Звезда, погасшая ради Луны

      — Я проснулся, а его нет, — сказал Кай. — Подумал, он вышел и вот-вот вернётся. Может, покурить слинял, хотя Третий вряд ли бы курил.              Он устало потёр лицо и недовольно сморщился.              — Я ему позвонил, а там это... «абонент недоступен». Написал сообщение, а вторая галочка даже не появилась. Моё сообщение улетело в никуда. Я сидел на кровати и втыкал в телефон, как идиот. За окном ветки эти… стонут. Листья трусятся. А я смотрю на экран и жду, что вторая галочка, блять, загорится.              Он хмыкнул в насмешку над самим собой:              — Я же знал, что он не вернётся. То есть, я понимал, что он свалил не навсегда, но знал, что прямо сейчас он не вернётся.              — Вы чувствовали себя брошенным.              Кай покачал головой.              — Я чувствовал себя немощным придурком. Боялся, что он ушёл из-за моего дикого поведения. Может, я обидел его? Может, он устал ждать, пока я перестану сомневаться? Может, ему надоело, что я с ним играю то в «можно» то в «нельзя», а, может…              Он умолк.              — Может – что? — подтолкнула его доктор.              — Может, он заметил, как меня трясёт, как иногда я подвисаю. Может, он решил, что ему такой, как я не нужен.              — Вы правда верите, что он ушёл из-за ваших симптомов?              — Я не знаю, во что я верю! — он вскинул руки и тут же уронил их на колени. — Я сидел и думал: если бы я вчера не боялся, если бы не отступал, если бы я был нормальным – он бы сейчас был рядом? Мне казалось, что я всё испортил… как всегда.              Он закрыл глаза и откинулся на спинку.              — Я больше не могу, — тихо сказал он. — Я устал бояться. Я устал терять. Я устал просыпаться один.              

†††

             — Сдаю номер, — хрипло заявил Кай и ключ лязгнул о стойку администратора.              Работника мотеля не интересовал ни внешний вид гостя, ни его самочувствие. Приняв ключ, он уточнил:              — Амэнкайо Домингес?              — Верно.              — Для вас кое-что оставили.              Он наклонился под стойку, выудил оттуда чёрную коробочку:              — Ваш спутник потребовал передать лично.              Кай многозначительно промычал.              — А больше мой спутник ничего не говорил?              — Ничего.              — Ясно, — он вздохнул, оглянулся и увидел за окном лавку. — Спасибо.              Новый спазм в теле предвещал скорый приступ кашля. Кай поспешил выйти на улицу. Заняв примеченную скамейку, он с трудом принялся открывать коробку. Внутри лежал старый кассетный плеер, точно такой, который был у его брата. Рядом примостились кассета и поролоновые наушники, как из детства.       Кай достал плеер, вставил кассету, надел наушники. Несколько секунд потрескивания плёнки и раздался голос Итана:              «Помнишь, как-то мы говорили перед сном, и ты ворчал на брата? Рассказывал, что у него в детстве был старый плеер, кассетный, с поролоновыми наушниками, и что его любимая песня на кассете вечно зажёвывалась, а он всё равно слушал? Я тогда половину не понял, но запомнил, как ты улыбался. Представляешь, на днях увидел на барахолке точно такой же. Кто-то выбросил свою память, а я подумал: может, тебе будет приятно подержать в руках кусочек чужого детства, похожего на твоё? Эта штука старше нас обоих, но она всё ещё работает. Прикольно».              У Кая запершило в горле, но он побоялся кашлянуть – вдруг пропустит слово?              «Золотце, не думай, что я бросил тебя, и не думай, что свалил просто так. Дело в том, что пока ты говоришь – я слушаю; пока ты смотришь на меня – я держу себя в руках, и, если бы ты сейчас сказал мне «стоп», то мне бы пришлось остаться. Есть вещи, которые я должен успеть сделать ради нас. Итан вряд ли найдёт в себе силы, а Сэм слишком много думает и ещё не скоро решится, так что некоторые дела нужно успеть привести в порядок, пока я ещё здесь. Прости, пожалуйста, что оставляю тебя одного, но только при таком раскладе я могу выиграть время. Ты – мой поводок, что уж теперь поделать?»              Запись оборвалась.       Кай снял наушники.              — Дурак, — обиженно проворчал он.              Кашель одолел его и ослабшее тело согнулось пополам. Кай прижал плеер к груди, пережидая приступ, и сквозь мокрые ресницы посмотрел на коробку, всё ещё открытую на скамейке.              — Идиот. Безнадёжный, самовлюблённый кретин. Ты что, блять, в мелодрамах снимаешься? Мне бегать за тобой по всей стране, дуралей?!              Горькое и беспомощное возмущение вспыхнуло пожаром едкой обиды и тошнотворного страха за того, кого не было рядом. Он нащупал телефон, отыскал контакт Патрисии и, немного поколебавшись, набрал её.              — Кай? — прозвучало после третьего гудка.              — Ты здесь, да?              — В Вашингтоне, если ты об этом. Следила за вами вчера, но, когда Итан погнался за тем типом, пришлось отстать, иначе он бы меня вычислил. Мне не очень хотелось объясняться с ним посреди ночи в таком состоянии.              — Дуй в Мак на… — он стал осматриваться по сторонам. — Чёрт знает, какая улица! Короче, я тебе скину метку.              — У вас что-то случилось? — встревоженно спросила она.              — Случилось, расскажу на месте.              

†††

             — Дальше я сбросил звонок и пешарём погнал четыре квартала. Мозг закипал.              — Вы злились на Итана?              — В тот момент я его ненавидел. Всю дорогу мысленно его материл. Представлял, что было бы, если бы я сидел на той лавке с пустым кошельком. За эту выходку я хотел сожрать его с потрохами! Да, у меня есть деньги, много, я могу хоть частным рейсом домой улететь! Могу в отель с личным врачом заселиться. Печально… средства есть, а желаниями ими пользоваться – ноль, потому что все мои хотелки завязаны на Итане.              — То есть вы чувствовали себя беспомощным, несмотря на все ресурсы?              — Да. Сидел в Маке, жевал этот чёртов бургер, а он в горло не лез. Продолжал мысленно проклинать Итана, проговаривая: «Надеюсь, у тебя там колёса отвалятся или ты застрянешь в пробке. Заслужил».              — А что Патрисия? Она в итоге пришла к вам?              — Да.              

†††

             Кай подвинул к ней второй бургер и стакан колы.              — Итан уехал, — выдал он с набитым ртом.              — Как уехал?! — с непониманием спросила она, принимая колу. — Куда? Почему не с тобой?              Кай посмотрел на неё с выражением «ну ты сама подумай» и добавил:              — У руля сейчас не он.              Глаза Патрисии в страхе расширились. Взгляд стал метаться от окна к окну и к дверям.              — Он видел мои записи на ноуте, в которых упоминались встречи с тобой, — продолжил Кай.              — О, Боже… Итан сейчас…              — Успокойся, — он поморщился и откусил бургер. — Ты не в его списке, я почти уверен. И вообще, откуда такая шумиха вокруг него? Напугали меня до усрачки, а он не такой уж и страшный. Обычный пацан с проблемами в голове.              — Ты ничего не понимаешь! — шёпотом прокричала она и наклонилась к нему через столик. — Ты видел его в хорошем настроении, вот и думаешь, что он безобидный! Ты не знаешь, на что он способен под влиянием этого альтера! Это чудовище!              Кай вытер руки, откинул салфетку и посмотрел на Патрисию без тени улыбки.              — Ты пыталась с ним разговаривать? По-человечески? Или только строила из себя жертву и убегала?              Она уставилась на него с презрительным прищуром и приоткрытым ртом.              — Понятно, — отчеканила. — Стокгольмский синдром?              — Я, вообще-то, по своей воле с ним тусуюсь. Ты знаешь, куда он мог поехать?              — Хотела спросить тебя о том же.              Кай покачал головой.              — Я без понятия. Вчера мы говорили о его сестре. Он хочет понять, что произошло на самом деле. Может быть, он поедет домой за вещами, но даже при таком раскладе догнать его нереально. У него фора в несколько часов минимум, мы не перехватим его.              — Но можем пойти по следу.              Она вскочила с места, схватила Кая под руку и потащила к выходу:              — Поедем к вам домой, раз уж есть шанс, что он туда наведается.              — А вдруг нет?              — Тогда будем думать ещё. Я не знаю, Кай, не нуди!              — Чего ты так заводишься? — хмурясь, проворчал он.              Она хлопнула дверьми, втолкала Кая в машину и плюхнулась на водительское сиденье:              — Потому что ничего хорошего от этого альтера, когда он сбегает, ждать не стоит.              Кай вздохнул, глядя в окно.              — Ну вот, поступили как свиньи. Ты не дала мне даже убрать за собой стол. Теперь работяги будут думать, что я неряха.              — Это последнее, что меня беспокоит, — она вылетела с парковки на дорогу.              — Нужно забрать Вайка из гостиницы для животных.              Патрисия нашарила в кармане телефон и кинула его на колени Каю:              — Вбивай адрес.              — Вбиваю, — проворчал он, тыкая в экран. — Кстати, раз уж ты у нас спец по Итану и его альтерам, какие у него могут быть дела, кроме того, чтобы вспарывать кому-нибудь кишки?              — Вспарывать кому-нибудь шею.              — Очень смешно. Я серьёзно. Он сказал, что ему надо привести в порядок какие-то дела, и я вот думаю, какие дела могут быть настолько важными, чтобы кинуть меня в мотеле с кашлем и температурой? У нас, между прочим, был план.              — О, так тебя беспокоит только то, что он кинул тебя после бурной ночки?              Кай поморщился.              — А тебя не беспокоило? Или ты предпочитала убегать первой, чтобы не чувствовать себя брошенной?              Патрисия стиснула руль и Кай ехидно просмеялся.              

†††

             — Он забрал Вайка.              Доктор нахмурилась:              — Вы же оставили его в гостинице для животных.              — Ну да. Я думал, мы вместе за ним заедем. А он... он приехал туда один. В шестом часу утра. Администратор сказала: «Ваш спутник уже забрал собаку». Я стою, смотрю на неё, и до меня доходит: у него фора в семь часов. Я очень сильно обиделся на него. Он забрал нашего пса, без меня! Есть разница между «он уехал по делам» и «он уехал по делам, забрал собаку и не предупредил». Он, получается, прямо заявил: мне никто не нужен, даже ты.              Кай поник.              — Мы ехали с Патрисией двое суток. Я почти всю дорогу проспал. То вырубался, то просыпался от кашля. Каждые полчаса, наверное. Она купила мне очередные таблетки, а посреди ночи сунула тёплый, клетчатый плед. Я хотел съязвить, спросить, не на пикник ли мы едем, но сил вообще не нашлось.              — Вам было очень плохо.              — Мне было хреново настолько, что я перестал с ней спорить. А вы же меня знаете, я спорю всегда. Но тут... температура ползла вверх, кашель раздирал горло, в груди кололо. Я просыпался, только когда машина дёргалась или когда меня скручивало. Патрисия сидела в медицинской маске, с открытыми окнами. Боялась заразиться.              — Вы не просили её остановиться у больницы?              — Она предлагала. Раз пять. Сказала: «Давай я тебя отвезу, ты полежишь, а я сама поеду». А я... — он усмехнулся. — Я сказал: нет.              — Почему?              — Потому что я упрямый баран. Потому что это наша квартира, и я не хотел, чтобы кто-то рыскал там без меня. Потому что мне казалось, если я лягу в больницу, то всё – выпаду из жизни. Лучше уж в машине подыхать, но быть в курсе новостей об Итане.              — Вы правда думали, что можете умереть?       — Я знал, что могу умереть. Когда ты уже вторые сутки не можешь вдохнуть и…              Он поморщился.              — Какая уже разница? Уже случилось. Короче, Итан был дома. Я понял, что он заходил в квартиру, потому что перед нашим отъездом я оставил в ящике, под документами, блокнот, а когда зашёл – он лежал на столе, и на нём был жёлтый стикер с надписью: «Всё не читал, начала хватило». Я снова разозлился на него, потому что это мой дневник, какого чёрта он роется в моих записях?! Но потом я успокоился, ведь Итан никогда не лазил по моим вещам, и если он залез, значит, его прижало так, что он уже не знал, где и что искать.              — Зачем он это сделал, как вы думаете?              — Потому что ему нужна была правда. Он ничего не помнит. Люди вокруг ему врут. Я думаю, в моих записях он нашёл то, что заставило его уехать ещё быстрее.              — Куда?              — Я не знаю, да и в тот вечер я уже плохо соображал. Меня колотило, и я чувствовал, что горю. Попытался пораскинуть мозгами и решил, что если он прочитал про Элинор и Натали – значит, поедет к Элинор. Это же логично, она ближе и была для него кем-то вроде семьи. Когда ты хочешь разобраться в собственной жизни, ты идёшь к тому, кому доверял, а не к тому, кого ненавидишь. Натали он на дух не переносит.              — Вы так думаете?              — Я это знаю.              Доктор заинтересованно хмыкнула и подпёрла подбородок рукой:              — Кай, а можно задать личный вопрос?              — Задавайте.              — Почему вы уверены, что Итан – не монстр? Вам ведь все вторят об обратном.              Кай вздохнул, опустил голову.              — Они все видят то, что хотят увидеть. А хотят они видеть то, что их пугает. Как я могу считать Итана злом, если он защищал меня? Он действительно никогда и никого не трогал просто так. И поэтому, зная, что Элинор была ему семьёй, я был уверен – даже если она что-то и скрывала от Итана, он бы не погнал её резать.              

†††

      Элинор открыла дверь и предстала на пороге в полном здравии. Увидев Кая, она в удивлении приподняла бровь, но настоящий удар недоумения настиг её, когда из машины вышла Патрисия.              — Итан тут? — спросил Кай.              Элинор покачала головой, хмурясь. Линии на её лбу прорезались глубже.              — А почему он должен быть тут?       — Это не Итан, — ответила Патрисия.              Элинор приоткрыла рот, встревоженно огляделась по сторонам, вцепилась Каю в рукав и втащила его в дом. Патрисия вошла следом. Дверь захлопнулась. Элинор закрыла её на ключ, задвинула засов, задёрнула шторы и отошла подальше от окон.              — Вы два параноика. — проворчал Кай, плюхаясь на диван в гостиной и наблюдая за суматохой. — Что ты, что Патрисия.              Элинор испуганно обхватила себя за плечи и с тревогой покосилась на Пат:              — Как давно вы без него?               — Дня два, — встрял Кай. — У нас была разница в семь часов.              — Значит, либо он готовится перед тем, как заявиться сюда, либо у него сейчас другие приоритеты.              — Он говорил о сестре, — сказала Патрисия, глядя на Кая и перекладывая на него груз объяснений.              — Говорил, — подтвердил он. — И обещал никого не убивать. Если это, конечно, что-то меняет.               Внимание Элинор переключилось на него. Она бегло оценила его самочувствие и заявила:              — Ты в отвратительном состоянии. Если хочешь выиграть время, тебе нужна помощь.               — Мне не нужна…              — Заткнись, Кай, — процедила она и полезла в тумбочку под телевизором. — Сейчас не время геройствовать.              Она вытащила пластинку таблеток, налила воду из графина и протянула ему. Кай хотел отказаться, но его снова скрутил кашель. Он согнулся, прижимая кулак ко рту, плечи затряслись. Элинор дождалась, пока приступ отпустит, и силой вложила таблетки ему в ладонь.              — Пей.              Он выпил, вернул ей стакан, откинулся на спинку дивана, прикрыл глаза и попытался дышать ровнее. Получалось плохо.              — Это не решит твоих проблем, — сказала Элинор. — Пилюля, увы, не волшебная, но на несколько часов вернёт более-менее приличное состояние.              Каю было всё равно, волшебная она или нет, главное, чтобы хоть немного отпустило. Он чувствовал, как жар волнами расходится по телу, а конечности наливаются тяжестью. Голова гудела. До ушей донеслись тихие перешёптывания. Патрисия в чём-то обвиняла Элинор, та защищалась, и обе не хотели, чтобы он это слышал.              — Да говорите нормально, — прохрипел Кай, не открывая глаз. — Я, может, и сдыхаю, но я не глухой. Либо вы посвящаете меня в курс дела, либо я начинаю задавать вопросы. И поверьте, сейчас я в таком состоянии, что вопросы будут очень тупыми и очень настойчивыми.              Патрисия вздохнула. Элинор вернулась в кресло и, поколебавшись, заговорила в полный голос:              — Кай, надо, чтобы ты понял – Итан не просто «сложный парень с проблемами». Он опасен.              — Я в курсе. Я видел, как он работает. Но, повторюсь, это совсем не значит, что он поедет мочить всех подряд без разбора.              — Я знаю Итана по работе, — продолжала Элинор, — знаю по людям, которые после встречи с ним либо исчезали, либо попадали в реанимацию с травмами, несовместимыми с жизнью.              — Он делал то, что должен был по указанию Робина, — ответил Кай. — У него не было выбора.              — Выбор всегда есть, — встряла Патрисия, садясь на подлокотник дивана. — Мы не говорим, что Итан исчадие ада, но мы считаем, что ты его идеализируешь.               — Это не так, — огрызнулся он и тут же закашлялся. — Я… знаю его другим!               — Он безнадёжен, — раздражённо резюмировала Элинор.              Кай приоткрыл глаз и с недовольство покосился на неё.              — А я говорила, — подхватила Патрисия. — Непробиваемый.              — Хорошо, — Элинор ударила себя по коленям и поднялась. — Раз слова не работают, придётся показывать.              Кай насторожился:              — Что показывать?              Она принесла ноутбук, поставила его на журнальный столик и открыла папку с десятками видеофайлов:              — Записи с камер наблюдения на объектах, где Итан работал. И, к слову, не по приказу Робина, а уже после, когда начал действовать самостоятельно.              Патрисия наклонилась ближе. Элинор открыла первый файл.       На видео Итан уходил от захвата. Двое на одного, и он уложил обоих за секунды. Локтем в переносицу, коленом под рёбра, добил уже лежачего. Кай хотел сказать, что это самозащита, но Элинор включила следующий файл, который показал стоящего на коленях охранника. Его руки были связаны за спиной. Итан обходил его по кругу, закатывая рукава своей рубашки. Он присел перед ним на корточки, заглянул в лицо и Кай увидел, как двигаются его губы. Охранник замотал головой и тогда Итан принялся его избивать. Он калечил его до тех пор, пока тот не перестал дёргаться.       Кай сглотнул.              — Ну? — спросила Элинор. — Что теперь скажешь?              — Он делал то, что должен был, — повторил Кай. — Так было раньше. Он жил по принципу «или ты, или тебя».              — Да перестань ты! — она щёлкнула по третьему файлу.              На экране был подвал. Итан стоял над парнем, лежащим на полу лицом вниз. В его руке была монтировка. Он присел, перевернул его на спину, всмотрелся в лицо, а потом принялся бить по коленям. Парень в истерике попытался ползти. Итан подождал, когда он отползёт на полметра, улыбнулся, подошёл ближе…              — Хватит, — Патрисия захлопнула крышку ноутбука.              — Видел его выражение лица? — спросила Элинор. — Он получает удовольствие. Ты можешь сколько угодно защищать его, но адекватный человек не будет улыбаться, убивая другого.              — Так он и не адекватный, — выдавил Кай и тут же зашёлся в очередном приступе кашля. Ему пришлось вцепиться в подлокотник, чтоб не сползти на пол от припадка.              Элинор вскочила с места, пересела к нему и придержала за плечи:              — Кай?..              Патрисия встревоженно потянулась к стакану с водой, но Элинор остановила её жестом.              — Кай, мне надо знать, как давно у тебя кашель? — спросила она.              — Шесть дней, — прохрипел он.              — Температура?              — Не ме… — он поморщился. — Высокая.              Элинор повернулась к Патрисии:               — Помоги мне ровнее уложить его.              Кай мотнул головой:               — Не надо, я…               — Ты сейчас либо слушаешься меня, либо через час будешь в реанимации с интубацией, — перебила она, задрала его футболку и ухом припала к груди. — Хрипы с обеих сторон, в нижних отделах влажные, — она покосилась на Патрисию. — Температура, судя по жару, под сорок. Кашель продуктивный?              — Что? — не понял Кай.              — Мокрота отходит?              — Кровь была, — нехотя признался он. — Вчера.       Элинор выпрямилась, устало качнула головой и прижала пальцы к переносице.              — Поздравляю, у тебя пневмония. И, судя по всему, двусторонняя.              Она убрала руку от лица и посмотрела на Кая с вымораживающим спокойствием.              — Браво, Кай. Всем доказал своё упрямство? Тебе говорилось пить таблетки?!              Он раздражённо цокнул языком.              — Тебе надо лежать в больнице с антибиотиками и кислородом, а не гонять за Итаном!              Она вскочила с места и вылетела в коридор. Оттуда донёсся звук открываемой двери, потом шаги, стук ящика. В ванной что-то звякнуло. Патрисия, оставшись наедине с Каем, присела на край дивана.              — Она всегда такая, когда злится? — прохрипел он.              — Нет, только с теми, кто ей нравится.              Она поправила сбившуюся подушку у Кая под головой. Он прикрыл глаза и сосредоточился на дыхании. Элинор вернулась с небулайзером и коробочкой с ампулами.              — У меня есть адреналин и преднизолон. Окажем тебе экстренную помощь, чтобы ты не откинулся в ближайшие пару часов, а потом ты ложишься в больницу.              — Вызвать скорую? — спросила Пат.              — Пока рано, — ответила Элинор, набирая раствор в шприц. — Если он сейчас впадёт в беспамятство, тогда да. Но пока он в сознании и дышит сам, есть шанс выиграть время.              Укол оказался чертовски болезненным, но через минуту Каю дышать стало действительно легче.              — Это ненадолго, — предупредила Элинор, убирая шприц. — Часа три, может, четыре. Потом всё вернётся, и хуже, чем было. За это время ты должен решить: либо ты едешь в больницу, либо я вызываю бригаду и тебя увозят принудительно.              Кай посмотрел на неё мутным взглядом:              — Ты не имеешь права решать за меня.              — Имею. Во-первых, как врач, а, во-вторых, как твой друг.               Мы больше не друзья.              — Это ты так считаешь.              У Кая не нашлось сил, чтобы ответить. Глаза стали закрываться. До ушей донёсся приглушённый голос Патрисии:              — …он отключается.              — Пусть.              — Что будем делать?              — Ждать. Несколько часов у нас есть. Потом или он очнётся сам, или…              — Или что?..              — Или я вызываю реанимацию.              Кай почувствовал, что его накрыли пледом. Патрисия понизила голос до шёпота:              — Если с ним что-то случится, Итан себе не простит.              Элинор недовольно фыркнула.               — Кай прекрасно знал, что с его диагнозом любая болячка сродни смертельному номеру, и всё равно погнался за придурком, вместо того чтобы лечь в больницу. Они оба хороши.              — Ты не понимаешь, что я имею ввиду…              — Я всё понимаю, Пат! Понимаю, что Кай влюблён по уши и готов умереть, лишь бы не оставлять Итана. Понимаю, что Итан, скорее всего, даже не в курсе, насколько всё серьёзно. А знаешь почему? Потому что Кай ему не сказал!.. — её голос стал постепенно отдаляться, Кай стремительно утопал в себе. — …посмотри на него! Ты представляешь, какой это удар по иммунитету? По нервной системе? Да он ходячий труп!..              Его сознание угасло.              

†††

             — Когда меня не станет… — голос Кая надломился и он понизил тон, удерживая подступающий плач. — Он запрётся наглухо. Перестанет жрать. Перестанет…              Замолчал и вздохнул.              — Ему будет плевать, день за окном или ночь. Он будет сидеть в темноте и баюкать свою вину, как мёртвого ребёнка. Он если любит, то насмерть, — из глотки вырвался всхлип. — Представляете, мы мечтали сбежать с ним туда, где не будет ни одной живой души. Карту… — он хмыкнул, выставил перед собой руки и растопырил пальцы. — Вот этими пальцами карту до дыр протирали в поисках нашего места.              Перевернул ладони. Покачал головой.              — Мы до колик смеялись. Планы строили на сто лет вперёд, а теперь… С кем он теперь поедет?..              Он поднял на доктора мокрые глаза, в которых отразилась безмерная тоска. По щеке быстро скатилась слеза и сорвалась с подбородка. Ладони упали на колени, издав шлепок.       — Он очень нежный… — голос сорвался в шёпот. — Вы даже не представляете, какой он. Все видят зверя. Чудовище. Монстра. Они орут эти слова, тычут пальцами, а этот зверь... — кривая улыбка тронула его губы, — этот зверь мне одеяло ночью поправляет. Пальцы у него грубые, а поправляет нежно, боится разбудить. Помнит... он помнит, что я люблю фисташковое мороженое, знает, что терпеть не могу клубничную начинку в круассанах. Шоколадная лучше… А ещё этот зверь завязывал мне шнурки. На колени вставал, когда я уже не мог нагнуться. А они всё орут...              Он горько засмеялся сквозь слёзы, мотая головой:              — Он совсем не монстр! Я таял, таял в его руках, слышите?! Я знаю вкус его нежности. Вот здесь, — он ткнул себя пальцем в сердце, — всё помню. Мы отданы друг другу. Наши души... они... боже, как это объяснить...              Он закрыл лицо ладонями, грузно выдохнул и сквозь пальцы проворчал:              — Я хочу, чтобы он жил полной грудью. Хочу, чтобы нашёл кого-то. Пусть будет счастлив, идиот... Пусть гуляет с ним под с-солнцем! — голос перешёл в плачь. — Пусть варит ему свой кофе по утрам! Пусть покупает ему круассаны с шоколадом, но...              Он разрыдался и сквозь всхлипы закричал:               — Только пусть никогда не думает, что я ухожу с обидой! Я ни в чём не виню его. Ни в чём! Я благословляю каждую секунду, в которой он был. Я дышал с ним, и дышал ради него! Передайте ему, пожалуйста, — он убрал руки от лица и посмотрел на доктора. — Цветы всё-таки лучше пуль.       

†††

             — …приходит в себя.              Кай поморщился от боли. Женский голос прозвучал издалека. В нос ударил запах лекарств. Он попытался открыть глаза и увидел, как над ним склонились два лица. Проморгался. Разобрал Элинор. Проморгался ещё раз. Почувствовал холодный стетоскоп на груди.              — Дыши глубже, — приказал голос, и Кай в панике дёрнулся, разлепляя глаза до конца.              Над ним стояла Натали. Кашель тут же заставил его скрутиться и упасть обратно на подушки.              — Лежи, — Элинор придержала его за плечо. — Ты отключился на полтора часа.              Со стороны звучали нервные шаги.       Туда-сюда, туда-сюда.       Кай повернул голову и увидел, как мимо дивана, с заведёнными за спину руками, расхаживает Робин.              — Какого хрена он здесь делает?! — он захлебнулся в кашле, пытаясь встать.              — Лежать! — хором рявкнули Элинор и Натали.              Робин остановился:              — Пришёл полюбоваться на героя-любовника, который надумал подыхать на чужом диване.              — Помолчи, — прошипела Натали, поправляя капельницу. Только теперь Кай заметил стойку с физраствором и иглу в своей вене.              — Он приехал, потому что должен знать, где его сын и что происходит, — объяснила Элинор.              — Нихера он не должен знать, — просипел Кай. — Из-за этого мудака…              — Следи за языком, Кай, — строго оборвал его Робин. — Ты не в том состоянии, чтобы выё…              — Робин! — выкрикнула Натали.              Тот замолчал и злостно поморщился, дёрнув щекой.              — Вызови меня, когда он будет в состоянии говорить нормально. У меня к нему вопросы.              — Какие? — Кай настойчиво приподнялся на локтях, хотя грудная клетка взорвалась болью. — Задавай.              — Робин, не сейчас, — процедила Натали.              — Сейчас, — отрезал он и подошёл вплотную к дивану, нависая над Каем. — Где Итан и что ты ему рассказал о проекте?              — Я ему ничего не рассказывал, — выплюнул Кай и рухнул обратно. — Он сам полез в мои записи.              — Что он прочитал там?              — Я писал в основном про Натали.              Робин перевёл на неё тяжёлый взгляд.              — Видимо, встречи он ищет не с тобой, — отрешённо проговорила она и повернулась к Каю: — Зря ты его вытащил из Сент-Людовика.              — Сколько их? — спросил Робин.              — Что? — не понял Кай.              — Сколько у него личностей?!              — Две.              — Две... — с рассеянным видом повторил Робин. — Я знаю только одну...              Глаза его нервно забегали по полу, по ковру, по ножке журнального столика. Зазвонил телефон. Он тут же принял вызов:              — Слушаю.              Кай увидел, как его лицо меняется с безразличия на удивление, с удивления на мрачное удовлетворение, а с него – на сдержанную ярость. Все замерли.              — Хорошо, — ответил он. — Не вмешивайтесь. Я сам приеду.              Натали вопросительно подняла бровь:              — Что там?              Робин перевёл взгляд на Кая.              — Твой дружок объявился. Вскрыл мой личный архив на старом объекте, где хранятся дела по... семейным вопросам.              Натали встрепенулась, схватившись за спинку кресла:              — Роб, если он найдёт те документы...              — Найдёт, вопрос времени. Он уже нейтрализовал охрану.              — Он обещал никого не трогать, — растерянно подал голос Кай.              — Он и не трогал. Ваш чёртов пёс снёс моих людей прежде, чем те успели выстрелить.              Глаза Кая расширились в ужасе.              — Смекнул, наконец-то, с кем жил под одной крышей? — Робин оскалился. — Не боишься, что завтра он отдаст Вайку приказ напасть на тебя?              — Не отдаст... — буркнул Кай. — Он никогда не сделает мне больно, он... любит меня.              Робин закатил глаза. Лицо его перекосилось в презрении, он открыл рот, чтобы выплюнуть нечто язвительное, и вдруг передумал. Лицо вмиг расслабилось, а губы расползлись в красноречивой, ласковой улыбке.              — Да, Кай, — протянул он, кивая головой. — Ты прав. Он тебя любит.              — Робин... — озадаченно позвала его Натали.              — Как же я сразу не догадался?! — он схватил со стула свой пиджак и накинул его на плечи. — Кай, ты едешь со мной.              — Нет! — выкрикнула Натали. — Ты с ума сошёл?! Он еле дышит! Элинор, скажи ему!              — Именно поэтому он и едет! Ты сама знаешь, что я потерял контроль над тем придурком! А он, — Робин ткнул пальцем в сторону Кая, — единственный, кого этот псих всё ещё слушает!              Элинор вскочила с места, загораживая собой диван:              — Я вколола ему предельную дозу преднизолона. Ты вытащишь его из дома и через полчаса он задохнётся!              — Тогда дай ему с собой свой чёртов небулайзер! — выкрикнул Робин. — Мне насрать! Он едет!              В комнату влетела Патрисия. Должно быть, выходила к машине.              — Роб, отойди от него сейчас же! — рявкнула она.              Он замер и медленно повернул к ней голову.              — Пэтти, не лезь. У меня нет времени.              — У тебя нет совести. Он умирает! Ты хоть понимаешь, что случится, если ты притащишь его туда в таком состоянии? Ты хочешь, чтобы Итан увидел его синим, задыхающимся, на грани комы?              Робин молчал. Желваки на его скулах ходили ходуном.              — Ты же сам знаешь, на что способен человек, когда у него заживо выдирают то, что он любит. Если Кай сдохнет, Итан станет тем, кем ты его всегда называл! Тварью без тормозов, без жалости, без единой мысли в башке, кроме одной – найти тебя и содрать кожу. И никто из твоих шавок его не остановит. Ты это понимаешь?              — Пэтти… — глухо выговорил Робин, пытаясь перебить.              — Да что «Пэтти»?! — сорвалась она. — Ты просрал контроль над собственным сыном? Бывает! Хочешь его остановить? Пожалуйста. Но не смей трогать Кая! Он единственный, кого Итан не рвёт на куски, единственный, кто может держать эту цепную суку на поводке! И он нужен нам!              Робин тяжело вздохнул. Он опустил голову, потёр пальцами веки, а когда поднял взгляд, в нём не осталось былой спеси.              — Послушай меня, Пэтти, — заговорил он. — Если я приеду туда без Кая, он даже слушать меня не станет. У него отключается болевой порог. Ему можно прострелить оба колена, выпустить обойму в грудь – он будет ползти и жрать зубами асфальт, пока не доберётся до твоей глотки. Он вырежет всех, кто окажется в радиусе километра, просто потому что они дышат. Он не успокоится, пока не захлебнётся собственной кровью. И если Кай умрёт здесь, этот режим включится навсегда. Тогда нам всем конец.              После его слов все стали молча переглядываться. Никто, кроме Кая, не сомневался в том, что Робин не преувеличивает. По лицу Патрисии было видно, как у неё иссякают аргументы. Она взглянула на капельницу, покосилась на Робина, покачала головой, а потом сорвалась к Каю и опустилась перед ним на колени. Он непонимающе смотрел на неё, а она взяла его за руку, наклонилась, чтобы обнять, и, пряча лицо в его шее, тихо прошептала:              — Не бойся, у меня твоя геолокация.              Она быстро отстранилась и отошла к окну, демонстративно отвернувшись от всех. В комнате снова задвигались. К дивану подошла Натали. В руках у неё был медицинский пластырь. Она опустилась на корточки перед Каем, и, стараясь не смотреть ему в глаза, подцепила край фиксатора на его вене. Одним быстрым движением она выдернула иглу капельницы. Из прокола сразу толкнулась тёмная кровь; Натали прижала к ней спиртовой тампон.              — Прости, — сказала она. — Ты очень сильно недооцениваешь Итана. Ты не понимаешь, кто он, когда тебя нет рядом.              Кай дёрнул рукой, вырываясь из её хватки.              — Приманка, значит, — прохрипел он, переводя помутневший взгляд с Натали на Робина. — Отличный план, ребят. Просто суперский. Вам вообще наплевать, сдохну я в дороге или нет, главное, чтоб чудовище на ручки прыгнуло?              — Хватит скулить, — Робин подошёл, грубо ухватил его за локоть и потянул вверх, заставляя подняться. — Разговоры кончились. Иди.              Кая повело. Если бы Робин не держал его железной хваткой под руку, он бы тут же улетел лицом в ковёр.              — Пусти, сам дойду, — зло плевался он, пока они шли по коридору к выходу. — Пальцы свои убери! Знаешь, что с тобой мой отец сделает? А? Он твою контору по кирпичам разнесёт, ты под мостом подыхать будешь…              — Рот закрой, — посоветовал Робин, толкая плечом входную дверь. — Воздух береги.              Он дотащил его до внедорожника, рванул переднюю дверцу и буквально впихнул его на пассажирское сиденье. Тот со стоном повалился, едва успев подобрать ноги. Робин обошёл машину, сел за руль и рванул ключ в зажигании. Кай откинулся назад, уронив голову на боковое стекло.              — Ты гнусная, старая тварь, — прохрипел он, закрывая глаза. — Вот увидишь. Отец приедет… он тебя… в порошок. И Итан тебя придушит. Я ему мешать не буду, понял? Пальцем не пошевелю.              Машина тронулась с места. Робин молча крутил руль.              — Ненавижу вас… всех… — выплюнул Кай.              Язык стал неповоротливым.       Он сделал глубокий вдох, слабо дёрнул пальцами и провалился во тьму от бессилия.       Выныривать было больно. Его швырнуло в жар. Он насквозь промок от пота, а в груди, по ощущениям, растекалась лава. Дышать получалось поверхностными глотками. Перед глазами всё плыло и двоилось. Он поднёс к лицу левую руку, тупо уставившись на светящийся циферблат часов. Цифры рябили. Кое-как сообразил, что прошло около часа. Получается, вырубился сразу, как они выехали. Дорогу Кай не помнил.       За стеклом угадывались смутные очертания бетонного забора и колючей проволоки. Водительская дверь была открыта, в салон тянуло лесной сыростью. Робина за рулём не было. В ушах стоял противный звон, сквозь который не сразу, рваными кусками, начали пробиваться мужские голоса. Они звучали совсем близко, у капота.       Кай заставил себя приподняться на локтях, превозмогая тошноту, и на пару сантиметров опустил стекло.              — …ты не знаешь и половины, — донёсся обрывок фразы Робина.              Он замолчал на полуслове, мазнул взглядом по лобовому стеклу и с ухмылкой отошёл немного в сторону, чтобы Итану открылся полный обзор на пассажирское место.              — А впрочем, неважно, — он засунул руки в карманы и кивнул на машину. — Зайка, проснулся? Ну-ка, покажись.               Кай соображал туго. Он не понял, кто тут зайка и кому надо показаться. Маска вальяжности на лице Итана дрогнула. Он перевёл непонимающий взгляд с Робина на тёмное стекло машины. Вайк рядом с ним озадаченно звякнул когтями.              — Давай-давай, выползай, не стесняйся, — издевательски подначил Робин, заметив, что Кай не двигается. — Итан тут грозится меня грохнуть. Собаку натравить обещает. Покажись ему, будь добр.              Кай всё ещё не смекнул, что происходит. Он рванул ручку, толкнул дверь и вывалился наружу, шлёпаясь коленями на землю.              — Ты какого хера здесь делаешь?! — заорал Итан.              Вайк в панике попятился, глухо зарычав. Итан подлетел к машине, схватил Кая за плечи, рванул на себя, пытаясь поднять с колен, но тут же испуганно ослабил хватку. Кай обмяк в его руках, тяжело ловя ртом воздух. Он был горячим.              — Ты себя видел?! Зачем с температурой полез?!              За спиной раздался издевательский смешок Робина.              — Он умирает, Ит. У него двусторонняя пневмония и генетическая болячка. Каю от силы осталось несколько часов. Если ты сейчас не закроешь свой рот, не сядешь в машину и не начнёшь снова выполнять мои приказы – твой драгоценный мальчик загнётся прямо на этой земле. Я не повезу его в больницу, пока ты не встанешь по стойке «смирно».              Итан бережно прислонил Кая спиной к колесу внедорожника, а затем поднялся.              — Ты думаешь, что можешь мне приказывать? — прорычал он, поворачиваясь к Робину.              В его глазах полыхнуло безумие. Робин мгновенно считал его реакцию и осознал, что в следующую секунду Итан попросту бросится на него и разорвёт на клочки. Рука дёрнулась к карману куртки, а взгляд метнулся к колесу машины.              — Эй! — рявкнул Робин. — Кай! Скажи ему, чтобы он отошёл назад!              Кай посмотрел на него стеклянными глазами. Он открыл рот, попытался вытолкнуть хоть слово, но из груди вырвался царапающий кашель. Горло заблокировало, на губах запузырилась кровь. Сказать он ничего не мог.       Робин понял, что Итана ему не удержать. Он выхватил из-за пояса пистолет и наставил дуло в сторону Кая.              — Назад! — заорал он с паническим хрипом. — Назад, или я вышибу ему мозги!              Итан застыл. Вайк оскалил клыки. Он припал к асфальту, готовясь к прыжку, и утробно зарычал. Робин впопыхах перевёл безумный взгляд со зверя на сына.              — Либо ты сейчас своими руками ломаешь шею этой псине, либо я стреляю! — выплюнул он, сильнее вытягивая руку с пистолетом в сторону Кая. — Выбирай! Пёс или твой мальчик!              Итан растерялся. Судя по всему, прикидывал, что быстрее – пуля или пёс?              — Решай! Сейчас! — Робин взвёл курок.              — В-вайк... — сипло выговорил Итан, отступая назад. — Ко мне.              Тот перестал рычать и послушно подбежал, ткнувшись лбом в его бедро. Пёс доверчиво заглянул хозяину в глаза, вильнув хвостом, и намеревался лизнуть его лицо, когда он стал опускаться на одно колено. Итан сглотнуло и медленно, будто собирался потрепать его за ухом, обхватил его голову ладонями. Пальцы глубоко утонули в густой шерсти на затылке. Пёс лизнул его запястье.              — Прости, малыш, — прошептал Итан.              Кай в ужасе зажмурился. Он попытался отвернуться, зарываясь лицом в собственное колено, но успел увидеть, как Итан до упора выкручивает голову собаки влево и вверх. Раздался мерзкий хруст.       Пёс завалился набок, вывалив язык в грязь.       Итан поднялся. Робин довольно оскалился.              — Вот так-то лучше, сынок. А теперь...              — Я тебе не сынок, — прыснул он и рванул вперёд.              Итан с размаху вбил колено Робину под дых и впечатал затылком в борт машины. Воздух из его груди вырвался со свистящим хрипом, а изо рта брызнула вперемешку с желудочным соком слюна. Рука слепо тыкала стволом вверх.       Итан перехватил его запястье и резко скрутил против часовой стрелки. Робин взвизгнул и ствол полетел в грязь. Свободной рукой Итан схватил его волосы и наотмашь вбил кулак прямо в нос. Раздался противный звук ломающегося хряща. Кровь мгновенно залила Робину рот и подбородок. Он попытался рвануться в сторону и пополз боком, цепляясь ладонями за кузов, но жёсткие пальцы настигли его мгновенно. Итан перехватил его горло сзади. Большие пальцы с силой вдавились в основание черепа, а ладонь намертво перекрыла гортань, проминая хрящи. Робин забился под ним, а пальцы бессильно заскребли по металлу.              — Я сейчас с огромным удовольствием сверну тебе шею точно так же, — процедил Итан. — Хруст будет один в один, сука.              Робин вслепую рванул из ножен на поясе охотничий нож и с силой вогнал лезвие Итану в бок. Тот в недоумении дёрнулся, и хватка на горле ослабла.       Он попятился назад, опуская взгляд на торчащую рукоятку, из-под которой густо повалила тёмная кровь.       Кай из последних сил потянулся к пистолету. Он вскинул ствол обеими руками, зажмурился и нажал на спуск.       Грохот.       Отдача больно ударила по слабым запястьям. Пуля ушла намного выше, выбив крошево из бетонного забора позади машины.       Итан ухватился за рукоять обеими руками и рывком выдрал лезвие из своего бока. Лицо его перекосило от такой ярости, что Робина прошил леденящий душу ужас. Перед ним стоял смертельно раненый, обезумевший кусок мяса, который останавливаться не собирался.              — Ты не жилец, — прохрипел Итан, сплёвывая кровь.              Робин, завывая от паники, буквально ввалился на водительское сиденье, судорожно втянул ноги и с силой захлопнул дверь. Замок щёлкнул в долю секунды до того, как Итан врезался всем телом в машину. Он с размаху ударил кулаком в стекло, и оно покрылось паутиной трещин. Второй удар локтем пробил стекло насквозь. Окровавленная рука нырнула внутрь, пытаясь нащупать воротник Робина или замок двери.              — Сюда иди! Вылезай! — орал Итан, ломая ногти. Его дикое лицо вжалось в разбитое окно.              Робин содрал кожу на пальцах, вслепую крутя ключ в зажигании. Двигатель зачихал и наконец взревел. Он испуганно рванул рычаг коробки передач, вдавил газ в пол до упора и крутанул руль. Внедорожник резко сдал назад, вырывая руку Итана. Машина на бешеной скорости унеслась в темноту.              — Трусливый уёбок, — процедил Итан, сплёвывая, и посмотрел на свои ладони.              Обернулся. Кай лежал чуть поодаль, уткнувшись лицом в грязь, и беспомощно дрожал от лихорадки. Ярость Итана как рукой сняло. Он тяжело рухнул на колени, едва не повалившись набок, кое-как удержал равновесие и подлез к нему, оставляя за собой смазанную полосу крови из разорванного бока.              — Кай... Маленький мой, — он аккуратно перевернул его на спину и уложил голову себе на колени. — Посмотри на меня. Я сейчас... я сделаю всё, что смогу. Слышишь? Пока силы есть, я вытащу нас. Надолго меня не хватит, родной, дело дрянь, но пока иду – мы живём. Не отключайся, пожалуйста!              Кай с трудом приоткрыл глаза, попытался ответить и закашлялся.       — Тихо, тихо, не надо, не пытайся говорить, — умоляюще прошептал Итан.              Он подвёл руки под его спину и колени. Каждый сантиметр этого движения давался ему с адской болью. Из раны в боку толчками хлынула горячая кровь, заливая джинсы. На упрямстве, превозмогая ломоту, Итан поднялся. Шагнул в сторону леса.       Он нёс Кая настолько бережно, насколько мог. Прижимал к своей груди, стараясь спрятать от сырого ночного ветра, и без умолку говорил:              — Ты будешь жить, слышишь? Обязательно будешь. Я не отдам тебя, ни за что не отдам... Господи, какой же ты у меня дурачок, Кай. Ну зачем, зачем ты полез за мной? Зачем с кровати встал, глупенький? — он прижался губами к взмокшему лбу Кая. — Я же не бросил тебя навсегда. Я бы вернулся. Я ведь почти закончил со всеми делами... Совсем чуть-чуть оставалось. Какой же ты ещё маленький, глупый мальчик...              Земля под ногами качалась, деревья расплывались. Итан постепенно замедлял ход. Шаги стали волочащимися. Его дыхание превратилось в хрипящий клёкот. Он споткнулся и едва не упал вместе с Каем. Ресурсы тела полностью выгорели.       Аккуратно, шаг за шагом, он упёрся спиной на ствол сосны и с величайшей осторожностью спустил Кая со своих рук, укладывая его рядом.              — Всё, приехали... — он попытался глубоко вздохнуть. По подбородку потекла тёмная струя. — Дело совсем худо, малыш...              Он привалился затылком к коре дерева и прикрыл глаза. Его лицо в лунном свете казалось абсолютно белым, рана в боку продолжала толчками сочиться, а пальцы, державшие руку Кая, становились всё холоднее и слабее. Кай смотрел на него сквозь пелену слёз и лихорадочного бреда. Горло сдавило спазмом, сердце стучало медленно и тяжело. Он видел его смертельную бледность, слышал клокочущий хрип в груди и понимал, что легче не станет никому из них. Он обессиленно полез в карман, отыскал телефон и экран полоснул по глазам слепящим светом. Одна палочка связи. Экстренный вызов. Патрисия моментально сняла трубку и её голос ворвался в динамик сорванным криком:              — Кай?!              — Мы всё, Пат. Гони, пожалуйста. В моём телефоне… метка на карте. Отвезёшь нас туда.              Он выронил смартфон в траву и из последних сил перевернулся на колено, нависая над Итаном.              — Эй, — слабо позвал он, наклонился ниже, ловя его рваное дыхание своей щекой, и губами ткнулся в его кожу. — Я всё равно тебя люблю.              Уголок губ Итана слабо пополз вверх в болезненной улыбке, но он тут же резко поморщился. Мышцы лица натянулись, челюсть сжалась, а когда веки распахнулись, взгляд стал совершенно другим.              — Отстранись немного, — прозвучал безэмоциональный голос. — Мне больно.              Кай, превозмогая боль, подался назад.              — Сэм?.. — спросил он.              — Он самый, — Сэм бегло заглянул под ткань и скривился. — Нож прошёл косо, вдоль рёбер. Брюшину вскрыл, но аорту чудом миновал. У меня есть минут сорок и шок станет необратимым. Потом я труп. Сними с меня ветровку, сложи её и прижми к ране. Ремнём затянешь поверх. Быстро.              — Ремень… — Кай лихорадочно дёрнул пряжку своего ремня и протянул его Сэму.              Он попытался перехватить его, но не получилось:              — Руки отказывают. Давай сам. Сложи в несколько слоёв, прижми прямо к ране и затягивай до упора, пока я не заору. Быстро!              Кай сорвал с него ветровку, скомкал и прижал к ране. Сэм зашипел сквозь зубы. Дрожащими руками Кай обернул ремень вокруг его торса, прямо поверх ткани, и затянул, навалившись всем весом. Кровь пошла медленнее, но всё равно сочилась. Сэм начал отключаться.       — Нет-нет-нет! — запаниковал Кай.              Он схватил его за воротник, рванул на себя.              — Я не дам тебе умереть, даже не надейся! — он взвалил его руку себе на шею и побрёл вперёд, шатаясь из стороны в сторону.              Изо рта шла розовая слизь, а ноги заплетались. Каждый шаг давался с боем. Может, он прошёл метров сто, а может, всего ничего. Колени подогнулись, и они вместе рухнули в траву. Итан завалился набок, а Кай упал навзничь.       Небо над лесом неохотно наливалось предрассветной синевой.       Кай смотрел, как сквозь рваные тучи одна за другой гасли мелкие звёзды. Дышать становилось невозможно. В паре сантиметров от его руки загорелся экран телефона. Сквозь мутную пелену в глазах он разобрал сообщение от Патрисии: «Две минуты».       Кай с трудом повернул голову. Итан лежал неподвижно, бледный, с синевой у губ, но грудная клетка слабо поднималась.              «Ещё один звонок…» — вяло подумал Кай.              Он потянулся к телефону и пальцы наобум заскользили по экрану, выискивая номер Рикардо. Включил громкую связь, снова посмотрел в небо.              — Кай? — прозвучал испуганный голос Рикардо. — Что случилось?! Почему ты звонишь мне в такое время?!              — Пап… — он попытался сделать вдох и зажмурился от подступивших слёз. — Папочка, послушай…              — Что у тебя с голосом?! Где ты находишься?! Я сейчас же…              — Папуль, погоди, — из последних сил перебил его Кай. — Пожалуйста. Помолчи. Я умираю.              На том конце провода мгновенно оборвались все звуки.       Кай прикрыл глаза.              — Итан… он тяжело ранен. Очень тяжело. К Адоре… Нужен хирург. Пап, вызывай помощь к Адоре. Больше никуда нельзя. Робин…              Пальцы окончательно разжались. Телефон выскользнул из руки, перевернулся на земле и остался лежать экраном вверх. Из динамика прорвался истошный, сорванный крик Рикардо, он звал его по имени, умолял ответить, но Кай его практически не слышал. Он сделал последний всхлип, окончательно погружаясь во тьму, которая наконец-то забрала всю боль.