Звезда, погасшая ради Луны

      В углу гудел увлажнитель воздуха. Кай залип на него. Он сидел в кожаном кресле, поджав ноги и укутавшись в собственный кардиган. Плечо время от времени подёргивалось. Электронные часы на столе сменили ещё одну минуту.              — Амэнкайо? — позвала его доктор.              Она сидела за столом, теребя в руках ручку.              — Вы замолчали.              Он заморгал, приходя в себя.              — Я… — голос сел. Он прочистил горло. — Я не помню.              — Что именно?              — Что было дальше. — Он провёл ладонью по лицу, надавил на глазницы, потёр переносицу. — Я рассказывал про… — пауза. — …про день, когда мы поехали… эм… про поместье. А потом… — он растерянно повёл плечом, и оно снова дёрнулось. — Потом ничего. Несколько месяцев мрака.              Доктор отложила ручку.              — Давайте попробуем ещё раз. На прошлом сеансе вы хотели поговорить о дне рождения Итана. Вы говорили, это был важный для вас день.              Кай медленно закивал:              — День рождения… Да, Итан…              

†††

             В то утро город пронзил ледяной ветер. Под ботинками хрустел снег. С неба летели крупные хлопья.       Кай брёл по тротуару, ссутулившись от холода, а поводок Вайка то и дело натягивался, дёргая его за руку. Полон энергии, пёс носился зигзагами, обнюхивая исчезающие следы на снегу и путаясь под ногами.       Мысль, которую Кай только-только словил, благополучно уплыла, оставив после себя смутное ощущение долга.              «Что я должен сделать?» — вспоминал он.              Торт. Ему нужно забрать торт у Мэл, который он испёк втихаря от Итана в честь его дня рождения. Потом… потом обсудить вечеринку и убедиться, что Никс… а Никс придёт? Надо сказать Тоби… или спросить? Цепочка рассыпалась, так и не успев сложиться.              Кай остановился, разглядывая серое небо над крышами.              «Сказал? Забыл? Почему торт у Мэл?»              Вайк радостно тявкнул и помчался вперёд, увлекая Кая за собой в снежную круговерть.              

†††

             — …Кай?              Он открыл глаза.              — Вы ещё со мной?              — Да, — тихо сказал он. — Я… вспомнил, как шёл за тортом. — Он криво усмехнулся. — Собаке нравится снег. Нравился снег…А я… я пытался не забыть, зачем вышел из дома.              — Это пугает вас?              Кай посмотрел на свои дрожащие руки. В последнее время они практически всегда трусятся. Единственное, что не собиралось покидать его голову – образ матери в палате, который так сильно отпечатался в голове.              — Я боюсь не вспомнить, что люблю человека, который засыпает со мной, — сказал он.              — Вы говорите про Итана?              — Угу-у, — протянул он и тяжело вздохнул.              — Но сегодня вы вспомнили, как шли за тортом в день его рождения.              — Да. Сегодня вспомнил.              — Расскажите мне про этот день, — попросила доктор, снова беря ручку. — Что было дальше?              Кай откинул голову на спинку кресла и уставился в потолок.              — Дальше… кхм… кажется, я почти потерял поводок. Вайк увидел кошку или… Может, её и не было… Но я точно помню, что спешил забрать торт.              

†††

             Торт и вправду был особенным. Кай испёк его, втихаря сбежав к Мэл под предлогом художественных экспериментов. Повод звучал убедительно, тем более что Итан сам когда-то бросил ей: «Научишь меня рисовать?» А она тогда ухмыльнулась Каю: «Не боишься, что я твоего парня уведу?»       Его парня.       Несколько месяцев пролетели как один насыщенный день. Утренний кофе, который Итан вечно пересахаривал. Завтраки, которые у него получались всё лучше. Споры о фильмах. Вечера, когда Кай читал, а Итан водил карандашом по бумаге, закусив язык от старания. Кай бесконечно любил его сосредоточенность. Итан заговаривал о карьере тату-мастера, но Кай замечал, как тот допоздна листал юридические кодексы. Он не спрашивал, куда Итан уходит, но тот кратко отчитывался – встречается с Эдгаром, и они вместе разбирают семейные архивы в поисках пропавшей коробки.       Кай купил ему сертификат на курс к Логану Райдеру, знаменитому мастеру традиционной татуировки. Деньги больше не имели значения. Имело значение будущее Итана, яркое и устойчивое, в которое Кай, с болезненной горечью, не впишется.       Ему надо было позвонить Алехо. Кажется, тот недавно говорил о новых исследованиях, просил держаться.       Вайк дёрнул поводок и мысли рассыпались...              Кай стоял у подъезда Мэл. Она должна была ждать. Они вчера условились.       Он поднялся к её квартире, снял перчатки, поправил капюшон и постучал в дверь.       Не открыли.       Он постучал ещё раз.       Тишина.       Он позвонил.              Мэл открыла дверь и, ничего не сказав, ушла на кухню. Кай последовал за ней.       На плите закипал чайник.       Мэл принялась готовить кофе, и, сделав первый глоток, повернулась к Каю, сладко зевая. Её волосы торчали во все стороны.              — Вот теперь доброе утро, — сказал она.              — Извини, что разбудил, — Кай полез в холодильник за тортом. — Я предупреждал, что приду очень рано.              — Видит Бог, я пыталась встать, но одеяло оказалось слишком тяжёлым, и я не смогла из него выбраться.              Кай усмехнулся. Он бы и сам не прочь был поспать как следует, но ему хотелось, чтобы этот день прошёл идеально.              — Итан никогда раньше не праздновал день рождения, — сказал он, погружая торт в праздничную коробку. — Я имею ввиду, в том смысле, как обычно празднуем мы. Хочется, чтобы ему запомнился сегодняшний вечер.              — Кстати, на счёт вечера. Мы немного повздорили с Тоби. Я хотела свечи в банках, а он – гирлянды.              — Свечи… гирлянды… — Кай задумался, поморщился, а затем мгновенно переспросил: — А гирлянды он хотел где повесить?              — Везде, где только можно! Мы решили скомбинировать и то, и другое.              — А, хорошо, что конфликт исчерпан. Кстати, я говорил с Никсом, он должен прийти сегодня. Позже позвоню ему, уточню.              — Он согласился? — Мэл удивлённо приподняла бровь. — Не ожидала. Он давно отошёл от компании, увлёкся своим проектом.              — Да, знаю. Он хочет протестить новые семплы, а вечеринка как раз отличный повод.              Он завязал бантик на коробочке и, обернувшись к дверям, принялся надевать перчатки. Мэл последовала за его взглядом. Вайк покорно сидел на входном коврике, виляя хвостом.              — Послушный пёс, — заметила она.              — Итан тренирует его каждый день. Иногда мне кажется, он помешался.              — Так это хорошо, разве нет?              — Наверное, — он вздохнул и подхватил коробку с тортом. — Но насколько здраво учить собаку командам без голоса?              — Это как? — удивилась Мэл.              — Ну, вот так. Молча. Хочет, чтобы Вайк понимал его без слов.              — Да он у тебя параноик.              — В какой-то степени, — Кай взял поводок, шмыгнул носом и открыл дверь. — До вечера?              — Да, подъезжайте ближе к шести.              — Договорились.              Снег продолжал валить и Кай, застревая в нём, с горечью отметил, что, не прекратись он до вечера, дорога будет попросту перекрыта и вся его задумка полетит в тартарары. Пальцы знатно замёрзли и рыться в карманах в поисках чипа от входной двери оказалось той ещё задачей. В общем-то, Кай считал это единственным минусом здания, в котором он теперь проживал. Повсюду стояли камеры, так что он спокойно поддался иллюзии безопасности, и, с другой стороны, хотя чип иногда и барахлил, он всё же радовался, что посторонние не смогут попасть внутрь.       Кай пропустил момент, когда в нём зародился страх.       Возможно, роль сыграло то, что однажды Сэм вышел из дома и не вернулся. Почему он ушёл?.. А что, если он вышел по каким-то своим делам и… забыл? Как сейчас забывает Кай.       Он вошёл в подъезд. Зашёл в лифт и зажмурился, тщетно пытаясь притупить мыслительные процессы. Вайк затащил его в квартиру.              Из ванной доносился шум воды, значит, Итан уже проснулся.       Неуклюже снимая ботинки ногами, Кай отпустил Вайка с поводка и, не удосужившись вытереть ему лапы, помчался на кухню. Пёс увязался за ним и тут же тряхнул шерстью, обдав рядом стоящую мебель каплями.              — Спички, — проговорил себе под нос Кай, — где я дел спички?!              Он принялся носиться из стороны в сторону, проверяя каждый ящик кухонной тумбы, пока не уцепился глазами за лежащую на краю стола зажигалку. Рядом с ней покоилась баночка с окурками. Да, можно было купить пепельницу, но Каю нравилось смотреть, как она постепенно заполняется, так что Итан смирился с его хотелкой. Так же, как и Кай смирился с его кактусами.       Он их не любил, но любил Итана.       Выглядишь беззаботно и зелено? Отлично. Чувствуешь себя колючим и несговорчивым? Кактусы тебя понимают как никто другой! Они видели все творческие муки Итана, все ночные дедлайны Кая и съеденные втихаря пачки печенья. Несмотря на своё убеждение, что подарить кактус – это буквально послание: «Я люблю тебя, но держи дистанцию, дружок», – он купил Итану в подарок очередную колючку, припрятав на верхней полочке в шкафу.              Звуки воды утихли.              Кай встрепенулся, открыл коробку с тортом, возмутившись про себя, что зря только упаковывал, и вставив одну свечу, поджёг её. Портить надпись «Ты – лучшее доказательство того, что эволюция не стоит на месте» не хотелось. Вытащив из своего тайничка «на случай ночного жора» пару праздничных колпаков, он натянул один на Вайка, а второй на себя. Пёс попытался лапой стащить его, но тут же переключил внимание на хозяина, вошедшего на кухню.              — С днём рождения, самый продвинутый экземпляр человечества! — радостно выкрикнул Кай, протягивая Итану торт.              Он стоял ещё сонный, с влажных волос падали капли на оголённый торс, а Вайк прыгал вокруг, требуя внимания.              — Самый продвинутый экземпляр человечества? — улыбаясь, переспросил Итан. — С чего бы вдруг?              — Да так, — он улыбнулся и протянул торт. — Давай, загадывай желание.              

†††

             — Вы сказали, что хотели поговорить о дне рождения Итана, — напомнила доктор. — Но сейчас, когда вы описывали утро, мне показалось, вы думали не о празднике.              Кай молчал, теребя край кардигана.              — О нём, — пробормотал он — О том, какой он… со мной.              — Расскажите.              — Я люблю его. Очень. Но иногда мне казалось, что он… нет, не то, чтобы не любит. Терпит? Как неудобное приложение к своей жизни.              — С чего вы взяли?              — Я подарил ему краски. Он хотел их месяц, я запомнил, нашёл, купил. Дорогие, профессиональные. Отдал, улыбался, ждал хоть какой-то реакции. А он кивнул, поставил на стол и сказал «спасибо». Всё. Я чувствовал себя… глупо.              — Вы хотели увидеть радость?              — Я хотел увидеть, что ему не всё равно. Что я не зря старался.              — А в другие моменты?              — Он отстранялся. Бывало, я приходил уставший и мне нужно было, чтобы он всего лишь обнял меня. Или коснулся лба. А он… вставал и отходил. То штору поправить, то книгу взять. Я тянулся к нему, а он уже был далеко. И он ещё спрашивал: «Что-то случилось?» А я уже не мог сказать, потому что если надо объяснять – то зачем объяснять?              — Вы говорили ему, что вам нужна поддержка?              — Нет. — Кай помолчал. — Боялся, что он сделает это из вежливости. И тогда станет больнее.              — Что ещё?              Кай провёл рукой по лицу.              — У меня бывают срывы. Я плачу, кричу, не могу держать эмоции при себе. Он в такие моменты сидит, смотрит в стену или в окно с каменным лицом. Я остаюсь один на один со своей паникой и гадаю – что я сделал не так? Чем я его разозлил? Потом, через час, он возвращается и спрашивает, не голоден ли я. Будто ничего не случилось.              — Это больно.              — Да. Но потом я начал забывать мелочи. То свет в ванной оставлю, то кружку на столе забуду. И он… он меня отчитывал. «Сколько раз можно повторять?» – таким тоном говорил, будто я специально, будто я источник вечного беспорядка в его идеальном мире.              — Вы злились на него?              — Я злился на себя. Думал – ну почему я такой рассеянный? Почему не могу запомнить элементарные вещи? А потом понял, что это не я. Это болезнь. Но ему-то какая разница? Он видел только беспорядок и не спрашивал, почему так происходит.              — В самом начале вы рассказывали, что старались порадовать его. Что вы делали?              Кай криво улыбнулся:              — Шутки глупые шутил, видео с котами показывал, анекдоты травил. Хотел услышать его смех. Он в лучшем случае фыркал. Чаще смотрел серьёзно, будто не понимал – что с этим делать? Зачем смеяться? — Кай сглотнул. — Зато о других он говорил с теплотой. «Мэл всегда грунтует холст». «Элинор никогда не опаздывает». У Алехо «приятный голос». У всех – что-то хорошее. А я… я вечно делал что-то не так.              — Вы сравнивали себя с ними?              — Постоянно. И проигрывал.              — Он объяснял свои внезапные уходы?              Кай вздрогнул.              — Это самое тяжёлое. Мы разговариваем, вроде всё нормально, и тут он встаёт, уходит в комнату. Или достаёт блокнот и начинает рисовать, будто меня нет рядом.              — Вы говорили с ним об этом?              Кай покачал головой:              — Боялся, он скажет: «Ты слишком много хочешь». Или хуже – начнёт притворяться. Я не хочу притворной любви. Иногда мне кажется, что я всё выдумал. Что на самом деле он… не такой. Просто я очень хотел в это верить.              Он замолчал. Снова зависнул на кулере с водой.              — Вы хотите, чтобы я продолжила задавать вопросы? — спросила доктор.              — Нет…              Кай снова закрыл глаза.              

†††

                    — Хочу, чтобы ты всегда был рядом со мной, — прошептал Итан и задул свечу.              Дымка красиво поднялась к потолку.       Мироздание Кая, секунду назад состоявшее из десятки колючих сомнений и обид, рухнуло, сметённое одним предложением. Итан забрал торт, отставил его в сторону и поцеловал Кая.              — Дурачок, — прошептал тот, нежась о его щеку, — нельзя загадывать вслух, не сбудется ведь…              Итан обхватил его за бёдра и с лёгкостью усадил на столешницу кухонного островка:              — Не сбудется только в том случае, если ты планируешь сбежать. Но я тебя никуда не отпущу. Конечно же, пока ты сам не захочешь.              Он склонился над Каем, и его губы прижались к коже на шее, чуть ниже уха…              

†††

             Тик-так. Тик-так.       «Какие мерзкие часы.»              Кто-то прошёл мимо двери.       Цок-цок-цок.       «Как же громко…»              — Я чувствовал себя одержимым.              Каю пришлось открыть рот, лишь бы не слышать окружающие звуки.       Итан, Итан, Итан… снова его лицо перед глазами.              «Не понимаю, я перерисовываю тебя каждый раз заново, или ты действительно был не таким?»              — Мне было мало.              Пальцы слушались плохо. Руки одолел тремор.              — Что вы тогда чувствовали?              — Я чувствовал себя голодным. Помню, как он склонился ко мне на кухне, и я подумал: «Ещё немного – и задохнусь от собственной нежности». Он знал моё тело лучше меня. Сжимал мою талию, и я был готов молиться на него. Я атеист. Но ради него стал бы кем угодно. Вы хотите подробностей, доктор? — он повернул к ней голову. — Хотите, чтобы я описал, как его член оказался у меня во рту? Как я давился, но не мог остановиться, потому что мне нравился его член? Или как я потом сидел на коленях на холодном кафеле, со стекающей слюной по подбородку, и спрашивал: «Ты же любишь меня, да?».              — Продолжайте.              — Нечего продолжать. Я уже всё сказал. Я был одержим им. И мне было мало. Всегда мало. Даже когда он был внутри меня – я хотел, чтобы он забрался глубже, до самого сердца. Может, тогда я бы почувствовал себя живым?              

†††

             Спина Итана закрыла собой лучи солнца.              — Ты хочешь заняться со мной сексом прямо здесь? — Кай усмехнулся, заглядывая ему в глаза.              — А ты против? — его ладони широким жестом мазнули по бёдрам Кая, сминая кожу, и резко притянули его к самому краю.              — А как же завтрак?..              — Ты мой завтрак.              Он потянул свитер вверх, и Кай на мгновение ослеп от темноты. Ему хотелось скрыться, не видеть, как свет обнажит его худобу, его синие жилки на запястьях, реки, которые вскоре иссохнут.       Одежда упала на пол. Взгляд Итана осязаемо заскользил по рёбрам и затянувшимся следами от пуль. Кай попытался скрестить руки, спрятать шрамы, которые всё ещё глодали Итана изнутри, но его запястья непреклонно прижали к столешнице.              — Ты очень красивый, — прошептал Итан, прижимаясь губами к его шее.              Поцелуи споткнулись на выемке ключицы и потерялись на секунду в горячем выдохе, чтобы влажной дорожкой найтись на плече и медленно опуститься к груди. Язык обвёл затвердевший сосок и Кай тихо ахнул, выгнувшись. Его пальцы запутались в волосах Итана, прижимая его ближе к себе. По низу живота разлилось болезненное тепло.       Пока рот был занят грудью, ладони Итана скользили по спине Кая, гладя выступающие позвонки по пути к талии.       Кай обвил ногами его бёдра и слегка подался вперёд. Его глаза были полуприкрыты, из губ срывалось судорожное дыхание, а щёки окрасились нежным румянцем. Он выглядел так трогательно и соблазнительно одновременно, что Итан не удержался от комментария:              — Тебе к лицу застенчивость, — прошептал он, поглаживая пальцами его щёку. — Но ты… с этим румянцем… ты меня угробишь.              Он обхватил его затылок и впился в губы глубоким, горячим поцелуем. Второй рукой он скользнул между их телами, ладонь легла на выпуклость в штанах Кая и с нажимом прошлась вверх-вниз по длине.       Кай всхлипнул в поцелуй и стеснительно подался бёдрами навстречу руке, стыдливо спрятав лицо в плече Итана, пока тот продолжал гладить его член.              — Где наша смазка, солнышко? — промурлыкал Итан ему в ухо.              Он слегка сжал пальцы, и Кай выгнулся, приглушённо застонав.              — Она… закончилась вчера. Я забыл купить…              Итан недовольно промычал и сильнее надавил ладонью на его член. Кай всхлипнул громче, бёдра дёрнулись вперёд.              — Забыл, значит… — он поцеловал его. — Ну что мне с тобой делать, а? Такой рассеянный…              Кай решительно отстранился от его груди, а Итан вопросительно приподнял бровь, наблюдая, как он сползает вниз по его телу.       Колени коснулись пола. Кай поднял виноватые глаза:              —Я бы мог по-другому… — прошептал он, стягивая с него штаны.              Итан погладил Кая, убрал упавшую на лицо прядь и его ладонь застыла на затылке.       Кай сглотнул, размазал по его возбуждённому члену проступившую влагу, наклонился и провёл языком от основания до головки. Губы плотно сомкнулись, и он взял его в рот, облизывая языком каждую венку.              По подбородку потекла слюна.       Итан наблюдал, как его член исчезает между припухших губ, как щека Кая заметно выпирает от его головки, как старательно тот гладит ладонью то, что не помещалось в рот. Когда головка упиралась в горло, Кай издавал сглатывающий звук, со стоном выпуская член из своего рта. Он попытался взять глубже, но закашлялся и невольно отстранился, тяжело дыша. Слюна потянулась длинными нитями от губ. Он обхватил ствол ладонью, медленно поглаживая, и виновато посмотрел вверх.              — Я… правда хотел бы глубже, — выдохнул он дрожащим шёпотом. — Но не получается… извини. Я стараюсь…              Итан зажмурился, пальцы на затылке Кая напряглись. Желание взять его жёстче было написано на лице.              — Не надо извиняться, — проговорил он и крепче зафиксировал его голову, не давая отодвинуться: — Я сам, ты только горло расслабь.              Кай послушно положил ладони на свои колени и приоткрыл рот, позволяя Итану входить в него настойчивыми толчками. Головка скользила по влажному языку, упиралась в мягкое нёбо, и каждый раз, когда она касалась горла, Кай тихо всхлипывал.              — А говоришь, не получается, — хрипло выдохнул Итан, глядя вниз. Его пальцы крепче сжали затылок Кая. — Дыши носом.              Он сделал толчок глубже. Головка пробила сопротивление горла, и Кай мгновенно закашлялся. Глаза его увлажнились, но он подался вперёд, игнорируя рвотный позыв, будто хотел доказать, что может. Горло судорожно сжалось вокруг члена и Итан невольно застонал, двигаясь ритмичнее.              — Открой рот чуть-чуть шире, — прошептал он, обеими руками обхватывая его голову.              Кай издал протяжный, сдавленный стон, и невнятно промычал, как только член снова заполнил его рот до предела. Нос уткнулся в низ живота, и он держался так несколько долгих секунд, пока из глаза не покатилась слеза.       Итан резко выдернул член, давая Каю вдохнуть. Его взгляд был совершенно пьяный, затуманенный.       Он провёл большим пальцем по его нижней губе, размазывая влагу, и попросил:              — Потрогай себя передо мной. Я хочу уничтожить твою стеснительность.              Кай опустил глаза, сглотнул и нерешительно обхватил свой член, робко двинув ладонью вверх. Он попытался поднять ресницы, но взгляд снова упал вниз, и он прикусил губу, ускоряя движение.              Итан не выдержал.       Он приподнял его и буквально вбил спиной в стену, прижимаясь к нему всем телом и жадно впиваясь в мокрые губы.              — Ты слишком послушный, — прошептал он в его рот, не давая отдышаться, — и слишком сладкий. На тебя невозможно смотреть, не распуская рук.              Он опустился на колени, и Кай подавил стон, когда губы Итана сомкнулись вокруг его члена без единой секунды промедления. Комната заполнилась непристойными звуками.              — Руку. На мою голову, — приказал Итан, на миг остановившись.              Кай замер, пальцы висели в воздухе, дрожа от стеснения. Итан сам поймал его запястье, решительно положил ладонь себе на затылок и прижал:              — Не выпускай до тех пор, пока не кончишь мне в рот. Понял?              Он стыдливо кивнул.       Итан снова заглотил его, второй рукой скользнул между ног и принялся массировать его напряжённое колечко, слегка проникая пальцем внутрь. Язык то плоско проходился по нижней стороне, то кружил вокруг головки, то резко втягивал её глубже. Палец, уже хорошо смазанный слюной, проникал глубже, медленно растягивая Кая.       Тот задыхался. Его пальцы судорожно вцепились в волосы Итана, как он и приказал. Ноги подкашивались, колени дрожали, и он едва удерживался на ногах, прижатый спиной к стене.              — Итан… — вырвался у него сдавленный, почти жалобный стон. — Я… я близко…              Вместо ответа Итан усилил темп, одновременно двигая пальцем внутри в том же ритме. Второй рукой он крепко держал его за бедро, не давая отстраниться ни на сантиметр.       Кай подавил стон, голова запрокинулась, ударившись затылком о стену. Тело напряглось до предела, мышцы живота подрагивали.              — Итан… пожалуйста… — Он попытался отодвинуться, желая выйти, но Итан крепче сжал его бедро, не позволяя даже подумать об отступлении.              — Нет, — хрипло прорычал он, на секунду выпустив член изо рта, только чтобы сразу же заглотить его снова.              С губ Кая сорвался дрожащий стон. Пальцы сильнее вцепились в волосы Итана, бёдра невольно подались вперёд. Тело сотрясла мощная волна, и он кончил глубоко в рот Итану. Он тихо всхлипывал, всё ещё сжимая его волосы, пока последний толчок не прошёл через него.       Итан медленно отпустил его, провёл языком по головке, собирая остатки, и только после этого поднялся. Его губы оказались у самого уха Кая:              — Хороший мальчик, — прошептал он и поцеловал его в щёку. — И чего стеснялся? В следующий раз будешь кончать без попыток сбежать.              

†††

             — …Вы там? — голос доктора вернул его в серый кабинет.              Кай моргнул. Подушечки пальцев всё ещё помнили волосы Итана. Тело содрогнулось от накатившей стеснительности.              — Да, — выдохнул он. — Я… ушёл в воспоминание.              — Я заметила.              Кай провёл ладонью по лицу, пряча румянец:              — Прошло столько времени, а я всё ещё краснею, когда вспоминаю.              — Вы стеснялись тогда? Перед Итаном?              Кай закивал, не поднимая глаз:              — Очень. Каждый раз, когда он смотрел на меня… особенно когда раздевал. Я пытался прикрыться, спрятать шрамы, свою худобу. Думал, он видит во мне только больное и некрасивое, боялся, что ему противно.              — Он давал вам повод так думать?              — Нет. — Кай быстро мотнул головой. — Ни в коем случае. Он говорил, что я красивый. Я верил, но всё равно не мог спрятать свой стыд.              Доктор помолчала.              — Он принуждал вас? В том воспоминании или в другие разы?              — Нет! — Кай даже выпрямился в кресле. — Что вы? Нет. Никогда. Он мог быть жёстким, мог командовать, но… я всегда мог остановиться. Сказать «нет», и он бы остановился. Я знаю.              — Тогда почему вы соглашались на то, чего стеснялись?              Кай задумался. Пальцы снова начали теребить край кардигана.              — Потому что… я хотел. Очень хотел. Но внутри сидел мерзкий голос: «Ты недостаточно хорош, ты слишком тощий, ты неуклюжий, ты всё делаешь не так». Я пытался перекричать этот голос, доказать Итану, что я могу быть смелым.              — То есть вы делали это ради него?              — Я хотел, чтобы ему было хорошо. Чтобы он получил удовольствие. Чтобы потом посмотрел на меня и сказал: «Ты хороший мальчик, Кай».              Доктор записала что-то в блокнот.              — Вы делали это, потому что хотели, — повторила она, — или потому что ждали его одобрения?              Кай поднял на неё глаза.              — Потому что пиздец как хотел, и потому что ждал, что он одобрит мои старания. Я хотел его – и хотел быть для него хорошим. Достаточно хорошим, чтобы он не отвернулся, не подумал, что ошибся во мне.              Он замолчал, перевёл взгляд на окно.              — Сейчас я жалею, — отрешённо добавил он. — О том, как сильно стеснялся, как много времени потратил на глупую робость. Мне надо было без страха смотреть на него, трогать его, целовать, потому что его тело… оно невероятное. Вы бы видели его тело. Я любил каждый сантиметр. И мне жаль, что я не сказал ему этого тогда.              — А сейчас? — спросила доктор. — Вы говорите ему сейчас?              — Сейчас я забываю, как его зовут, так что… нет. Не говорю.                     

†††

             — Ещё раз с днём рождения! — радостно заявил Кай, протягивая подарки.              — Какая прелесть! — с нескрываемым восторгом отозвался Итан, перехватывая кактус и наверняка уже прикидывая, куда его поставит. — А это что? — он кивнул на сертификат в руках Кая, который тот сжимал с щенячьим взглядом.              — Маленький шаг, который сблизит тебя с твоей мечтой.              Итан недоверчиво взял сертификат и прочитал между строк.              — Как ты… Как ты купил его, Кай?! К Логану невозможно попасть!              — Для меня нет ничего невозможного, — широко улыбнулся он.              Пока Итан завороженно смотрел на свой сертификат, Кай включил старое радио, которым дорожил больше любого своего современного гаджета. Это была не просто вещь, а голос его деда, которого он, к сожалению, не застал в живых; это было наследие Сэма, которому передали радио, собранное в шестидесятых, в подарок.              — Отец приедет к обеду, — обернувшись к Итану сказал он. — Хочет тебя поздравить.              — Ого. У меня что, настоящий праздник?              — У тебя теперь настоящая семья. Отец любит тебя.              — За что?..              — Может быть, за то, что ты отказался его убивать?              Итан нервно просмеялся.              — М-да уж, такая себе причина…              — По-моему, очень даже, — Кай пожал плечами, включил кофемашину и упёрся руками в тумбу. — Мне надо сделать домашку, добавить её в класс, а потом созвониться с Алехо.              — Помощь нужна?              — Нет, справлюсь. Кстати, ребята немного напряглись и оказали нам маленькую услугу. К вечеру поедем с тобой за город.              — Зачем?              — Праздновать твой день рождения, — он погладил его предплечье, взял кружку с кофе и кивнул на сертификат. — Не затягивай с этим.              Остаток утра Кай провёл за своим ноутбуком. Он серьёзно готовился к предстоящим выпускным экзаменам, от которых зависело поступление в университет. Вернее, зависело бы, если бы его собственный мозг не объявил ему подлую войну.       Формулы, которые он пару месяцев назад щёлкал, как орехи, теперь выглядели набором ни о чём не говорящих символов, а когда надо было написать эссе о причинах Гражданской войны в Испании, он окончательно завис. Смотрел на чистый лист и не мог вспомнить имя генерала, который возглавил мятеж. Франко? Нет, не Франко… Мильян Астрай? Он был не уверен. Вдруг ошибётся? Стыдно будет. Он отчаянно цеплялся за конспекты, которые раньше считал не более, чем формальностью, гарантом хорошей оценки.       Он с силой тёр виски, намереваясь вдавить знания обратно в черепную коробку, составлял бесконечные списки, клеил стикеры-напоминания на монитор, ставил будильник на телефон. Но какой толк, если он мог прочитать напоминалку и достаточно быстро забыть, о чём там шлось?              В мессенджер пришло сообщение от Алехо:              «Ты там жив?»              Кай потянулся, чтобы ответить, но в тот же миг позвонил Рикардо.              — Да, пап? — он поднёс телефон к уху.              — Я у подъезда. Впустишь?              — Ты мог позвонить в домофон, — буркнул Кай, поднимаясь с кресла.              Он бросил взгляд на экран, на неотправленное сообщение Алехо, и с укором самому себе пошёл открывать. Пока он поворачивал ключ в замке, из гостиной донёсся радостный визг Вайка и звук его любимой резиновой игрушки, которую он яростно трепал зубами.       В коридор, заложив палец между страниц толстой книги, вышел Итан. Протискиваясь мимо Кая, он спросил:              — Твой отец приехал?              — Да.              Рикардо предстал на пороге, слегка запорошенный снегом. При виде сына его лицо озарилось улыбкой, а после он шагнул к Итану и по-медвежьи обнял его, похлопывая по спине:              — Я хотел забронировать столик в ресторане, но этот упрямец сказал, что ты не в восторге от таких заведений.              Итан ухмыльнулся:              — Есть такое. Лучше дома. Я как раз чайник поставил.              Они прошли на кухню и Рикардо, проходя мимо подоконника, замедлил шаг:              — Пополнение в коллекции? — Он указал на несколько новых кактусов. Один из них, небольшой и круглый, был увенчан крошечным бумажным цветком. Его подарил Кай.              На новоселье Рикардо среди прочих подарков оставил сыну отросток от своего старого кактуса. Ему с ним подружиться не удалось, зато Итан к нему подход нашёл, а благодаря ему – и к Рикардо. Тот раз за разом стал привозить ему новые виды кактусов, и они могли молчать, бок о бок пересаживая растение.              — Да, — ответил Кай. — Мне сказали, он из Аризоны и цветёт раз в десять лет ярко-красным цветком.              Вайк, наигравшись, пришлёпал на кухню, выпустил из зубов свою потрёпанную пищалку с торчащим наружу язычком и уселся у ног Рикардо, облизываясь и поглядывая на стол, где вкусно пахло.              — Мечтать не вредно, — Кай шутливо стукнул его по мокрому носу. — Там для тебя ничего полезного нет. Одни пустые углеводы и сахар.              Итан тем временем разрезал торт. Рикардо потянулся к внутреннему карману своего пиджака.              — Как можно настолько сильно любить костюмы, чтобы даже вне работы их носить? — не удержался Кай.              Отец вынул плотный конверт и положил его на стол.              — А как можно не любить костюмы? — спросил он.              Итан отложил лопатку, вытер руки о полотенце и взял конверт. Он был неожиданно тяжёлым. Итан заглянул внутрь.              — Все документы в порядке, — сказал Рикардо. — Свидетельство о рождении, гражданство, номер социального страхования, водительские права… Всё. Отныне ты – Сэм Домингес. Мой сын. Да, пришлось немного поколдовать с датами, но это не страшно. Зато теперь ты сможешь поступить куда захочешь. Жить где захочешь. Быть кем захочешь.              Он сделал паузу, глядя на побледневшего Итана.              — Робин, конечно, пришёл бы в ярость. Он ведь запретил тебе даже думать о смене фамилии. Но, — Рикардо развёл руками и неловко улыбнулся, — ему ведь никто и не скажет? Он потерял на тебя все права. А я приобрёл. Если ты, конечно, не против.              Итан перебирал в руках документы, сверкающие новыми печатями. Его плечи дёрнулись, он сделал судорожный вдох, и по его щекам покатились слёзы.              — Я… — голос сорвался, и он попытался снова: — Я не знаю, что сказать.              — Ничего говорить не нужно, — Рикардо встал, обошёл стол и обнял его, теперь как родного человека. — Добро пожаловать в семью.              

†††

             — Вы упомянули, что арендовали дом на отшибе, — доктор перелистнула страницу блокнота. — Удалась ваша затея?              — Почти удалась. Снегопад прекратился, дороги были чистыми. Мы приехали ровно в шесть. Я помню, как вышел из машины, как хрустел под ногами снег. Итан держал меня за руку. Там было очень тихо. Красиво.              — А что значит «почти»?              Кай опустил голову, пальцы сцепились в замок.              — Я всё испортил. В тот вечер я впервые не смог сдержать свой приступ.              

†††

             — Так что мы здесь делаем? — переспросил Итан, с недоумением оглядывая уединённый особняк, из окон которого лился тёплый свет.              — Празднуем твой день рождения, я ведь говорил утром, — Кай уже поднимался на крыльцо. — Или я забыл сказать?..              — Точно, говорил. Так почему не дома?              — Убирать потом не хочу.              — Аргумент. Но есть маленький нюанс, Кай.              — Что ещё?              — Я не праздную свой день рождения.              — Раньше не праздновал, и мы оба знаем, почему.              — Дело не в моём прошлом. Меня в принципе не очень прельщает сам факт старения.              — Старения?! — Кай оторвался от дверной ручки и уставился на него. — Эй, тебе до старости ещё полвека жить!              — Надеюсь, что нет.              — В каком смысле «нет»?!              — Не хочу умирать старым.              — Какой же ты дурак… — с искренним недовольством протянул он и забарабанил в дверь.              Та распахнулась, осыпав их светом и громкой музыкой.              — Прости, не слышали! — с порога завопила Мэл, размахивая рукой, в которой была зажата половинка круассана. — Почему не позвонил?              — Я звонил, — буркнул Кай и, ухватив за руку замершего в нерешительности Итана, втянул его внутрь.              Гостиная перед ним утопала в гирляндах. Они вились по стенам, оплетали дверные проёмы и даже гроздьями свисали с карниза панорамных окон, за которыми темнел заснеженный склон и огни далёкого города в долине.              — Они… — Кай замялся. Его глаза растерянно бегали с одной мерцающей лампочки на другую. Он обернулся к Итану. — Они не могли определиться между гирляндами и лампочками… Я, честно, не думал, что их настолько много.              — Я предупреждала Тоби, что это чересчур, — отозвалась Мэл, захлопывая дверь.              На лице Итана, освещённого разноцветными огоньками, медленно расползалась широкая улыбка.              — Твою мать… — беззлобно прошептал Кай и с притворной яростью повернулся к Мэл. — Так во всём доме?!              — К счастью, только здесь.              — Да ладно тебе, — Итан приобнял его за шею и подтянул к себе. — Мне нравится.              — Нравится?! — Кай с комичным усилием вырвался из его хватки, обошёл комнату, остановился в центре и злостно ткнул пальцем в ближайшую гирлянду, которая в тот миг переключилась с плавного сияния на режим бешеной стробоскопической вспышки. — Он даже режимы разные поставил! Кошмар какой, — он уставился на Мэл. — Напомни мне в следующий раз никого ни о чём не просить.              Он зашагал вглубь дома, бормоча себе под нос что-то вроде того, что «хочешь сделать хорошо – сделай сам».              Музыка из соседней комнаты поглотила его ворчание.       Никс, сосредоточенно наклонившись над пультом, колдовал над микшером, а Тоби в такт музыке подворовывал со стола оливки из овощной нарезки.              — О, а вот и вы! — спохватился он, завидев Кая, и поспешно вытер руки о джинсы. — Где именинник?              Кай оглянулся. Итан всё ещё стоял в дверном проёме и болтал с Мэл.              — Эй, тебя ждут! — окликнул его Кай и подошёл к Никсу. — Твой новый сет?              — Ага, — отозвался тот, отодвинув с одного уха наушник. — У знакомого скоро корпоратив, под него собрал.              — Мне нравится.              — Тебе всегда нравилось, — Никс перевёл взгляд на вошедшего Итана, и в его глазах мелькнул знакомый Каю огонёк любопытства. — Так у вас всё серьёзно?              — Наверное.              — Почему так неуверенно?              — Он предпочитает не афишировать наши отношения на публике.              — И тебя, конечно же, это оскорбляет?              Кай пожал плечами, делая вид, что его это совсем не задевает.              — Я не понимаю его. Он будто боится, что его не так воспримут.              — В этом вы схожи, — Никс одарил его многозначительной улыбкой, взял со стола упакованный в плотную матовую бумагу подарок и направился к Итану: — Кай как-то упомянул, что ты играешь. Раздобыл для тебя интересный сборник. Их уже давно не печатают.              — Спасибо, — Итан принял подарок. — Я не профессионал, играю, к сожалению, слишком редко.              — Ничего, там не сложно.              — У нас с Тоби тоже для тебя кое-что есть, — вмешалась Мэл. Она подхватила с пола около стола яркий пакет и торжественно вручила его Итану. — Там краски, кисти и портативный мольберт. А ещё подарочная карта в художественный. Мы бы весь магазин скупили, но решили, что лучше тебе самому выбрать желаемое.              Итан покосился на Кая:              — Желаемое у меня уже есть. Было бы славно, если бы это желаемое не отказывался позировать.              — У меня усидчивость никакая, — ответил Кай, делая вид, что полностью поглощён изучением этикетки на бутылке. — Но ты можешь рисовать меня, когда я на уроках.              — У меня весь скетч изрисован твоим профилем, а хочу в анфас.              — Могу вызваться вместо него, — встрял Тоби. — У меня сейчас полно свободного времени.              — Ещё бы! Тоби снова ушёл с подработки, — Мэл закатила глаза с таким видом, будто бы его проблемы были её личной трагедией. — Его мама постоянно жалуется.              — Я человек творческий! — огрызнулся он. — Офисная работа сводит меня с ума!              — Тебя любая работа сводит с ума.              — Не соглашусь! Из меня получился бы отличный фотограф. Или стилист. Или барбер…              — Ну да, конечно, — Мэл с нежностью потрепала его за макушку. — Со своим-то стилем для начала разберись.              — Кстати, насчёт работы, — Итан положил подарок Никса в пакет и поставил его на стул. — Кай подарил сертификат к Райдеру, так что в будущем я всё же займусь татуировками.              — К Логану Райдеру?! — оживился Тоби. — Охренеть! Это же очень круто, его выпускники едва ли не сразу открывают студии!              Никс фыркнул и скрестил руки на груди:              — За такие-то деньги. Сколько у него длится обучение? Три месяца? Четыре?              — Полгода, — ответил Кай. — На то и расчёт. Итан сможет работать на себя.              — Я готов выступить в роли подопытного кролика, — широко улыбнулся Тоби. — Всегда мечтал о татухах.              Итан хмыкнул:              — Не боишься, что набью партак?              Мэл недовольно покачала головой:              — И потом его мама снова будет звонить мне и читать морали, мол, тело человека – храм, и надо бы вразумить Тоби.              — Тело – храм, тату – иконы, — ответил он. — Тебе стоит держать дистанцию с моей мамой. Она крайне озабочена мыслью, что ты станешь её невесткой.              — А это не так? — ухмыльнулся Никс, возвращаясь к пульту.              — Нет! — хором выкрикнули Тоби и Мэл.              — Ну да, конечно, — с той же самодовольной ухмылкой Никс надел наушники, погружаясь в биты.              Кай поглазел на часы и обратился к Итану:              — Ты говорил, Элинор никогда не опаздывает. Так вот, она опаздывает.              — Ты её позвал? — удивился он.              — А как иначе? Она же твоя подруга.              — И нам обязательно её ждать? — опечаленно спросил Тоби. — Я скоро сдохну от голода.              — Ты всегда голодный, — буркнула Мэл.              Кай закатил глаза и взял банку колы. С тех пор, как Итан завязал с порошками, он в знак поддержки завязал с выпивкой.       Он подошёл к Никсу, прислонился к стене.              — Последние образцы были слишком сухие и ломкие, — негромко сказал тот.              — Все претензии к Алехо, — Кай отхлебнул из банки. — Калькуляцию по влажности делал не я. Кстати, он упомянул, что ты экономишь на осушителе.               Никс снял наушники и повесил их на шею.              — Пусть он занимается своими облаками, а на земле я решаю, на чём экономить. — Он достал из кармана замызганный прозрачный пакетик с несколькими сочными шишками и передал его Каю. — Попробуй. Новый гибрид. «Огненный пончик».              — Чего-о?! — он засмеялся. — С названиями ты, как всегда, пролетаешь.              — Не обесценивай! Его так прозвали те, кто уже попробовал. Соцветия плотные, округлые, с ярко-оранжевыми пестиками. Подходит. Один тип сморозил: «Да это ж огненный пончик!» – ну, и всё. Имя прилипло намертво. Продаётся, как сладкая вата на карнавале.              — Какой ужас. Ладно, протестим. — Кай спрятал пакетик в карман.              Его взгляд упал на Итана. Тот стоял, уткнувшись в экран телефона. Его лицо изменилось до неузнаваемости. Брови нахмурились, блеск в глазах угас, губы дрогнули. Отставив банку, Кай поспешил к нему.              — Что-то случилось?              — Натали написала, — ответил он. Рука с телефоном безвольно опустилась вдоль тела.              — Погоди, откуда у неё твой номер?! У тебя же новый телефон, новая симка.              — В том-то и проблема. Я без понятия, как она его заполучила!              Поразмыслив, Итан принялся извлекать сим-карту. Маленький кусочек пластика едва ли не выскользнул сквозь пальцы. Кай нервно потёр свои запястья:              — И что будешь делать?              — Выкину к чертям собачьим и куплю новую симку.              — Дай я, — он протянул ладонь. — Не хочется, чтобы ребята что-то заподозрили. Не уходи от них, держи себя в руках.              Итан послушно вложил симку в ладонь. Кай направился на кухню, где показательно приоткрыл дверцу тумбочки, за которой скрывалось мусорное ведро, и громко хлопнул ею, спрятав симку в кармане.       Он прислонился к корпусу холодильника, взял чью-то недопитую колу с соседней тумбы и сделал вид, что пьёт её. Веселье и музыка отступили на второй план. Он пытался смекнуть, через кого и как Натали могла бы достать номер Итана, но ещё больше он хотел понять, почему она никак не оставит его в покое.              Он достал пакетик от Никса, оторвал от шишки небольшой кусочек и раскрошил его пальцами. Пришлось растабачить последнюю сигарету.              — Кай, ты скоро? — послышался голос Итана.              — Минутку! — отозвался он, запечатывая косяк.              Спрятав его за ухо, он заглянул в комнату и поманил Итана пальцем. Тот с выражением искреннего непонимания подошёл.              — Подгон от Никса, — Кай указал на спрятанный за ухом косяк. — Идём, раскурим.              Они прошли на застеклённую террасу, за которой в абсолютной черноте угадывался заснеженный склон, а внизу рассыпался дремлющий город.              — Тут красиво, — прошептал Итан, прислонившись лбом к ледяному стеклу.              — Ага. Лучше, чем пялиться в затылок Мэл, пока она отчитывает Тоби, — усмехнулся Кай, устраиваясь на широком подоконнике. Он раскурил косяк, сделал глубокую затяжку и с наслаждением выдохнул. — О, Никс не обманул. Топовая вещь. Держи.              Итан взял косяк.              — Так, — Кай уставился на городские огни. — Надо решить. Ребятам… что-то говорить насчёт тебя? Про то, что ты теперь… Сэм?              Итан поморщился.              — Не знаю. Звучит нелепо. Для них я всё ещё Итан.              — Для меня тоже. Надо привыкнуть.              — Сложно будет? — спросил он, возвращая косяк. — Переключиться? Для тебя-то Сэм не просто имя в паспорте.              Кай взял косяк и задержал взгляд на тлеющем кончике.              — Конечно сложно. Он был моим братом. А теперь ты... с его именем, его прошлым. И я должен делать вид, что так и было. Что это просто новая легенда, как учил отец. — Он качнул головой, сбрасывая тяжёлую мысль. — Но это не твоя вина. Ни капли. Я правда рад, что мой брат продолжит существовать в тебе. Рад, что ты можешь освободиться от своего прошлого. Я ведь и сам этого хотел.              — Я понимаю, — Итан присел рядом на подоконник. — Мне тоже непросто. Я получил вторую жизнь, но она построена на чужой трагедии. На твоей трагедии. Иногда я чувствую себя вором.              — Не вором, — оборвал его Кай. — Преемником. Он пропал, а ты нашёлся. Такой вот кривой, блин, кармический обмен. Только не заставляй меня называть тебя Сэмом, ладно? По крайней мере, пока мы наедине.              — Хорошо.              Он сделал последнюю затяжку, и огонёк косяка угас, оставив после себя горьковатый дымок.              — У тебя есть какие-то мысли о том, как Натали могла выйти на твой номер? Ты же ни с кем не делился им.              — Потому я и озадачен. И потому мне страшно. Если она нашла меня, значит, её кто-то навёл. А если её навели на меня...              Он замолчал.              — То скоро узнают и про документы, — договорил Кай.              — Именно.              Их взгляды встретились.              — Я не хочу быть причиной твоих проблем, — вполголоса отозвался Итан. — Я и так чувствую себя могильщиком твоего брата.              — Эй, перестань, — он положил руку ему на плечо, — Я не дам твоей семейке тебя достать. Понял? Хватит с тебя, мы только начали нормально жить.              Итан покачал головой и устало спросил:              — Каким ты видишь наше будущее? Через пять лет, через десять?              Кай задумался. У него в запасе стольких лет не было.              — Не знаю. Может, ты станешь крутым тату-мастером, а я открою свою школу для таких же шкетов, как я, которые мечтают хулиганить в сети?              — И тебе это правда нравится?              — Да. Люблю наблюдать, как важные шишки мечутся, угрожая оторвать мне голову, едва лишь выйдут на мой след. Меня забавляют их бесполезные потуги достать меня.              — А вдруг однажды им удастся?..              — Удачи.              Итан шмыгнул носом. Кай спрыгнул с подоконника, встал между его ног, и, обняв, заглянул ему в глаза:              — А ты каким видишь наше будущее? Через десять лет?              Итан погладил его щёку:              — Я бы хотел жить подальше от людей. В маленькой хижине на берегу широкой реки. Там, где нас никто не достанет. Проблема в том, что там не будет интернета, так что тебе не понравится.              — Зато там будешь ты.              Их миг уединения прервал стук в главную дверь.              — Ты слышал? — Кай обернулся на звук. — Мне не померещилось?              — Слышал. Наверное, Элинор.              — Скорее всего.              Он нехотя высвободился из объятий Итана и направился к входной двери.       На пороге и вправду стояла Элинор. Её тёмную шапку припорошило снегом, а кончик длинного шарфа выбивался из-под полы дублёнки.              — Привет, — она виновато улыбнулась и покрутила в руках замёрзший смартфон. — Прости, эта штука сдохла на морозе, не смогла дозвониться.              Кай отступил, пропуская её в дом. Навстречу вышел Итан.              — Привет, именинник, — Элинор шагнула к нему и обняла. Он дёрнулся от прикосновения ледяной дублёнки. — Я принесла тебе подарок.              Она расстегнула полы, обнажив кожаную кобуру на поясе:              — Тульский Токарева. Подумала, тебе понравится.              — Просто прекрасно, — недовольно протянул Кай. — Мы тут, понимаешь ли, пытаемся начать новую жизнь.              — В старых краях? — парировала она, поворачиваясь к нему. — Сомнительная затея. Так, что я пропустила?              — Ничего особенного, — ответил Итан, пряча оружие.              — Если не считать, что Тоби, наверное, уже опустошил стол, — отозвался Кай. — Ит, тебе лучше спрятать свой новый аксессуар в пакет.              Тот промычал что-то нечленораздельное и побрёл в основную комнату. Кай подскочил к Элинор сразу, как он ушёл:              — Принесла?              — Принесла, — она достала из кармана дублёнки маленький пузырёк без этикетки и сунула ему в ладонь. — Ты уверен? Препарат сильнодействующий.              — Уверен.              — Тебе стоит показаться врачу. Нервный тик не шутки. Почему ты не хочешь, чтобы Итан знал?              — Потому что у него своих проблем выше крыши, — он проглотил пилюлю и спрятал пузырёк. — Не хочу, чтобы моя раздражительность стала ещё одной головной болью. В последнее время мне сложно держать себя в руках.              — Всё настолько плохо?              — Нет, — брякнул Кай, откровенно солгав.              

†††

             — Правильно ли я понимаю, что до того вечера были другие приступы, которые вы скрывали?              — Да. Много, но не такие сильные. За неделю до этого я разбирал завалы в шкафу. Старые коробки, хлам… нашёл фотографию с Нового года, где в сборе был отец, Алехо, Сэм и я. Стояли в колпаках, с бенгальскими огнями, а дым застилал полкадра. Я всё смотрел и смотрел на фотографию, как вдруг провалился. Снова почувствовал запах ёлки, мандарин, услышал хрустальный перезвон бокалов. Услышал смех брата и меня накрыло. Я осознал, что больше никогда его не увижу. Швырнул снимок в стену. Стекло разлетелось. После этого случая у меня правый глаз непрерывно дёргался почти трое суток. Старался скрывать от Итана. Не хотел, чтобы он увидел.              — Вы боялись его реакции?              — Я боялся, что он поймёт, насколько всё серьёзно. Кто захочет быть рядом с тем, кто постепенно сходит с ума и теряет контроль над телом?              — Итан ушёл?              — Нет. — Кай нахмурился и покачал головой. — Но я не знаю, насколько ещё его хватит.              — Давайте вернёмся к тому вечеру. Вы приехали, зашли внутрь, гости уже ждали. Приступ случился где?              — В гостиной. При всех.              

†††

             — Хватит на них пялиться, — сказал Кай, толкнув Итана в плечо. — Пойдём, я покажу главную достопримечательность.              — Куда мы? — удивился он.              Кай провёл его мимо кухни, и остановился у неприметной двери.              — Заходи.              Итан пересёк порог и замер. Комната была пуста, если не считать широкой кровати посередине. Вместо потолка над головой зияла идеально чистая, чернильная бездна ночи, усыпанная алмазной россыпью звёзд. Огромные стеклянные панели, собранные в единую плоскость без видимых рам, создавали полную иллюзию, что между ними и космосом нет никакой преграды.              — Вот почему я снял именно этот дом, — сказал Кай. — Думал, тебе понравится. В городе такого не увидишь.              — Не увидишь, — шёпотом повторил Итан, медленно опускаясь на край кровати, не в силах оторвать взгляд от небесного свода.              Кай сел рядом, посмотрел вверх, отыскал ладонь Итана:              — Я бы подарил тебе все звёзды с этого неба, свозил бы тебя в Рейкьявик, чтобы ты увидел северное сияние. И в Австралию, чтобы ты поплавал с китами. Я бы показал тебе горы на рассвете и с удовольствием послушал бы, как шумит океан в сезон штормов. Я хотел бы вернуть тебе украденную жизнь.              Он погладил пальцем его костяшки и тихо продолжил:              — Я бы хотел вернуть тебе всё, что у тебя отняли. Каждую потерянную ночь, каждый день, который ты провёл, думая, что мир кончился. Я бы хотел сделать так, чтобы ты снова дышал полной грудью.              Итан оторвал взгляд от звёзд и повернулся к нему.              — Почему ты говоришь так, будто прощаешься?              Кай поднёс его ладонь к своим губам и поцеловал внутреннюю сторону запястья:              — Потому что хочу, чтобы ты запомнил меня именно таким.              Итан придвинулся ближе:              — Я не хочу запоминать. Я хочу жить с тобой. Здесь. Под этими звёздами. Каждый день.              Он наклонился и Кай закрыл глаза, всецело отдаваясь их поцелую.              — Я люблю тебя, — выдохнул он и повалил Итана на кровать, накрывая своим телом. — Хочу, чтобы эта ночь никогда не кончалась, — прошептал он, целуя уголок его губ и спускаясь к шее.              Итан потянулся к пряжке его ремня.       Дверь открылась.       В проёме застыла Элинор.       Кай недовольно зажмурился и прошептал:              — Прости, я забыл за дверь.              — Ты невовремя, — проворчал Итан, нехотя отстраняя от себя Кая.              — Тоби собирается рассказывать тост, — заявила она. — Вас ищут.              — Идём, — Кай вздохнул, поправил одежду, оттянул брюки. — Нельзя пропустить главное представление.              Тоби стоял на табуретке с бокалом в руке и, изрядно поддавший, раскидывался тостами. Мэл, покрасневшая от вина, звонко чокнулась с Никсом, который то и дело перешёптывался с Элинор.       Кай подошёл к столу, налил себе газировки.       Накатила волна жара, после которой бросило в озноб.       Звуки наслоились друг на друга.       Глаз задёргался с такой силой, что стало больно.              «Не сейчас. Только не сейчас!» — взмолился про себя Кай и отступил за спинку дивана, делая вид, что рассматривает картину на стене.              Контуры предметов зазубрились. Тень от вазы на тумбочке изогнулась и даже приняла очертания человеческой фигуры.              «Бред. Это бред! Пилюли… Где чёртовы пилюли?!»              Он судорожно нащупал в кармане пузырёк, проглотил одну, потом вторую, не запивая, и совсем скоро состояние стремительно ухудшилось.       Мышцы спины и шеи свела мучительная судорога. Ему нужно было уйти прямо сейчас, пока он не упал, пока не начал выкрикивать что-то бессвязное. Пока Итан не увидел.       Оттолкнувшись от дивана, он торопливо зашагал к коридору. Шатало. Пол закачался, как палуба во время шторма.              — Кай? — позвала Элинор.                     Он замер, не оборачиваясь.              — Что с тобой?              Не в силах вымолвить ни слова, он сделал шаг вперёд.              — Кай, — её рука настойчиво легла на его плечо. — Постой.              Он попытался стряхнуть её руку, но его собственная двигалась некоординированно.              — Всё... нормально. Просто... душно. — Выдавил он заплетающимся языком.              Элинор оглянулась, убедилась, что их разговор тонет в общем шуме, и грубовато повела его подальше от гостиной, в пустующую гардеробную. С реди чужих пальто, Кай прислонился к стене. Судорога не отпускала.              — Таблетки... не помогают, — прохрипел он.              — Я вижу. Тебе нужна нормальная медицинская помощь.              Она сделала паузу.              — Приезжай ко мне. Завтра. В любой день, когда будешь один, если уж так хочешь секретничать. Мы всё обсудим. Я знаю одного врача, он очень дискретен. Он поможет разобраться, что с тобой происходит.              Кай зажмурился. Он был слаб и напуган.              — Я не могу... Дело не в нервах, Эли...              Внезапно его тело затряслось в сокрушительной судороге, выгибающей позвоночник дугой. Голова запрокинулась, челюсти свело так сильно, что зубы заскрежетали. Он издал хриплый звук, полный неподдельного ужаса, и его сознание поплыло, уступая место животной агонии.              — Кай! – Элинор придержала его в устойчивом положении. — Дыши, Кай, дыши, — командовала она, отодвигая ворот его худи и обеспечивая приток воздуха.              Приступ длился недолго.       Судороги стали стихать, превращаясь в вялое подёргивание. Кай лежал на боку. Из уголка рта стекала тонкая струйка слюны. Он был мокрым от пота и обессиленным.              — Эпилепсия?! — запаниковала Элинор. Она вытерла его лицо краем своего свитера. — Кай, ты меня слышишь? У тебя раньше такого не было!              Он не смог сразу ответить. Контроль над онемевшим телом возвращался медленно. Вслед за физическим истощением накатил жгучий стыд.              — Нет... — с трудом выдохнул он. — Не эпилепсия... Это... часть...              Он сглотнул, зажмурился. По щеке скатилась слеза.              — Болезни... — он сделал ещё одну попытку заговорить. — Судороги... одно из проявлений. Не могу... дышать... — в его голосе проступил ужас.              В глазах потемнело, контуры Элинор поплыли и удвоились.              — Кай, слушай мой голос, — её руки крепко сжали его плечи, не давая ему провалиться в беспамятство. — Всё хорошо. Ты в безопасности. Приступ скоро пройдет.              Мускулы вновь стало сводить судорогой, будто его тело разрывали на части изнутри. Он попытался сделать вдох, но диафрагма, скованная спазмом, не слушалась. В ушах зазвенело.       Элинор помогла ему приподняться и вывела в коридор. Она отвела его в комнату под звёздным небом, помогла улечься, поправила подушку под головой и накрыла пледом.              Мышечные спазмы понемногу отступили, сменяясь тотальной слабостью.       Кай задремал.       Ему снилось звёздное небо, и что сам он – ночная птица, летающая высоко над горами. Сквозь сон он почувствовал, что матрас рядом просел. Знакомые руки обвили его талию, ладонь легка на грудь.              — Элинор сказала, у тебя температура… — тихо прошептал Итан ему в затылок.              Кай едва слышно выдохнул, не открывая глаз. Итан прижался к нему ещё ближе, ногами переплетаясь с его ногами. Он поцеловал его в макушку, обнял крепче и зарылся носом в его волосы:              — Я люблю тебя, — прошептал он. — Мы тебя обязательно вылечим.