Ладони безудержной любви

      Даниил всё ещё страдал от нераздельной любви к Алексею Андреевичу, который даже перестал обращать на него какое-либо внимание. Глеб старался меньше приходить к своему другу на работу, ведь и физическое состояние подводило, и лишний раз не хотелось с Даниилом видеться.       Парень особым спросом не пользовался, в отличие от остальных представительниц женского пола и лучших подруг Алексея. Женя почти каждый день выезжала на вызовы и получала на дорогую шубу, Вика и Анфиса, которые, конечно, принимали вызовы намного меньше, но отмывали денег достаточно. Они втроём каждую неделю новещали свою лучшую подругу Дину, чтобы быть в курсе гормональных, физиологических и даже психических изменений. У девушки очень сильно вырос живот, и передвигаться так быстро, как она могла раньше, стало тяжёлой задачей. Глеб, находясь дома, по большей части, заботился именно о ней: лишний раз что-то принесёт, приготовит, порадует, чтобы Дина не напрягалась.       Однако всех настораживали жалобы девушки на странные и резкие боли в животе, порой до того невыносимые, что хоть на стену лезь. Дина несколько раз сходила на УЗИ, но ничего вредоносного не обнаружилось, а у Лёши тем временем развивалась какая-то небывалая тревога. Он испытывал животный страх за близкую подругу. Навязчивые мысли, оканчивающиеся чаще всего смертью, постоянно посещали его голову. Глеб заметил это и старался не оставлять друга одного, как-то разбавлять обстановку, переводить темы и вообще проводить время втроём.       И Глеб, будучи во всей этой суматохе, даже забывал о существовании Артёма, которого он так горячо любил. Сейчас его фокус был сосредоточен лишь на двух людях и одном маленьком, ещё неродившемся человечке.       Глеб даже и не заметил, как стремительно его отношения с Лёшей переливались из дружеских в романтические, а что самое ужасное — так ему вроде бы это нравится. Он понимал, что объективно Лёша будет намного лучше, чем Артём, но собственные принципы звали на этот случай совесть, которая так сильно наказывала Глеба, что он впадал в небольшую тревогу, боясь, что изменяет мужчине, с которым отношения не закончены. У Глеба всё ещё где-то глубоко внутри теплится надежда на то, что Артём вовсе не такой, каким его представляет второе полушарие мозга и Лёша. И правда. Он скучает.       Однако эти мысли ни к чему, пока рядом есть лучший друг. Пока Глеб вспоминал о своём ненаглядном, Лёша о чём-то активно рассказывал ему. Парень нежно приподнял голову друга за подбородок, спрашивая почти шёпотом:       — Гле-еб, ты слушаешь меня?       А разве друзья ведут себя так?       — А... Прости. Я отвлёкся.       — Отвлёкся? Это на что?       — Вспомнил об одном человеке.       — Ясно. Как всегда, — Лёша расстроился, отстранился и отвёл взгляд.       — Лё-ёш, прости меня...       — За что ты извиняешься?       — За то, что отвлекаюсь при нашем разговоре... Думаю совершенно о другом...       — Ты имеешь право думать о нём в любое время, ведь он твой любимый человек. А я так... Видимо, пустое место.       — Алексей Андреевич, не говорите так. — Вдруг очень серьёзно заявил Глеб, обычно обращаясь к другу на «ты».       — С чего бы это? Ты в который раз уже пренебрегаешь моим отношением к тебе.       — Каким отношением?       И тут Лёша понял, что попался, поэтому тотчас же отвернулся и сконфузился, ответив через минуту:       — Добрым.       — Возможно, со стороны это выглядит так, и ты прав. Однако всё совершенно по-другому. Ты мне очень дорог. Ты человек, на которого можно положиться, которому можно открыться, довериться. Мне нравится общаться с тобой, проводить с тобой общее время. Ты вообще сам по себе прекрасный человек, таких не сыщешь. А мне так повезло...       — Ты всё это говоришь, чтобы только утешить меня.       — Что?! Ты сейчас серьёзно?! Думаешь, я такое из себя выдавлю только ради того, чтобы ты заткнулся?! Да ты правда мне дорог! Ты со мной с самого детства, всегда защищал, помогал. Ты, как никто другой, глубоко проник в мою душу. Ты меня абсолютно понимаешь во всём, готов слушать и днём, и ночью... Ты же просто ангел во плоти..       — Ещё сильнее пытаешься утешить?       Здесь Глеб начал сильно злиться, схватил Лёшу за рукав, повернул к себе, серьёзно посмотрев ему в глаза, встал на носочки и аккуратно коснулся его губ своими. Почему-то парню казалось, что его друг в данный момент нуждается именно в этом. Чуть позже Глеб отстранился, с шоком посмотрел на Лёшу, который и сам был ошарашен.       «Чёрт, что я сделал... Что я наделал?! Я же только что... Уходить... Уходить! Надо срочно уйти!» — в этот момент Глеб почти обогнул друга, желая удалиться, но Лёша взял его за руку, резко прижал к стене и аккуратно поцеловал в уголок губ, затем ближе к центру и чуть глубже, вовсе проникая в рот.       Глеб пытался сопротивляться, но его чувства и ощущения оказались выше. Он прикрыл глаза, расслабился и просто поддался моменту.       Лёша целовал грубо и настойчиво, будто ждал этого момент годами, и уже перестал себя сдерживать. Всё же, через полминуты он отстранился, взглянув на Глеба, который смотрел на него с удивлением, ещё и тяжело дышал, сильно прижавшись к стене. Лёша приложил ладонь к губам, сильно покраснел, вновь отвёл взгляд и произнёс:       — Прости меня...       — Лёш, — обратился к другу Глеб, но тот сразу же вылетел из комнаты, направляясь в ванную.       «Дурак, дурак, дурак!!! Какой же я дурак! Неужели сдержаться не мог?! Сука!»       А Глеб всё ещё был в шоке, прикасаясь к своим губам и медленно скатываясь по стене.       «И что это сейчас было?.. Почему понравилось?..»       Парень теперь ещё больше запутался, не понимал, куда податься, к Артёму или к Лёше, ведь чувствует к ним обоим примерно одно и то же.       Глеб не мог сидеть на месте, поэтому рванул за другом. Как только он открыл дверь ванной комнаты, Лёша тут же выкрикнул:       — Не заходи! — но было поздно, Глеб уже зашёл, а его друг стыдливо отвернул покрасневшее лицо в сторону стены, сидя в полной ванне.       — Ну и чего ты застеснялся? Всё нормально... Давай поговорим, — Глеб закрыл за собой дверь, прижавшись к ней, а Лёша, взглянув на него, вдруг без всяких сомнений просто встал во весь рост и вышел из воды, впритык подойдя к Глебу.       — Ну давай поговорим.       — Оденься... для начала.       — Зачем? Я и так могу говорить.       — Лёш... пожалуйста.       — Жди снаружи.       Глеб вышел и ждал около полминуты, в итоге Лёша вышел в одном только полотенце на бёдрах.       — Лёша, ну что это за выкидон, а?!       — А что не так? Прикрыл самое важное, чтобы не застудить, — Алексей громко посмеялся, — и чтоб тело дышало, вместе с ножками, — парень в этот момент выдвинул свою ногу в тапочке.       — Пошли уже! — Глеб схватил друга за руку и насильно повёл на кухню.       — Эй, полегче, чего злимся-то?       — Не пререкайся! И садись! — Глеб грубо пнул Лёшу к столу, сев на стул.       — Какой ты жестокий...       — Да, я такой! То есть... Отвечай на мои вопросы!       — Ладно, уж постараюсь.       — Ты зачем меня поцеловал?!       Лёша перевёл взгляд и пытался прикрыть своё лицо руками, тихо пробурчав:       — Так ты первый начал... Это у меня должен быть вопрос. Почему?       Теперь Глеб был в ловушке, он опустил глаза, слегка покраснел и сквозь зубы процедил:       — Я не знаю. Само как-то...       — Вот и у меня так же!       — Я подумал, что тебе нужно именно это от меня в данный момент.       — Но ведь друзья так не делают?..       — Кхм... Прости меня, Лёш, за моё поведение. Мне правда стыдно... Я поступил как...       — Перестань. Всё-таки я не пострадал. Мне ведь понравилось, — заявил Лёша с улыбкой, а потом понял, как это звучит, чуть не сгорел со стыда и сильно прикусил свой язык.       «Зачем?! Заче-ем я это сказал?! Блять... Нужно уметь вовремя язык прикусывать...»       Глеб только-только хотел что-то сказать, открыв рот, как в помещение с трудом вошла Дина.       — Парни, что обсуждаете? — поинтересовалась девушка, поглаживая живот и держась за собственную спину.       — Дина, тебе же лежать надо!!! — возмутился Лёша, тут же подлетев, и помог ей присесть.       — А ты, Лёш, чего в одном полотенце? Соблазняешь кого? — подмигнула ему Дина, хихикнув.       — Обязательно, — подыграл ей Лёша, а Глеб просто наблюдал за ними, особенно за другом, перед которым было очень стыдно за содеянное.                                           *****       Так проходили ещё две недели. Глеб и Лёша иногда вовсе не видели между друг другом каких-либо границ, но в конце концов либо один из них приходил в себя, либо кто-то иной вмешивался, чтобы предотвратить что-нибудь непредвиденное.       Бывало, вечерами они в обнимку или рядом друг с другом, облокотившись о плечо, молча наблюдали за закатом, одновременно что-то горячо обсуждали, а ещё могли смотреть друг на друга достаточно долго.       А Вера и София тем временем чаще проводили время вместе. Конечно, они обе были друг с другом достаточно холодными, особенно младшая сестра Арсения, но компанию друг друга, конечно, предпочитали. Могли молча сидеть и пить чай, иногда кидая неоднозначные взгляды в стороны друг друга. София и Вера хоть и были коллегами, но не общались так тепло и близко, как, например, Антон и Арсений или Герман и Арсений. Попов как-то пытался их сплотить, но все попытки кончились крахом, а обе девушки остались при своих мнениях, не желая слушать чужое. Вы спросите, как они тогда вообще договариваются о рабочих делах. Можно сказать, никак. Любой их разговор заканчивается либо ссорой, либо мелкой дракой. София делает по-своему, Вера — тоже, позже они обе узнают об этом и либо принимают, либо опровергают.       Главная причина, по которой девушки не ладят, неизвестна. Их братья дружат и отлично общаются, их отцы тоже были друг другу лучшими друзьями, но им, видимо, плевать, есть какая-то личная неприязнь или же плохое первое впечатление.       Сегодня, казалось, вновь будет ссора, ведь нужно было договориться о том, куда же и сколько отправить людей Спецназа, чтобы справиться с особо бушующими гражданами.       Вера вошла в основной штаб, в котором она надеялась встретиться с Софией, чтобы обговорить всё. Она зашла на первый этаж и никого там не обнаружила, на втором — один открытый кабинет. Девушка вошла в него и увидела коллегу, сидящую у окна на кресле.       — Эй. Дело есть, — начала Вера.       — Свали, — огрызнулась София, вдруг напрягаясь.       — Ты старших-то уважай, наглая девчонка. Дело есть. Оно важное. Ты слышишь? — Вера достала некоторые документы и, положив их на стол, начала разбирать, раскладывать.       — Я сегодня не в ресурсе, так что вали отсюда со своими бумажками.       — Ты, случаем, не ахуела? Может, тебе руку-другую сломать, а?       София промолчала и прикоснулась к своему лицу, всхлипывая.       — Ты чё? Ревёшь? — Вера подошла к Софие, а та прятала своё лицо руками и добавляла:       — Уйди сейчас же!       — Ты чё хлеборезку-то свою пряч... — у девушки получилось схватить Софию за руку, отодвинуть её и увидеть нечто пугающее...       У Софии на лице были ужасные синяки, ссадины, а ещё и слёзы, руки — тоже в ранах.       — Боже. Это что такое?       — Не трогай меня! — взвизгнула девушка, пытаясь оттолкнуть от себя Веру.       — Это чё, муж твой сделал? С виду такая сильная девушка, а развестись с таким уёбком не можешь, — выразилась Вера, скрестив руки на груди.       София не сдержалась, взяла в руку ручку и собиралась покалечить девушку. Однако Вера благодаря своей реакции смогла перехватить руку Софии и просто держать.       — Успокойся, истеричка.       — Отпусти меня! Мою руку отпусти! Больно же! — младшая сестра Арсения попыталась выбраться, но ничего не вышло, и она разозлилась ещё сильнее, пытаясь задействовать вторую руку, однако и ту Вера перехватила, внимательно наблюдая за плачущей девушкой.       — Ну и ну. Слабачка.       София больше не могла терпеть такое унижение, поэтому просто опустилась на колени и сильно разревелась.       — Он... сам бросил меня. Мы с ним очень сильно поругались, он избил меня. Сказал, что подаст на развод...       — Я всё расскажу твоему старшему брату. Пусть знает, как с его сестрой поступают.       — Нет! Не надо! Он уже убьёт его...       — А что ещё нужно мужику, который поднял руку на женщину?       — Но я ведь люблю его!       — Значит, ты не только агрессивная малолетка, но ещё и глупая мазохистка.       — Я малолетка?! Ты ахуела, дура?!       — Ебало уже, Соуфа — произнесла с особым акцентом и намёком Вера, посмеиваясь.       — Смешно тебе, да? Ты просто никогда не была в моей ситуации...       — Нет. Я, конечно, сочувствую твоему вкусу, но я не такая глупенькая как ты.       — Легко на словах говорить.       — Как я понимаю, сегодня я буду работать одна...       — Вера, — серьёзно позвала София.              — Чё?       — Ничего не говори Арсению, пожалуйста.       — Вау, да ты ещё и слово «пожалуйста» знаешь.       — Вера!!!       — Ладно. Но что мне будет за молчание?       — Что будет? Загадывай, что угодно.       — Что угодно? — улыбнувшись, спросила Вера, определённо строя планы.       — Кроме шума в обществе и позора..       — Хорошо. Я уже придумала.       — Я слушаю.       — Будь моей пешкой на два дня.       — Что?! Пешкой?!       — Слугой, рабыней.       — Это что, блять, за желание ещё?! Я же просила не позорное!!!       — А где тут позор? Просто уберёшь весь мой дом, будешь готовить мне что-нибудь вкусненькое, постираешь вещи, покормишь моих животных, возможно, будешь приносить мне одежду и тапочки...       — Что?! Мы так не договоривались!!!       — Тогда я сейчас же звоню Арсению.       — Ладно-ладно! Я согласна! Но на день!       — На три.       — Нет!       Вера тут же набрала контакт Арсения и на мгновение показала это Софии, а та запаниковала, замахала руками и топнула ногой, говоря:       — Блять, ладно, три дня!       Вера тотчас отклонила звонок, отбросила телефон и, широко улыбнувшись, заявила:       — Так бы сразу, милочка. Твоё первое задание — распределить участников спецназа по горячим точкам города. Быстро.       София громко цокнула, сделала недовольное лицо, но пошла выполнять. Вера тихо хихикала, ощущая свою большую власть.                                           *****       Арсений в этот момент только-только проснулся как раз таки из-за орущего телефона. Однако мужчина не успел ответить, затем сел, вытянулся, зивнул и увидел, что ему звонила Вера, решил ей перезвонить, но ответа не получил. Он повернул голову назад, чтобы увидеть Антона, но он там его не обнаружил.       Арсений подумал, что Шастун в ванной, поэтому встал и неспешно последовал туда, шоркая ногами.       Когда он приблизился к ванной комнате, то из неё тут же вышел Антон, на котором было одно только полотенце.       — Доброе утро, — приветливо улыбнулся парень, прикрывая глаза, а Арсений притянул его к себе и нежно поцеловал в шею, тихо произнеся хриплым голосом:       — Доброе. Может, хочешь принять ванную во второй раз?       Антон посмеялся, убрал от себя руки Арсения, скрестил свои на груди и произнёс:       — Ты ко мне не приставай. Если ты не забыл, нам на работу так-то надо.       — Да к чёрту эту работу, Тош.       — Жду тебя у выхода, любимый, — завершил Антон, медленно проводя рукой по паху Арсения, и ушёл в другом направлении.       — А ты совсем не меняешься, любитель провоцировать...       — Я тоже тебя люблю, киса-а-а! — протяжно сказал Антон, уходя в другую комнату.       Арсений теперь зарядился хорошим настроением и новой целью на весь день, улыбаясь и смеясь.       Через некоторое время эта парочка уже оказалась в штабе, они заняли первый этаж, начали разгребать какие-то бумажки, а Арсений решил подняться на второй этаж, к Вере и Софии. Но как только он туда забрался, увидел такую картину: Вера идёт вся такая из себя, а София несёт её одежду и её вещи с недовольным выражением лица.       — Девчонки, привет. Вера, ты чего звонила?       — Да так. Случайно набрала. А ты чего пришёл?       — Работа. Что ж ещё. А вы типа ладить начали или как?       — Нет, я.. — София хотела что-то сказать, но Вера махнула рукой, и та замолчала.       — Да. Подружились.       — Вот как. Молодчинки какие! Только, Вер, может, ты возьмёшь несколько тяжестей у Софы? Ей, видно, тяжеловато...       — Кто у нас тут мужчина? Пусть действует.       Арсений закатил глаза, подошёл к сестре и забрал у неё все вещи, приговаривая:       — Я с вами не поеду, а мужчин по близости инициативных вряд ли будет. Думай, Вера, наперёд.       — Ладно.       Тем не менее Попов всё равно помог, поцеловал сестру в лоб и отправил со спокойной душой. Кстати говоря, синяки Софии не были видны, потому что Вера тщательно поработала своим тональником.       Теперь во всём огромном здании остались только Арсений и Антон. Попов попытался воспользоваться такой ситуацией, закрыл дверь в кабинет, зашторил окна и потихоньку прикасался к рукам Шастуна, который перебирал документы, пытаясь вчитаться в них. Антон делал вид, что не замечает, иногда специально отстранялся, но Попов и не собирался прекращать, наоборот начиная настаивать.       — Арс, давай работать!       — Там же ничего срочного. А я хочу тебя прямо здесь и сейчас.       — Разве ты не хочешь меня постоянно? Ненасытный ты..       — Я пока сдерживаюсь, но ты не затягивай.       Антон посмеялся, слегка улыбаясь.       — И сколько же эта бомба замедленного действия ещё продержится?       — Двадцать минут, — заявил Арсений, широко улыбаясь, присев на стул, и посмотрел на наручные часы, — в половину одиннадцатого ты весь в моей власти.       — Договорились, — Антон тут же взял в руки телефон, кому-то написал, затем отложил его и продолжил свои дела, иногда хихикая и специально сильно нагинаясь, чтобы провоцировать Арсения.       Попов встал и оказался сзади Шастуна, наблюдая картину во всех красках, искушая себя ещё сильнее.       — Что ты там сзади стоишь? Мне аж страшно...       — Накинуться готовлюсь, — посмеялся Арсений, еле как себя сдерживая, одновременно поглядывая в телефон каждые тридцать секунд в надежде на то, что прошло уже двадцать минут.       Спустя двадцать минут Арсений наконец начал идти к Антону, который повернулся к нему лицом, но вдруг ему кто-то позвонил, Попов глянул, кто же это, и это оказался Лёша. Арсений, вздохнув, отвернулся и ответил. В итоге Лёша минуту загружал его какой-то ненужной информацией, ведь это ему как раз таки Антон написал о такой просьбе. Тем временем Шастун уже успел отойти за другую часть стола, чтобы позлить Арсения.       Спустя время Попов повернулся к Антону, злобно взглянул на него, слегка улыбнулся, нахмурив брови.       — Ты от меня убегать вздумал?       — Ну я же должен как-то позабавиться с этого, любимый. Всё делаю для того, чтобы не скучать, — Антон подмигнул ему, начиная медленно снимать с себя рубашку, — ты что, не подойдёшь и не возьмёшь меня прямо здесь и сейчас, как хотел?       Арсений вновь ухмыльнулся и ответил:       — Ты думаешь, я буду бегать? — Попов снял со своих ног обувь и прошёл прямо по документам на столе, к Антону.       Парень был ошарашен таким поступком, раскрыв широко глаза, и опомнился только тогда, когда Арсений стоял прямо перед ним.       «Ай, блять! Бежать! Бежа-а-ать!» — кричал себе внутри Антон, пытаясь убежать, но Попов вовремя схватил его за руку и прижал лицом к стене, говоря ему на ухо:       — Попался. Теперь нам никто не помешает, — Арсений быстро разделся и снял с Антона нижнее белье, разрабатывая его задний проход.       — Грубо... Будь нежнее, пожалуйста, Арс, — попросил Антон, опираясь о стену.       — Я постараюсь.              После этих слов Арсений встал, взял в руку половой орган Антона, второй — прикрыл Шастуну рот и начал постепенно проникать внутрь, целуя парня в шею. Однако продлилось это недолго, а Арсений уже был полностью внутри Антона, который активно мычал и стонал.       Попов дал привыкнуть Шастуну к присутствию внутри некоторое время, целуя его и поглаживая, чтобы не было больно. Но, кажется, Антону это не помогло, он дрожал, его дыхание участилось, и сам он почему-то необычно волновался.       — Антон, расслабься, — шепнул ему на ухо Арсений, — я не тороплю, — позже он поцеловал его в шею, в плечо, гладил по спине, по пояснице, плавно переходя к бёдрам.       — Ах... Перестань со мной церемониться.       — Ты уверен?       — Я остановлю тебя, когда будет невыносимо, — сказал Антон, глянув на Арсения, которому он совсем развязал руки.       Попов тут же немного отодвинул его от стенки, круто нагнул и начал совершать резкие и грубые толчки, держа Антона за руки. Шастун закатил глаза, сместил колени друг к другу и трясся, срывая свой голос.       Арсений очень сильно ускорился, из-за чего Антон задыхался и терялся в пространстве, позже он опустился на колени, но Попов не остановился, продолжая уже в этой позе.       Затем уже Арсений сел на стул и посадил на себя Антона, делая свой темп ещё грубее и непредсказуемее. Он обхватил Шастуна обеими руками, прижимая к себе и целуя, и проникал в него внизу. Антон не мог докоснуться до пола ногами, поэтому ощущал себя ещё более беспомощным, сгибая пальцы от боли и удовольствия.       Шастун пытался себя удовлетворить, но Арсений убрал его руки за его спину и продолжил ещё грубее. Антон закатил глаза и поднял голову вверх.       Это длилось ещё час. Вскоре Шастун получил удовольствие примерно три раза, а Арсений извергся в него несколько раз. Обессиленный Антон лежал на полу и, дрожа, пытался встать на трясущихся ногах.       — Арс, ты как всегда... Боже мой, как мне ходить теперь, — Арсений подошёл к парню и легко поднял его на руки.       — Я буду тебя носить. Тем более, что я ещё сдерживался, а дома ещё договорим...       — Ох...