Если я пойду долиной смертной тени, не убоюсь зла, ведь ты со мной

Первые люди были созданы из пыли земной, ангелы же рождались из света звёзд. Далёких и не очень, ослепительно ярких и тусклых. Так или иначе, их было очень много и недостатка в рабочей силе рай не знал никогда. Многим позже, когда на небеса стали попадать души праведников, ныне именующихся чемпионами, устройство несколько изменилось, ведь души счастливчиков, проживших свои жизни достойно, заслуживали такого же достойного обращения. Херувимы занимались бухгалтерией, бюрократией, прочими мелкими вещами, не включающими в себя поддержание порядка или силовое вмешательство. Они служили учителями, секретарями, садовниками, курьерами и уборщиками. У рядовых ангелов тоже было несколько способов прокормиться и принести пользу их праведному обществу. Они либо вступали в армию или в Орден порядка, служивший аналогом земной полиции, либо работали на заводах, производящих всё: от радужной посыпки до ангельских клинков, – либо же им приходилось идти в обслугу и ещё неизвестно, что из всего перечисленного хуже. В любом случае в святой обители любой труд на поверку оказался тяжёлым и неблагодарным. Чуть лучше дела обстояли у высших ангелов, но и их головы были полны забот о том, как всё обустроить так, чтобы всех всё устраивало. А кого-нибудь вечно что-то да не устраивало. Молодая, мрачная и вспыльчивая по натуре Вэгги не видела себя официанткой или сиделкой, а потому её выбор пал на армию. В силовых структурах хорошо платили, да и принимали всех желающих без исключений. Вот только выдержать жестокие изнуряющие тренировки удавалось не каждому, многие просто ломались. В конце концов, оставались либо самые кровожадные, либо самые волевые, истинно верующие в свою священную цель – защищать порядок. Девушка в своё время показывала отличные результаты и её определили в Экзорцисты – истребители зла. Это были элитные отряды, про которые в раю ходило множество слухов, в частности об их деятельности, и так уж вышло, что новоиспеченную экзорцистку определили в подчинение именно к Адаму. Служба под его началом оказалась совсем не тем, что она представляла. Муштра, поражающие в своей безжалостности, тренировочные бои, отрешённый коллектив, состоящий исключительно из женщин по прихоти первого человека Не говоря уже об издевательствах, а порой и домогательства со стороны командира. Но она преодолевала всё. Вэгги так и не смогла подружиться ни с кем из коллег, все они были слишком замкнуты, да она и сама не исключение. Они ощущали общность только во время истреблений, когда азарт охоты и адреналин затмевали все остальные чувства. Вэгги всегда была в авангарде, всегда одна из лучших, всегда одна из любимиц полководца. Но когда она оставалась одна, то долго стояла под ледяной водой в душевой кабинке, с ног до головы покрытая кровью. Крики и мольбы о пощаде звенели гулом в ушах. Она не ощущала себя той, кто несёт воздаяние, и молодая душа гноилась, причиняя страдания. Так называемые грешники, мерзкие отродья, вели себя как мирное население, подвергающиеся террору. Они даже не отбивались. Всё, что ей говорили о жестокости запятнанных душ, об их великой цели – предотвращении мятежа – всё это казалось таким зыбким. Там были дети. Вэгги лично убивала их сотнями. О неприкосновенности адорождённых было объявлено далеко не сразу, а до этого пощады не было никому. Девушку терзало неведанное доселе чувство сомнения в правильности своих поступков. Грешники, возможно, и заслуживали наказания, кануть в небытие от клинка экзорциста, но как насчёт всех тех, кто не выбирал, где им родиться? Как быть с теми, кого уже не вернуть? У них наверняка были семьи, друзья, любимые. У них была своя жизнь. Имела ли она право отнимать её? Экзорцистка задумывалась о непростительных для солдата вещах. Она слышала о том, как таких же сомневающихся просто оставляли в аду. Что с ними происходило потом неизвестно, но вряд ли что-то хорошее. Подтверждения слухам не находилось, но не возникли же они на пустом месте? А потому, во время очередного истребления, не смогла поднять своё копьё на ребёнка. Перед глазами встали образы всех детей, которых девушка лично лишила жизни. Она просто не смогла. И это стало роковой ошибкой. Вэгги проснулась уже в их с Чарли комнате. Самой принцессы рядом не было, но на постели всё ещё оставался её запах: кофе, ваниль и белый мускус. Такой родной аромат. Девушка обняла соседнюю подушку, позволив себе минуту слабости. На часах 6:27, она знала, что с минуты на минуту в комнату вернётся Чарли с двумя чашками кофе со сливками, баночкой джема и тостами или, быть может, с яичницей. Её принцесса всегда была ранней пташкой. Стоило подумать об этом, как дверь распахнулась. —Доброе утро, Вэгги! Ты уже проснулась? Сегодняшний день будет потрясающим! —Ты говоришь это каждый день, милая. Вэгги лишь улыбнулась, неиссякающий энтузиазм её девушки всегда умилял, хоть и мог изрядно утомить. —Потому что каждый день с тобой – потрясающий. Принцесса поставила поднос с завтраком на прикроватную тумбу и забралась в постель. Вэгги наблюдала, как её хитрый прищур становился всё ближе. На щеке расцвел нежный поцелуй. —Пора вставать, — прошептала демоница, — а то злобный демон доберется до тебя! Проворные ручонки принцессы пролезли под одеяло и начали щекотать. Бывшая экзорцистка не смогла сдержать рвущийся наружу хохот и, раскрыв объятия, притянула Шарлотту к себе, укрыв коконом из рук, крыльев и одеяла в придачу. Несмотря на сон о прошлом и поганые, тлеющие углями в сознании ощущения от него, Вэгги разделила игривый настрой своей любимой. Возлюбленная придавала сил верить в лучшее, заставляла чувствовать свою необходимость, приносила тихое счастье. Она стала её раем, и ради Чарли, бывшая истребительница была готова на всё, не пожалела бы ни свою, ни чужие жизни. Вэгги растрепала причёску любимой и зацеловала хихикающее лицо. Она целовала её ладони, в мыслях благодаря Всевышнего за его дар. Потому как Шарлотта была именно что даром, самым лучшим и драгоценным подарком. Грёбанным чудом в этой мрачной помойке. Вэгги не особо верила в чудеса, но была готова выслушать любую чушь, сказанную этими чёрными губами. Провалявшись в постели пару минут, они принялись за завтрак. —Какие у нас планы на сегодня, моя госпожа? —Ой. Знаешь, много всего. Надо наведаться в район каннибалов, поблагодарить Рози и остальных за помощь. Надо бы провести инвентаризацию, но я думала поручить это Аластору. Думаю наведаться в торговый квартал, Ниффти извела все запасы хлорки вчера. О! И хочу прикупить парочку горшков с цветами. Они бы оживили атмосферу, знаешь. После ремонта тут не так мрачно, но... мне грустно оттого, что Пентиуса больше нет с нами. Остальные не говорят об этом, но я знаю, они тоже скучают. К тому же я слышала, что вывели новый сорт папоротника. Он теперь не такой агрессивный, да и неприхотливый. Пойдёшь со мной? —Конечно. После еды Вэгги меняет ночную сорочку на привычную униформу менеджера. Изначально они хотели ввести эту форму одежды, даже заказали пару комплектов, но в итоге отказались от этой идеи. Вещи остались невостребованными, однако самой Вэгги они нравились, да и привычнее было именно в форме, даже в раю она редко носила гражданку. В повседневных нарядах ходила разве что в их комнате, и увидеть бывшую экзорцистку такой домашней и расслабленной могла только её принцесса. Слава Всевышнему, что их отношения стали лишь крепче после той истории с судом (чёрт бы побрал этого Адама.) Впрочем, раскрывшаяся тайна лишь облегчила душу. Вэгги страдала, так как была попросту не в силах признаться Чарли в том, кто она такая на самом деле. Её терзало гремучее чувство стыда за с ходу придуманную ложь, которую павшая истребительница выпалила ещё на заре их знакомства. Она не хотела обманывать её. Только не Чарли. Но момент чтобы признаться во всём был упущен, и с каждым днём, с каждым годом страх только нарастал. Что Чарли подумает о ней, узнав, что та врала всё это время? Будет ли она смотреть так же нежно, когда узнает, что Вэгги убивала её людей, позволит ли остаться рядом, несмотря на это? Будет ли она всё ещё любить её? Принцесса, по правде сказать, догадывалась о том, что с Вэгги не всё так просто. Эти её военные замашки да ещё и в рассказах о прошлом множество несостыковок. Но Чарли видела, как тяжело той даются разговоры об этом, и решила, что девушке нужно время. Она дала его с лихвой, однако дочь Люцифера всё равно оказалась не готова к тому, что на неё вот так вывалили правду в самый неподходящий момент. В голову закрались тревожные мысли: а если всё это было неправдой? Все их чувства, их нежные взгляды и слова о любви — ложь? Тогда её накрыла горечь и истерика, но стоило успокоиться и обдумать всё, становилось ясно — даже если Вэгги приврала насчёт своего прошлого, их чувства подлинны. Такое не подделаешь. Зачем бы ей поддерживать идеи, в которые никто не верил? Зачем делить с ней постель? Зачем узнавать какие цветы она любит и каким шампунем пользуется? Зачем бы защищать её несмотря ни на что? Поход в Кэннибал-таун и разговор с Рози освежил голову – Чарли наконец смогла посмотреть трезвым взглядом на ситуацию и пришла к единственному верному выводу: ничего не изменилось. Конфликт исчерпал себя, они заперлись в их комнате, а минуты откровений и стыдливых просьб о прощении сменились страстными поцелуями. Последние приготовления к началу дня были почти завершены. Принцесса ада расчёсывала длинные волосы своего ангела, вооружившись золотым гребешком с королевской гравировкой. Вэгги стоически терпела все неудобства длинной шевелюры, методично распутывала колтуны, исправно вычищала слив ванной. Драться с длинными патлами, конечно, не с руки, но она готова стерпеть всё, что угодно, лишь бы Чарли была довольна. К тому же ради подобных моментов, когда тонкие пальцы демонессы ласково перебирают серебряные пряди, можно и потерпеть. Напоследок девушки обменялись влюблёнными взглядами и покинули их маленькое убежище. Коридоры отеля пустовали, в такую рань поднимались разве что только они с Чарли да неугомонная Ниффти. Через пару часов Энджел вернётся с очередных съёмок и пойдёт отсыпаться, а Хаск начнёт свою ежедневную борьбу с похмельем. За окном красное небо Гордыни без единой тучки всё так же нависало над столицей. К среде обещали кровавый дождь, но видимо синоптики, как обычно, проебались. Вэгги выглянула наружу, бегло осмотрев территорию. Следов бойни практически не осталось, золотая кровь впиталась в почву, а трупы поверженных ангелов давно растащили каннибалы и чистильщики, а оказавшийся в руинах отель отстроен. Единственной проблемой могла бы стать огромная расщелина, оставленная взрывом ангельской энергии первого человека, но и тут помог Люцифер. С его силами это было парой пустяков, но сам вид того, как владыка трансформирует ландшафт, заставляя уродливую трещину срастись, не мог не изумлять. Тяжкая всё же выдалась битва. Вэгги приложила ладонь к пустой глазнице. Жгучая обида и злоба никуда не делись, только слегка притупились. Их учили сражаться, не ведая милосердия и страха, добивать врагов, чтобы те уже никогда не восстали. Но она оставила Лют в живых и сомневалась в том, правильно ли поступила. —Вэгги, ты идёшь? —Да. Просто задумалась. Крики было слышно ещё на подходе к лестнице. —Оставь в покое мои коробки, чёрт бы тебя побрал! Девушки поспешили спуститься на первый этаж и узнать, что же произошло на этот раз. Картина маслом предстала перед глазами. Отец Чарли как раз заносил последние вещи, дабы перебраться в отстроенную специально для него башню, а Аластор, видимо, решил «помочь» с переездом и вытряхнул содержимое одной из коробок прямо на начищенный паркет. —Ну что вы, ваше Величество, я же просто пытаюсь помочь! Избавить вас от лишнего барахла, чтобы вам не пришлось так много тащить обратно, когда решите вернуться в свою убогую раковину. Люцифер скрипнул зубами. Он итак не славился терпением, а сейчас оно и вовсе было на пределе, стараниями одного небезызвестного оверлорда. —Привет, пап. Доброе утро, Аластор. Вы так рано. Что у вас тут? Люцифер только открыл рот, чтобы ответить, но его тут же перебили. —О, дорогая Чарли! Я всего лишь помогаю твоему отцу с вещами, ничего особенного. Ты просила меня быть дружелюбней, и я внял твоим словам. —Раскидывая и ломая мои вещи!? — возмутился король ада. —Так-так, — Чарли видела, что ситуация, мягко говоря, накаляется и пыталась смягчить углы. — Давайте-ка успокоимся. Во-первых, Аластор, ценю энтузиазм! Но, может быть, тон слегка не тот? Игривый шум помех явно дал понять: её слова приняты к сведению и посланы прямиком нахуй. —А во-вторых, мы с Вэгги собираемся в торговый квартал. Пойдёте с нами? —Ох, я бы с радостью, дорогая, но боюсь я там нежеланный гость. Люцифера опять бессовестно перебили и это уже начинало серьёзно раздражать. —Я буду разбирать вещи. Прости, милая, в следующий раз. Владыка привстал на носочки и Чарли склонилась, чтобы тот оставил мягкий поцелуй на её щеке. —Ну, хорошо. Тогда мы ушли! Не ссорьтесь! И, Ал, раз уж взялся помогать, будь добр, закончи начатое. Ах да, могу ли я поручить тебе провести инвентаризацию пока нас не будет? —Разумеется, дорогуша. Я всегда рад помочь! Ведь для этого я и здесь. С самого начала. Люцифер поймал красноречивый взгляд и с трудом подавил утробный рык. Нет, ну как же он достал! —Пока-пока! Мужчины кивнули, но не прошли и пары метров, как начали спор заново. Принцесса лишь вздохнула, но здраво рассудила, что пока никто никого не убивает, ей вмешиваться не стоит. В конце концов, Аластор тот человек, который и мертвеца доведёт до истерики. Отец ещё вполне неплохо держится. Темная фигура, затаившись в кустах, наблюдала, как Люциферская дочка с её вечной спутницей сели в белый вычурный лимузин и выехали за территорию отеля. Массивные ворота закрылись за ними. Незнакомец, воспользовавшись шансом остаться незамеченным, входит внутрь и бегло осматривает опустевший холл. Для его дела нужно действовать быстро и тихо. Внезапно раздавшийся храп заставляет вздрогнуть. Чужак замечает спящего бармена за стойкой, с облегчением крадётся мимо и замечает неплохую позицию для скрытой съемки. Его задача была предельно проста: пробраться внутрь, оставить маленькую неприметную камеру, уйти незамеченным. Но проще сказать, чем сделать. Всё пошло не по плану, когда за спиной раздался манерный голос, впрочем, сейчас лишенный флиртующих ноток. —Так-так-так. А утро начинается не с кофе, а? Незадачливый преступник дёрнулся и выхватил пистолет, однако он не ожидал, что обладатель этого игривого голоса подобрался так близко. Перед глазами нарисовалась фигура Энджела Даста. Незваный гость почувствовал себя более раскованно. Ну что ему сделает какая-то шлюшка? В его голове уже строился новый план, по которому он получает не только вознаграждение от 3Ви, но ещё и минетик от главной сучки ада. —Ха! Энджел, мать его, Даст! Будешь хорошим мальчиком,– и я тебя не обижу. Паучок смотрел с абсолютным похуизмом на маячащую перед лицом пушку. Тринадцать часов беспрерывной долбёжки под светом бьющих по глазам софитов, отходняк от ангельской пыли и крайне паскудное настроение делали своё дело. Энджел хоть и вынужден создавать видимость вечно похотливого ласкового котика, но перед этим уебаном строить из себя невесть что не было никакого смысла, да и желания тоже. Энтони недаром рос в семье мафиози. Ни один день в его короткой жизни, а позже и мерзком посмертии, не прошел без дешёвых угроз. Даст совершает одно единственное резкое движение — перехватывает чужую руку с зажатым пистолетом и направляет дуло вверх. Раздаётся оглушающий грохот выстрела. —Пистолет — это так-то оружие дальнего боя, еблан. Болезненный крик и слёзы, хлынувшие из глаз, его только позабавили. —Знаешь, сладкий. Отрасти сначала ствол побольше, прежде чем угрожать мне. — С виду хрупкий и феминный Энджел Даст дёргает на себя неудачника и перехватывает тремя оставшимися руками так, что не вырваться. До хруста костей. Проворный язык порноактёра проходится от дрогнувших пальцев до металлического кончика дула, а в следующее мгновение чужая рука выворачивается. Ломается с отвратительным чавканьем и громогласным треском. Улыбка с золотым клыком растянулась на лице сама собой. Энтони выворачивает чужую руку, направив дуло ему в висок. Настоящее отчаяние читается на лице поплатившегося за самоуверенность идиота. Уж чего он никак не ожидал, так это того, что сахарная детка так ловко его скрутит, да ещё и скорее всего сейчас прикончит. —Стой-стой-стой — взмолился он. Без лишних слов Даст перехватывает руку чуть удобнее и давит на палец, сжимающий курок. Раздаётся ещё один выстрел и мёртвое тело падает навзничь. —Лошара какой-то. — Ворчит, разбуженный шумом, Хаскер. Он подходит ближе и присасывается к своему пойлу, делая несколько жадных глотков. Хоть какая-то попытка перебить похмелье. — Иди спать. Я разберусь. Энджел нежно треплет бармена за ухом, наслаждаясь коротким прикосновением к собственному боку, кивает в сторону почти установленной камеры, смачно зевает и скрывается на лестнице. Маленькая суетливая горничная как раз проносится мимо, и Хаск окликает её. —Эй, Ниф, прибери-ка тут! Ниффти подбегает ближе, хмуря единственную бровь от вида растекающейся крови. Она только вчера начистила паркет до блеска. —С телом делай что хочешь, только вытри кровь. Пока Чарли не видит. —У-у. Прелестно. Горничная истерично хихикнула и будто мужик ничего не весит подхватила труп, унося его прочь. Что с ним будет дальше лучше никому не знать. Особенно впечатлительной принцессе. Бармен флегматично подобрал маленькую камеру и швырнул в раковину. Он включил кран, наблюдая за бьющими во все стороны искрами сломанной игрушки Вокстека, и выбросил отныне бесполезный девайс в прячущуюся под барной стойкой мусорку. ... Тем временем Аластор и правитель ада дотащили последние вещи до яблочной башни. —Ну что ж, вот и всё. Обязательно сообщите мне, если соберётесь отчаливать. С удовольствием помогу унести весь этот хлам на улицу. Под хламом я подразумеваю вас, конечно же. Они не прекращали спорить до самых дверей, но это стало последней каплей. Король меняет форму, становясь больше раза в два, и прижимает невыносимого грешника к ближайшей стене. Коробка выпадает из его рук и звук того, как внутри что-то разбилось, резануло слух, но Владыка починит всё позже. А пока надо преподать зарвавшемуся засранцу урок. —Осторожнее, мальчик. Ты ведь не думаешь, что сможешь вечно прятаться за спиной моей дочери? Мне нравится твоя самоуверенность, но моё терпение не безгранично. Люцифер резко поддался вперёд, обнажив двойной ряд острейших зубов, и показательно клацнув. Утробный рык заложил уши, хвост щёлкал по полу, мечась из стороны в сторону, а множество налитых кровью глаз открылись то тут, то там, уставившись на раздражающий объект. Между внезапно выросших рогов зажглось пламя и осветило испуганное лицо, выхватывая из утренних сумерек острые черты лица, зажмуренные глаза и поджатые ушки. Аластор на мгновение забыл, как дышать. Одно дело – скалить зубы и выделываться, зная, что при папиной принцессе тот не будет устраивать кровавую баню, и совсем другое – когда вы наедине и помощи ждать неоткуда. Грешник осознавал, что его хрупкая жизнь балансировала на острие с каждым вылетающим изо рта словом, но каждый раз сдерживаться было выше его сил, ведь он находил в их "обмене любезностями" некое единение. Чувствовал тонкую незримую связь, которую так и не смог обрести ни при жизни, ни после смерти. Иллюзорная, искалеченная и неосознанная она не давала просто пройти мимо и держать язык за зубами. Радио-демона всегда манила опасность, он нутром чувствовал чужие эмоции, которые отдавались в нем самом, резонировали будто эхо. Выводить из себя самого короля было ни с чем не сравнимым удовольствием, эмоции в нём били через край, а любая ответная колкость отдавалась внутри предвкушающим трепетом. Он и сам не до конца понимал, чего именно хотел добиться, но, кажется, у него получалось. Чужое внимание, даже негативное, невероятно льстило. Сорванное дыхание и колотящееся то ли от страха, то ли от счастья сердце, – единственные звуки, на которых он мог сейчас сосредоточиться. Горячий язык внезапно прошёлся по щеке, вызвав табун мурашек. —Что такое? Страшно тебе? —Нет. — Тихое на грани слышимости, полное невысказанной мольбы. Только о чём молить дьявола – о пощаде или наказании – он и сам ещё не определился. Аластор медленно повернул голову, чуть ли не столкнувшись носами с его Величеством. Желтоватая склера словно подсвечивала изнутри глазные яблоки, а кроваво-красные радужки смотрели куда-то сквозь оболочку, прямо в душу. Он всегда любил красный. Будь то яблоки в мамином саду или атласная лента в её волосах, сухое полусладкое или кровь, красиво растекающаяся по асфальту в свете уличных фонарей. Лучший цвет. Хриплый смех короля пощекотал нервы. —О-о, — протянул дьявол, — я вижу тебя, паршивец, и твои потаённые желания. —Не понимаю, о чем вы. —Понимаешь. Просто признаваться даже самому себе не хочешь. Отрицать что либо бесполезно, падший уже сделал только ему самому понятные выводы. Как бы не хотелось не признавать проигрыш, но раунд за Владыкой. Аластор сам сократил то несчастное расстояние, что оставалось между ними, и робко прикоснулся к чужим губам своими. Секундная заминка и ему ответили остервенело, вцепившись в тощие плечи когтями и погребая под шестью крыльями непроницаемым барьером. Вместе они медленно сползли по стене вниз, сплетаясь телами и языками. Оверлорд из вредности растрепал белокурую шевелюру, оставил пару царапин от когтей на белой шее. Стыдно признать, но поцелуев за свою жизнь он так и не познал, потому его неопытность ярко ощущалась и контрастировала с внезапной инициативой. Люцифер же находил в этом своеобразную прелесть. То, как трепетно этот радио-олень хватался за его плечи и с каким пылом отвечал на любое прикосновение, разжигало что-то внутри. Что-то, казалось, забытое. Послышались мелкие шаги в коридоре и капкан из чужого тела резко разжался. Аластор быстро поднялся, отряхивая пальто, поправил съехавший монокль и прислушался. Шаги, явно принадлежащие Ниффти, пробежали мимо комнаты, а затем стихли в конце коридора. Губы горели, лицо тоже. Этот короткий агрессивный поцелуй совсем выбил из колеи их обоих. Уж чего-чего, а подобного от себя радио-демон точно не ожидал и уж тем более подобной ответной реакции на свои действия. Он предполагал, что ему скорее двинут по лицу, учитывая то, сколько раз он дерзил королю. Грешника никогда не интересовала близость подобного рода, но иррациональное желание возникло спонтанно и непреодолимо. Что это было вообще? Что за наваждение? Аластор опасливо взглянул на падшего, который не мигая смотрел на него потяжелевшим взглядом. —Тебе пора. —Прогоняете? —В твоих же интересах уйти прямо сейчас. Люцифер поднялся и подошёл настолько близко, что Аластор инстинктивно сделал шаг назад, но всё равно оказался зажат между королём и спасительной дверью. —Не вы ли сказали мне уйти? —Сказал. Радио-демон вопросительно поднял бровь. Люцифер прижался сильнее, и грешник почувствовал, как что-то упёрлось ему в живот. Не надо быть семи пядей во лбу, дабы понять, что именно. Но опускать глаза, чтобы посмотреть, он точно не готов. —Пожалуй, с остальными коробками вы справитесь и сами. Аластор распадается в тенях и появляется в своей комнате, уже не услышав хриплый смех владыки, что сконфуженно прикрыл лицо ладонью. —Ох. Какой пиздец, — только и вырвалось вслед. Люцифер окинул взглядом разбросанные коробки и принялся оценивать масштаб бедствия, которое было организовано одним шкодливым грешником. Он задумчиво прикоснулся к губам, стирая остатки вспыхнувшей страсти пальцем. —Блять... а он горяч. ... Огни торгового центра «Синнер-плейс» на Крестовой площади задорно мигали неоном, а неподалёку, между Червивым мостом и Плазма-стрит, кипел жизнью чёрный рынок. В прошлое своё посещение Чарли приметила милую лавку с винтажной посудой, искусными вазами и горшками ручной работы. Она планировала обязательно посетить её после прогулки по ТЦ. Вэгги же всю дорогу бухтела о том, что ходить по таким местам небезопасно, особенно после последней атаки экзорцистов. Озверевшие от первой реальной победы, грешники были очень непредсказуемы и неизвестно, как они отреагируют на появление дочери самого дьявола. То ли проигнорируют, как обычно, то ли проявят, наконец, должное уважение, то ли нападут, с чего-то поверив в собственную непобедимость. Королевский лимузин заехал на парковку, и водитель заглушил мотор. Принцесса и её спутница, переговариваясь на насущные темы, вышли из салона и отправились к лифтам, велев сидящему за рулём бесу ждать. На первом этаже возле шикарного фонтана ютилось крохотное кафе с аккуратными черными столиками по периметру. Там подавали вполне сносный кофе. На втором этаже в основном обосновались многочисленные бутики с одеждой, а на третьем фуд-корт, который наполнял ароматами еды весь торговый центр. Магазинчики с самими разными товарами привлекали внимание цветастыми витринами и объявлениями об акциях. Для обычной среды людей было многовато. Популярное местечко, ничего не скажешь. Девушки прошлись по всем точкам интереса: побывали в бутике Вельвет, оценивая модные новинки, закупились самой дорогой бытовой химией: Ниффти заслужила — как никак единственная горничная на весь отель. Выпив кофе прошвырнувшись по магазинчикам со сладостями, они, наконец, отправились на рынок. Бизнес процветал. Как ни крути, а грешники всё же в первую очередь люди и, попадая в ад, они приносили с собой отголоски своего времени, своего мира. В торговых рядах можно было найти всё, что угодно. От б/у дронов до античных статуй. Многие художники, скульпторы и деятели искусства в основном попадали в рай, но некоторые всё же пали в ад и даже здесь продолжали творить. Чарли задумчиво прошлась взглядом по резным стульям периода барокко, полюбовалась статуэтками мини-копиями своих прототипов из Ренессанса, и прошла дальше. Нужная лавочка обнаружилась быстро. Красивых вещей здесь было так много, что глаза разбегались. Гжель привлекала взгляд всеми оттенками синего, на чугунных подносах выгравированы фигуры лошадей и охотничьих псов, а белоснежные кружевные салфетки искусного плетения были достойны украшать столы аристократов. Настоящее искусство. И что только всё это делало на чёрном рынке? Вэгги не особо интересовалась подобным, но даже её привлёк вид всех этих красивых вещиц, будто упрашивающих купить их. —Напомни, а что мы ищем? —Цветочный горшок. Какой тебе нравится? Вэгги оглядела рядок из вручную расписанных глиняных горшков, и один действительно привлек её внимание. Задорный черепок скалился улыбкой, розы в пустых глазницах переливались на свету насыщенным красным, а по всей поверхности ползли завитки, сердца и листья. Девушка просто указала на него пальцем: никакой другой ей был уже неинтересен. —Санта Муэртэ. —Ой, мне тоже нравится. Тогда его? Бывшая истребительница кивнула. С горшком определились, последним пунктом в списке оставалось только растение. А вот с ним пришлось побегать. Они дважды обошли весь рынок, но ни один цветок Чарли так и не приглянулся. Этот слишком блёклый, этот неуместно вычурный, этот слишком большой, этот слишком маленький. И так до бесконечности. —Детка, мы можем прийти в следующий раз или посмотреть где-нибудь ещё. —Хмм... думаю, ты права. Тогда возвращаемся? Девушка кивнула и они направились к выходу из торгового ряда. На их парочку напряжённо посматривали, но благо никто не лез. Вэгги озиралась, выискивая малейшие признаки угрозы: её внутреннее чутьё настойчиво кричало об опасности. Они уже покинули территорию рынка, а потенциального противника всё не наблюдалось. На площади было более просторно, но открытое пространство лишь сильнее насторожило. Люди больше обычного огибали их по широкой дуге, что странно. —Вэгги, ты слушаешь? Бывшая экзорцистка не успела ответить. Заметив движение, она вовремя выставила копьё, блокировав подлый удар в спину, и, приложив усилие, смогла немного отстранить нападавшего от себя и контратаковать. Чёрная тень метнулась назад. Вэгги воспользовалась образовавшейся дистанцией и тут же задвинула принцессу за свою спину. —Ты в курсе, что покушение на члена королевской семьи карается смертной казнью? Парень напротив даже не дёрнулся. Он прекрасно осознавал на кого решил поднять руку. Рваный безразмерный балахон болтался на жилистых плечах, больше напоминая пончо и из него торчали чёрные, обгорелые до локтей руки. В ладони блестел серебряным лезвием ангельский кинжал. На ногах угвазданные чёрные джинсы и военные берцы. Незнакомец небрежно скинул капюшон. Бритая голова была покрыта копотью, будто его пытались заживо сжечь, узкое лицо с впалыми щеками, словно обтянутый кожей череп, а обветренные бледные губы без толики жизни, стянуты в тонкую полосу. Единственный глаз, светлый, как ледники в горах, смотрел с такой злобой, что по телу невольно бежали мурашки. На месте левого – пустая глазница перечёркнутая шрамом в виде креста. Отвращение, ярость, пренебрежение — всё это смешивалось в гремучую смесь ненависти и отражалось на его лице. Было в нём что-то неуловимо знакомое, но что именно Вэгги никак не могла понять. —Кто ты, чёрт возьми!? И что тебе от нас надо? —Закричала Вэгги. —Имя, данное мне, давно осквернено и забыто. Что до моих мотивов — всё просто. Ты меня бесишь. Незнакомец рванул что было мочи в атаку, увернувшись от выставленного копья, и полоснул своим кинжалом бок бывшей экзорцистки. —Вэгги! Демонесса могла бы вмешаться, наколдовать яркую ослепляющую вспышку, но боялась только помешать этим. Вэгги же не успела вовремя уйти из-под очередного удара, и пинок армейским ботинком прилетел прямо в нос. Золотая кровь хлынула во все стороны, но девушка была не намерена так просто отдавать свою жизнь. Она быстро взяла себя в руки, увернулась от следующей стремительной атаки и попыталась пробить своим копьём чужое колено. Удар прошёл по касательной, но его хватило, чтобы понять — перед ней её собрат. Золото влажно блестело на лезвии копья. Безымянный ринулся на неё бесстрашно, под стать настоящему небесному воителю, не ведая жалости или страха смерти. Он бил быстро, злобно и беспощадно. Вэгги оборонялась, как могла, но с ужасом понимала, что постепенно выдыхается. Ран на её теле становилось всё больше, а от потери крови уже начинала кружиться голова. Чарли призвала свой увитый золотой змеёй трезубец и ринулась в бой, пытаясь дать своей девушке хоть секунду на передышку. Незнакомец угрём юркнул за спину павшей воительницы и выставил её в качестве живого щита, схватив за длинные волосы. Ещё чуть-чуть и Чарли всадила бы трезубец аккурат в грудь любимой, но вовремя остановилась. Вэгги извернулась и дёрнулась, вырвав клок волос. Из последних сил она набросилась на врага, воспользовавшись заминкой нападавшего. Он ожидал, что она ринется от него,а не к нему. Копьё достигло цели, пробив грудную клетку. Удар наобум, но в точку. Вонзённый дважды в абсолютной ярости кинжал в своём боку она поначалу даже не почувствовала. Девушка схватилась за затылок неизвестного и как следует врезала головой, ломая ему нос. Они упали на землю, сцепившись как разъярённые животные, и стали колотить друг друга куда придётся. Адская земля, жадно впитывающая священную кровь, разверзлась прямо под ними. Глухой удар наотмашь и яркий ослепительный свет заставили ненадолго потеряться в пространстве. Вэгги резко отстранилась и дезориентировано отползла в сторону, наблюдая, как над головой закрывается брешь между мирами. Стремительно нарастающая боль — ничто, по сравнению с осознанием, что она неизвестно где, не знает, как попасть обратно, а её госпожа где-то там совсем одна. Девушка перевела взгляд на истекающего кровью врага. Из-под его грязной накидки сыпался розовый порошок, до этого бывший одним из искусственных кристаллов Асмодея. Она не рискнула подходить близко. Даже если противник ранен, она прекрасно знала о живучести и силе ангелов. Не стоит недооценивать его. Вокруг заходился шумом мир живых. —Оставь свою жалость себе, — злобно выплюнул озлобленный падший от досады, заметив внимательный взгляд в свою сторону. —Было бы кого жалеть. Ты первым напал. Я с радостью добью тебя, но меня интересует одно — зачем? Безымянный зашёлся кровавым кашлем и хрипом, сплюнул вязкую кровь, игнорируя вопрос. —Подумать только. Так нелепо сдохнуть. После всего. —Я не понимаю. Мы не знакомы, но у тебя явно ко мне что-то личное. —Не всем повезло пригреться под крылышком у отродья Люцифера, знаешь ли. Ты легко отделалась и это меня выбешивает. —Это не ответ. —Ты даже представить не можешь, чем мне пришлось заниматься в этой дыре, чтобы не откинуть копыта. Я искренне сочувствовал им, я считал, что истребления – это неправильно. — тяжёлое дыхание прорывалось вперемешку с хрипами. Казалось, злоба сочится в каждом слове. — Я проявил милосердие, о котором в раю так любят пиздеть. Но я жалости ни от кого не дождался, ни в раю, ни тем более там, внизу. —Ты экзорцист, — догадалась Вэгги — но в отряде Адама служили только женщины. Как ты вообще попал в ад? —Только женщины там были далеко не всегда. Это потом уёбку взбрело в голову, что набрать отряд из злобных сучек — отличная идея. Он просто кинул меня там. Меня и моих братьев. Наших братьев. —Чёрт, хочешь сказать, что мне на хвост упала орава жаждущих кромсать людей на конфетти из тупой зависти? —Нет никакой оравы, сучка. Никто не выжил, — то, с какой обречённой скорбью были сказаны эти слова, болезненно задело что-то внутри девушки. — Мы умирали медленно. Кто-то сходил с ума и накладывал на себя руки. Кого-то ловили и пускали на кровь. Кого-то пытали до смерти. Кто-то попал в плен местной аристократии – хуже смерти, на мой взгляд. И среди всего этого появляешься ты! Тупая шлюха, которой подфартило приглянуться дьявольскому ублюдку! —Откуда мне было знать, что внизу есть подобные нам? Мы с Чарли создали отель для искупления, вы могли прийти туда! Попросить помощи. —Было бы желание, сучка. Тебе просто плевать на всех кроме себя. Впрочем, — голос становился всё тише, хоть и не терял свои обозлённые интонации — Всевышний давно оставил нас. Оказавшись на той стороне, ждать помощи бессмысленно. Гори в аду... вместе со своей... шлюхой-принцессой... Глаза незнакомца закрылись, и рука, зажимающая рану в груди, безвольно упала. Противоречивые чувства наполнили голову девушки суетливыми мыслями. Она действительно не интересовалась тем, сколькие из них оказались заперты внизу без помощи и поддержки. Не знала ни о чём, но вины это не умоляло. Вэгги могла помочь. У неё были силы и ресурсы, но она наивно поверила, что одна единственная такая, кому не повезло. А оказавшись в аду, всеми силами избегала ранений, ведь ангельская кровь была одним из самых мощнейших наркотиков. Подсознательно, девушка знала, что о своей сущности нельзя дать понять никому. Не только из-за истреблений. Фантазия рисовала жуткие картины того, что бы с ней могли сделать местные. Именно поэтому, когда они с Чарли впервые встретились, Вэгги наплела ей какую-то чушь про свою якобы земную жизнь. На её счастье демонесса с охотой поверила и больше не задавала вопросов. Но этот безымянный разбередил старые раны, её потаённые страхи, задвинутые в самый дальний угол. Бок снова дал о себе знать пульсирующей болью. Что ж, самокопанием она займётся после того, как будет в безопасности. Желательно в объятиях своей принцессы. ... Двери отеля распахнулись и грохнули от столкновения со стенами, а внутрь ворвался вихрь из истерики и слёз. —Папа! — крикнула принцесса — Папочка! Встревоженный Люцифер выглянул из кухни. Он только закончил собирать себе нехитрый обед из пары сэндвичей. Вид дочери, залитой слезами, его не на шутку всполошил. —Чарли, что такое? Девушка кинулась на отца с объятьями, в рыданиях пытаясь объяснить причину своего поведения, но сбивалась на каждом втором слове, а потому внятного рассказа не получилось. —Стой, погоди. Дорогая, успокойся. Давай, вдох-выдох. Чарли изо всех сил пыталась подавить панику и разыгравшуюся истерику. —А теперь, давай помедленнее. —Мы с Вэгги были в торговом квартале, выбирали чёртов цветок. И на нас напали! Напал! Неважно. Но он ранил её. Было так много крови! И открылась дыра, и они упали туда! И я не знаю, что делать! —Хорошо, давай для начала посмотрим всё ли с ней в порядке. Люцифер вытянул руку и на его пальцах начала искриться магия. Сорвавшись с ладони, она образовала перед королём небольшую зеркальную поверхность. На ней Вэгги зажала каким-то обрывком ткани пострадавший бок и потихоньку ковыляла по крышам. Освещение вокруг слишком яркое и тёплое для ада, но обстановка вокруг грязновата для рая. —Ну, она в мире людей. Определённо. Есть хорошая новость: скорее всего патруль её уже обнаружил. Вопрос времени, когда её найдут и окажут помощь. Учитывая крылья, вряд ли её спутают с демоном. —Что будет потом? Они вернут её сюда? — Чарли выдохнула с огромным облегчением, увидев, что любимая жива. —Скорее всего отправят в рай для дальнейших разбирательств. В конце концов, как она оказалась в мире, людей миновав врата, под вопросом. Есть вероятность, что она попадёт под трибунал как дезертир. Я свяжусь с посольством и замолвлю за неё словечко. —Спасибо, пап. Принцесса вытерла слёзы рукавом, не обращая внимания, что запачкала его растёкшейся тушью. Что-что, а макияж её сейчас волновал в последнюю очередь. —Вот что, милая, иди умойся. Приведи себя в порядок и поешь, если сможешь. Всё будет хорошо. —Угу. Люцифер ещё раз обнял дочку, похлопав напоследок по согнутой спинке, посмотрел вслед на её худенькую понурую фигуру. Как и велел отец, Чарли убежала наверх, в их с Вэгги комнату, а он сам направился прочь из отеля. До Посольства Небес придётся ехать несколько часов, но можно сократить это время, если полететь на своих шести, да и мозги проветрить не помешает. Мысли крутились вокруг вереницы событий. О сломанных инструментах, повредившихся от кидания туда-сюда несчастных коробок, о буквально вывалившейся в мир людей раненой Вэгги, о робком поцелуе радио-демона. На последнем Владыка ада чуть не упал, запнувшись о собственную ногу. Ох, он и забыть успел. Надо бы выловить паршивца и поговорить об их... чем бы это ни было. Люцифер признавал, что отдалившись от правления изрядно потерял в авторитете, однако ни одна смертная душа не рискнула бы даже пикнуть в его сторону, если не хотели лишиться своей тупой башки, а этот несносный грешник позволял себе такое, что в голове не укладывалось. Люцифер казнил и за меньшее. Весь его образ состоял из противоречий. Разглагольствовал о том, что вся идея Чарли об искуплении — чушь собачья, но беспрекословно помогал в любой просьбе. Утверждал, что в нём нет ни грамма эмпатии, но чуть не помер при осаде Хазбин. Кто только не голосил о том, какое радио-демон исчадие ада, беспощадная бешеная тварь, но по настоящему вредил Аластор только тем, кто нападал первым, врагов не преследовал, да и в целом особо не отсвечивал, предпочитая занимать наблюдательную позицию. Именно на владыке ада он похоже словил некий сбой, ибо не отвесить грубую ремарку или неуместную шутку, видимо, просто не мог. Осознанно или нет, но он пытался привлечь его внимание. Любое. Радио-демон был из того типа людей, которые оставляют после себя разбитые сердца, разгромленные дома и битую посуду. Роковой мужчина. Ну каков стервец! Наговорил гадостей, поломал вещи, а стоило чуток припугнуть — полез целоваться. Какими бы ни были причины у поведения грешника, но Люцифер был заинтригован, это уж точно. Время текло неумолимо и снаружи быстро стемнело. Огромная пентаграмма в небе, по сути заменяющая солнце, гасла в восемь вечера и после, разгоняя кромешную тьму, город освещался фонарями и неоновыми вывесками заведений. Весь остаток дня Аластор носился туда-сюда, пытаясь занять себя чем угодно, лишь бы не думать о произошедшем. От постоянного напряжения уже болела вечно прямая спина, от беготни гудели ноги и к вечеру, наконец, решив дать себе передышку, грешник рухнул на кровать, желая занять себя книжкой. Постепенно он чувствовал, как проваливается в лёгкую дремоту. К ступне прикоснулось нечто склизкое, сначала едва-едва, а потом двинулось к сомкнувшимся коленям. Это что-то обвило бедро, скользнув между ног и раздвинув их силой. Оно ползло выше, накрыло пах, извивалось на животе, наваливаясь всем весом, сомкнулось кольцами вокруг бёдер, левой руки и шеи. Аластор ощущал на своём лице пристальный хищный взгляд и кое-как разлепил тяжёлые веки. Перед глазами предстала огромная змея. Её чешуя отливала серебром в освещённой только догорающей свечой комнате. Тяжёлое и частое дыхание оседало на ней. Радио-демон почувствовал, как начал задыхаться в мёртвой хватке, увитый кольцами. Он затрепыхался, борясь за жизнь, но лишь больше путался в змеином теле. Из горла вырывались хрипы и слюна текла по подбородку. Мужчина с блаженным ужасом осознал, что не может вырваться. Змея целенаправленно душила, извивалась на его теле, стягивала кольца всё туже и бесконечно тёрлась об него. В лёгких уже совсем не осталось кислорода и грешник из последних сил попытался закричать. Он открыл глаза, разбуженный собственным томным криком, и в недоумении смотрел на знакомый потолок своей спальни. Всего лишь сон. В какой-то степени Аластор понимал откуда растут ноги у этого образа, но во имя девяти кругов, что за выверты сознания!? Он приподнялся в постели, понимая, что вряд ли уже вернётся в царство Морфея, сонливость как рукой сняло. Сначала мужчина даже и не понял, почему между ног так тянет, а, опустив глаза вниз, с удивлением обнаружил, что возбуждён. Настолько, что его трясло. —Блять. Он пытался просто переждать это, но плоть требовала своего, именно сегодня решив взбунтоваться против хозяина. В итоге грешник сдался, проклиная себя за очередную слабость. Руки приспустили помявшиеся брюки и прикоснулись к вздымающейся ткани нижнего белья. Волна обжигающего удовольствия прошила всё тело, сорвав с губ тихий выдох. Мысли сами привели его к образу Люцифера. К воспоминанию о его горячих руках, подаривших болезненное, но желанное прикосновение, к его грозному взгляду, полоснувшему не хуже лезвия, к его напористым губам, грубо впившиеся в его собственные. Аластор пробрался под бельё и нетерпеливо задвигал рукой. В тишине, прерывающейся еле слышимым белым шумом и рваным дыханием, беспомощное «Люцифер» прозвенело оглушающе. Демон подавился собственным стоном и уставился невидящим взглядом в потолок. Он позволил себе минуту не думать ни о чём, в мыслях впервые за долгое время было абсолютно пусто, а потом вскочил с кровати, случайно сбросив на пол позабытую книгу, и понёсся в смежную ванную, смывать следы своего позора. —Чёртов сон. Чёртов пернатый,— бормотал Аластор, смущённый до безобразия подлянкой от собственного тела. Чуть позже, выходя из своей комнаты, оверлорд надеялся только на то, что в ближайшее время не встретится с Владыкой. Как смотреть ему в глаза он пока не понимал, но решил разбираться с этим позже. В гостиной отчего-то витало напряжение. Неугомонная Ниффти притихла, а Хаск и Энджел Даст о чём-то переговаривались за барной стойкой. Лица обоих были встревожены. —Что у вас тут? — не изменяя своей привычке появляться за спиной, спросил возникший из тени Аластор. К чести паучка, он как-то уже привык к этому и только вздрогнул. И то больше от неожиданности, чем от реального страха. —Ох, улыбашка. На нашу мисс Вагину какой-то ублюдок напал и утянул с собой в мир людей, прикинь? —Его Величество говорил что-то про патрули. Пошёл разбираться, — поддакивал Хаск, протирая стаканы. —Хм. Так его тут нет? — Радио-демон даже не заметил, сколько облегчения было в этом вопросе. Бармен списал это на природную вредность своего босса. — Ну а Чарли? —У себя в комнате. —О, она наверняка просто раздавлена. Пойду-ка навещу её. —Я не думаю, что ты тот собеседник, который нужен ей сейчас, клубничка. —Ничего-ничего. В конце концов, мне нужно отчитаться о проделанной работе. И не называй меня так. Помехи угрожающе зарокотали вокруг, но Аластор тут же потерял к паучку всякий интерес и направился наверх. Замотанная в одеяло, принцесса рыдала, а демонёнок-козлик подносил ей салфетки. Что-то это напоминало. Кажется, совсем недавно при подобных обстоятельствах Аластор предложил ей маленькую сделку. Она по сути должна была стать небольшим подспорьем на пути к цели. Все души, что переступали порог Преисподней, принадлежали в первую очередь Люциферу, своего рода привилегия правителя, и об этом знали все, в том числе и Аластор. Изначально, он хотел использовать расположение принцессы, дабы подобраться со своей скромной просьбой к её отцу. Кто ж знал, что знакомство непосредственно с самим королём вызовет такую непередаваемую волну противоречивых чувств. Грешник был уверен — первое впечатление было на корню загублено и адский Владыка скорее ему в лицо плюнет, чем освободит. Но сделанного не воротишь и сказанных слов тоже не вернёшь, поэтому приходилось изворачиваться. Он и заключил то сделку с младшей Морнингстар лишь на всякий случай, если по-хорошему договориться не получится. Заметивший его присутствие прислужник злобно нахмурился, он прекрасно помнил, чем кончился подобный визит радио-демона в комнату принцессы в прошлый раз. Аластор проигнорировал мелкое создание и вальяжно расположился на второй половине кровати. Чарли, наконец, обратила внимание, что её уединение прервано и осторожно выглянула из-под одеяла. Она ждала отца. Прошло уже несколько часов, а новостей от него всё не было. Душу терзал вопрос: а если у него не получится договориться с раем? Чарли помнила, чем завершились её собственные переговоры и ужасно переживала за Вэгги. —Выглядишь отвратительно, моя дорогая. —Иди ты, Аластор. Если ты пришёл поглумиться, то у меня нету никакого желания доставить тебе такую радость. —Ох, ну что ты. Я лишь пришёл отчитаться о результатах работы. Только и всего. Чарли высунулась из своего одеяльного кокона, переключаясь на рабочий режим. Управляющий спокойно рассказывал про виды и количество запасов, призвал магией список с перечислением всего имущества и протянул принцессе. Она задумчиво смотрела в сухие цифры. —Хорошо, с этим можно работать. Недостающее докупим позже. —Как скажешь. На этом, казалось бы, можно и закончить, но оверлорд не торопился уходить. Сидел себе скалился да потирал моноколь. —Ты хочешь сказать мне что-то ещё? —Хотел бы уточнить, надолго ли его коротышество останется у нас? —Он не сказал. А что? —У меня свой интерес. —Ох. Вы так рьяно собачитесь. Мне начинает казаться, что вы на самом деле хотите завалить друг друга в койку. —Прости, что? —Что? Аластор аж подавился от возмущения. Помехи стали громче, но принцессу он не пугал от слова совсем. Она давно привыкла к любым его закидонам. В голове радио-демона воцарился хаос. Абсурд. Чтобы он... или... нет... не может быть...