. Рикардо дал добро, чтобы сын задержался «пока Итан не придёт в себя». Кай шутил друзьям, что ему поручили присматривать за «одним безумным типом, чтобы не влип в новую историю», и его компания приняла это за очередную глупую подработку.       Итан наконец познакомился с Мэл, Тоби и Никсом. Кай свёл их в местной кофейне. Элинор отказалась, сославшись на работу, а Вайк остался с ней дома. Мэл оказалась тихой и улыбчивой, Тоби – её полной противоположностью, громким шутником, собирающим нелепые истории. Никс больше говорил о своей новой группе, чем участвовал в общих разговорах, но компания была радушной, и Итан, к своему удивлению, чувствовал себя вполне комфортно.              Вскоре Кай перестал стучаться, входя в его комнату.       Итан перестал замечать, когда его вещи начинали кочевать в сторону Кая.       Вайк, предатель, спал теперь у его ног так же часто, как у ног Итана.              Вечером они вместе с Элинор смотрели телевизионную программу. Кай уснул на диване, привалившись к плечу Итана. Элинор поднялась, чтобы выключить свет, и, проходя мимо, бросила взгляд на руку Итана, который обнимал Кая, сам того не замечая.              — Ты понимаешь, что делаешь? — спросила она.              Итан вздрогнул, только сейчас осознав, что его пальцы запутались в волосах Кая. Он отдёрнул руку.              — Не делай вид, что ты против, — сказала она. — Это заметно даже собаке.              Вайк, лежащий у ног, поднял голову и в подтверждение её слов вильнул хвостом.              — Я не… — начал Итан.              — Да-да, конечно, — перебила она, направляясь к лестнице. — Он в твоей жизни, в твоём доме, в твоей постели, если уж на то пошло.              Итан осторожно коснулся кончиками пальцев его щеки, убрал с глаз прядку волос. Кай тихонько вздохнул во сне и придвинулся ближе.       Утром он проснулся первым, пошевелился и застыл, осознавая, в каком положении находится. Не поднимая головы, он слегка толкнул Итана плечом, и когда тот недовольно проворчал, спросил:              — Ты почему меня не разбудил?              — Ты сладко храпел, — соврал Итан, убирая руку.              — Я не храплю!              — Храпишь. Как трактор.              Кай сел, взъерошенный, с красной щекой, и посмотрел на Итана с таким возмущением, что тот не выдержал и рассмеялся.              — Ты врёшь!              — Докажи, — Итан поднялся, направляясь на кухню.              — Я запишу себя на диктофон! — крикнул Кай в спину. — Установлю трекер сна!              — Установи, — бросил Итан через плечо, скрывая улыбку.              Когда Кай влетел на кухню, на ходу натягивая его футболку, и принялся шумно искать телефон, чтобы в будущем «разоблачить клеветника», Итан понял, что Элинор права. Кай в его жизни задержался.              В обед позвонил Нортон.       Кай скучающе листал новостную ленту, положив ноги на соседний стул, пока Итан не включил громкую связь.              — …Грейсон заметает следы, — услышал он обрывок фразы и отложил планшет в сторону. — Птичка напела, что у него склад в речном порту, на западной набережной. Там хранятся документы и оборудование. Если мы не заберём их сегодня, всё сожгут.              — А Кай тебе зачем? — спросил Итан.              — Я?! — шёпотом переспросил Кай и придвинулся ближе.              — У них там локальная сеть, изолированная от внешки, всё хранится на сервере. Без цифровых данных у нас ничего не будет. Там стоят двое у ворот и есть камера на углу, но замок на боковой двери вроде как простой. Кай отвлечёт охрану, ты залезешь внутрь, найдёшь нужный ящик и заберёшь документы. Ещё тебе надо найти распределительный щит, а Каю уже подключиться к серверу. На это у него уйдёт минут десять.              — А пути отхода какие?              — Вас будет ждать грузовик за периметром, водитель в курсе дела. Если поднимется шум, выходите через забор, верёвку перебросят. Я буду на связи.              — Рикардо знает?              — Я уже говорил с ним. Он не в восторге, но согласился. Если мы не возьмём эти данные сейчас, Грейсон уйдёт. А Рикардо хочет его так же, как и я. Выезжаете к полуночи, схему я скину Каю. Всё понятно?              — Понятно, — сказал Итан.              Нортон сбросил вызов.       Кай откинулся на спинку стула, заложил руки за голову.              — Не могу поверить, что отец подписал меня на это дерьмо! Как скажу, что с Тоби на вечеринку иду – такие истерики закатывает, ты бы слышал! А тут, подумаешь, всего лишь пулю могу словить, и никаких проблем!              — Он не звонил тебе?              — Нет, — Кай опустил руки, сцепил пальцы. — Представляешь, сказал Нортону «да» и даже не спросил меня.              — Наверное, думал, что ты не против.              — Не против? — Кай вскинул бровь. — Там стрелять будут, Итан. Я умею только быстро бегать и врать.              — Не очкуй, я тебя прикрою.              — А если не успеешь? Если они решат, что меня проще пристрелить? Мне это всё пиздец как не нравится.              — Рикардо знает, что без тебя Нортон не получит данные, а Нортон знает, что я не позволю никому навредить тебе. Зря кипишуешь.              — Мне страшно. До усрачки.              — Эй, — Итан протянул ему руку через стол. — Я не дам тебя в обиду. И Нортон потому именно меня ставит тебе в напарники. Он знает, что я лучше провалю задание, чем позволю тебе погибнуть. Я не трус, надо – подставлюсь сам. Ты мне доверяешь, Кай?              — Нет, — ответил он, но вложил в его ладонь свою руку.              

***

             К полуночи их привезли к речному причалу.       Прожекторы горели через один, оставляя тёмные зоны. Как и сказал Нортон, у ворот стояли двое, курили, переговаривались. Камера на углу медленно поворачивалась, выхватывая то стену, то пустую площадку.       Кай поправил кепку, поправил сумку. Под курткой у него был планшет, отмычки, два шприца.              — Если начнётся… — начал Итан.              — Знаю, — перебил Кай. — Падаю на пол и не встаю.              Он пошкандыбал к воротам.       Итан видел, как он засунул руки в карманы и сгорбился. Охранники его заметили, и он спутанно заговорил, активно жестикулируя.       Итан скользнул вдоль забора, перемахнул через низкое заграждение и прижался к стене, нашаривая дверь.       Отмычки вошли, как по маслу.              Внутри было темно. Стеллажи начинались сразу за порогом, а проход между ними был таким узким, что едва удавалось развернуться плечами. Итан включил фонарик, прикрывая его ладонью, и стал вычитывать маркировки на ящиках. Он двинулся между рядами, отсчитывая проходы по схеме, которую держал в голове, и в третьем ряду отыскал ящик с маркировкой «G_LAB». Он стоял в самом низу, придавленный сверху коробками без опознавательных знаков. Рядом, на полке, лежала толстая серая папка. Итан спрятал её в сумку, стал оттаскивать ящик и задел прислонённую к стеллажу перекладину, которую в сумраке он не заметил.       Она качнулась, он судорожно рванулся к ней, чтобы поймать, но не успел. Металл с грохотом рухнул на пол и многократное эхо разнеслось по всему помещению.              Снаружи закричали. Итан прижался к стеллажу, выключая фонарик. Мимо пролетели быстрые шаги.       Затаив дыхание, он поспешил к выходу со стороны Кая и заметил, как тот стоит, прижавшись спиной к кирпичной кладке, а охранник перед ним вытаскивает дубинку. Второго не было, видно, он ушёл на шум.              Итан вышел из проёма. Охранник услышал шаги, начал оборачиваться, но глушитель уже упёрся ему в затылок:              — Дубинку на пол и давай мордой вниз.              Охранник замялся. Он не спешил убирать руку с дубинки.       Щёлкнул предохранитель, снятый с пистолета.       Дубинка стукнула о пол.       Охранник медленно опустился на колени и лёг лицом вниз, разведя руки в стороны.              — Дай шприц, — Итан протянул Каю ладонь.              Тот растерянно пошарил в сумке и вложил его в руку Итана.              — Я взял ящик, — сказал он, вводя иглу в охранника. — Документы тоже при мне.              — Пошли скорее, — попросил Кай, выуживая из сумки планшет. — Я никогда в жизни ещё так не нервничал!              — Пошли, — он убрал шприц, подхватил ящик и сунул подмышку.              Тяжёлый.       Они двинулись к распределительному щиту, петляя между стеллажами. Свет фонарика ловил то ржавые трубы, то провода, идущие вдоль стен. Кай шёл следом, держась за край сумки и не сводя глаз со светящегося в темноте планшета.              — Здесь, — сказал Итан, останавливаясь у железного шкафа, вделанного в стену.              Кай присел на корточки, открыл щит, нашёл разъём. Пальцы его летали по планшету с той скоростью, с какой Итан умел только стрелять.              — Протокол старый, как этот склад, — бормотал Кай, не поднимая головы. — Обхожу шифрование. Сейчас…              Итан присел рядом, держа на виду оба прохода. Ящик с «G_LAB» поставил у ног.              — Долго?              — Две минуты. Может, три.              В наушнике зашипело и раздался голос водителя грузовика:              — Уходите. К вам едет подкрепление. Три машины, от ворот уже отъехали.              — Кай, — сказал Итан.              — Слышал. — Он прожал команду, экран мигнул, побежали строки. — Скачиваю логи. Список поставок, имена получателей, банковские счета. Всё, что есть.              Снаружи послышались голоса. В дальнем конце хлопнула дверь, кто-то крикнул.              — Сколько? — спросил Итан, вставая.              — Ещё половина.              — Хватит.              — Минуту! Там может быть переписка Грейсона с получателями. Если мы это возьмём…              — У нас нет минуты!              — Сорок секунд.              Итан сдвинул предохранитель на пистолете. В проходе мелькнула тень. Кто-то шёл с фонариком, свет скользил по стеллажам.              — Тридцать секунд, — прошептал Кай.              Шаги приближались. Итан прижался к стене, держа пистолет на уровне груди. Свет фонарика упёрся в угол стеллажа.              — Готово! — Кай выдернул планшет, сунул в сумку.              Итан схватил ящик, толкнул Кая в сторону запасного выхода, и они, пригибаясь, побежали. Сзади крикнули. Охранник заметил тени, заорал своим, а следом послышался топот ног.              Итан вылетел в дверь, Кай за ним. Забор виднелся в двадцати метрах. Сверху уже свисала верёвка. Итан протолкнул Кая первым, ящик пришлось перекидывать следом. Наверху Кай ухватил Итана за руку, перетащил через ограждение, и они рухнули в снег.       Водитель подогнал грузовик вплотную к забору, открыл дверь и гаркнул:              — Быстрее!              Итан подхватил ящик, толкнул Кая в кабину, забрался следом. Мотор взревел, грузовик рванул с места.              Нортон ждал на стоянке у шоссе. Фары его машины были погашены, а в салоне горел тусклый свет от ноутбука. Кай пересел к нему, подключил планшет. Итан остался снаружи, прислонившись к капоту и наблюдая со стороны.              — Молодцы, — Нортон поднял голову. — Ящик где?              — В багажнике, — ответил Итан.              Нортон промычал себе под нос, полистал файлы, что-то прикинул в голове и закрыл ноутбук.              — Хорошая работа, — сказал он.              — Мы подняли шум.              — Шум забудется. Данные останутся. — Нортон посмотрел на Кая. — Рикардо будет доволен.              Тот недовольно скривился, забрал планшет и вышел к Итану.              — Завтра жду вас у себя в десять, — Нортон завёл двигатель. — Постарайтесь не проспать.              — Не проспим, — проворчал Итан и побрёл к своей машине.               Кай остался стоять на месте, глядя на дорогу, где исчезали фары Брайана.              — Ты как? — спросил Итан, оглянувшись.              Кай подошёл к его машине, опустился на корточки и упёрся спиной в колесо, обхватывая колени руками.              — Я думал, что умру, — вполголоса сказал он.              — Но не умер.              — Нет. Он схватил меня за локоть, и я подумал: пиздец, дубинкой по голове я ещё не отхватывал.              — Я же сказал, что прикрою.              — Страху плевать, что ты говоришь.              Итан хмыкнул. Пока что лекции мистера Беркли продолжали проигрывать реальной жизни.              — Я сейчас не отказался бы от косяка, — сказал Кай. — Или от виски. Или от того и другого вместе.              — У меня есть косяк.              — Правда? — он оживлённо поднял голову. — И ты молчал?              — Ты не просил.              — Итан, я сейчас прошу.              Он усмехнулся, полез в бардачок. Кай поднялся и заскочил на пассажирское сиденье.       Сделав первую тягу, он блаженно прикрыл глаза и откинулся в кресле:              — Скажи, а ты всегда такой спокойный? Как у тебя получается держать себя в руках, когда ты знаешь, что тебя могут грохнуть? У тебя сердце вообще бьётся?              — Бьётся. Но я привык.              — Отказываюсь верить, что к такому привыкают.              — Со временем ты слепо делаешь то, что нужно, а думаешь обо всём потом.              Кай открыл глаза, повернулся к нему.              — И о чём ты сейчас думаешь?              — О том, что мы вовремя ушли.              — Это всё? — Кай усмехнулся, передал косяк. — Не думаешь, что я облажался? Что меня схватили?              — Ты отвлёк их. Я успел войти, нашёл документы. Поставленную задачу ты выполнил.              — А тот охранник, которому ты шприц вколол. Он только уснёт?              — Вроде как. Элинор говорила, что на два часа хватит.              — А если нет?              — Тогда он проснётся и расскажет, что какой-то парень ткнул ему в голову пистолет, а другой на серьёзе втирал про фальшивые накладные.              Кай хмыкнул, забрал косяк.              — Думаешь, они поймут, кто мы?              — Они поймут, от кого мы. Но это уже не наши проблемы.              Кай докурил, выкинул бычок в окно.              — Я никогда раньше не был внутри. Всегда работал издалека, сидел за экраном. А сегодня вот так, вживую…              — Страшно?              — Ещё как, — он замолчал, глядя в окно.              Небо прояснилось. В нём, сквозь облака, пробивались звёзды.              — Отвези меня к отцу, — попросил Кай.              Итан завёл двигатель, вырулил на трассу. Ехали молча. Кай продолжал отрешённо смотреть в окно.       Когда впереди замаячила вывеска гостиницы, он снова ожил:              — Завтра встретимся?              — У Нортона в десять.              — Я не про Нортона. Я про… — он запнулся. — Мэл и Тоби спрашивали о тебе. Подумал, может, мы поужинаем? Ну, в смысле, вчетвером. Ты и я.              — Мэл и Тоби, —добавил Итан.              — Да, — серьёзно закивал Кай. — Мэл и Тоби.              Итан шмыгнул носом. Задумался.              — Может, встретимся, — пробормотал он.              Кай потянулся было к нему, но остановился, удерживая дистанцию:              — До встречи?              — До встречи.              Он вылез, хлопнул дверью.       У входа обернулся, махнул рукой и скрылся за стеклянными дверями.              

***

             Итан вернулся домой под утро. Около часа он блуждал по городу, наслаждаясь тишиной спящего города и раскладывая мысли по полочкам. Тогда он ещё держался, но сейчас, когда двигатель заглох и ключи упали в карман куртки, сдерживаемые эмоции навалились разом.       В груди изнывало от каждого вдоха.       Он зашёл в дом и прошёл на кухню, не включая свет. Серая мгла за окном и так выхватывала очертания мебели.       На столе стоял шприц-дозатор, рядом – стакан воды. Элинор оставляла их каждый раз, когда он уходил на дело, иначе потом он не смог бы спать.       Первые недели после того, как его вытащили из прежней жизни, он вообще не спал. Всё боялся закрыть глаза и очутиться в подвале, боялся увидеть лежащего в крови Эдгара или услышать голос, который говорил, что Итан ничтожество, что он никогда не сможет защитить тех, кого любит. Он раз за разом просыпался в мокрой постели, с ускоренным сердцебиением, и порой не понимал, где находится, какой на дворе год и жив ли он вообще.       Итан не был до конца уверен, что составы Элинор рабочие, но то, что кошмары стали приходить реже – факт.       

***

             Машина свернула с шоссе на грунтовку. Поганая дорога вилась между старыми деревьями, пока не упёрлась в ворота, которые, судя по всему, не закрывались уже много лет.       Итан заглушил двигатель, вышел.              Перед ним стоял одноэтажный дом из серого кирпича, с забитыми фанерой окнами и кое-где просевшей крышей. Вдоль забора с прогнившими досками притаились сухие кусты, и рядом с ними – перегоревшая куча покрышек. Место выглядело заброшенным, но Нортон утром объяснил, что Гарри, которого он теперь называл «недовольным отпущенником» любит здесь обитать.       Когда Итан приехал к Нортону в офис, он не увидел на месте Кая. Потом ему объяснили, что он приедет позже, потому что надо обсудить мелкие детали следующей вылазки. Речь шла о складе с компьютерным оборудованием. Нортон хотел, чтобы Итан к тому времени освоил новые навыки, и потому отправил его к Гарри.              Едва он коснулся ручки, как дверь сама распахнулась.              — Надо же, явился, — послышался голос Гарри.              Итан переступил порог.       Запах сигарет намертво въелся в стены.       Гарри стоял у стола, заваленного пистолетами, обоймами, россыпью патронов и зажигалками. В углу притаились настолько изрешечённые картонные мишени, что в них уже не угадывался человеческий силуэт. Рядом с ними темнело пятно, похожее на кровь.              — Нортон говорит, хочешь стать профи, — сказал Гарри, затягиваясь. Дым тянулся к потолку, не развеиваясь. — Но ты же говорил, что и так умеешь убивать. Зачем я тебе? Давай, расскажи мне, чему тебя там Робин научил?              Вопрос остался без ответа. Гарри, не глядя на Итана, выжидающе ковырял ногтем стол, счищая застарелую грязь.              — Ладно, — он поднял глаза. — Не хочешь – не говори. Пойдём, покажешь, что умеешь.              Он прошёл к задней двери, толкнул её ногой.       Во дворе оказалось не лучше, чем в доме. Ржавые листы железа, ограждавшие территорию, кое-где скосились, открывая вид на пустырь. В дальнем углу стояли три самодельных стенда с нарисованными головами, а на бетонных плитах перед ними темнели выбоины.              — С десяти метров. Три выстрела, — он вложил в руку Итана пистолет, кивнул на стенды и отошёл обратно к порогу. — Давай.              Итан встал на линию, поднял оружие. Две пули легли рядом с нарисованной головой, третья – чуть ближе к центру.       Гарри склонил голову и прищурился, разглядывая мишени.              — Неплохо, — сказал он. — Для статичной. Только в жизни мишень не стоит. Давай с шагом.              Итан тронулся с места, стреляя. Выработанные рефлексы оказались как никогда кстати. Он прекрасно помнил, как его обучал Эдгар, гоняя по лесу и заставляя стрелять то на ходу, то с колена, то лёжа.              — Хватит, — процедил Гарри, когда тот сделал последний выстрел.              Он подошёл к нему, злостно выхватил пистолет и сунул за пояс. Пристально осмотрев его, он сплюнул в землю и махнул рукой:              — Идём, у меня есть для тебя кое-что посложнее.              Итан двинулся за ним обратно в здание.              Гарри открыл дверь, которая сливалась со стеной, обитая той же тёмной фанерой. За ней была деревянная лестница, перила которой держались на честном слове.              — Спускайся, — приказал Гарри.              — После тебя, — отозвался Итан.              Тот насмешливо прыснул и полез первым.       Итан ступил на скрипучую ступень. Повеяло сыростью.       Гарри щёлкнул выключателем. Лампочка под потолком замигала и зажглась, освещая старые трубы и стену, где угадывалась решётка. Он подошёл к ней и проверил щеколду.       За решёткой сидели трое связанных мужчин. Один совсем молодой парень, может, чуть старше Итана. Второй – мужик лет сорока, с разбитой губой. А третьему на вид было за пятьдесят. Седой, поникший, он смотрел в пол, не поднимая головы.              — Мусор, — сказал Гарри, доставая очередную сигарету. Прикурил, затянулся, выпустил дым в сторону решётки. — Хотели кинуть Нортона на поставке. Имеем что имеем. Для чего тебя прислал Брайан, чтобы я учил тебя? Так?              — Так.              — Вот я и учу, — он вытащил пистолет и протянул его рукояткой вперёд. — Дерзай.              Итан не двинулся. Смотрел на людей за решёткой.       Самый младший поднял глаза и в груди заныло. На его лице застыла обречённость.              — Чего ждёшь? — спросил Гарри. — Они бы тебя не пожалели, если б поймали.              — Я знаю.              — Знаешь, а стоишь. — Гарри убрал пистолет, затянулся. — Слушай, парень. Нортон тебя бережёт, понятно. Он в тебя вложился, хочет, чтобы ты работал чисто. Но это ведь не значит, что ты не будешь пачкать руки. Чисто – это значит, что никто не узнает, кто грохнул.              Он помолчал, выпустил дым.              — Мне нет смысла учить тебя стрелять. Стрелять ты умеешь, чего врать. Но я должен научить тебя, как стрелять без сраных сомнений, потому что если ты будешь сомневаться, когда надо действовать, то подставишь не только себя, но и того, кто рядом. Кая, например.              Итан метнул в него взгляд.              — Ага, — Гарри ухмыльнулся. — Про него я тоже знаю. Нортон рассказал. Ты за него волнуешься. Это хорошо, потому что теперь я могу упрекнуть тебя. Если ты не выстрелишь, когда от тебя требуется – он пострадает. Ты этого хочешь?              — Нет.              — Тогда бери.              Гарри снова протянул пистолет.       Итан вспомнил Робина.              «Жалость даёт слабому силу, которой он не заслуживает. Для него – она шанс, для тебя – ошибка».              Он взял пистолет.              — Молодец, — сказал Гарри, отступая на шаг. — Не тяни.              Итан подошёл к решётке.       Молодой парень смотрел на него с глупой надежной. Он невнятно нашёптывал себе под нос, но замолчал, как только рука Итана поднялась.              Первый выстрел.       Второй.       Третий.              Тела осели. От выстрелов в тесном подвале в ушах засел звон.              — Вот и славно, — отозвался Гарри, выкидывая на пол бычок.              — Это всё?              — Всё. Завтра в шесть утра жду тебя на полигоне. Будем стрелять по движущимся.              

***

             Итан возвращался домой, вслух озвучивая мелькающие перед глазами объекты, лишь бы не думать о том, что он беспричинно украл три жизни.       На сиденье завибрировал телефон. Он ответил на звонок и включил громкую связь. В салон просочился голос Кая:              — Привет, мрачный рыцарь. Ты где?              — В дороге.              — Всё в порядке? Нортон сказал, ты сейчас на обучении у Гарри. Слышал, он тот ещё псих.              — Есть такое.              На том конце телефона повисло молчание, а за ним последовал неуверенный вопрос:              — Мы же сегодня встречаемся? Ужин с Мэл, Тоби. Ты не забыл?       Он скривился. Сказать, что не приедет, проще всего.              — Кай, а давай перенесём? Поужинаем как-нибудь вдвоём, ты и я. Сегодня идите без меня.              — Почему?              — Я сейчас не в том состоянии. Тебе Нортон рассказал о следующей вылазке?              — Да.              — Хорошо. Пообещай, что будешь меня слушаться беспрекословно.              — Буду. Так когда встретимся?              — Я… позвоню тебе.              Он сбросил вызов.       Всю дорогу он навязчиво прокручивал мысль, что ему стоит знать, куда бить, чтобы можно было контролировать смерть, а не полагаться на случай. К тому моменту, когда он приехал к дому, сомнений не осталось.       Он вынудил Элинор показать ему на медицинских схемах точки, куда нужно бить, чтобы человек мучился, но не умирал сразу. Она долго упиралась, но уступила, когда поняла, что иначе он наделает ошибок и погибнет сам.       На встречу с друзьями Кая он так и не пришёл.       Всю ночь провёл в городской библиотеке, вскрыв окно, а рассвет встретил с учебниками по топографической анатомии и самодельной мишенью.       

      

***

             Две недели Итан жил по армейскому расписанию – подъём затемно, полигон, Гарри. Тот гонял его без сожаления, не отвлекаясь на разговоры, которые были присущи Эдгару. Чем больше Итан ему подчинялся, тем чаще ловил себя на ощущении, будто не участвует в происходящем, а наблюдает за собой со стороны. Руки делали, ноги двигались, но он будто бы не был собой.       Он стал всё чаще замечать, что память его подводит. Перестал помнить, как доезжает до полигона, снова стал слышать в голове чужие голоса, которые стали подсказывать следующий шаг. Иногда Итан проваливался в такое состояние, что время протекало мимо него, и приходя в себя он думал: «Что я только что сделал?».              Кай писал и звонил каждый день. Сначала Итан отвечал односложно: «Занят», «Потом», «Перезвоню», но вскоре перестал отвечать вовсе. Ему было жаль, но голос в голове безустанно вторил: «Кай меня отвлекает».       Были вечера, когда он приезжал к дому Итана, и тот стоял около окна, наблюдая. Элинор выходила к Каю, уговаривала его зайти в дом, но он упрямо отказывался, качал головой и не сводил глаз с окон, ожидая, когда Итан соизволит спуститься сам. От Элинор Итан отделывался безразличным «всё нормально» и закрывался в комнате. Он знал, что пугает её, но ничего не мог с собой поделать.       Единственным, кого он ещё подпускал к себе, был Вайк. С ним можно было гулять по ночам в тишине, не выискивая глупых оправданий своим поступкам. С ним он возвращался к себе, вспоминая, как Кай на него смотрел в последнюю их встречу, и в грудной клетке остро ныло.              

***

             Сегодня Гарри заставил его отрабатывать контрольный выстрел в голову лежачему. Семь раз. Итан возвращался домой затемно, кривясь от отвращения к самому себе.       У дома стояла чужая машина.       Он её узнал. Закатил глаза.       Наружу вылетел Кай.       Он старательно игнорировал его, идя к двери, но тот нагнал его, обхватил со спины, сцепив пальцы у него на груди, и замер.       Итан окаменел.              — Отпусти.              — Нет.              — Мне больно.              Кай разжал руки, обошёл его.              — Что с тобой?              Итан опустил глаза:              — Почему ты не оставишь его в покое?              — Кого?              — Меня. Зачем ты приехал?              — Ты две недели не отвечаешь.              — Я занят.              — Это всё? Мы же… я думал, мы друзья. А ты просто исчез.              — Я не исчезал. Я работаю.              — Итан…              — Кай, — он перебил его и поднял взгляд. — Ты мне мешаешь. Я не хочу тебя видеть. Не приезжай.              Морщинки на лице Кая разгладились. Они стояли друг напротив друга, не сводя глаз. Может быть, он ждал от Итана каких-либо объяснений, но их не было.              — Хорошо, — сказал Кай. — Я тебя услышал.              Он пошёл к машине, нарочито задев его плечом.       Итан не оглядывался. Он дождался, когда его увезут, и только тогда сорвался с места и пулей влетел в свою комнату.       За дверями обижено заскулил Вайк. Он принялся скрести когтями.              Итан схватил подушку, вжался в неё лицом и заорал.              «Ты зачем это сделал?» — прозвучало в голове.              Итан убрал подушку, вдохнул кислород открытым ртом и упал спиной на кровать.              — Он тебе мешает.              «Нет, не мешает».              — Он делает тебя слабым и рассеянным. Мы договорились.              Итан зажмурился. Договорились. Да. Был какой-то разговор, в тот день, в подвале. Кто-то внутри сказал: «Я возьму это на себя, только под ногами не мешайся». И, кажется, Итан согласился.              «Ты обещал, что будешь слушаться», — голос в голове стал злее.              — Я обещал, что буду сотрудничать, — прошипел Итан. — Ты обещал сосредоточиться на тренировках, а в итоге думаешь о нём! Он лезет, куда не надо. Чувствовать нельзя, ты сам говорил.              «Я говорил про стрельбу, про Нортона, про тех троих в подвале. Я не говорил про него».              — Нет, не делай из меня дурака. Я знаю, зачем ты его хочешь.              «Ничего ты не знаешь. Ты сделал ему больно, и тебе самому стало больно. И ты пришёл орать в подушку, а потом говоришь, что это мне он мешает?»              — Заткнись.              «Ещё чего. Я и так долго молчал. Слушай, не хочешь, чтобы я его трогал – без проблем, но и тогда не трогай сам, я же могу начать ревновать. Только ты потом плакать не приходи, раздражаешь».              Стало тихо.       Итан нахмурился.              — Ты ревнуешь? Совсем придурок? К кому? К себе?              «К тебе».              Он засмеялся.              «Я не хотел, чтобы он уходил».              — Знаю, — Итан прикрыл глаза. — Знаю…              Он поднялся, подошёл к окну. На улице никого не было.              «Ты злишься, потому что сегодня он всё-таки уехал».              — Нет, — соврал Итан. — Я устал.              Он прижался лбом к стеклу и закрыл глаза.              — Думаю, будет лучше, если он вернётся домой. Любовь на троих не делится, что скажешь?              Голос в голове промолчал.              

***

             Рикардо встретил Итана в холле гостиницы. Выглядел он совсем не дружелюбно. Он не поздоровался и не улыбнулся. Стоял, держа руки в карманах пальто, с суровым видом смотрел на Итана, как на чужака.              — Три часа, — объявил он. — Нортон сказал, вам хватит. Если нет – я сам поеду за вами.              Кай появился из лифта с рюкзаком. Рикардо на него не отреагировал.              — Ты знаешь, что я потерял одного сына, — продолжил он. — Нортон сказал, что знает, где он, поэтому мы с Каем идём на риск. Но я не хочу, чтобы второй мой сын тоже пропал. Если с ним что-то случится, я найду тебя. Не Нортон, не Робин, не полиция. Я. И у меня не будет причин с тобой разговаривать по душам.              — Я не собираюсь подставлять Кая, — сказал Итан.              — Только потому, что он тебе доверяет, с ним именно ты и едешь. Если начнётся стрельба, если что-то пойдёт не по плану – ты должен сделать так, чтобы он ушёл любой ценой. Я не прошу тебя умирать за моего сына, я прошу тебя не дать ему умереть.              Кай стоял в двух шагах, сжимая лямку рюкзака, и виновато смотрел в пол.       Рикардо перевёл на него взгляд:              — Ты делаешь это не для Нортона. И не для меня.              — Я знаю, — тихо отозвался Кай.              Рикардо потрепал его по макушке и без оглядки пошёл к лифту.       Кай выдохнул, провёл рукой по лицу. Губы сжались в тонкую ниточку.              — Поехали.              

***

             Снег давно превратился в мокрый дождь, а ветер всё ещё находил, что сдувать с крыш и рытвин на бетонной площадке перед складом.       Итан заглушил мотор и, не сводя глаз с лобового окна, сказал:              — Извини за грубость. Я бы хотел проводить с тобой время в более лучших условиях.              — Врёшь.              — Не вру.              Кай дёрнул ручку, но Итан заблокировал двери.              — Ты мне сказал не приезжать. Сказал, что я мешаю.              — Так и есть. Но сейчас мы на одном задании, и если у нас остались вопросы друг к другу, лучше всего закрыть их сейчас. Внутри у нас не будет времени выяснять, кто кому что сказал.              — Ты меня отшил. Я уехал. В чём проблема?              — Я не хочу, чтобы мы отвлекались. Ни я, ни ты.              — А я хочу? — Кай резко развернулся к нему. — Думаешь, мне приятно было слушать, что я мешаю?              — Я был не в себе. И сейчас не в себе. Но мне нужно, чтобы ты знал – внутри могут сидеть люди, которые будут стрелять. И если я полезу под пули, я хочу быть уверен, что ты не будешь гадать, зачем я это делаю. Не будешь смотреть на меня и пытаться понять, тот я сейчас или не тот.              Кай нахмурился:              — Что значит «не тот»?              Итан понял, что сказал лишнее. Помолчал, глядя на склад.              — Забудь. — Он потянулся к дверной ручке. — Выходим.              Кай перехватил его за запястье:              — Нет. Ты сказал, что мы должны закрыть вопросы. Я хочу знать, что с тобой происходит. Почему ты меня оттолкнул, а теперь сидишь и говоришь, что «не в себе»?              Итан посмотрел на его пальцы, сжимающие рукав.              — Потому что я просыпаюсь и не помню, что делал вчера. Смотрю на свои руки и не узнаю их. Я говорю тебе, что ты мне мешаешь, и это правда. Ты мешаешь. — Он перевёл взгляд на лицо Кая. — Но это совсем не значит, что ты мне не нужен. Я перестал понимать, кого из нас ты видишь, когда смотришь на меня.              Кай медленно убрал руку:              — Ты пугаешь меня.              — Я себя пугаю.              Он открыл дверь, и в салон ворвался ветер, сдувая накопившееся тепло. Кай помедлил, потом вышел следом.       Вокруг стояли стены в потёках, под ногами смешалась грязная каша, а за старыми гаражами противно загудел локомотив.       Дверь скрипнула. Они вошли внутрь.              — Пугающе тихо, — прошептал Кай. — Может, здесь никого нет?              — Не верю, — Итан включил фонарик. — Следы шин у входа свежие.              Они двинулись вперёд. Под подошвами захрустело стекло.              — Справа проход, — шепнул Кай.              Он сделал шаг, и воздух разорвала автоматная очередь.       Итан тут же дёрнул его за капюшон назад, и пригнулся сам, прижимая Кая к полу за ящиками. Адреналин ударил в голову.              — Ты как? — испуганно прошептал Итан.              Вместо ответа послышался хрип.       Он отстранился и увидел, как из-под куртки быстро расползается кровавое пятно.              — Кай! Кай, смотри на меня!              Он схватил его за плечо, перевернул на спину. Кай открыл рот, но из него просочилась розовая пена.              — Нет-нет-нет, не смей! — голос Итана сорвался на хрип. Он прижал ладони к животу Кая, пытаясь остановить кровь. — Не смей отключаться, Кай!              Тело обмякало так быстро, что у Итана от страха исчезло дыхание. Глаза намокли. В груди больно стянуло.       Он застыл, глядя на свои окровавленные руки, а следом на бледное лицо Кая.              Звуки пропали.       Итан осмотрелся.       Он ещё видел склад, видел ящики, видел свет фонарика, который валялся в двух метрах, – а вот звуки все исчезли.              «Он умирает. К чёрту твои правила».              Мысль пришла не его голосом. Он попытался дёрнуться, но тело перестало его слушаться. Он остался внутри, запертый в тёмной коробке собственного черепа, и оттуда наблюдал, как его руки медленно поднимаются, пальцы сжимаются, разжимаются, а потом тянутся к оружию.              — Не оставляй Кая, — попытался приказать Итан, но голосовые связки ему не подчинились.              Картинка стала тусклее, тёмная дымка окутала взгляд.       Тело двинулось.       Итан чувствовал, как идёт, но не мог предугадать, куда. Ему словно бы оставили крошечный экран, где мелькали обрывки происходящего.              Вспышка. Грохот.              Пули прошли в сантиметре от виска.       Рука взметнулась вверх, перехватила горячий ствол и дёрнула на себя. В следующий миг Итан почувствовал, как его ладонь сжимает чью-то кисть, выворачивает её, и человек напротив, открывая рот, не успевает ничего сказать, потому что его голова дёргается назад и он оседает.              Нож в его руке. Когда он взял нож?       Короткая очередь из чужого автомата…              Из прохода слева высунулся ствол.              Три выстрела.       Четвёртый…              Кто-то упал, вскрикнув на полуслове.              Шаг вправо. Разворот. Удар прикладом.        В нескольких сантиметрах мелькает чужое лицо.              На щёку брызгает кровь…       Спусковой крючок снова щёлкает под пальцем…              Картинка перед глазами плывёт, покрывается разноцветными пятнами, в ушах больно звенит.              Он стоит на шаткой металлической лестнице, глядя вниз. Там валяются три тела. Одно ещё дёргается, пытаясь отползти.       Автоматная очередь, и ползущее тело замерло.       Взгляд упал на ящики внизу и на Кая, лежавшего возле них.              — Как ты мог бросить его?..              Тело резко развернулось, сбросило автомат и спрыгнуло вниз, приземлившись на корточки с пугающей лёгкостью.              — Он ещё жив. Дышит.              Итан не понимал, кто сейчас думает эти мысли.       Пальцы прижимали к животу Кая толстый слой бинтов, и он услышал собственный голос:              — Не смей умирать.              Гул в голове стих.       Итан снова почувствовал свои пальцы. Они болели, их сводило судорогой, но они были его. Он поднял голову и огляделся. Вокруг валялись автоматы, гильзы, лужи крови. Он насчитал пять тел, потом перестал считать. Не помнил, как поднимался на лестницу, не помнил, как стрелял. Кай лежал на спине, белее белого. Плевать, как он туда попал, сколько там было выстрелов, автомат или пистолет – одна пуля, три, неважно.       Ему срочно надо уносить Кая.              

***

             Итан влетел в дом, держа Кая на руках.       Элинор, увидев его кровавую фигуру, побледнела и полетела за аптечкой:              — Давай на стол его, живо!              Одним размахом она снесла всё, что на нём находилось.              — Он потерял много крови… тут, выше таза…              — Я вижу! — процедила Элинор, разрезая ножницами его футболку. — Давление?              — Не знаю. Всё это время он был без сознания.              — Надо было вызывать скорую! — она рванула упаковку шприца, набрала что-то из флакона, вколола Каю в плечо.              — Если бы мы вызвали скорую, нас бы повязали. Ты знаешь.              Он отошёл в сторону, чтобы не мешать ей работать.              — Кровотечение не останавливается, — сказала она сквозь зубы. — Задело крупный сосуд. Мне нужно больше света, больше шприцев, у меня нет всего, что нужно!              Итан молчал.              — Я не могу его оперировать. У меня нет ни условий, ни инструментов. Ему нужна полноценная операционная.              — Что нужно, чтобы довезти его до больницы?              — Перелить кровь. У меня нет крови. И нет времени.              — А что есть?              Она секунду помедлила, потом открыла шкаф, достала капельницу, иглу, пакет с физраствором. Вколола в вену Кая, закрепила пластырем.              — Это не поможет. Разве что удержит его, пока он не сдохнет от потери крови. Он умрёт, Итан.              — Не умрёт.              Он взял его на руки, подхватил капельницу и прижал к груди.              

***

             Машина на сумасшедшей скорости летела по трассе. Итан сообщил Рикардо о ранении Кая и сказал, что везёт в частную клинику. Скинул адрес в сообщении. Нортон как-то обмолвился, что там принимают «своих».       Клиника спряталась за высотками спального района. О её существовании говорила маленькая табличка у входа.       Машина подкатила к самому крыльцу, Итан выскочил, открыл заднюю дверь, перекинул капельницу через плечо и взял Кая на руки.       Навстречу выбежали двое в зелёных халатах с каталкой.       Дежурный врач спросил:              — Огнестрел?              — Да, выше таза, — Итан переложил Кая на каталку и пошёл вслед за врачами, остановившись у входа в операционную.              Он нервно слонялся по коридору, постукивал ногой, читал брошюры, теребил пальцы.       Входная дверь хлопнула. Рикардо влетел быстрым шагом, пальто было на распашку:              — Где он?              — В операционной. Врач сказал ждать.              — Что случилось?              — Полагаю, нас ждали.              Рикардо схватил Итана за ворот куртки и прижал к стене. Затылок больно стукнулся о кафель.              — Я предупреждал тебя. Я сказал: если с ним что-то случится, я спрошу с тебя. Почему он в операционной?! Ты обещал, что не дашь ему…              — Я вытащил его! Привёз сюда. Дотащил на руках. Я сделал всё, что смог.              Рикардо сжал пальцы на воротнике, приподнял Итана, прижал сильнее.              — Ты мог сделать так, чтобы его вообще туда не тащить. Какого хрена ты целый, а он с пулей?              — Спросите Нортона. Он решил, что Кай нужен на складе. Не я.              — Ты должен был его защитить!              — Я его защищал. Когда очередь прилетела, я пригнул его, но, оказалось, пуля всё равно попала. Я не могу быть быстрее пули, извините. Никто не может.              Рикардо отпустил его. Шагнул назад, опустился на стул, закрыл лицо руками.              — Проклинайте Нортона, — сказал Итан, отлепляясь от стены. — Грейсона. Кого хотите. Но я и сам был бы рад получить пулю вместо Кая.              Он пошёл к выходу и, когда взялся за ручку, услышал позади:              — Если он умрёт…              — Кай. Не. Умрёт. Я что, один верю, что он будет жить?!              Дождь перестал идти. Снова посыпался мокрый снег.              

***

             Клуб, где обитал Нортон, в этот час должен был гудеть, но Итан с удивлением заметил, что двери полуоткрыты, а вокруг ни души.              — Что за… — пробормотал он, ступая к дверям.              Неоновые лампы были разбиты. За стойкой бара тоже никого не было. На полу, у дверей кабинета, виднелись осколки разбитого стакана; липкая жидкость стекала по паркету, оставляя свежий след.       Итан вытащил из-за пояса пистолет и осторожно распахнул дверь.              За столом сидел Нортон. Перед ним стоял мужчина в дорогом костюме. Дуло смотрело Нортону в грудь.              — Ты перешёл черту, Брайан. Мои склады горят, мои люди исчезают. Я не идиот, я знаю, кто за этим стоит.              — Твои люди сами подставились. Если ты не можешь держать свой бизнес в порядке, не надо винить меня.              — Робин будет разочарован. Он думал, мы можем работать вместе. А ты, оказывается, решил откусить кусок побольше.              Итан смекнул, кто стоит спиной к нему. Всего один выстрел, и…              — Убери ствол, — приказал ему Нортон. — Ты тоже, Генри. Не в моих правилах решать вопросы вот так.              Грейсон помедлил, опустил пистолет. Оглянулся на Итана.              — Новый щенок? Смотри, чтобы не укусил.              Нортон встал:              — Мы договорили?              — Пока да, — он сунул пистолет в кобуру, поправил пиджак. — Но если ещё раз мои склады пострадают, я не буду больше разговаривать. Я сразу сообщу о твоих проделках Робину.              Грейсон вышел. Итан шагнул было за ним, но Нортон окликнул его:              — Не смей.              — Почему?!              — Ты готов встретиться с отцом? Он узнает, что ты жив, узнает, где ты, и узнает, кто рядом с тобой. Зачем ты пришёл сюда?              Итан повернулся к нему и развёл в стороны руки, демонстрируя пропитанную чужой кровью куртку.              — На складе была засада.              — Я не знал.              — Не ври мне! — Итан от злости перевернул стул, стоявший рядом. — Ты клялся, что склад пустой! Кай в операционной и врачи не знают, вытащат ли его!              — Итан, я не знал, что там будет засада.              — Тогда почему они ждали? Почему знали, что мы придём?              — Кто-то слил информацию. Я разберусь.              Итан навис над его столом, упираясь в доску ладонями:              —Ты отправил Кая туда. Ты. Сказал, что он нужен. Сказал, что я должен его защищать. А сам подставил нас. Не ври, что не знал, что Грейсон будет мстить.              — Я знал, что Грейсон ищет, кто ударил по его складам, но не знал, что он выставит охрану именно на этом объекте. Если бы я знал, я бы отправил группу, а не двоих пацанов, один из которых не умеет держать оружие.              — Я тебя совсем не понимаю. Ты говоришь, что Кай тебе важен, но при этом рискуешь им.              — Я рискую всеми, кто на меня работает. И если ты хочешь получить Грейсона, ты тоже будешь рисковать.              — Я не подписывался рисковать Каем.              — Ты подписался, когда согласился работать со мной, когда взял его с собой на первое задание, когда сказал Рикардо, что защитишь его. И ты будешь делать то, что я тебе скажу, потому что без меня у тебя нет шанса добраться до Грейсона целым и невредимым, и без меня Робин найдёт тебя через неделю. Все за что-то платят. Ты мне платишь работой за свою безопасность. Кай платит риском, а Рикардо платит верой в то, что его сын жив.              — Он мёртв. Ты знаешь это.              — Знаю. Но Рикардо – нет. Сейчас мне надо, чтобы Кай остался, поэтому, будь добр, если он выживет – уговори его задержаться с тобой.              — Хера с два.              Итан вылетел из кабинета.