Звезда, погасшая ради Луны

      II ЧАСТЬ              Кай сидел на подоконнике, босой, с телефоном в руках. Он строчил Элинор уже четвёртое сообщение за последние минут десять. За окном моросил дождь, пожелтевшие листья прилипли к асфальту. Ветер гонял серые тучи и тормошил ветки, нагло стучавшие в окна.              — Ты снова в телефоне? — раздался в дверном проёме голос Рикардо. Он только проснулся. — У тебя есть жизнь вне экрана?              Кай проигнорировал его и отпил кофе. Его пижама пропахла куревом, открытое окно не помогло выветрить запах из комнаты.       Рикардо зашёл и недовольно поморщился.              — Я с Элинор переписываюсь, — бросил Кай, не глядя на отца. — От Итана никаких новостей.              — Может, хватит уже?              — Нет.              — Кай.              — Что?! — раздражённо спросил он, откинув телефон. — Он пропал, пап! Полгода прошло!              — Отпусти его. Всё, что связано с Итаном и его исчезновением, очевидно, связано с плохими вещами. Я люблю его, по-своему, и ты это знаешь, но мы не имеем никакого отношения к его жизни. Ты не обязан…              — Обязан, — перебил его Кай. — Ты сам учил – своих не бросаем.              — Учил, но контекст ситуации иной. Я не хочу, чтобы ты встревал в его проблемы, потому что знаю, чем всё закончится. Всё, к чему прикасаются Фостеры, горит синем пламенем. Я не могу позволить тебе оставаться в компании Итана, особенно после того, что случилось на вилле.              Кай нахмурился:              — На какой вилле?              Рикардо отвернулся, поджал губы.              — Эй, не игнорируй меня! О чём ты говоришь?!              — Не твоё дело, Кай.              — Пап! Что произошло? Что с Итаном?!              Рикардо провёл рукой по лицу, надавил на глаза, недовольно промычал, и посмотрел сквозь пальцы на Кая:              — Ты не отстанешь от меня, да?              — Не отстану.              — Язык мой – враг мой. Надо было зайти к тебе после душа.              — Я жду, пап. Рассказывай.              Тот недовольно поморщился:              — Итана обвинили в массовом убийстве. Погибло семь наследников влиятельных людей. Где Итан сейчас – я не знаю, но не хочу, чтобы ты ненароком оказался его будущим соучастником. Не надо водиться с ним, пока он ещё… Фостер, — Рикардо едва ли не выплюнул эту фамилию. — После задержания Итана я ничего не слышал о нём.              Наступило молчание. Кай с осуждением смотрел на отца.              — Во-первых, как ты мог не рассказать мне? Во-вторых, ты знал и ничем ему не помог?!              — О, Боже! — гневно выкрикнул Рикардо, запустив пальцы в волосы. — Ты просто невыносим! Послушай меня, Амэнкайо! Я бы помог, если бы он попросил, и к тому же, у меня есть свой сын, которого я должен защищать! Моя задача – уберечь тебя от того дерьма, которое происходит вокруг нас!              Кай выслушал его, молча подошёл к стулу, схватил куртку и накинул поверх пижамы.              — Я тебя понял, — сказал он, застёгивая молнию. — Давай слетаем к нему и во всём разберёмся?              — Я никуда не полечу.              — Да почему?!              — Да потому что я устал повторять тебе, что он – сын Робина Фостера! Взрослый мальчик, который может отвечать за свои действия! Если он захочет, он найдёт способ выбраться; если ему понадобится помощь, он найдёт способ связаться со мной. А до этого, я не собираюсь встревать ни в его дела, ни в дела Робина. Я от Итана не отказываюсь, Кай, но против его семьи не пойду, понимаешь? Я тоже отец, и, поверь, забери кто тебя, выхвати буквально из моих рук, я бы устроил мясорубку и глазом не моргнув.              Кай сжал челюсти, отвернулся к окну. Ливня ещё не было.              — А если он не может выйти на связь? — предположил он, отрешённо глядя на падающий лист. — А если он не может попросить о помощи?..              — Он Фостер. Он может всё.              — Прекрати его называть по фамилии, он ненавидит эту кличку! И, к тому же… Я не хочу, чтобы пропал без вести ещё один дорогой мне человек. Итан имеет право быть найденным.              Морщинки на лице Рикардо разгладились. Он отступил в сторону.       Кай полетел к выходу.              — Амэнкайо!              — Ничего не хочу слышать, — огрызнулся тот, хлопая дверьми.              

***

             Он шкандыбал по улицам серого Мадрида. Ветер подкидывал под ноги мусор. Асфальт местами блестел от дождя. Над домами висели провода, и Кай иронично отметил, что висят они так же, как его провисшие нервы.       В кармане завибрировал телефон. Пришло уведомление от Наиры:              «Мы всё там же, в бункере. Давай быстрее, я скоро оглохну от Луки. Колонка сдохла, у меня уже уши вянут».              Кай ответил ей смайлом и свернул в переулок.       «Бункером» он с друзьями называл заброшенное здание за железной дверью без опознавательных знаков. Когда-то из него пытались сделать клуб, потом оно превратилось в подсобное помещение, после – в склад, и вскоре стало просто ничьим. Никто не платил за электричество, никто не интересовался шумом. Соседка сверху говорила, там живут бездомные, и несколько раз приходил даже участковый.              Дверь оказалась открыта. Повеяло табаком и травкой, пролитым пивом, дрянным кремом, которым Наира так любила натирать шею. Свет исходил от одной гирлянды, протянутой через потолок, и от экранов телефона. На полу скомкались три одеяла, стоял пошатанный стул и пара ящиков, которые использовали, как стол. Рядом с ними, распустив длинные волосы, сидел Лука. Он облокотился на старую колонну. На запястье болтались нитяные браслеты, из-под рукава лезла татуировка. Он увлечённо скручивал косяк, а потому, когда Кай пришёл, не удостоил его взглядом:              — У тебя случилось что-то серьёзное или опять драматизируешь?              — С отцом повздорил, — ответил Кай, плюхаясь на поддон.              Наира повернулась на стуле, перекинув ноги через спинку. Ярко-розовая прядь выбилась из пучка и упала ей на лоб:              — Вы с ним как всегда.              Алехо, сидящий в углу, отложил в сторону блокнот. Наверняка что-то рисовал. Вообще, он всегда рисовал. И всегда носил чёрную футболку.              — Сильно поругались? — спросил он.              — Да не то, чтобы… Папа хочет, чтобы я оставил всё, как есть, а я не могу.              — Классика жанра, — протянула Наира.              — Ну что ж, — Лука взорвал косяк и протянул его Каю: — милости прошу к нашему шалашу. У нас есть два пакета лапши, ещё парочку спальных мешков и чувство взаимного презрения, которое иногда заменяет любовь. Будем рады тебе и твоей кислой роже.              Наира вытащила из сумки банку пива. Пена хлестнула ей на пальцы, как только она её открыла.              — Держи, — она протянула банку Каю. — Поможет остыть.              — А если серьёзно, что у вас случилось? — поинтересовался Алехо.              Кай отпил пива и заявил:              — Я намереваюсь свалить к Итану.              — О-па, — оживился Лука, — снова говорим о твоём заграничном женихе?              — Он пропал. Я уверен, его где-то заныкали.              — Кто? — спросила Наира.              — Полагаю, его отец.              — Так ты прям всерьёз хочешь лететь? — заёрзал Алехо. — Один?              — Не знаю пока. Но да. Наверное да. Да.              Лука выдернул у него косяк, шмыгнул носом, закинул одну ногу на поддон, а другой принялся шаркать по полу. Неприлично покосившись на Кая, он заговорил:              — Вот скажи мне… что ты чувствуешь, когда тебе что-то пихают в зад?              — Лука, блять! — возмутился Алехо. — Да что с тобой не так?!              — В смысле «что-то»? — хихикнула Наира. — Ты хотел сказать «член»?              — Ну да. Я ж так, не из пошлости, из жажды знаний. Сексуальное образование, мать его! Кай у нас опытный теперь, мне интересно.              — Лука, ты ебанат, — отозвался Кай.              — А чё? — искренне не понял он. — Я бы завёл гугл-док по типу «Вопросы к геям, которые никто не решается задать». Можно блог вести. Ой, бля, не делайте вид, что мне одному интересно!              — Так может тебе наглядно показать, как всё происходит? — скривился Кай.              — Только после клизмы. И чур смазка с тебя, — он сладко потянулся и развалился на полу в позе звёздочки, сложив руки за головой. — Но давай по существу. У вас был секс?              Кай поморщился:              — Тебя реально это так волнует?              — Меня волнует всё, что связано с твоей жопой. Я её знал до того, как она пошла в оборот.              — Иди к чёрту!              Лука самодовольно засмеялся:              — Было больно? Приятно? Страшно? Мокро?              — Господи, — простонал Алехо, — заткнись, пожалуйста. Меня воротит.              — Я сейчас со стыда сгорю, — поддержала Наира.              — Давай же, Кай, — не унимался Лука, — расскажи, каково это, когда ты с парнем.              — По ощущениям так же, как с тобой. Сначала неприятно, а потом привыкаешь. Устраивает ответ?              — Ну, приемлемо. И твой этот, как его, Итан? Сверху, сбоку, лежит, как бревно?              В Луку прилетел блокнот, и он вскрикнул от неожиданности:              — Ауч! — он тут же обернулся к Алехо. — Да реально ведь интересно! Как они выбирают, кто кого?!              — Не отвечай ему, — возмутился Алехо.              — Вообще-то, я горжусь им! Наш малыш вырос, он больше не девственник! Поздравляем! Дайте мне где-то… да хоть туалетную бумагу, я ему скручу подобие медали.              — Или хотя бы значок, — подхватила Наира. — С эмблемой радуги и сердечком.              — Каков пиздец, — Алехо не разделил их настроения. Он подсел к Каю и толкнул его локтем: — Не кисни. Ты серьёзно собрался лететь?              — Конечно серьёзно, — отвернулся Лука и умастился удобнее. — Наш сладкий мальчик решил устроить международное вторжение.              — Кай, ты же не думаешь рвануть один? — встревожилась Наира.              — Думаю, — ответил он. — Но мне нельзя напрямую в Штаты, папа сразу смекнёт.              — Вообще-то, это был риторический вопрос.              — Можно через Лондон, — подхватил Алехо. — Там какой-то форум скоро пройдёт, чёт такое. Как алиби подойдёт.              — А когда папочка твой смекнёт, искать тебя не кинется? — Лука покосился на Кая.              — Кинется, если не успеем вернуться в срок. Но я не думаю, что мы задержимся.       

      ***

             На пороге Элинор он появился ещё до рассвета. Чемодан, туго набитый техникой, с торчащими из боковых карманов проводами, напоминал кейс инженера. Куртка смялась в дороге, глаза слипались, волосы растрепались. Он не спал последние двое суток.       Из гостиной, лениво перебирая лапами, вышел Вайк. Пёс замер, уставился на гостя, и принялся вилять хвостом, радостно подвывая.       Кай скинул рюкзак, поставил чемодан у стены и первым же делом открыл ноутбук.              — Я с друзьями, — сказал он. — Их трое. Они на квартире отца, но сроки поджимают. Если поможешь сверить то, что я накопал, мы не потеряем ещё полгода. Убить его не могли. Спрятали – значит, найдём.              Элинор вернулась из кухни с кофе, поставила кружку на журнальный столик и коснулась руки Кая:              — Остановись.              Он поднял на неё глаза, и она обняла его, как родного.       Кай смутился, застыл, потом выдохнул и позволил себе прижаться к её плечу.              — Давай по порядку, — сказала Элинор, садясь на диван. Вайк тут же устроился у её ног. — После трагедии на вилле во всём обвинили Вонга, якобы он саботировал эксперимент в своих целях. Подробностей я не знаю. Он меня отстранил, как только начались проблемы. Наши разработки слили. Нортона, кстати, больше нет.              — Знаю, — ответил Кай. — Папа не любит, когда его хотят убить. Давай не про этого ублюдка. Я не до конца понял, что случилось с Итаном. Рикардо не вдавался в подробности.              — Обвинения сняли, но пресса отреагировала вяло.              — Что у нас есть на деле?              — Ничего. Я проверила все возможные варианты, даже к поместью Фостеров ездила как дура, старалась не светиться. Если Итан где-то и есть, то без доступа извне. Но недавно пошли слухи. Поговаривают, его запихнули в Сент-Людовик.              Глаза Кая расширились. Он захлопнул ноутбук и вскочил на ноги:              — Мне срочно надо к бабушке. Она там работает.              Элинор поднялась следом:              — Подвезти?              — Нет, это далеко. Я за ребятами, потом к ней. Оставайся на связи, пожалуйста.              Он поправил куртку, на прощание потрепал Вайка за ухом. Пёс пошёл за ним до самой двери.              — Кай! — окликнула его Элинор.              Он обернулся.              — Извини, что сразу не рассказала. Рикардо просил молчать.              

***

             Открыв дверь квартиры, первое, что Кай услышал, – ещё до того, как уловил запах травки – голос Луки:              — Ну и где ты шлялся, принцесса? — возмутился он. В его зубах торчал косяк. — Мы уже начали переживать.              На полу, у розетки, возилась Наира. Она успела перекрасить волосы в ярко-оранжевый и сейчас безуспешно пыталась заставить заработать их старую колонку.       Алехо сидел рядом, скрестив ноги. На нём была та же чёрная футболка, что и неделю назад. То ли он её вовсе не снимал, то ли у него был запас одинаковых футболок. Он излучал абсолютное спокойствие, даже избыточное. Именно это и делало его самым надёжным из компании.              — Появилось дело, — объявил Кай.              — Ты всегда так говоришь, — Наира откинулась назад и упёрлась в пол локтями. — А потом мы полдня сидим под каким-нибудь мостом с чипсами и чертыхаемся.              — Не сегодня, — он бросил взгляд на Луку. — Убирай косяк. Надо ехать.              — Куда?              — К бабуле.              — К твоей?! — удивлённо переспросила Наира. — Что, прямо сейчас?              — Прямо сейчас, — он кинул Алехо связку ключей. — Я не вожу. Старенький опель всё ещё на ходу. Только заправить надо.              — А она точно не словит инфаркт? — осторожно спросил Лука. — Мы, мягко говоря, не производим впечатление прилежных гостей.              — Ты сейчас о её пирсингах или о своих татуировках? — уточнил Алехо.              — Обо всём сразу!              — Она справится, — ухмыльнулся Кай. — Это же Адора. Она переживала от меня выкиды похуже. Давайте, собирайтесь. Нам нужен план, варианты входа и полный доступ. Мой парень в ловушке и никто, кроме нас, его не вытащит. Двигайте жопами.              

***

             Кай не предупредил бабушку о визите и сам изрядно волновался, заходя во двор. За ним тянулись остальные.       Адора не сразу признала внука. Она была уверена, что он в Испании.              — Привет, бабулечка, — проворковал Кай и, обняв её, принялся целовать в щёки.              — Ты не говорил, что наведаешься, — с подозрением отозвалась она.              — Не хотел портить сюрприз.              — Отец тебя отпустил?              — Нет, ты что! — он вынул из рюкзака коробку: — Вот, тебе.              — Что это?              — Чай. Из Валенсии. Говорят, отменно бодрит. Кстати, — он повернулся к друзьям. — Это Лука, это Наира, а это Алехо. Извини, что мы такой оравой. Закроемся в моей комнате и будем очень тихими. Относительно. В общем, мы на пару дней, не больше. Обещаю – сами готовим и сами убираем. Можем тебе интернет наладить, если хочешь.              — А почему ты ко мне приехал? Рикардо не дал ключи?              — У меня свои. Не смогу там долго находиться. Угнетает.              Их квартира давно превратилась в музей призраков. Заходить туда на час за вещами или даже оставаться на пару ночей было одним делом, но жить в ней и дышать воздухом, пропитанным памятью о другом, счастливом времени, – совсем другим.       Лука скромно присел у стены, практически в прихожей, вытягивая кабели из рюкзака. Наира взглянула на книжный шкаф, достала с верхней полки выцветшую фотографию, но Адора её сразу же забрала и поставила на место. Кай торопливо провёл бабушку на кухню, пока она не надумала выгнать его друзей.              — О, жива ещё? — удивился он, доставая свою любимую кружку. — Думал, ты разбила её после того, как я заявил, что стану диджеем.              — Слава Богу, что не стал, — она поправила ворот свитера, будто бы тот её душил. Оглянулась.              Кай последовал за её взглядом и тут же выкрикнул:              — Наира, тронешь фарфор и тебе конец.              Он сделал чай, поставил кружки на стол и уселся напротив Адоры.              — Рассказывай. Как дела? Как клиника?              Она прищурилась:              — Зачем ты приехал, Кай?              — У нас дома ремонт, — затараторил он. — Папа решил снести всё к чёрту. А я вот думаю – может, ему сначала в голове порядок навести? Он уже полгода со мной разговаривает, как с мебелью. Между прочим, я хотел ему подарить новую машину, из салона, когда заработаю, само собой. А потом он начал говорить, что уедет от меня на ней же. Смешной.              — Кай.              Он продолжал:              — Он изменился, когда узнал, что его заказали. Был один парень, который должен был убить его, но он отказался. А потом, как мне сказали, этот парень был на вилле, где нашли много трупов. Он огрёб за других. Я приехал за этим парнем. Мне нужен Итан Фостер. И я знаю, что он в Сент-Людовике.              Адора устало подпёрла подбородок и принялась размешивать чай.              — Скажи, что он жив, — попросил Кай. — Что его не тронули. Что он, насколько это возможно, в порядке.              Её молчание продолжалось неприятно долго.              — Кто он тебе? — недовольно спросила она.              — Человек, которого я люблю.              Адора вскинула брови:              — Ещё чего не хватало. Кай, я не хочу, чтобы ты связывался с ним. Я не считаю его абсолютным злом, в соседних палатах сидят похуже, но я ничего тебе не скажу.              — Понял, — совершенно спокойно ответил он и встал из-за стола: — Наира, Лука, Алехо! На выход.              — Куда собрался?! — крикнула Адора.              — Прогуляемся и вернёмся.              На улице накрапывало, образовывались лужи.       Спрятавшись от будущего ливня под навесом остановки, Кай развалился на лавке и заговорил:              — Попытаться стоило. Жаль, она ничего не скажет, адрес не получим. Уговаривать бабушку смысла нет.              — А если копнуть в другую сторону? — предложил Лука. — Она же там работает. Значит, в каких-то базах должна числиться. Контракт, документы. Она ведь имя не меняла?              — Нет, но если ты предложишь залезть в реестр, то я тебя покусаю.              — Между прочим, хотел предложить порыскать по налоговым. Можно поискать поставщиков. Подобные учреждения на доверии не работают, а, следовательно, должна быть лицензия, какие-то бумаги.              — Ага, — отозвалась Наира, закатывая глаза. — А потом, как в прошлый раз – привет от киберотдела. Тебе напомнить, чем закончился тот взлом учебной платформы?              — А что нам делать? Сидеть в ожидании, когда его Итана вывезут чёрт знает куда?              — Эй, отставить панику, — подал голос Алехо. — Давайте не вбивать в голову Кая плохие мысли.              — Согласен, — отозвался тот, опустив голову. — Давайте идти от другого…              Кай рассуждал вслух: если лечебница частная и закрытая, у неё должна быть точка доступа. Кто-то обслуживает сети, поставляет софт, чинит кабель. Значит, есть контракты и тендеры. Надо искать подрядчиков.       В его комнате, совсем не предназначенной для тактического штаба, они провели следующие двое суток почти безвылазно. Ребята сидели с задёрнутыми шторами, питались быстрой едой и пили кофе, который быстро закончился. Кровать отдали Наире, остальные спали на полу. В полусне только и слышалось, как клацают клавиатуры.              Следующим днём, снова и снова прокручивая в голове разговоры с Итаном, Кай вспомнил, как тот упоминал, что лечебница находится где-то неподалёку от поместья. Он связался с Элинор, и она любезно согласилась скинуть ему координаты.       Лука рылся в базах подрядчиков фармакологических сетей. Наира проверяла поставки оборудования и расходников. Алехо шёл по энергетическим сетям, искал, кто обслуживал объекты, которые на бумаге давно перестали существовать. Зацепка нашлась через пару дней. Он вышел на частную зону с ограниченным доступом, которую было решено проверить этим же вечером.       Ничего удивительного на месте они не обнаружили. Прогулялись пару кругов, наткнулись на табличку, подтверждающую их догадки, изучили кабели и камеры на фасаде. В будке охраны оказался пожилой мужчины, дряхленький. Он попивал чай, читая под светом настольной лампы газету.       Вернувшись домой, сошлись на том, что видимость слабой защиты должна быть ловушкой, а иначе объяснить такое расхождение с легендами было невозможно. Они предположили, что оборудование завозят через заезд с новым асфальтом. Значит, поставщики и доверенные лица есть.       На повестке встали три задачи: понять, кто обслуживает объект, как устроен доступ внутрь и где именно держат Итана.              Потянулись дни непрерывной работы.       Наира обнаружила в старом контракте на уборку список мест, где хранились дубликаты ключей. Лука гонял цепочки логистики, дважды ошибся координатами и запустил тревогу на чужом объекте, пришлось вычищать следы. Алехо искал спецификации охранного оборудования, копался в цифровом мусоре и нашёл служебную записку о проблемах с вентиляцией, чем объяснялось скудное оснащение камерами.       Кай держал связь с Элинор. Она присылала найденные бумаги и распечатки, которые помогали восстановить план здания.       Адора наблюдала за ними, принципиально не вмешиваясь. Она взяла неоплачиваемый отпуск, чтобы внук не натворил глупостей. Видела, как Наира курит у окна, как Лука шепчет угрозы роутеру в два ночи, как Кай в четыре утра говорит на ломаном английском. Ни о чём не спрашивала. Не хотела оказаться в положении той, кому придётся лгать под присягой.              

***

             Дождь не прекращался с самой ночи. Он превратил землю в жидкое месиво, и теперь к промокшим до нитки воротникам добавилась тяжёлая грязь на ботинках. К счастью, Кай предусмотрительно сунул в рюкзак сменную обувь. Не хватало ещё наследить.       Наиру оставили дома, на связи. Машину бросили в том же тёмном переулке, что и в прошлый раз. Дальше двинулись пешком, петляя между гаражами и заборами, старательно избегая глаз уличных камер. Обильный дождь надёжно прятал следы, а куртки быстро потемнели от воды.       Пробраться внутрь периметра оказалось заметно сложнее, чем они рассчитывали. Пришлось по очереди протискиваться в узкую щель между бетонным блоком и колючей изгородью, цепляясь за острые ветки. Куртка Луки с треском порвалась на плече.       Вскоре они вышли в тесный проход между главным корпусом и технической пристройкой. Именно здесь, согласно их схеме, должна была находиться нужная дверь.       Ребята разделились. Лука и Алехо, согласно плану, в конце должны были успеть подогнать машину, как только Кай подаст им сигнал.       Он прижался к стене и покосился вверх. Прямо над ним, под ржавым капельником, висел чёрный купол камеры. Она была повёрнута под углом, прикрывая парадный подход и оставляя грязный закоулок в мёртвой зоне. Выждав, когда очередной порыв ветра заглушит посторонние звук, Кай рванул к двери.              Мерцающий свет из приоткрытого коридора сразу же пробудил рой мурашек по спине. Кай невольно поёжился, вспомнив недавно просмотренные ужастики. Где-то неподалёку звякнула тележка, а следом раздался хриплый, надсадный кашель. Охранник? Или их там несколько?       Продолжать двигаться пришлось вдоль стены, ориентируясь по той же самодельной схеме. К удивлению, она оказалась пугающе точной. Единственной неожиданностью стал старый механический замок на входе в отсек с палатами, таких уже лет десять не ставили. Кай отступил в нишу и тихо, в микрофон, обрисовал проблему. Алехо посоветовал проверить шкаф для санитаров. Наира что-то говорила про запасные ключи.       Стоило ему слегка приоткрыть дверцу шкафа, как по коридору разнёсся неожиданно громкий, протяжный скрип. Сердце ухнуло вниз. Кай лихорадочно принялся рыться внутри, пока пальцы не наткнулись на небольшую картонную коробку. В ней лежал ключ с облезлой биркой на кольце.              В поле зрения попало движение.              Кай мгновенно отступил глубже в тень и вжался в стену. Мимо прошёл санитар, негромко насвистывая себе под нос старомодную мелодию. Кая парализовало страхом. В голову полезли самые страшные картинки, которые он никак не мог отогнать. Он простоял неподвижно почти три минуты, прежде чем наконец набрался смелости и на носочках к палатам.              Растерянно блуждая между одинаковых дверей, он вчитывался в пометки: «особ.», «особ.», «особ.»… Луч фонарика выхватил надпись «индив.», и Кай остановился.       Оставалось только проверить, подойдёт ли ключ.       Он вставил его в скважину.       Повернул.              Щелчок.       Сердце замерло.              Он толкнул дверь.              Итан сидел у стены, опустив голову, и даже когда дверь открылась, не пошевелился. Пальцы отбивали по колену нервный ритм. Волосы отросли и падали на лицо.              — Итан… — тихо позвал Кай.              У него дёрнулись плечи, а затем медленно поднялась голова. Взгляд был рассеянным и недоверчивым.              — Кай?.. — хрипло прошептал он и поднялся на ноги. Один шаг к дверям, и он тут же отступил назад, качая головой. — Нет, быть такого не может. Ты ведь… тебя не должен быть здесь.              Он судорожно осмотрел свои руки, ущипнул мизинец.       Кай рванул с места и вцепился в него объятиями, притягивая к себе за шею.       Итан окаменел. Пальцы растерянно дрогнули в воздухе, будто бы не зная, что делать, и только через полминуты он решился коснуться Кая в ответ. Осознав, что тот реальный, он прижал его с неожиданно крепкой, отчаянной хваткой.              — Ты… — прошептал он и тут возмутился: — Да ты с ума сошёл!              — Ага, значит решили, — Кай улыбнулся ему в плечо. — Я всё-таки сумасшедший, а не ненормальный. Я ведь обещал найти тебя, если пропадёшь.              — Как тебя Рикардо отпустил?!              — Знаешь ли, я должен быть сейчас в Лондоне…              — Значит, будут проблемы.              — Будут, — он схватил Итана за руку и потащил в коридор. — Отсюда надо валить. В фильмах, в подобные моменты, долгие диалоги не сулят ничего хорошего.              — А ты точно Кай? — улыбнулся Итан, поддаваясь его тяге. — Не двойник, не переодетый актёр? Отказываюсь верить, что ты проник в лечебницу.              — Я бы сказал, подойди да потрогай, да ты и так облепил меня, как коала эвкалипт. Так что…              — Не приукрашивай. Я крайне скромен в своих эмоциях.              — Ты дышал мне в ухо. Как астматик.              — Волновался.              — Я так и сказал. — Кай резко остановился, потому что его дёрнули назад. Недовольный, он обернулся: — Ты чего?!              — Пока я не передумал сюсюкаться, должен сказать, что я тронут твоим поступком.              — Угу. Если вдруг снова решишь исчезнуть, хотя бы намекни. Я установлю тебе чип слежения. В ухо, например, как серьгу. Или куда-нибудь под кожу. Или…              — Кай, — он перебил его.              — М?              Он обхватил его лицо ладонями и поцеловал с ребяческой неуверенностью, но так искренне, что Кай растаял в его руках, как снежинка.       Мигающий трекер в кармане нагло испортил их момент.              — В запасе минут пять, — выдохнул Кай ему в губы, прерывая поцелуй. — Лука с Алехо ждут тебя у выхода, они мои друзья. Один амбал, второй как хиппи. Не прогадаешь.              — А ты?              Кай отвёл взгляд и виновато сказал:              — Кое-кого хочу наведать… Не жди меня, иди к ним, я скоро буду!              Он бросил Итана у палаты и побежал обратно в коридор, в другое крыло лечебницы. Бывало, Адора упоминала последнюю палату на первом этаже, где на табличке с фамилией осталась только пластиковая рамка и кусочек скотча.              Второй ключ ощутимо потяжелел в кармане.       С ним сомнений не было.       Кай отворил дверь.              Ноздри защекотала смесь формальдегида и пота, вызывая рвотный позыв. У окна застыл набор костей, накрытых кожей. Поза была неестественной, скрюченной, словно тело застыло в середине судороги, не проигравшейся до конца. Безупречно ровный плед на плечах выглядел кощунством, маскируя агонию.              Кай застыл на пороге. Вся его жизнь, все воспоминания, все выстраданные образы рассыпались в пух и прах. Сколько лет он её не видел? Сколько лет боялся увидеть?       Он сделал нерешительный шаг внутрь и скрип пола разразил тишину.              Голова женщины дёрнулась с птичьей быстротой. Позвонки хрустнули.       Она повернулась, и Кай увидел лицо, какое воображение не воссоздаст даже в самых дурных снах. Стянутая на черепе кожа пугала, глаза походили на двух разных существ. Один глаз смотрел на Кая с животным ужасом, а второй закатился так высоко, что был виден только кровавый белок, испещрённый лопнувшими сосудами. Её рот беззвучно жевал воздух.              — Мам… — сдерживая всхлип, позвал её Кай.              Тело женщины взорвалось сумасшедшими, уродливыми движениями. Её конечности затряслись. Скрюченные пальцы взметнулись, чтобы отбить невидимые Каю атаки.              — Шшш-шш-шакалы! — прошипела она. — Глаза… повсюду глаза! В стенах! Выковыривают… выковыривают их крюками!              — Мам, это я, Кай… — он попытался сделать шаг. Глаза намокли. — … твой сын.              Её голова затряслась ещё пуще, да с такой силой, что казалось, вот-вот оторвётся. Густая слюна потекла по её подбородку, и женщина выплюнула слоги, как автоматную очередь:              — Не-не-не-не-не-не-навижу! Всех сожгли! В печке! Дети… пахнут горелым мясом! ТЫ ПАХНЕШЬ КАК ОНИ!              Она внезапно замерла, уставившись сквозь Кая, и её единственный зрячий глаз расширился в ужасе. Слова стали путаться и наезжать друг на друга:              —  Не подходи! Не тро-о-огай! Горим… все горим… Сэм… где мой Сэм?! Вы его убили!              Она тыкала пальцем в пустой угол.              — Он во мне… — на удивление внятно прошептала она уже совсем другим, писклявым голоском. — Червь. Я чувствую, как он извивается. Грызёт изнутри. Он придёт и за тобой. Я его в тебе вижу. В твоих глазах. Тот же червь.              Кая потянуло блевать.       В этот миг он увидел себя.       Увидел, как его собственные руки в будущем станут так же беспорядочно дёргаться. Как его голос превратится в такой же бессвязный вой. Как его разум, все его воспоминания об Итане, все шутки с Лукой, вся его любовь превратятся в кашу из паранойи, ужаса и галлюцинаций. Его будущее сидело перед ним, в этой палате, и оно смотрело на него одним безумным глазом, нашёптывая о червях.              Не сдержавшись, Кай рванул назад. Он побежал по коридору, спотыкаясь о свою же тень.       Дыхание сорвалось. Горло сжалось.       Вылетев на улицу, он вцепился руками в перила и подавился слезами, впервые испугавшись за себя. Дрожащие пальцы быстро утёрли слёзы, рукав подтёр нос.              — Всё. Хватит, — хрипло прошептал он. — Всё, зайка. Вперёд.              Зайка.       Так его называла мама, когда он был маленьким.              

***

             Кай увидел Итана, который переминался с ноги на ногу, около прохода. Тот промок до ниточки.       Кай подлетел к нему, врезался всем телом, и обнял так крепко, как только мог:              — Ты сдурел, — прошептал он, — ждал, придурок?! Зачем?!              Итан обнял его в ответ:              — Ты плакал?              — Нет, — отмахнулся Кай, натягивая фальшивую улыбку. — Это дождь. Ты слепой, что ли?              — Мы одинаково промокли, — пробормотал Итан, и, взяв его за руку, потащил в проход. — Но глаза красные только у тебя.              Машина ждала их за первым же поворотом. Кай втолкнул Итана внутрь, сам сел следом и сразу же набрал номер:              — Наира, выходи к трассе и жди нас около бензоколонки. Скоро будем.              — А бабушке твоей что сказать?              — Скажи, что я извиняюсь за скандал на работе.              

***

             Кай не чувствовал пальцев. Его левая рука затекла, но менять позу он не стал, потому что Итан уснул, прижавшись щекой к его плечу. На переднем сиденье беспокойно ёрзала Наира. Она нервничала, грызла ногти, периодически бросая взгляд назад:              — Ты точно в ней уверен? — встревоженно прошептала она. — Твоя Элинор никому не расскажет про нас?              — Не расскажет, — тихо ответил Кай, боясь потревожить сон Итана.              Алехо вёл машину, практически не вникая в разговор, а Лука спал, отвернувшись от Итана к окну. Его голова слегка билась о стекло.       Приехав к дому, Кай отвёл с лица Итана прядь волос и прошептал:              — Мы на месте, просыпайся.              Но тот не проснулся. Ноль реакции.              — Совсем отключился? — спросил Лука, открывая дверь.              — Совсем, — отозвался Кай.              — Давай помогу…              Они вместе вытащили Итана из машины и Лука тут же процедил:              — Чёт он тяжёлый у тебя. Он в психушке сидел или в санатории? Чё у них там за рацион питания был?!              — Попросить бабушку устроить тебе экскурсию?              — Спасибо, откажусь…              У порога он полностью передал Итана в руки Кая, помог открыть дверь и поспешил ретироваться, не желая светить своим лицо перед чужим человеком.       В доме оказалось необычно тихо и крайне чисто. Элинор словно бы заранее знала, что именно сегодня они вернуться домой. Даже плед сложила на диване, а подушку взбила. На столике светила лампа. К слову, Элинор никогда не оставляла лишний свет.              Укладывая Итана на диван, Кай уловил из-за стены знакомый звук торопливого цоканья когтей. Вайк появился из-за угла и застыл. Присмотревшись, он осторожно подошёл ближе, ткнулся носом в ладонь хозяина и заскулил. Уши его прижались, а хвост заметно задрожал. Он вскочил на диван, громко вздохнул и улёгся на Итане.       Кай опустился рядом на корточки.       В гостиную вошла Элинор. Увидев двоих, она на мгновение потеряла дар речи, и, упёршись в стену, обратилась к Каю:              — Ты его вытащил?! Как ты…              Кай пожал плечами и промолчал.       Накануне, когда остальные разошлись, Адора зашла к нему с чаем. Поговорили всего ничего, о погоде, но уходя, будто невзначай она обронила, что потеряла ключ от одной палаты, и положила что-то на край стола. Кай заметил ключ позже – его уронил Алехо. Сначала он подумал, что ключ открывает палату Итана, но вечером, перед самым выходом, Адора передала ему второй ключ, уже открыто. Тогда Кай понял: первый предназначался для палаты его матери.       До этого бабушка отказывалась даже говорить о встрече, но теперь почему-то уступила и даже вскользь упомянула о перегрузке в сети клиники, сообщив, что после полуночи камеры могут не работать почти везде.              — Всё прошло на удивление просто, — подытожил Кай, не сводя глаз с Вайка, который вылизывал пальцы Итана. — Никакой особой охраны, только пара санитаров, едва ли не напугавших меня до смерти. Мы очень легко ушли, хотя я, кажется, пошумел достаточно.              Элинор прикрыла глаза:              — Что же теперь будет?.. Как отреагирует Робин? Что произойдёт с клиникой, когда обнаружат исчезновение?..              — Пожалуйста, давай не сейчас, — Кай скривился, поднялся, потёр шею. — Разве не главное, что Итан здесь, с нами? Тебе не насрать, как отреагирует Робин?              Кинув на неё осуждающий взгляд, он застегнул куртку и вышел на улицу.       Он вспоминал дорогу с клиники. Машина, бывало, подпрыгивала на неровностях, а Наира жевала какую-то приторно-сладкую дрянь, судя по обёртке – химозную жвачку. Лука тогда ещё бодрствовал и время от времени хмыкал, просматривая телефон. Итан за всю дорогу не проронил ни слова, только один раз приоткрыл глаза, глядя мельком на Наиру, и после заснул у Кая на плече.       В небе мелькнула падающая звезда. Кай поднял взгляд и поймал след её угасающего хвоста.       Почему двери не были заперты дополнительными замками? Почему потенциальный охранник спал прямо в холле, бесстыдно закинув ноги на стол? Почему ключ от старого замка лежал точно там, где они предположили?       Адора так ничего и не сказала прямо. Разве что, раздвигая утром шторы, напомнила:              — У неё самая светлая палата. Последняя, угловая. Камеры не видят.              — У кого? — не понимая тогда спросил Кай.              Она вздохнула и переключила тему:              — Надо же, цветок мой завял… Забыла полить, представляешь? А ведь он такой капризный…              

***

             После прогулки Кай нашёл Итана в его комнате. Неужели он проснулся и смог доползти до кровати? Надо же…       Вайк лежал рядом на полу, чутко охраняя сон хозяина. Кай потрепал пса по загривку, и тяжёлый хвост пару раз глухо ударил по ковру в знак приветствия.       Он молча скинул с себя влажную одежду, оставив её бесформенной кучей на стуле, и осторожно залез под одеяло. Итан спал глубоко. Кай прижался грудью к его спине, обнял одной рукой за талию и зарылся лицом в тёплую ложбинку между шеей и плечом.              — Как же я тебя люблю, — прошептал он              Он любил Итана так, как раньше не любил никого. Отчаянно, зло, без всяких условий и гарантий. Любил даже тогда, когда тот был сломан, молчалив и чужой. Любил, когда приходилось рисковать. И сейчас, слушая тихое биение сердца под своей ладонью, Кай понял, что готов был бы повторить сегодняшний безумный вечер снова, лишь бы этот человек оставался живым и рядом.       Он закрыл глаза и крепче прижал Итана к себе.              В обед затрезвонил телефон.              — Кай, ответь, пожалуйста, — недовольно проворчал Итан, накрываясь подушкой. — По голове бьёт.              Не открывая глаз, Кай потянулся к тумбочке, и, вслепую отыскав телефон, приложил его к уху:              — Да?              Секундная пауза. Голос отца:              — Ну и?              Вопрос хотя и прозвучал сдержанно, но в нём угадывалось плохо скрываемое раздражение. Кай мгновенно подскочил и изобразил притворное спокойствие:              — Что – ну и?              — Сам всё расскажешь или мне выставить из квартиры твоих друзей?              — Ага, значит ты уже здесь. Когда приехал?              — Еще не приехал. Но скоро. Очень скоро.              — Дай угадаю: тебе бабушка доложила?              В трубке воцарилось молчание.              — Она вынуждена была рассказать. Ты не оставил ей другого выхода. Молодой человек, у тебя большие проблемы.              Кай обречённо опустил телефон, теряя внутреннюю уверенность.       Он полетел в ванную, одеваясь на ходу, наскоро привёл себя в порядок, взъерошил волосы и залетел в комнату за рюкзаком.       Итан наблюдал за его суматохой сквозь приоткрытый глаз.              — Пожалуйста, — Кай обернулся к нему, указывая на рюкзак, — собери свои вещи. Я ненадолго и вернусь.              — А куда ты? — он лениво приподнялся на локтях.              — Надо к ребятам. Там… возможно, бардак.              Итан ухватил его за запястье, повалил на кровать и крепко стиснул в объятиях:              — Не уходи. Побудь ещё немного со мной.              — Но мне правда надо идти, — виновато ответил он. — У меня форс-мажор. Папа приехал…              Пауза.       Руки Итана размякли, позволяя Каю встать. Тот чмокнул его на прощание и с обещанием вернуться полетел к выходу.       В коридоре у него развязался шнурок.       Он нагнулся и, мимолётом кинув взгляд под тумбу, заметил папку. Листы чуть разъехались. Он потянулся, вытащил папку и заметил небольшую бусину. Вытащив и её, он покрутил её в пальцах, предполагая, что это пуговица. Возможно, от пальто Элинор. У неё вечно что-то да терялось.              

***

             В метро Кай навязчиво строчил сообщения друзьям: «Он уже в городе», «Будет через сорок минут», «Скорее всего, в ярости». Ответов не было, но он знал, что Алехо всегда читал. Самый надёжный человек из всех, кого Кай знал. Немногословный, невозмутимый, преданный своей чёрной футболке. Сколько ему – тридцать или чуть больше – Кай мог только предполагать, но в их компании он был «более взрослым взрослым», единственным, кто никогда не паниковал.       Алехо появился в жизни Кая задолго до остальных. Он был лучшим другом Сэма и единственным из его друзей, кто остался, когда Сэм исчез. Он не пытался поддержать Кая, не набивался к нему в друзья, но вот в годовщину исчезновения Сэма ввалился в комнату Кая и поставил на стол коробку с оборудованием. С тех пор, без каких-либо объяснений, он продолжил его обучать вместо брата. Ни разу Алехо не обронил фразу по типу: «он бы хотел, чтобы ты не останавливался», и ни разу не поддавался ложной ностальгии.              Подбегая к подъезду на последний силах, Кай тормознул, пересохшим ртом ловя воздух.       Около входа, выжидающе скрестив руки на груди, стоял разозлённый Рикардо. Кай побоялся подойти ближе. Он был уверен, что его ждут крики, угрозы или вспышки ярости, но Рикардо отвернулся, устало подошёл к скамейке и опустился на неё, сцепив пальцы между коленей. Потупив взгляд, он спросил:              — За что ты так со мной?              Кай опустил глаза.       Подошёл к отцу, сел рядом, но чутка поодаль, чтобы даже краешком ткани не соприкоснуться.              — Не хотел доставлять тебе проблем. Не хотел, чтобы ты волновался. Извини. Ты не стал бы меня слушать, и мы оба знаем, что не пустил бы к Итану.              — Ты понимаешь, что натворил? Увёз сына Фостера из закрытой клиники. Ты втянул друзей.              — Пап, — начал Кай, но Рикардо сразу перебил:              — Думаешь, они не найдут? Думаешь, Робин станет сидеть, сложа руки? Думаешь, Натали…              — Пап, пожалуйста, — Кай попытался заговорить снова, но в ответ получил только резкое:              — Дай договорить!              — Нет, пап! — выкрикнул Кай и вскочил на ноги. — Прости, но нет. Ты не услышишь меня, если я не закричу.              Рикардо хлёстко ударил себя ладонями по коленям. Он уже открыл было рот, но Кай вновь подал голос:              — Я сдал тест.              Пару секунд Рикардо соображал, а потом вдруг его морщинки на лбу разгладились, и он спросил:              — Ты… что?..              — Угу, — Кай закивал, пиная мелкие камушки. — В общем… всё плохо.              По тому, как Рикардо выпрямился, можно уверенно сказать, что скамейка для него перестала быть устойчивой. Назад он откинул так, будто бы его неслабо ударили в живот. Он не спросил «точно ли», не потребовал справку или подробности. Он смотрел вперёд, в никуда, принимая поражение.       Кай присел.       Рикардо провёл ладонями от виска к затылку.              — Когда ты сдал?.. — опустошённо спросил он.              — Сразу, как мы прилетели домой. Я не хотел знать, надеясь, что пронесёт, а потом стало страшно, что, если не узнаю, то упущу момент, когда ещё хоть что-то могу сделать.              Рикардо зажмурился. Сдавленный голос говорил, что он сдерживает подступающий плач:              — Ты бабушке говорил?              — Нет.              Молчание.              — Итан знает?              — Тоже нет. Никому не говорил, пап. Не хочу, чтобы кто-то знал. Не сейчас. У меня ювенильная форма. Редкая дрянь. Развивается быстрее. Врач сказал, что проявление симптомов – плохой знак.              Рикардо со стоном закрыл лицо ладонями. Встал, прошёлся пару шагов туда-сюда, не в силах удержать себя на месте.              — Так, — он остановился, открыл лицо. — Сколько у нас времени осталось?              Кай задумался, пожал плечами.              — Врачи не дают гарантий. Думаю, у нас год-полтора, может, чуть меньше, до того, как всё начнётся, а вот дальше… как пойдёт.              Он потупил взгляд и нервно затеребил край курточки.              — Пап… — голос его осел. — У тебя был шанс полюбить маму. Ты успел прожить с ней ту часть жизни, которая ей отводилась. А у меня нет ни одного шанса, даже попытки – и той нет! Я не хочу тянуть. Не хочу жалеть, что не попробовал, что не узнал те чувства, которые ты испытывал к маме. Всё, чего я прошу – немного времени с Итаном, потому что, к нашему ужасу, всё, что у меня есть – только ускользающее «сейчас». И пока я помню его запах, голос, — Кай сглотнул, — и знаю, как он улыбается, когда спит, я могу верить хоть в какое-то будущее. Мне дико страшно! Я боюсь того дня, когда не узнаю его. Когда он заговорит, а я не пойму. Когда забуду, что я его люблю, забуду… — он запнулся. Взгляд затуманился и Кай отрешённо прошептал: — Я забуду, как его зовут…              Перед глазами снова встала мама и то, как она выгибалась в палате. Сколько ей осталось? Неужели с ним произойдёт тоже самое?       Кай испугался, что, однажды проснувшись, он не вспомнит того, с кем засыпал.       Рикардо подошёл к нему без единого слова, крепко обхватил и притянул к себе.       Кай уткнулся лицом ему в грудь.       Отец похлопал его по спине:              — Пойдём, — тихо сказал он, не разжимая объятий. — Надо встретиться с твоими друзьями. Обещаю не ругаться.              К счастью Кая, в квартире был порядок, если не учитывать Алехо, который замер в неуклюжей позе, как только отворилась дверь, не успев отвесить Луке подзатыльник. Тот, зажав зубами косяк, одновременно пытался его прикурить и найти пепельницу. По всей видимости, её в зоне досягаемости не имелось. На диване сидела Наира. Увидев Кая, она помахала ему рукой. Рикардо, застыв на пороге, бегло осматривал квартиру.              — Ничего не взорвали и на том спасибо, — буркнул он, проходя внутрь.              Алехо выхватил у Луки косяк, отпустил его и отрапортовал:              — Посуда вымыта, полы тоже, постельное свежее, мусор вынесли. Лишних запахов нет, кроме… — он покосился на Луку.              — Я планировал сегодня покричать, — признался Рикардо. — Передумал. В общем, ищите ближайшие рейсы домой, квартира в вашем распоряжении до отлёта. Просьба сохранить порядок. Без дебошей.              Он кинул взгляд на Кая, давая понять, что согласен потерпеть. Использовать отведённое им время на ссоры теперь казалось неуместно. Поразмыслив, он задумчиво хмыкнул, задрал рукав, взглянул на часы и прищурился, покосившись на сына:              — По-моему, у нас есть одно незавершённое дело. Пойдём, надо поговорить с тем, ради кого ты сорвался.              — Кай, — Алехо окликнул его, — можно тебя на пару слов?              Кай остановился в дверях:              — Это срочно?              — Не то, чтобы…              — Тогда потом, — перебил он. — Последи за Лукой, пожалуйста. Не курите травку при отце.              

***

             Они подъехали к дому Элинор как раз в тот момент, когда она возвращалась с прогулки с Вайком. Узнав машину, она остановилась и дождалась, пока Рикардо и Кай выйдут.              — Итан сказал, ты сбежал к друзьям, но не думала, что вернёшься с гостем, — она обняла Кая, кивнула Рикардо. — Я рада вас видеть.              — Извини, что без предупреждения, — ответил тот. — Надо поговорить с Итаном.              — Он застрял в ванной. Видимо, надолго.              Вайк обнюхал Кая, сунулся мордой в ладонь и побежал к двери. Элинор вошла следом, принялась вытирать ему лапы:              — Проходите, располагайтесь. В холодильнике оладьи. Будете?              — Спасибо, нет, — ответил Рикардо.              — Я потороплю Итана, — сказал Кай, влетая на лестницу.              Он постучал в ванную и по ту сторону донёсся бодрый голос:              — Кай, тебе стучать необязательно.              Несмело открыв дверь, он вошёл. Пар, окутавший комнату, дурманил. В нос врезался приятный запах геля. Итан сидел в ванне, по горло в пене, с закрытыми глазами.       Кай застыл на пороге, как глупый мальчишка.              — Что? — не открывая глаз, спросил Итан.              — Я… с папой, — замялся он. — Как ты узнал, что это я?              Приоткрыв один глаз, Итан усмехнулся:              — Элинор научилась врываться без стука, если ей что-то срочно понадобится. Что там Рикардо, сильно взбешён?              — Не особо. Думаю, он очень устал от моих выходок, чтобы злиться на ещё одну.              Молчание.       Кай шагнул вперёд, а после нерешительно остановился, старательно удерживая взгляд в стороне, оробев от наготы Итана. Капли медленно стекали по плечам, ложась блестящими дорожками на грудь и срываясь вниз. Кожа, покрытая румянцем от горячей воды, выглядела невероятно притягательной, а руки манили к себе, как раскрытая рука дворовую кошку, которой так сильно не хватало ласки. Он вдруг ощутил себя растерянным и до ужаса смущённым, словно стоял перед ним впервые, напрочь позабыв обо всём, что им довелось пережить вместе.       Щёки вспыхнули. Можно было бы обвинить во всём проклятый пар, сказать, что это из-за него перехватывало дыхание, что из-за него подскочило давление, но тогда это была бы наглая ложь. Кай решил, что лучшим вариантом было бы уйти прямо сейчас, но умудрился поскользнуться на полу и, едва не потеряв равновесие, ухватился за край ванны.       Итан просмеялся в нос и притянул Кая к себе, обхватив влажной ладонью за шею.              Кай застыл на коленях смятённый, беззащитный и растерянный.       Итан смотрел в его широко распахнутые глаза, и лицо его очень осторожно приближалось. Кончики их носов соприкоснулись. Кай приоткрыл губы, и, как только ощутил на себе вкус губ Итана, закрыл глаза, отдаваясь целиком и полностью головокружительной теплоте внизу живота.              — Мне правда надо идти, — выдохнул он. — Ты создаёшь для меня очень неудобную ситуацию.              Итан проследил за его взглядом, который красноречиво застыл в районе ширинке, и, рассмеявшись, плюхнулся обратно в ванную:              — Иди. Я сейчас подойду.              Неудачно скрывая эмоции, Кай пулей вылетел в коридор, стремительно бросаясь вниз по ступенькам. Он только прыгнул на последнюю, громко окликнув отца, как на него тут же обернулась Элинор.       Она стояла у подножия лестницы, облокотившись о перила:              — А ему вы о своих намерениях сказали?! — практически выкрикнула она, тыкая в Кая пальцем.              — О чём это она? — спросил тот.              Сверху послышались шаги. Итан, мокрый и взлохмаченный, спускался, натягивая на ходу футболку. Он подошёл к Каю, приобнял его и подтолкнул вперёд:              — Что за шум, а драки нет?              Рикардо многозначительно посмотрел на них и встал с дивана.              — Все мы понимаем, что твоё исчезновение не оставят просто так. Сент-Людовик не обычное место, и, даже если разбирательства не проходят официально, последствия всё равно разгребать придётся. Я намерен прийти к Робину первым, пока ещё не начались проблемы. Надо объясниться до того, как поднимут шум.              — Нет! — выкрикнул Кай. — Ни в коем случае! Мы же… Мы не для того столько всего сделали, чтобы вернуть туда Итана!              — Я не собираюсь его возвращать, — перебил Рикардо, недовольно вскинув руку. — Прекрати буянить! Итан, — он посмотрел на него, — ты готов прямо сейчас отказаться от имени, от связей, от старой жизни, и улететь с нами в Испанию? Первым же рейсом.              В комнате наступила мёртвая тишина. Даже Вайк, тёршийся о ноги Элинор, лёг и притих.              — Что за нелепость?! — возмутилась она. — Вы превращаете разговор в шантаж!              Не обращая внимания на её эмоциональный всплеск, Итан уточнил:              — Улететь с вами?..              — Да. Если откажешься от прошлого, от своей фамилии, от прежних целей и от Элинор.              Глаза Итана тут же метнулись в её сторону. Она так же не сводила глаз с Итана.       Кай не вмешивался.              — Я… — Итан затаил дыхание и нахмурился. Посмотрел на Кая, на Рикардо. — Эли… — он потупил взгляд. — Я правда тебе за всё благодарен, но…              — О боже… — простонала она, оттолкнувшись от перил. — Только не говори, что ты готов так поступить со мной!              — Но я мечтал о новой жизни столько лет! К тому же, я хочу быть с Каем.              На лице её полыхнула такая обида, что Кай невольно съёжился, почувствовав себя виноватым в их перепалке.              — Подожди-подожди… — она заметалась по комнате. — Я ради тебя готова была отказаться от всего мира, а ты ради всего мира готов отказаться от меня?! Я бросила своих друзей, сделала выбор в твою пользу, поверила, что у нас одинаковая цель, а ты сейчас выбираешь не меня?!              — Чтобы не приходилось разочаровываться, не надо очаровываться… — очень тихо проворчал Кай.              — Ты обещал, что мы выберемся вдвоём! — выкрикнула Элинор.              — Но я не обещал, что предпочту любимого человека тебе. Извини.              — Ого, — протянула она. — Спасибо, Итан, уважил.              Зацепившись носком за ковёр, она взлетела по лестнице и дверь её комнаты громко хлопнула.              — Вот и славно, — заключил Рикардо. — Не пойми неправильно, но Кай полез за тобой вопреки всем запретам. Значит, в тебе что-то есть. Я хочу научиться доверять тебе, Итан.              

***

             Впервые Каю выпала возможность увидеть поместье Фостеров, о котором он столько слышал. Извилистая аллея, ведущая к нему, скрывала истинные размеры владений до последнего мгновения, но вот деревья расступились, открывая суровое великолепие фамильного гнезда. Оно возвышалось на ухоженном холме, взирая на приезжих, и ни один лист на безупречных газонах не смел шелохнуться.       Итан стоял, отвернувшись от фасада.              — Третий раз, — сказал он, глядя на Кая, который с любопытством оглядывал въезд. — Я возвращаюсь сюда в третий раз.              — Бог любит троицу.              Рикардо стоял рядом, тоже разглядывая поместье. Он прикрыл глаза от солнца ладонью, глядя на крыши, и что-то кивал сам себе.       Из-под арки, увитой плющом, появилась Натали. В одной руке она держала садовые ножницы, а в другой букет только что срезанных роз. Увидев сына, она застыла на месте. Широко распахнутые глаза на её идеально ухоженном лице выразили неподдельное изумление, которое вскоре сменилось недоумением. Незваные гости осмелились нарушить безупречный порядок владений Фостеров.              Итан прошёл мимо, не удостоив её даже взглядом, а вот Кай, наоборот, плёлся следом, не сводя с неё глаз:              — Без маски она ещё красивее, — без капли лести заявил он. — Только что-то у меня от неё мурашки по коже...              — Не только у тебя.              Дверь особняка открылась ещё до того, как Итан успел постучать. Перед гостями предстал дворецкий, который тут же поклонился ему:              — Добро пожаловать домой.              — Определение дома у нас всегда с тобой расходилось, — ответил Итан. — Рад, что ты всё ещё здесь.              — А я рад, что вы всё ещё живы. Робин ожидает вас в кабинете.              Рикардо задержался на пороге, оглядывая дворецкого с ног до головы. Представляться он не стал.              — Грейвс в курсе всего, что происходит в здешних стенах, — пояснил ему Итан. — Даже в курсе того, чего знать не должен.              — Восхитительно. Надеюсь, его обязанности ограничиваются подачей чая?              — Мои обязанности определяются потребностями семьи, сэр, — отозвался тот.              Кай зашёл последним. Пока остальные обменивались репликами, он прошёл вдоль стены, оглядывая холл, буквально созданный для того, чтобы поражать своим величием. Высокие потолки требовали к себе внимания, но его тут же перехватывали портреты на стенах и огромные старинные часы.       Весь разговор Кай пропустил мимо ушей. Его занимало, зачем тут четыре кресла, если ни одно из них, абсолютно точно, не предназначено для отдыха? И кто ухаживает за серебряной вазой на столике у колонны? Вероятно, и это входит в обязанности Грейвса. Сколько же у него вообще забот по дому? Кай поймал себя на мысли, что разглядывает даже плинтуса, и с трудом подавил желание всё сфотографировать.       Заметив, что Итан ступил на лестницу, он рванул за ним следом, но Рикардо успел его перехватить:              — Стоп-стоп-стоп! Ты остаёшься здесь.              — Чего-о?! — обернувшись, переспросил он.              Шея дёрнулась вбок, будто мышца сама по себе сократилась. Одновременно в плече отозвалась тянущая боль. Он отступил, прижимая пальцы к шее, и осторожно покрутил головой. С подобным ощущением он начал сталкиваться уже как неделю, но предпочитал не заострять на нём внимание.              — Ты не идёшь с нами.              — Почему?!              — Потому что разговор не для чужих ушей, и рисковать я не собираюсь.              — То есть, раньше рисковать можно было, а теперь – нет? И в чём риск?! С каких пор мои уши стали чужими?!              Он взглянул на Итана с надеждой, на которую тот не смог ответить.              — Отлично. Спасибо!              — В саду тихо, — вмешался Грейвс. — Если пожелаете, я составлю компанию. Ещё могу устроить экскурсию по дому. Я заметил ваше любопытство, и мне есть что вам рассказать.              — Я не на экскурсию приехал.              И всё же он направился к первой попавшейся двери.              — Присмотри за ним, — попросил Итан. — Он у нас вспыльчивый.              — Эй, я всё слышу!              — Считайте, вам повезло, — невозмутимо отозвался Грейвс и, обогнав Кая, указал на другую дверь. — Я могу быть неплохим собеседником. Пожалуйста, пройдите в ту комнату, там интереснее.              Кай послушался.       Из окон открывался вид на сад, стояло много стеллажей с книгами и большой круглый стол. В углу стояло кресло, укрытое пледом, а на его подлокотнике притаилась раскрытая книга.       Грейвс закрыл дверь и спросил:              — Возможно, всё же чаю?              — Спасибо. Я не в том настроении, чтобы пить чай. — Он прошёл вдоль стеллажей. — Это кабинет?              — И да, и нет. Итан называл это читальней или рабочей комнатой, в зависимости от настроения. Сейчас сюда никто, кроме меня, не заходит.              — Почему? — Кай замедлил шаг у окна. В саду была Натали. Она разговаривала с садовником, показывая на изгородь.              — Робин не любит то, что напоминает о прошлом, а здесь его очень много.              Кай отвернулся от окна, вновь осмотрел комнату.              — Вам здесь не скучно?              — Мне никогда не бывает скучно.              — Понятно… — он подошёл к одному из портретов, на котором запечатлели пожилого мужчину с глубоко посаженными глазами и длинным подбородком. — Это дед Робина?              — Пра-прадед. Чарльз Фостер. Он заложил основу всех сделок, на которых позже держалась семья. Он же нанял первых людей с военным прошлым для сопровождения грузов.              — Интересно. А что насчёт самого Робина? Он рос в таки же условиях, как Итан?              — Ещё хуже. Отец Робина проигрывал имущество. Робин в шестнадцать уже знал, как скрывать транзакции, которые не должны попадать в отчёты. Он вёл переговоры вместо взрослых и спал в той же комнате, где подписывали бумаги.              — А мать? — Кай скользнул взглядом по фотографиям в рамках. Женщин на них почти не было.              — Рано умерла. Он о ней не говорит. Впрочем, он вообще очень мало говорит о ком бы то ни было.              — Похоже на Итана.              — Яблоко от яблони. Не принимайте за чёрствость. Они не могут говорить о тех, кого любят, потому что те либо исчезают, либо превращаются во врагов. Волею-неволею начнёшь молчать.              — И вы решили мне это рассказать, потому что…?              — Заметил, как Итан смотрел на вас. У него редко бывает такой взгляд, и ещё реже он позволяет себе говорить о ком-то.              — Он говорил обо мне?              — Говорил. Итан вас ценит, даже если вы по каким-то причинам убеждены в обратном.              — Вау, — Кай смущённо улыбнулся, сел в кресло и накинул на себя плед со спинки. — Теперь чай не кажется плохой идеей.              — Две минуты, — улыбнулся ему Грейвс.              Кай остался один. В окне он продолжил наблюдать за Натали, которая закончила разговор с садовником и направлялась обратно к дому. Он отвернулся, снова посмотрел на книги. На нижней полке стояли детские энциклопедии.       Грейвс вернулся с чайником и чашкой на подносе, который поставил на журнальный столик:              — Без сахара. Надеюсь, подойдёт.              Несмотря на свою любовь к сладкому, Кай вежливо поблагодарил его и принял чай.              — У вас тут, конечно… просторно. И красиво.              — Это лишь малая часть. Поместье принадлежит Фостерам со второй половины девятнадцатого века.              — Я не привык к таким домам. У моего отца тоже всё неплохо в финансовом плане, но не так.              — Естественно. Вы находитесь в фамильном наследии. Когда-то Фостеры были в числе тех, кто управлял портами и таможнями. Через них шли грузы с восточного побережья в Европу. В те времена фамилия значила многое, и Робину внушили, что он обязан вернуть к ней уважение, иначе она умрёт вместе с ним. Он всё ещё чувствует себя обязанным семье.              Кая передёрнуло, и он посмотрел на очередной портрет над камином:              — Пугающе. Выходит, Робин до сих пор живёт под их «надзором»?              — Можно и так сказать. Он считает, что предки его осуждают, и потому требует от себя невозможного. Думаю, он бы с радостью покинул поместье.              — Но почему тогда он продолжает жить здесь?              — Я задавал себе тот же вопрос десятки лет. Наверное, потому, что покинуть поместье означало бы признать поражение перед семьёй.              Кай хмыкнул:              — Если бы он услышал наш разговор, полагаю, остался бы недоволен вашим длинным языком.              — Он не такой длинный, как вы предположили. Я рассказываю о Робине потому, что так вы сможете лучше понять Итана.              — Его алекситимию, да?              — Я бы сказал, ограниченность в моделях поведения. У него было всего два примера: наставник и Робин. У вас выпал шанс показать ему третий.              — А кто воспитал Робина… таким?              — Я воспитал. Я учил его завязывать галстук, мы обсуждали книги и спорили о политике. Оставить мальчика на произвол судьбы я не мог. Робин простил мне многое, а я ему – ещё больше. Моя ошибка в том, что я не знал, как растить детей и дал Робину исключительно практические навыки выживания, не более того. И потому я так люблю Итана. Хочу, чтобы его жизнь сложилась иначе.              Кай отпил чай и отставил чашку. Горько.       Облокотившись о спинку кресла, он нахмурился и вновь уставился на пугающие портреты, тянущиеся вдоль стены один за другим.              — Они… да, впечатляют. Но их слишком много. Честно? Жуткое чувство, когда столько глаз смотрит на тебя одновременно.              — Я привык.              — А я бы не смог жить вот так, когда за тобой всё время кто-то наблюдает. Пусть даже ненастоящий.              — Простите, могу ли я задать вам личный вопрос?              — Спрашивайте.              — Как вы познакомились с Итаном?              Он рассказал вкратце, опуская детали. Не называл места, не говорил, в какой именно момент и почему ему захотелось остаться рядом с Итаном. Не упомянул он и то, как впервые увидел его настоящего.              К ним пришла Натали.       Судя по тому, что она не обращала на присутствие мистера Грейвса никакого внимания, её интересовал исключительно незваный гость.       Кай встал из вежливости.              — Ты очень похож на Сэма. — Ни с того ни с сего заявила она. — Только тот выглядел более внушительно.              — Вы с ним встречались? — удивился Кай.              — Да. Давным-давно. Грейвс, принесите мне бренди.              Он ушёл.       Натали села в кресло и скрестила ноги:              — Про тебя ходят любопытные слухи. Говорят, ты очень умён.              — Преувеличивают, — Кай сел обратно. — Люди любят додумывать, если кого-то не выводят в свет. С Итаном так же.              — Есть такое. Тем не менее, ты смог его вытащить из Сент-Людовика.              Кай самодовольно улыбнулся и тут же спрятал улыбку.              — Лечебница оказалась не такой уж неприступной. Я ожидал большего. О ней говорили как о закрытом объекте, защищённом едва ли не по военному протоколу. Оказалось, всё не более чем байки.              — Потому что клиника создавалась для конкретных целей. Мы создали её вместе. Робин, я, Вонг и твой отец.              — Папа?! — искренне удивился Кай.              — Ах, ты не знал? — театрально подняв глаза к потолку, Натали прикусила губу и покачала головой. — Ой, не следовало мне говорить…              Вернулся Грейвс. Он поставил бокал и плеснул в него бренди. Натали поблагодарила его и отпила напиток.              — Всё из-за твоей матери, — продолжила она. — Не секрет, как сильно Рикардо её любил, и как по нему ударила история с Сэмом. Он пытался найти способ помочь и жене, и сыну. Увы, не получилось. Болезнь Сэма прогрессировала стремительно. А что насчёт тебя?              — Насчёт меня?..              — Да. Как твоё здоровье, Кай?              Он презрительно осмотрел её и выплюнул:              — Мне повезло.              — Рада слышать. Рикардо будет невероятно счастлив. Страшная вещь эта… как её там… — она защёлкала пальцами.              — Болезнь Хантингтона.              — Да-да, точно! — залепетала Натали. — Помню, как менялась твоя мать. Жуть, врагу не пожелаю. Каждый раз, когда звонят из клиники, жду, что сообщат о её смерти.              Прищурившись, Кай проглотил отвращение. Много неуместной прямоты лилось из её уст.              — Да, вы правы, — с показным воодушевлением произнёс он. — Это ужасно. Так же ужасно, как потерять почти всех своих детей. Сочувствую.              Натали недовольно поморщилась, но выдавила из себя вежливую улыбку:              — Спасибо. Смерть Анны стала для нашей семьи ударом. Впрочем, не единственным. Мне пришлось похоронить двоих. А третьего… — она вздохнула и, хмыкнув, с будничным спокойствием сказала: — Третьего Робин настоял отправить за решётку, потому что тот взбунтовался. Что ж, мы больше не повторим прежних ошибок. Я лично прослежу, чтобы отныне с Итаном ничего не случилось.              — Не случится, — процедил Кай. — Он улетает в Испанию.              Натали вскинула бровь:              — Прости, не расслышала?              Кай подался вперёд и медленно отчеканил:              — Итан. Улетает. Со мной. Расслышала?              Стакан в её руке едва ли не упал, и она, вскочив на ноги, небрежно отставила его на столик.       Каблуки злостно застучали по полу.       Дверь грохнула.              — Давненько я не видел её в таком состоянии, — признался Грейвс. — Вы задели её за живое.              — Она первая начала.              — Боюсь, она ваши слова не забудет.              — Пусть помнит.              Из холла донёсся её разъярённый крик:              — Ты собираешься улететь?!              Кай вышел первым. Грейвс остался в дверях.       По лестнице спускался Итан. Рикардо поблизости не было. Натали стояла у подножия, преграждая сыну дорогу:              — Я с тобой разговариваю!              — Мне не о чём говорить с человеком, который упёк меня в психушку, — отрезал Итан, шагая мимо.              Натали была готова броситься следом, но, завидев Кая, застыла на месте.              — Эй, — Итан тронул его за локоть, привлекая внимание, — не смотри на неё. Слишком много чести.              — Как… — он запнулся, наблюдая, как Натали, закипая от злости, скрывается в глубине дома. — Как всё прошло?..              — Не очень. Робин не отпускает, так что Рикардо решил поговорить с ним тет-а-тет. Что-то там согласовывают.              К ним присоединился Грейвс:              — Ещё утром я заметил в оранжерее Эдгара. Он оттуда так и не выходил. Уверен, вам есть о чём поговорить. Мистер Домингес, — добавил он, учтиво кивнув Каю, и поспешил удалиться.              — Эдгар? — переспросил он, плетясь следом за Итаном.              — Мой наставник. Человек, которого я без стеснения готов назвать членом семьи.              Они миновали галерею с чёрно-белыми фотографиями. Кай рассмотрел на них старинные делегации, снимки портов, журнальные вырезки и лица, которых никогда прежде не встречал ни в газетах, ни в других источниках.              К его удивлению, оранжерея оказалась вовсе не декоративной теплицей с розами, как он предполагал, а рабочей. Об этом свидетельствовали столы с лотками, подписанные ящики, полки с черенками, фартуки и подсушенные образцы корней на подставках. У одной из грядок Кай остановился, завороженный тёмными, почти чёрными гвоздиками:              — Вот это да… — протянул он и нагнулся ближе. — Ни одной светлой каймы, ни единого излома на лепестках!              — Я их вывел, — за спиной раздался голос.              Из-за ряда растений показался Эдгар. На нём была старая серая рубашка с закатанными рукавами, а на поясе висели перчатки. Первым делом он подошёл к Итану и крепко его обнял.              — Ты стал лучше ходить, — заметил тот.              — Есть такое, — отозвался Эдгар, после чего повернулся к Каю. — Представишь?              — Конечно! Это Амэнкайо. Он… мой друг.              Фраза прозвучала для Кая оскорбительно, хотя он вида не подал. Проведя пальцем по лепестку гвоздики, он сменил тему:              — Значит, сами вывели?              — Да, сортовой эксперимент.              — Они идеальны. Никогда таких не видел.              Эдгар срезал один цветок, поправил стебель и протянул Каю. Тот заворожённо принял подарок и покрутил цветок в пальцах:              — С сегодняшнего дня готов назвать их своими любимыми. Я впечатлён.              — Эти последние. Чудом не засохли.              — Я бы такие дома поставил.              — Подарю тебе горшок, если доживут до пересадки, — пообещал Эдгар.              Он подвинул к верстаку табурет и опёрся ладонью о край стола. Отодвинул лотки с рассадой, поправил ярлык на горшке, и обратился к Итану:              — Как только тебя забрали, я вернулся к документам, которые Грейвс предоставил нам. Я быстро понял, что бумаг стало меньше. Сначала списал всё на усталость, думал, ошибаюсь. Потом пересчитал, и действительно! Не сходится.              — А ты спрашивал у Грейвса?              — Спрашивал. Он уверяет, что ничего не забирал. Тогда я решил, что часть мог унести ты.              — Я ничего не уносил. Даже те письма, что касались лично меня.              — Ладно. Тогда остаются Робин или Натали.              — Если выбирать между кто мог и кто бы стал, то для меня ответ очевиден. Робин прямолинеен, он бы просто запер всё в сейф и отдал очередное распоряжение, а не тратил время на глупое тайное изъятие.              — О каких бумагах речь? — вмешался Кай.              Эдгар взглянул на Итана исподлобья.              — Говори при нём. Я… — он замялся. — …не совсем правильно выразился. Он больше, чем друг.              Эдгар неловко кашлянул, замешкался, почесал затылок и, слегка запинаясь, продолжил:              — Я обнаружил, что исчезли не только родовые письма, но и рабочие папки по Сент-Людовику. Помнится, там были учредительные бумаги, схемы финансирования и ещё какие-то части договоров. К сожалению, не успел их подробно изучить.              — Обидно, — нахмурился Итан. — До этих папок я тоже не дошёл. Помнишь, Грейвс принёс в библиотеку серый ящик? Он хотел, чтобы я глянул его. Я не успел.              — Мы говорили с Натали, — тихо вставил Кай и отвернулся от Итана сразу, как словил на себе укоризненный взгляд. — Прости. В общем, она сказала, что клиника принадлежит ей, Робину, Вонгу и моему папе.              В оранжерее наступила кромешная тишина.       Итан вымучено вздохнул.              — Теперь ясно, почему Робин так спокоен, — пробормотал он. — И понятно, откуда у них с Вонгом вечная война.              — О таких деталях я не знал, — вставил Эдгар. — Но, очевидно, что к пропаже документов Вонг непричастен.              — Как и Грейвс.              — Значит, возвращаемся к Натали. Можно предположить, что это распоряжение Робина, исполненное через третьи руки, но не похоже на его стиль. — Эдгар поднял голову: — Там, похоже, ваши идут.              Кай обернулся:              — Да, мой папа.              — Мы пойдём, — сказал Итан. — Если сможешь что-то разузнать или отыщешь пропавшее – маякни.              — Проверю, нет ли у Грейвса копий. Он человек осторожный, любит подстраховаться.              Как только они вышли из оранжереи, Кай толкнул Итана и с укором спросил:              — Близкий друг? И со многими друзьями ты спишь?              Итан цокнул языком.              — Перестань. Потом обсудим              Стоило им приблизиться к отцам, как Рикардо тут же перехватил Кая за ворот и притянул к себе, заслонив его своим корпусом. Увиденная сцена позабавила Робина, но он быстро взял себя в руки и со всей строгостью объявил:              — Я не позволю Итану покинуть страну. А что касается остального… — брови его сошлись на переносице, а нос поморщился так, будто он учуял что-то неприятное. — Ладно, в остальном я согласен.              Услышав нужную формулировку, Рикардо протянул руку, и на короткий миг всем почудилось, что Робин проигнорирует жест. Но он нарочито медленно вынул руку из кармана, давая себе последние секунды на раздумье, и всё же пожал её. С Итаном контактировать он не стал, и тот наверняка пытался угадать, что же скрывается за молчанием отца.       Заметив его заминку, Кай робко потянул его за рукав, как ребёнок, боящийся, что его оставят, и тихим шёпотом сказал:              — Ит, пойдём.              Он не сдвинулся с места, пока Робин не дал разрешение.       Сегодня его отпустили.              

***

             Итан сидел на заднем сиденье, втянув голову в воротник, как черепаха. Кай же украдкой следил за ним через зеркало.       Несмотря на «значительный прогресс» в переговорах с Робином, никто не чувствовал себя победителем. А Кай и подавно. Его даже не посвятили в детали разговора.       Молчание стало невыносимым.              — О чём вы договорились? — спросил он Рикардо.              — Ты слышал – отпускать Робин никого не намерен. И, как отец, я его прекрасно понимаю. Кстати, Итан, ты знал, что у него фиброз лёгких?              — Да.              — А я вот не знал. Зато теперь понимаю его мотивы. В общем, сошлись мы на том, что держать тебя в лечебнице, пусть и в целях безопасности, бесчеловечно.              — Мне ничего не грозит.              — Наивный. Напомнить про семью Фареллов? Льюиса теперь не хотят принимать ни в одном кругу, его считают твоим соучастником. У семьи временные трудности, и да, репутация Робина тоже подмочена. Не думай, что все забыли, кто погиб на той вилле. Для начала, раз уж ты на какое-то время свободен от опеки, тебя нужно легализовать. Займёмся документами и счетами.              — Получается, в Испанию мы его не заберём?! — огорчился Кай. — Я без него никуда не улечу!              — Не глупи, — отозвался Итан. — Главное, что я наконец-то смогу сам решать, где и с кем мне быть.              — И что мы сейчас будем делать?..              — Сейчас мы везём Итана к Элинор, — сказал Рикардо.              — Чего?! — вспыхнул Кай. — Как ты себе это представляешь?! Сначала сам заставил его выбирать, при ней же, на минуточку, а теперь хочешь его вернуть обратно?!              Рикардо затормозил, повернулся и, оскорблённый поведением сына, дал волю эмоциям:              — Я принимаю Итана исключительно ради тебя! Всё, что от тебя требуется – в коем-то веке не совать нос, куда не просят! Вместе я вас не поселю, даже не надейся! Учитывая, что симптомы уже…              Ещё бы секунда и Рикардо озвучил то, что Кай так трепетно держал в тайне. Он сидел, глядя на отца с осуждением, хотя и не собирался останавливать. Ему хотелось сказать: «ну давай же, заставь меня пожалеть о том, что я решился тебе довериться».       Рикардо быстро сменил курс мысли:              — …проявились, Робин станет действовать немедленно.              — По-моему, его совсем не беспокоит прогрессирующий фиброз, — задумчиво ответил Итан.              — Ошибаешься, — успокоился Рикардо и тронулся в путь. — Кай, я прекрасно понимал, что ты не полетишь домой без Итана. Характер у тебя, извини, дерьмовый.              — Фу, тебе браниться не к лицу. Продолжай, мне нравится.              — Очень смешно. Теперь выслушай: мы едем к Элинор, чтобы Итан собрал вещи. Ему надо провести там всего лишь ночь, пока я найду, где разместить его и Вайка. И чтобы, естественно, ты был неподалёку и не делал мне мозги!              Кай повернулся к Итану.              — Я останусь с тобой сегодня? Не против?              — Глупый вопрос.              По приезду Рикардо попросил Кая задержаться. Когда Итан отошёл к крыльцу, он заговорил:              — Мы с Фостерами намного ближе, чем ты думаешь. Итан мне нравится, правда нравится. Но не его семья. Мне очень тревожно, и потому я хотел бы видеть тебя дома, в Испании.              Кай оставил гвоздику на коленях отца, вышел из машины и остановился, скрестив руки:              — Да, насчёт Фостеров я так и понял, когда узнал, что ты причастен к Сент-Людовику. Тебя же наверняка уведомили, что Итан там, почему же ты сразу не рассказал мне?!              — Никто не докладывает мне о пациентах. Я финансирую блок для твоей матери, не более того. А если бы мне и сказали, что Итана туда запекли, я бы всё равно тебя не уведомил! Ты постоянно находишь неприятности, я устал.              Кай опустил взгляд:              — Извини. Я знаю, что порой творю полную дичь, но представь, что со мной было бы, если бы я вдруг узнал, что Итана больше нет. Ты бы и тогда молчал?              — Он бы выжил при любом раскладе и будет жить дальше, потому что научился выживать без чьей-либо помощи. Я же рискую тобой.              — Это всё?              — Да.              — Спасибо. Я пошёл.              Рикардо что-то выкрикнул ему вслед, но Кай прослушал. Он уставился в телефон, на который недавно пришло новое сообщение от Алехо: «Мы уже в аэропорту. Перезвони, пожалуйста!»              — Позже, — буркнул он и сунул телефон обратно.