All My Life

Март 1979 года

— Куда ты? Эдди? Эдгар! — окликнул Ремус молодого человека, когда тот сделал несколько шагов по направлению ко входу в библиотеку. Был холодный весенний день, почти день его рождения, и Ремус забыл свою куртку. Он чувствовал, как ветер треплет его тонкий джемпер, но ему было все равно. Эдгар застонал и провел рукой по лицу. — Послушай, Люпин, я уже говорил тебе… — начал Эдгар, поворачиваясь к Ремусу с таким видом, словно ему было не все равно. — Нам было весело, но ты заходишь слишком далеко, — пожал плечами Эдгар, надеясь, что наконец-то донес свою точку зрения до парня с разбитым сердцем. Ремус нервно переступал с ноги на ногу и сопротивлялся желанию обхватить себя руками, чтобы согреться, пытаясь разобраться в своих эмоциях. Эдгар не хотел поддерживать их тайные «отношения». Он считал «правильным» игру с чувствами. По крайней мере так он сказал ему несколько минут назад, когда Ремус остановил его у библиотеки перед их еженедельным собранием научного клуба и попытался уговорить встречаться с ним. Это был его подарок самому себе на день рождения. Он хотел, чтобы все было официально, чтобы Эдгар был только его, хотел рассказать друзьям о своем самом первом парне. Но Эдгар поспешил сообщить Ремусу, что он ошибался, если думал, что у них были настоящие отношения. Ремус чувствовал, что его вот-вот стошнит. — Ты правда ничего… ты ничего не чувствуешь? — попробовал он уточнить еще раз, чувствуя себя полным дураком, уставившись на Эдгара в ожидании ответа. Было похоже, будто он попал в плохой любовный фильм и забыл все свои реплики. Ветер теперь сдувал его слегка взъерошенные волосы на глаза, и он убрал их одной рукой, хмурясь и отказываясь отводить взгляд от юноши, который стоял так беззаботно, что у Ремуса защемило сердце. Эдгар покачал головой и сделал еще один шаг к Ремусу. — Это была просто интрижка, ничего больше. Послушай, не усложняй ситуацию, ладно? Ты хороший парень, но… просто у нас все не так, — объяснил Эдгар таким ровным и понимающим тоном, что Ремус внутренне разозлился. После минуты горестного молчания Ремуса Эдгар, наконец, заговорил снова. — Э-э, мне пора идти. Увидимся на уроке, да? — сказал он с вялой улыбкой, прежде чем распахнуть дверь библиотеки и войти внутрь. Он даже не оглянулся, подумал Ремус. Ремус не успел ничего сказать, как тот уже ушел. Конечно, он мог бы догнать его, заставить выслушать, заявить, что ему потребовались недели, чтобы набраться смелости и попросить его о чем-то большем, чем просто поцелуи за книжными полками в библиотеке. Но в глубине души Ремус знал, что это должно было произойти. Опустошенный и обиженный, Ремус долго стоял на холоде, прежде чем решил, что в этот день не пойдет в научный кружок, и отправился домой.

15 апреля 1980 года, 12:28

Прошло уже больше месяца со дня рождения Ремуса, а он официально все еще был девственником, к большому неудовольствию Джеймса и удовлетворению Сириуса. Ремус настаивал, что его такое положение вещей более чем устраивает. Но это не помешало его другу донимать его этим каждый божий день. — Говорю тебе, Лун, — сказал Джеймс, плюхаясь на диван и закидывая ноги на их подержанный кофейный столик. — Просто надень одну из кожаных курток Бродяги и забрызгай лаком свою прическу — и ты будешь неотразим. Да на тебя все девчонки вешаться будут, — посоветовал он, многозначительно пошевелив бровями. — Не понимаю, почему ты так в этом заинтересован, Сохатый. Если только ты не хочешь трахнуть Лунатика, — пошутил Питер, пытаясь скинуть ноги Джеймса с дивана, чтобы сесть рядом. Джеймс отказался сдвинуться с места и слегка пнул друга, хихикая, когда Питер поднялся с ковра и полез шуточно драться. — Я только хочу сказать, что Лунатик оказывает себе медвежью услугу, не прилагая больше усилий, — закончил Джеймс, пожав плечами, и включил крошечный телевизор, на который они все скинулись. Он показывал всего несколько каналов, но это было лучше, чем ничего. Ремус закатил глаза, глядя на Джеймса, развалившегося посреди дивана. В этот момент в комнате возник Сириус, только что вышедший из душа, в рубашке, обмотанной вокруг головы, и с обнаженной грудью. Ремус с трудом сдержался, чтобы не облизнуть губы. — Ты же знаешь, что футболка надевается на тело, а не на голову, верно, Пэдс? — с ухмылкой спросил Джеймс. — Отвали, придурок. О чем болтаете? — полюбопытствовал Сириус, подходя к Джеймсу и Питеру и небрежно разваливаясь на диване забавы ради. Оба друга тут же оттолкнули его — Питер пожаловался, что волосы Сириуса намочили ему штаны, — в результате чего Сириус упал на пол, а рубашка на его голове расстегнулась. — Придурки, — пробормотал он, поднимаясь с того же места, где минуту назад был Питер, и присаживаясь на подлокотник кресла к Ремусу. — Мы говорили о личной жизни Ремуса или об отсутствии таковой. Он отказывается следовать моим советам, хотя я гарантирую, что это поможет ему переспать. В конце концов, я эксперт, — гордо сказал Джеймс, прежде чем вернуться к телевизору. — Опять ты за свое? Прекрати уже, — покачал головой Сириус, вытирая волосы рубашкой и перекидывая ее через плечо. — Спасибо! — наконец-то заговорил Ремус, изо всех сил стараясь не пялиться на парня рядом с ним. — Хоть кто-то это понимает. Я продолжаю объяснять Сохатому, что со мной все в порядке. Когда я найду того единственного человека, то все произойдет само собой. Я не заинтересован в случайном перепихоне, — фыркнул Ремус, которого за последние несколько недель Джеймс начал раздражать. Дело было не только в том, что Джеймс так долго твердил ему о «упущенной возможности». Ремус не мог перестать думать о ночи своего дня рождения. Если быть точным, он не мог перестать думать о Сириусе, и это заставляло его нервничать. Пару раз в неделю Ремусу снились сны о Сириусе и их поцелуе, или о том, как они проводят время вместе, обнявшись на диване или в его постели. Он представлял, как запускает пальцы в волосы Сириуса и просыпается рядом с ним с улыбкой на лице. Затем его сны переключались на воспоминания о школьном романе с Эдгаром Боунсом, и он просыпался в холодном поту и пустотой внутри. Именно эти сны и постоянные мысли о Сириусе удерживали Ремуса от личной жизни наяву. К тому же, Ремус не стремился к такого рода случайной близости. Он хотел настоящих отношений с кем-то, кому он доверял и о ком заботился, кто заботился бы о нем. Он хотел Сириуса. И после их поцелуя он почти подумал, что, возможно, было бы не такой уж плохой идеей попробовать и рассказать своему лучшему другу о своих чувствах. Он даже подумывал раз или два отозвать Сириуса в сторонку и спросить, испытывает ли тот те же чувства к нему. Но Ремус всегда отговаривал себя от этого, ему казалось, что он выдавал желаемое за действительное. Ремус знал, что только поставит себя в неловкое положение и заработает травму, если попытается поднять эту тему. Сириус мог заполучить любого, кого хотел, и он ни за что не отказался бы от этого, чтобы быть с ним. Поэтому он держал свои чувства при себе, как делал это годами, и продолжал притворяться, что его не беспокоит, что Сириус так близко и в то же время так далеко. Потому что потеря Эдгара после стольких месяцев была тяжелым ударом, но потеря Сириуса как друга или чего-то большего разрушила бы весь мир Ремуса. — Отлично сказано, Лунатик, — похвалил Сириус с ободряющей улыбкой и ласково похлопал друга по плечу. Пока никто больше не трогал его Ремуса, Сириус был совершенно доволен. Ну, почти. Последние несколько недель были особенно трудными и для Сириуса, после их совместного поцелуя и флирта на вечеринке по случаю дня рождения Ремуса. Сириус теперь думал о нем почти постоянно — то есть примерно столько же, сколько и до поцелуя. Вот только сейчас Сириус еще больше походил на собаку в клетке, пускающую слюни на кость. Сириус делил жилплощадь с Ремусом большую часть своих школьных лет, и, хотя у него и раньше возникало некоторое искушение, никогда еще ему не было так трудно контролировать себя. Сириус теперь использовал любую возможность, чтобы сесть как можно ближе к Ремусу, и даже перестал заговаривать о девушках, которых встречал на улице. Последнее было скорее привычкой, которую он выработал в прошлом, чтобы отвлечься от своего влечения к мужчинам — в основном к Ремусу, — так что отказаться от нее было не так уж трудно. Сириус даже начал притворяться, что ему нравится читать, чтобы иметь возможность присоединиться к своему другу, когда тот отправится в библиотеку. В библиотеку! Сириус поклялся держаться подальше от библиотеки, если только не наступит конец света, и единственным способом защититься были полки, забитые пыльными столетними книгами. Но Ремусу, похоже, там очень нравилось. И ради Ремуса Сириус пошел бы куда угодно. — Да, как скажешь, — вздохнул Джеймс, глубоко утонув в их продавленном диване. Ремус поднял брови, удивленный тем, что Джеймс так просто оставил эту тему. — Ах, ты просто так легко отделалась от него, потому что тебе не терпится увидеть свою Лиличку сегодня вечером, не так ли? — поддразнил Питер, хлопая ресницами и используя любимое прозвище Джеймса для своей новой девушки. После дня рождения Ремуса Джеймсу удалось уговорить Лили пойти с ним на свидание. Он повел ее в свой любимый боулинг, и она буквально сразила его наповал. Другие мародеры не могли в это поверить, когда он вернулся домой тем вечером и рассказал им историю о том, как увлеченность рыжеволосой девушкой отвлекла Джеймса от победы в игре, в которой ему не было равных. Но еще сильнее в шок их повергло то, что две недели спустя Джеймс с важным видом вернулся в их квартиру рано утром после ночного свидания с Лили и объявил, что он официально больше не девственник. В тот вечер они выпили по кружечке пива, чтобы отпраздновать это событие. Никто из них никогда не видел Джеймса таким счастливым. — Заткнись, Пит, — фыркнул Джеймс, прекрасно понимая, что друг прав. Он приподнялся, прижал Питера к дивану и был готов отомстить Питеру за подтрунивания над ним. — Пошел к черту, засранец! Ты испортишь мне прическу, — осмелился возразить Питер со смехом. Джеймсу это не понравилось, и он тут же потянулся за подушкой, чтобы треснуть Питера по голове. — Клянусь силами самого Дэвида Гилмора, я прикончу тебя, Хвост, — пообещал Джеймс. — Тогда, может быть, Мэри поймет, что ей не следовало соглашаться на свидание с таким жалким болваном как ты сегодня вечером. Мэри была подругой Марлен, Доркас и Лили. Они все знали друг друга со школьных лет, и Мэри оказалась очень милой девушкой. Лили познакомила ее с Питером, когда они встретились за обедом. Ремус никогда не видел Питера таким счастливым, как сейчас, и, видя, как веселятся его друзья, он еще больше захотел получить частичку этого счастья. Было больно думать о том, каким одиноким он себя чувствовал. Но он полагал, что в том, что все девочки регулярно приходили на марафоны фильмов ужасов, был и небольшой плюс, так что ему было чего ждать. Питер взревел, задыхаясь под подушкой, и мальчики начали кувыркаться на диване. Ремус и Сириус переглянулись и закатили глаза. Вздохнув, Ремус собрался встать и пойти в свою комнату почитать, вместо того чтобы предаваться жалости к себе. Сириус, который к этому моменту уже натянул рубашку, мгновенно вскочил и последовал за ним. — Эй, Луни, погодь, — позвал Сириус, протягивая руку и мягко хватая Ремуса за плечо. Ремус никогда бы не признался, как сильно это простое прикосновение заставило его вздрогнуть, и был благодарен за то, что на нем был джемпер, поэтому Сириус не увидел мурашек, покрывших его руки. — Я подумал, раз уж Сохатый и Хвост оба заняты сегодня вечером, может, ты захочешь потусоваться… со мной вдвоем? Несмотря на то, что они были лучшими друзьями более десяти лет, Сириус чувствовал себя немного неловко, спрашивая Ремуса, не хочет ли он побыть с ним наедине. Он знал, что это из-за его сдерживаемых чувств и не хотел усугублять ситуацию. Но он решил, что с него хватит. В отличие от Ремуса, Сириус решил, что больше не может скрывать свои чувства. Сириус хотел рассказать своему лучшему другу о них. Если это разрушит их дружбу, что ж… Он надеялся, что до этого не дойдет. Но Сириус довел себя до физического изнеможения, тоскуя по Ремусу в течение последних трех недель. Этого, в сочетании с тем фактом, что он был влюблен в этого парня практически со дня их знакомства, было достаточно, чтобы подтолкнуть его к прямому действию. Это не означало, что Сириус не был напуган до смерти, но ведь это был его Лунатик. Он дал бы ему шанс высказаться и попытаться понять, к чему он клонит, верно? Сириус надеялся на это. Он выжидающе посмотрел на Ремуса, стараясь, чтобы выражение его лица не выдало того факта, что сегодняшний вечер, вполне возможно, станет самым ужасающе важным во всей его жизни. Между тем, ход мыслей Ремуса был не так уж далек от Сириуса. В то время как Сириус делал все возможное, чтобы быть как можно ближе к Ремусу, Ремус делал все возможное, чтобы держаться на расстоянии. На самом деле ему нравилось общество Сириуса, и он даже не помышлял о том, чтобы оттолкнуть его. Нет, Ремус беспокоился о том, что снова позволит себе слишком сблизиться с Сириусом в эмоциональном плане, и последние несколько недель почти не разговаривал с ним, если не считать случайных разговоров о том, как прошел их день, или шуток друг с другом в присутствии других мародеров. В ночь его дня рождения они здорово повеселились. Но Ремус поймал себя на том, что почти согласился на предложение Сириуса забраться к нему в постель, и не только для того, чтобы поспать. Ремус не был уверен, насколько он смог бы контролировать себя рядом с Сириусом, если бы они остались наедине и что-то на него нашло. Возможность разрушить их дружбу пугала его, но он любил Сириуса. И, если не считать их относительно спокойных совместных походов в библиотеку, в последнее время они не так уж много времени проводили наедине. — Э-э… да, конечно. Чем займемся? Сириус широко улыбнулся и опустил руку. — Блестяще! Я имею в виду… хорошо, хорошо, — исправился он, пытаясь немного поумерить свой энтузиазм. Ремус криво улыбнулся Сириусу, и тот практически растаял на месте. — Э-э, я тут подумал, мы могли бы сходить в тот новый музыкальный магазин, который только что открылся в этом квартале? Может, перекусим после? — предложил он и с надеждой посмотрел на Ремуса. Ремус, который всего минуту назад чувствовал себя полным ничтожеством, не удержался и кивнул. — Конечно, приятель. Но только если мы заедем в Dukes по дороге домой. Мне нужно еще кое-что приготовить, — сказал Ремус с легким смешком, от которого сердце Сириуса забилось сильнее. — Отлично! В смысле… отлично, — выпалил Сириус и прочистил горло. — Тогда это свидание, — смущенно пробормотал он, но Ремус перебил его. — Все в порядке, приятель. Я понимаю, что ты имеешь в виду… Встретимся в музыкальном магазине в шесть, — усмехнулся Ремус и покачал головой, зашел в свою комнату и закрыл за собой дверь. — О, но это не так, дорогуша. На самом деле не так, — прошептал Сириус сам себе и задумчиво уставился на закрытую дверь в комнату Ремуса, пока Питер не издал предсмертный вопль из соседней комнаты. Сириус решил пойти и помочь бедняге. Поборовшись с Сириусом и Питером на диване, Джеймс решил пойти подготовиться к свиданию с Лили. Он принял душ и надел свою лучшую рубашку и самые красивые джинсы, прежде чем помчаться покупать ей цветы. Тем временем Питер принялся приводить в порядок свою прическу, чтобы хорошо выглядеть для Мэри этим вечером. Сириус сидел на диване в гостиной, подшучивая над друзьями из-за их страха не понравиться девушкам и комментируя их внешний вид. Когда Джеймс вернулся и они с Питером начали рассказывать друг другу о своих пассиях, Сириус закатил глаза и ушел в свою комнату, решив, что сейчас самое подходящее время начать собираться ему. Насколько Ремус знал, его ждет обычная встреча, как и любая другая за время их многолетней дружбы. Но для Сириуса это будет один из самых эмоционально напряженных вечеров в жизни. Хотел ли он, чтобы, когда ему разбивали сердце, он был в кожаной куртке? Или лучше в красной рубашке на пуговицах, которая так нравилась Ремусу? Осмелится ли он подкрасить глаза, или Ремус сочтет это неприличным? В его голове роилось так много вопросов, что он решил заглушить их каким-нибудь Led Zeppelin, продолжая рыться в своем шкафу, напоминающим зону бедствия. Следующий час Сириус провел, готовясь к тому, что он считал своим первым — и, возможно, последним — свиданием с Ремусом. Ровно в 14:15 он без объяснений выскочил за дверь, торопливо пожелав Джеймсу и Питеру удачи на их свиданиях, поскольку не планировал возвращаться до их ухода. Спустя несколько минут Сириус оказался в нескольких кварталах от их квартиры, в тату-салоне Доркас. На самом деле «Королевские чернила» принадлежали не ей, но Доркас там обучалась, и она быстро стала любимицей всех завсегдатаев. Сириус вошел в комнату, засунув руки в карманы своей печально известной кожаной куртки, от которой всегда исходил стойкий запах дыма и кофейных зерен. — Тебе хватит, Билли, — объявила Доркас, откидываясь на спинку стула и любуясь своей работой. — Блестяще, выглядит в точности как она, — восхитился молодой клиент, вставая с тату-кресла. Он еще раз посмотрелся в зеркало, прежде чем направиться к двери. — Чума, правда, приятель? — спросил с ухмылкой, проходя мимо Сириуса и указывая на свежий портрет кошачьей морды, который теперь украшал его левый бицепс. Она выглядела бы мило, если бы не дьявольские рога и фраза «Rock on», вытатуированная намеренно корявыми буквами, похожими на кошачьи царапины. — О, да, приятель. Это чума, — согласился Сириус, и парень улыбнулся, выходя из салона. — Черт возьми, да он просто в восторге! Сириус усмехнулся, проходя дальше в магазин. — Да, это не лучшая моя работа. Но я уверена, что ему она нравится только потому, что она не стоила ему ни цента. Мне нужна была практика, и мой менеджер Ронни велел так сделать, — объяснила она и улыбнулась Сириусу. За последние несколько недель они стали хорошими друзьями. Сириус не рискнул бы назвать ее своей лучшей подругой, как мародеров, но Доркас была настойчивой и откровенной, прямо как Марлен. И это было именно то, что ему нравилось в них обеих. — Чем обязана столь неожиданному визиту, Блэк? Сириус провел пальцем по украшениям в стеклянных витринах, как будто что-то обдумывал. Затем он плюхнулся в кресло с нервной улыбкой на лице. — Не совершу ли я самую большую ошибку в своей жизни, если попрошу тебя вытатуировать на мне что-то, кроме грубо нарисованного кота с дьявольскими рогами? — спросил он, пытаясь шутить, но явно нервничая. — Смотря что попросишь, — сказала она с ухмылкой. — И не нервничай так сильно. Билли — не лучший пример, но он сам напросился на это. По словам Ронни, у меня уже получается чертовски хорошо, и не похоже, что это твоя первая татуировка… Или все это хвастовство было просто выдумкой, чтобы понравиться мне? — поддразнила Доркас, развалившись на стуле. — Всегда полезно быть на твоей стороне, — полушутливо заметил Сириус, и Доркас усмехнулась. — И это не первая моя тату. Ты видела звезды на моем плече. А еще у меня есть молния как у Aladdin Sane в одном веселом месте, — подмигнул он, заставив Доркас закатить глаза. — Ладно, ладно. Хватит хвастаться. Выбирай татуировку или проваливай, Блэк, — игриво настаивала она. — Мар придет позже, и я намерена уделить ей все свое внимание, — ухмыльнулась Доркас. Пока Сириус готовился сделать свою третью и самую большую татуировку, Ремус мерил шагами свою комнату в квартире с растущим беспокойством. Заложив руки за спину, Ремус продолжал возиться с дырой в ковре, пока на кассетном проигрывателе тихо звучал альбом Pink Floyd «Темная сторона Луны». Он надеялся, что музыка его успокоит. Но с тех пор, как Сириус спросил его, не хочет ли он потусоваться, его разум метался туда-сюда, пытаясь решить, стоит ли рисковать своей дружбой с Сириусом, рассказывая ему о том, что он чувствует сейчас, когда представилась такая возможность. Ремус собирался провести вторую половину дня за чтением и, возможно, распаковкой последних коробок, разбросанных по его спальне. Вместо этого он почувствовал тошноту и так разволновался, что у него вспотели ладони. Ремус уже тысячу раз прокручивал в голове эту ситуацию. Если бы он рассказал Сириусу о своих чувствах, то нет почти ни единого шанса на то, что тот ответит ему тем же. Во всех худших сценариях, которые представлял себе Ремус, они не смогли бы даже остаться друзьями, и одному из них пришлось бы съехать, чтобы избежать дальнейшей неловкости. Даже в самых благоприятных сценариях, которые представлял себе Ремус, что-то всегда шло не так, потому что, насколько он знал, Сириуса не особо интересовали мальчики, и уж точно не он, во всяком случае. Услышав, как хлопнула входная дверь, Ремус высунул голову из своей комнаты и увидел, что Сириус ушел. Почувствовав, что ему нужно остыть, он залез под душ и попытался расслабиться. Все, что ему нужно было сделать, это держать рот на замке и провести приятный вечер со своим лучшим другом. Вот и все, проще простого, сказал себе Ремус. Но мысли о Сириусе и о том, что он стоит голый в душе, были прямым путем к катастрофе. Поэтому он попытался занять свой разум мыслями о том, где бы они могли поесть и что заказать. Приведя себя в порядок, Ремус вернулся в свою комнату и надел свой тонкий оранжевый джемпер поверх белой рубашки с закатанными рукавами. Он дополнил этот наряд коричневыми брюками с подворотами, носками в горошек и своими любимыми коричневыми ботинками. Элегантный, но повседневный наряд — он не слишком старался, но выглядел достаточно хорошо, чтобы пойти так на свидание. Сириус, вероятно, назвал бы его прикид ботанским, но Ремуса это не задевало. Эта простая мысль даже заставила его по-дурацки улыбнуться. Убедившись, что у него есть все необходимое, Ремус понял, что готов на три часа раньше и застонал. Он знал, что не сможет усидеть на месте и читать так долго, когда его мозг просто кипит. Поэтому он пошел на кухню и быстро приготовил сэндвич на перекус, прежде чем устроиться поудобнее и послушать, как Джеймс и Питер беседуют о своих подружках. Эта тема ему не слишком нравилась, но на какое-то время это позволила ему отвлечься от своих мыслей. Час спустя Джеймс ушел на встречу с Лили, а Питер покинул квартиру еще через полчаса. Ремус воспользовался оставшимся временем, чтобы привести в порядок свои вечно растрепанные каштановые волосы, но спустя кучу времени его попытки были бесплодными. Он решил, что на этот раз у него прошло достаточно времени, и вышел из квартиры, чтобы прогуляться. Он пришел в музыкальный магазин, имея в запасе достаточно времени, и задержался на улице, наблюдая, как солнце опускается все ниже, пока он ждал Сириуса, засунув руки в карманы, чтобы не дергаться от снедающих его нервов.

15 апреля 1980 года, 18:04

Сириус, как обычно, опаздывал, и надеялся, что Лунатик не подумал, что он его кинул. На татуировку у Доркас ушло немного больше времени, чем он ожидал, но в конечном итоге она выглядела потрясно. Эта работа, по его мнению, была лучшей, и она даже не взяла с него денег после того, как он объяснил, что за ней стоит. Он аккуратно натянул кожаную куртку, чтобы прикрыть татуировку на правом предплечье, и все равно заплатил ей щедрые чаевые, выскочил из магазина и пробежал несколько кварталов до того места, где его ждал Ремус. Он опоздал на пятнадцать минут, вспотел и запыхался. Физические упражнения не были его сильной стороной. Но Ремус так хорошо смотрелся в своем джемпере и носках, выглядывавших из-под закатанных брюк, что он не возражал против пробежки. И он, казалось, не обратил внимания на растрепанный вид Сириуса, только облизнул губы и тут же спохватился, поняв, что на него смотрят. — Привет, Лун! — Сириус с ухмылкой подошел к нему. — Прости, что опоздал. У меня были важные дела. Ты выглядишь шикарно. Пойдем? — спросил он и придержал для Ремуса дверь. Ремус воспринял это как еще один типичный для Сириуса излишне драматичный жест и поблагодарил его, а после вошел внутрь. The Scratch Pad был открыт всего неделю, так что внутри все еще пахло свежим винилом, что заставило Ремуса и Сириуса замурлыкать от восторга. Сириус тут же схватил Ремуса за руку и потащил его в отдел рок-н-ролла, который занимал большую часть передней части магазина. — Вау! Зацени, Лун! Это новый альбом Scorpions, — с ухмылкой сказал Сириус, показывая свежую пластинку «Животного магнетизма». Ремус, честно признаться, обратил внимание на задницу какого-то немца в джинсах на обложке, а не на саму группу. Тем не менее он улыбнулся и настоял, чтобы его провели по магазину, поскольку Сириус был самым большим любителем музыки из всех, кого он знал. Игги Поп, Iron Maiden, Judas Priest и другие группы, с которыми ребята были знакомы, выстроились вдоль стеллажей музыкального магазина, предлагая им бесконечные виниловые пластинки. Вместе они прошлись по всем отделам, обсуждая свои любимые группы: от любимых у Ремуса, включая The Kinks и Fleetwood Mac, до любимых у Сириуса, таких как Queen, The Clash и Sex Pistols. Им было так весело вдвоем, что Ремус даже не поинтересовался, почему Сириус все время придерживал левую руку, когда тянулся за очередным альбомом. Сириус купил себе альбом Queen, которого ему так не хватало, и добавил к нему экземпляр «Слухов» от Fleetwood Mac, просто потому, что Ремус не переставал носить его с собой все время, пока они были в магазине. — И думать забудь об этом, Мун, — заверил Сириус друга, когда тот предложил вернуть ему долг позже. — Считай, что это запоздалый подарок в качестве компенсации за ужасную домашнюю вечеринку, на которую Сохатый заставил нас пойти в твой день рождения, — рассмеялся Сириус. — Знаешь, мне очень понравился мой день рождения, — ответил Ремус, улыбаясь воспоминаниям. — Я имею в виду вечеринку у нас дома, — добавил он. Друзья возбужденно болтали обо всем на свете: от того, что Ремусу нужно подстричься, до того, что они вдвоем могут накопить на концерт. Следующим логичным шагом было бы подумать о том, чтобы позвать Джеймса и Питера, которые явно захотели бы, в свою очередь, позвать Лили и Мэри, что превратило бы их встречу в неловкое тройное свидание. Последнее предложение осталось невысказанным, поскольку разговор быстро перешел на то, сколько Ремус тратил на сладости в кондитерской. Сириус придержал дверь для него во второй раз, и Ремус задержался, подняв бровь, поблагодарил друга и направился внутрь. Они были более чем знакомы с магазином Duke’s Honey & Sweets. Это был один из любимейших магазинов Ремуса после долгого дня, проведенного в библиотеке, или когда ему нужно было немного подкрепиться. И, если он не сидел в своей комнате или в библиотеке, все мародеры знали, что искать нужно именно там. Ремус сразу же повел Сириуса в свою любимую часть магазина, где хранились все плитки темного шоколада и кубики сливочной помадки ручной работы. Он оглядел их с блеском в глазах, и Сириус прочистил горло с дразнящей ухмылкой на лице. — Твоя слабость очевидна, Лун, — поддразнил он, находя энтузиазм Ремуса по поводу шоколада просто восхитительным. — Ты без ума от Боуи. А я без ума от конфет. — Ремус ответил с такой же игривой ухмылкой на лице, что Сириусу пришлось отвернуться, чтобы скрыть румянец. — Так, э-э, у них здесь точно много шоколада, да? — сказал он, стоя спиной к Ремусу, глядя на прилавок, уставленный сладостями, и пытаясь выиграть немного времени, чтобы румянец на его щеках сошел. Но Ремус появился рядом с ним секундой позже, склонившись над конфетами и выясняя, не нашел ли Сириус чего-нибудь, на что стоило бы потратить его карманные деньги. Ремус был так близко, что Сириус почувствовал запах его шампуня и тихо вздохнул. — М-м-м, как насчет этого? — спросил Ремус, указывая на упаковку малинового зефира и касаясь руки Сириуса. — Пока хватит и этого. Ремус держал в руках небольшой пакет с шоколадом и упаковку конфет. Сириус настоял на том, чтобы заплатить за последнее. Он хотел заплатить вообще за все, но Ремус только одарил его еще одним скептическим взглядом и позволил оплатить лишь конфеты. Друзья поделили лакомства по дороге в свой любимый индийский ресторан. Ремус держал в одной руке пакет со сладостями, а другой угощался конфетами. Сириус чуть было не предложил покормить его, но в последнюю секунду струсил и решил, что не стоит спешить. Сириус в третий раз придержал дверь для своего друга. Ремус был готов сделать для него то же самое, если бы не тот факт, что на этот раз жест доброты Сириуса был весьма полезен, потому что у Ремуса были заняты руки. — Спасибо, Пэдс, — произнес он с улыбкой. В тот вечер в ресторане было довольно многолюдно, поэтому ребята решили взять еду с собой. Ремус и Сириус заказали курицу тикка масала с чапати на гарнир, чтобы было чем поделиться. Уложив еду в пакеты, которые Сириус принес с собой, они вернулись домой. Но до квартиры они не дошли: Сириус велел подождать его в подъезде, а сам вынес одеяло из своей комнаты. Когда он вернулся, они поднялись по лестнице на нагретую солнцем крышу. Сириус расстелил одеяло и жестом пригласил Ремуса присоединиться к нему. Для мародеров не было ничего необычного в том, чтобы провести время на крыше. Ремус знал, что Сириус иногда курил здесь, когда ему нужно было подумать. А иногда вечерами, когда погода была достаточно теплой, они пили пиво здесь, болтали и смеялись, слушая, как Джеймс кричит на водителей внизу. Когда Ремусу хотелось подышать свежим воздухом или побыть наедине с собой, он иногда поднимался сюда и сидел часами, иногда читая, а иногда просто глядя на город и пытаясь собраться с мыслями. Теперь с ним на крыше был Сириус, и Ремус улыбнулся, усаживаясь рядом со своим лучшим другом. — Если бы я знал, что это будет пикник, я бы захватил куртку, — поддразнил его Ремус. — Тебе холодно? Я могу принести тебе куртку! — тут же принялся настаивать Сириус, соскакивая с одеяла. Но Ремус мягко схватил его за руку и потянул обратно. — Нет, нет, расслабься, Пэдс. Это была шутка. Ты сегодня хорошо себя чувствуешь? Ты выглядишь немного… не в себе, — обеспокоился Ремус, наблюдая за своим другом, пока Сириус теребил нитку на одеяле. — Я в порядке, Лун… Просто провожу время со своим другом-мародером, — сказал он, пожимая плечами и изо всех сил стараясь выглядеть непринужденно. Ремус бросил на него еще один любопытный взгляд и покачал головой, а после помог Сириусу распаковать их ужин. Карри было восхитительным, и друзья долго ели молча, просто наслаждаясь едой и глядя на мягкие завитки дыма, поднимающиеся над крышами вокруг них. Несмотря на то, что они не разговаривали, они наслаждались обществом друг друга. Время от времени строили друг другу глупые рожи — просто так, забавы ради — и изо всех сил старались не напрягаться всякий раз, когда их руки случайно соприкасались. Ремус вытирал остатки карри из контейнера с едой на вынос кусочком чапати, когда Сириус, наконец, нарушил их уютное молчание. — Итак… как прошел твой первый месяц в качестве старейшего из мародеров? — спросил Сириус, откидываясь на руки и глядя на Ремуса с дразнящей улыбкой. — Пэдс… Я моложе вас всех вас минимум на две недели, — напомнил ему Ремус, тихо рассмеявшись. — Но ты единственный из нас, кто ведет себя как дедушка, — быстро ответил Сириус с ухмылкой, за что получил игривый толчок от лучшего друга. Сердце Сириуса подпрыгнуло от этого простого прикосновения. — И одевается как дедушка, — добавил он, протягивая руку, чтобы убрать пушинку с оранжевого джемпера Ремуса, и его пальцы задержались на мягкой ткани. Ремус опустил взгляд на руку Сириуса и подавил желание накрыть ее своей. Он снова посмотрел на Сириуса, их взгляды встретились, и напряжение между ними внезапно стало болезненно ощутимым. Сириус облизал губы и отдернул руку, прочистил горло, отводя взгляд от Ремуса, и тут же заинтересовался листочком, который ветер принес на их маленькое одеяло. Секунду он вертел его в пальцах, а затем положил на колено Ремуса. Ремус поднял листок и посмотрел на Сириуса, чувствуя, что тот хочет что-то сказать после своего странного поведения днем. — О чем задумался, Пэдс? — Знаешь, я много думал о твоем дне рождения, — признался Сириус. Ремус с любопытством склонил голову набок и внимательно наблюдал, как Сириус теперь возился со своими пальцами. — Я рад, что ты сказал, что хорошо провел время, потому что я тоже… На самом деле, очень, очень хорошо провел время. С каждым произнесенным словом он надеялся, что Ремус поймет, к чему он клонит, и ему не придется проговаривать это вслух. Сириус заглянул в карие глаза Ремуса и измученно застонал, когда его друг непонимающе уставился на него. Каким бы умным он ни был на протяжении всех их школьных лет, Ремус иногда бывал довольно рассеянным. Это оказалось намного сложнее, чем Сириус думал. — О, да. Я тоже отлично провел время, Пэдс. Кстати, спасибо за шоколадный торт. Он был потрясающим, — радостно похвалил Ремус. — Когда-нибудь я отплачу тебе тем же… Мне всегда нравились кольца, которые ты носишь. Может быть, я подарю тебе кольцо, — подумал он вслух и протянул руку, чтобы поиграть с одним из серебряных колец на указательном пальце Сириуса. Сириус замер, наблюдая, как длинные и изящные пальцы Ремуса осторожно обводят форму украшения на его коже. — Ого-го, — невольно выдохнул он. Ремус приподнял бровь, переводя взгляд с колец на слегка покрасневшее лицо Сириуса. — А? Я не расслышал. И Сириус никогда не был так благодарен, как сейчас, испустив тихий вздох облегчения от того, что его сдавленное признание в любви было слишком непонятным даже для блестящего ума Ремуса, чтобы его расшифровать. Как бы сильно он ни хотел этого, это был не совсем тот способ, которым он хотел признаться в своих чувствах любви всей своей жизни. — Э-э, не хочешь примерить? — предложил он, спасая себя тем, что снял с левой руки дешевое черно-серебряное кольцо с черепом. Ремус поколебался мгновение и протянул руку. Сириус осторожно взял Ремуса за запястье и надел кольцо ему на палец. У него перехватило дыхание от ощущения теплой и гладкой кожи его лучшего друга под кончиками пальцев. — Идеально подходит, — сказал Ремус. Сириус продолжал молча держать его за руку. Ремус прочистил горло, и Сириус быстро убрал руку. — Очень красивое. Где ты его взял? — А, Редж подарил мне его, когда я навещал его в прошлом месяце. Возможно, он переедет к нам поближе, когда закончит школу, — объяснил Сириус, и Ремус кивнул, радуясь, что Сириус ладит со своим братом, несмотря на их трудное детство. — Здорово. Ну, полагаю, на тебе оно смотрится лучше, чем на мне, — сказал Ремус и улыбнулся, собираясь снять кольцо, но на мгновение растерялся. — Э-э-э… по-моему, оно застряло, — выдохнул он, пытаясь потянуть за него сильнее, но не смог сдвинуть кольцо ни на сантиметр. — Давай я помогу, — предложил Сириус, пододвигаясь ближе и садясь на колени, чтобы было удобнее снимать кольцо. Ремус затаил дыхание, почувствовав руки Сириуса на своих руках, и на долю секунды совсем забыл о кольце. — Ай, не… — О, прости, я только… — Сириус, подожди… — Есть! Сириус взвизгнул, каким-то образом умудрившись сорвать кольцо с уже слегка покрасневшего пальца Ремуса и одновременно упасть на него сверху. Каким бы смущенным он ни казался, он не мог сказать, что был разочарован тем, что приземлился на Ремуса, который лежал под ним, вытянув руки в стороны, словно не зная, держаться за него или нет. — Извини за это, приятель, — рассмеялся Сириус. — Похоже, я не рассчитал свои силы, — добавил он с усмешкой, которая заставила Ремуса закатить глаза и улыбнуться ему так, что у него захватило дух. И почему лицо Ремуса не мелькало на каждом рекламном баннере в городе? — Э-э-э… Пэдс? — осторожно произнес Ремус, наконец-то нежно положив руки Сириусу на спину. В этот холодный вечер его кожаная куртка казалась на удивление теплой. — М-м-м? — отозвался Сириус, удобно устраиваясь на Ремусе и улыбаясь, пока тот крутил кольцо, словно гордясь своим маленьким достижением. — Ты вроде как… все еще на мне? — О, черт, ты прав… — Сириус покраснел, но даже не пошевелился, чтобы сползти со своего друга. И Ремус тоже не сделал попытки убрать руки. — Эй, Рем? — М-м? — промурлыкал Ремус, не обращая внимания на то, что Сириус не пошевелился. Он совершенно забыл о своих переживаниях за последние несколько недель, думая, что никогда не испытывал ничего более приятного, чем вот так лежать под теплым телом Сириуса. Ремус не сводил глаз с Сириуса, и то, как темные волосы парня сливались с почти черным небом над ними, заставило его ухмыльнуться. Ремусу всегда удавалось заставить Сириуса взглянуть в лицо своим страхам — как в тот раз, когда он заставил его попробовать брокколи, — и этот раз не стал исключением. Именно милая, ободряющая улыбка Ремуса придала Сириусу смелости, которую он так долго искал, чтобы наконец высказаться. — Я хочу тебе кое-что показать, — признался он, глубоко вздохнул и отодвинулся от Ремуса, перекатываясь на левый бок. Сириус стянул с себя свою фирменную кожаную куртку, и Ремус выжидающе наблюдал за ним, определенно не восхищаясь тем, как рубашка Сириуса облегала его худощавый торс, когда он снимал куртку. — Тебе нравится, Лунатик? — спросил Сириус, вытягивая правую руку перед собой, позволяя Ремусу рассмотреть серую и черную фазы луны, которые изящно скользили по внутренней стороне его предплечья. Татуировка Сириуса все еще немного саднила, особенно потому, что она была самой большой из всех, которые он когда-либо делал. Но он проигнорировал боль, прикусив губу и затаив дыхание, ожидая реакции Ремуса. — Ух ты… Черт возьми, Пэдс… Она великолепна, — восхищенно выдохнул Ремус, приподнимаясь на одной руке, протягивая руку и как бы проводя пальцами по татуировке, но не касаясь ее. Сириус почувствовал, как его сердце быстро-быстро забилось в груди от одобрения Ремуса, и громко выдохнул, что сразу испортило момент. — Это для тебя! В смысле… я набил ее для тебя! Это о тебе! Прости. Понятия не имею, зачем я кричу, — пробормотал Сириус, чувствуя, как его лицо заливает краской после того, как слова вырвались из него. Ремус приподнял бровь и попытался сесть, чтобы получше рассмотреть татуировку Сириуса и поговорить с ним. Ему явно нужно было сделать это, чтобы облегчить душу. — Для меня? Ты имеешь в виду… потому что… О! — Ремуса вдруг осенило. — Потому что… ты мой Лунатик, наш Лунатик, — выпалил он и закивал. Его лицо из помидорно-красного стало еще более темно-красным. — Рем, я… Помнишь, я сказал, что не могу перестать думать о твоей вечеринке? Ага… Я должен был сказать, что не мог перестать думать о тебе, — признался он, чувствуя, как у него пересыхает в горле, но, несмотря ни на что, продолжал. Ремус затаил дыхание. Он много раз представлял себе этот момент и мог сильно ошибаться в том, что собирался сказать Сириус. Но он чувствовал, как сильно бьется его сердце в груди. Он даже подсознательно наклонился вперед, чтобы лучше расслышать, что скажет его друг. Сириус полностью завладел его вниманием. А в реальной жизни завладеть вниманием Ремуса было немного страшнее, чем когда Сириус снова и снова прокручивал разговор в голове. Но Сириус зашел так далеко, что не собирался сдаваться. — Ты помнишь тот случай в седьмом классе, когда Сохатый пнул Энди Харриса по яйцам за то, что тот назвал меня болваном? Ремус кивнул, живо вспоминая тот момент, потому что это был один из первых случаев, когда он видел Сириуса по-настоящему смущенным. Но все они от души посмеялись, когда Энди заковылял прочь, с жалобным стоном держась за промежность. — Хорошо… Как ни странно, я думаю, он мог что-то заподозрить, — выдохнул Сириус. Он прочистил горло и оторвал взгляд от своих пальцев, чтобы встретиться с внимательными и доверчивыми глазами Ремуса. — Лунатик, мне нравятся парни, и не только в тех случаях, когда я слишком напиваюсь «Гиннесса», чтобы мыслить здраво. Я, эм… Мне нравятся только парни. Ремус несколько раз моргнул, пытаясь переварить информацию, оказавшуюся для него полной неожиданностью. По выражению лица Сириуса он понял, что тот впервые кому-либо рассказывает об этом. Ремус был тронут тем, что Сириус захотел, чтобы он узнал первым. — Пэдс, я… Это здорово. В смысле, я рад, что ты мне рассказал. Ты же знаешь, что никто из нас никогда не любил бы тебя меньше из-за того, кто тебе нравится, да? — приободрил он, слегка улыбнувшись Сириусу, и потянулся, чтобы накрыть руку своего лучшего друга своей. Сириус слегка кивнул и улыбнулся в ответ, радуясь, что хоть один груз свалился с его плеч. Теперь действительно пришло время сорвать пластырь. — Но… Какое это имеет отношение к тому, что ты думаешь о моей вечеринке? — вслух поинтересовался Ремус. — Ну, когда я сказал «вечеринка»… На самом деле я имел в виду тебя. Честно говоря, я никогда не мог перестать думать о тебе, — вздохнул Сириус. Ему нравилось чувствовать тепло руки Ремуса поверх своей собственной. — Лунатик, я сделал эту татуировку, потому что не могу перестать думать о тебе, и так я знаю, что буду носить тебя в своем сердце всю оставшуюся жизнь, что бы ни случилось. Ты мой лучший друг, но ты также и один из немногих людей, к которым я могу обратиться, когда жизнь ломает меня или когда мне нужен совет о том, как не превратить свою жизнь в еще большую кучу дерьма, чем она уже была. Ты чертов гений с огромным сердцем и внешностью, от которой любая девушка сошла бы с ума… Но я… я не хочу, чтобы ты любил девушку, — вздохнул он, ему нужно было время, чтобы отдышаться и собраться с мыслями, потому что он знал, что просит слишком много. — Я никогда не хотел, чтобы ты соглашался на нелепый план Джеймса заняться с кем-нибудь сексом, и, я знаю, это эгоистично, но я чувствовал себя на седьмом небе от счастья, когда ты вернулся в квартиру без пары, и мы танцевали и… мы целовались и… О, Лун, ты не же не заставишь меня сказать это? — взмолился Сириус. Но Ремус по-прежнему пристально наблюдал за ним, широко раскрыв глаза, и был таким стойким, что Сириусу показалось, будто сердце вот-вот выпрыгнет из груди. От такой неадекватной реакции Сириуса затошнило. Он всегда знал, что Ремус отвергнет его, и вот это должно было произойти прямо сейчас. — Ремус… Я тебя люблю. Ты мой Лунатик, и я люблю тебя, как Джеймс любит свое отражение или как Пит любит пирожные, и это не изменится. И я понимаю, если ты не чувствуешь того же, потому что ты почти никогда ни с кем не целовался и, вероятно, тебе даже не нравятся парни, так что я знаю, что это сложно принять, но… — бормотал Сириус, пока Ремус не перебил его. — Это неправда, — тихо сказал Ремус, решив на секунду проигнорировать признание Сириуса в любви. — М? — растерянно спросил Сириус. — То, что ты сказал… что я никогда ни с кем не целовался… и что мне не нравятся парни. Я… может, у меня и не было первого раза, как настаивал Джеймс, но кое-что у меня было… — нервно признался Ремус, и теперь настала его очередь краснеть. Итак, Ремус нашел время, чтобы вкратце объяснить свои временные отношения с Эдгаром Боунсом. Он рассказал Сириусу об их свиданиях в библиотеке и украденных поцелуях в классах, и о том, как ему было невероятно больно осознавать, что он был не более чем мимолетным увлечением для другого мальчика, хотя формально они никогда не заходили так далеко. — Мне… мне было тяжело, понимаешь? Я не был уверен, кому после этого я мог доверять. Я чувствовал… Я не знаю, как будто меня было недостаточно, как будто другие люди видели меня только таким, каким видел меня он. После этого я целовался с несколькими людьми — с девчонками, с парнями. Но мне всегда было слишком больно заходить дальше. Я всегда боялся, что они бросят меня, как это сделал он, как будто я ничего для них не значу, — объяснил Ремус. Сердце сильно билось о его ребра от странной смеси грусти и предвкушения. Прошло много времени с тех пор, как он был так уязвим, с тех пор, как пару лет назад умерла его мама. — Рем… Я понятия не имел, — нахмурился Сириус. — Эдгар Боунс может идти к черту. Он тебя не заслуживает. Никто не заслуживает тебя с таким сердцем, как у тебя. Сириус был меньше удивлен, услышав, что Ремус интересуется как женщинами, так и мужчинами, и больше возмущен тем, что кто-то получил возможность поцеловать идеальные губы Ремуса и все равно разбил ему сердце. Эдгар Боунс, должно быть, был сумасшедшим, если отказал Ремусу, подумал он. — И я бы никогда не бросил тебя так, как это сделал он. Любой просто кусок кретина, если осмелился поступить так с тобой. Лунатик, ты просто чудо. Ты самый веселый, самый добрый, самый чертовски классный человек, которого я когда-либо встречал в своей жизни, и я люблю тебя. Я ждал больше десяти лет, чтобы сказать тебе об этом… Как ты думаешь, сможешь ли ты когда-нибудь почувствовать то же самое ко мне? — спросил Сириус. Последняя фраза была произнесена так тихо, что Ремус едва расслышал ее. Ремус молчал еще несколько долгих мгновений, отчего желудок Сириуса сжался, словно он в любую секунду мог избавиться от съеденного карри. Ремус посмотрел на свою руку, лежащую поверх руки Сириуса, и слегка сжал ее, затем перевел взгляд на татуировку и долго смотрел на нее, прежде чем слегка покачать головой. — О, Лунатик… Лунатик, нет, пожалуйста. Не делай этого. Я сделаю другую татуировку. Ту, которая тебе больше понравится. Клянусь, все, что захочешь. Только не делай этого. Я чувствую, что вот-вот взорвусь и стану следующим звездным пришельцем, — драматично взмолился Сириус, неверно истолковав покачивание головы Ремуса, пока тот не улыбнулся. — Успокойся, Пэдс. Ты чертовски сильно драматизируешь, — рассмеялся Ремус, продолжая качать головой. — Я хотел сказать, что тебе следовало позволить мне пойти с тобой, чтобы я смог набить звезды, подходящие к твоим лунам, — усмехнулся он. В его глазах блеснул огонек, и он наклонился к Сириусу так близко, что их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. — Подожди, ты хочешь сказать… — начал Сириус и чуть не выпрыгнул из кожи вон, когда Ремус ухмыльнулся ему. — Ты абсолютный засранец! Я все это время думал, что ты отвергнешь меня, и… Ты сейчас серьезно? — Да, дурачок, — смеялся Ремус. — Пэдс, как ты думаешь, кто был твоим тайным поклонником на всех этих школьных праздниках Святого Валентина? Уж точно не Хвост и не Сохатый, потому что они вряд ли помнят, какого числа твой день рождения. Сириус, я люблю тебя дольше, чем могу вспомнить. И я думаю, что ты идиот, раз набил татуировку для меня, не поговорив сперва со мной, так что тебе повезло, что мне она очень нравится. Ты тоже веселый и удивительно милый, и ты единственный человек, с которым я могу поговорить посреди ночи, когда не могу уснуть, и никто никогда не делал меня счастливее. Пэдс… Я тоже тебя люблю, — тихо сказал он. Сириус лишь мельком увидел улыбку Ремуса, потому что не смог сдержать своего ликования и набросился на него в ту же секунду, как тот закончил говорить, чтобы потребовать поцелуй, о котором мечтал долгие годы. Ремус застонал, сначала от удивления, а затем потому, что Сириус целовался гораздо лучше, чем когда-либо целовался Эдгар Боунс. Сириус ждал этого момента так же сильно, как и Ремус, и он был куда лучше, чем они оба могли себе представить. Сириус слегка увлекся поцелуем и чуть не раздавил Ремуса, прижав его к одеялу и свободно хозяйничая языком у него во рту. Он лишь хотел убедиться, что получил от поцелуя как можно больше удовольствия, на случай, если Ремус передумает, когда они отстранятся друг от друга. Их зубы клацнули, и Сириус на мгновение забыл, как дышать, но губы Ремуса были ужасно теплыми и ободряющими, поэтому он продолжил. Несмотря на чрезмерный энтузиазм Сириуса, Ремус все равно счастливо вздохнул, растворившись в поцелуе и запустив пальцы в длинные волосы своего лучшего друга. Через пару минут они оторвались друг от друга, тяжело дыша, с раскрасневшимися лицами и широко раскрытыми глазами от изумления тому, сколько времени им потребовалось, чтобы все осознать. — Ты не представляешь, как долго я хотел это сделать, — хрипло рассмеялся Сириус, глядя на Ремуса сверху вниз с самой довольной ухмылкой, которую Ремус видел. — Спорим, я ждал дольше, — улыбнулся в ответ Ремус с раскрасневшимися щеками, чувствуя, как в животе зарождается теплое и пушистое чувство. — Ты знаешь, что ты мой любимый мародер? — счастливо вздохнул Сириус и облизал губы, раздумывая, не наклониться ли ему еще. — Да ладно, — усмехнулся Ремус, проводя пальцами по волосам Сириуса и заглядывая в его мягкие серые глаза, которые были ярче, чем вся карта Солнечной системы за его спиной. — У тебя нет любимчиков. И если уж на то пошло, то это Джеймс. — Джеймс мне как брат, но ты… ты что-то другое… что-то особенное… — серьезно сказал он, нежно поглаживая рукой джемпер Ремуса. — Пэдс… Ты тоже для меня особенный, — сказал Ремус с кривой улыбкой. — Значит, ты меня не ненавидишь? — внезапно спросил Сириус. — Ненавидеть тебя? Ты так яростно набросился на меня с поцелуем, что чуть не убил меня. Ты смешон, если думаешь, что я испытываю к тебе что-то, кроме любви, Сириус. Ты мой лучший друг… но я бы очень хотел, чтобы ты стал кем-то большим, — последние слова Ремус произнес шепотом, когда его рука скользнула по волосам Сириуса, обхватила его затылок и притянула к себе для еще одного глубокого поцелуя. Их второй поцелуй был более медленным и нежным, как будто Ремус пытался донести до Сириуса, как долго он ждал, чтобы вот так обнять его, и как больно было скрывать свою любовь к лучшему другу. Сириус чувствовал невысказанные слова Ремуса по покалыванию их губ и мягкому биению сердца Ремуса рядом с его собственным. — О, Луни, больше всего на свете я хотел быть твоим, — признался Сириус, зная, что Джеймс тут же надрал бы ему задницу, если бы услышал от него что-то настолько чувственное. Просто осознание того, что Ремус чувствует то же самое по отношению к нему, полностью оправдывало тот последний месяц, когда он изводил себя навязчивыми мыслями. Сириус позволил Ремусу вовлечь себя в третий поцелуй, более страстный, который заставил его тихо заскулить и забраться еще выше на своего лучшего друга — так, что одно колено оказалось между вытянутых ног Ремуса. Сириус прикусил нижнюю губу Ремуса, нетерпеливо подавшись вперед и обхватив его лицо обеими руками. Его длинные волосы упали по обе стороны от лица Ремуса и образовали вокруг них защитную завесу, щит от окружающего мира. Теперь, когда сомнения миновали, Сириус провел языком по каждому сантиметру рта Ремуса, словно пытаясь запомнить его. Парень под ним заерзал, схватившись за обтягивающую футболку Сириуса и крепко прижимая его к себе. Тем временем Сириус застонал: Ремус прикусил его губу между захватывающим дух поцелуем и чередой нежных, ободряющих касаний губ, от которых по всему телу Сириуса побежали мурашки. Он застонал и целеустремленно выставил ногу вперед. Ремус много раз неосознанно поддразнивал его раньше, но сейчас сделал это намеренно — что для Сириуса было уже слишком. Поэтому он не смог удержаться и потерся о Ремуса в надежде, что тот готов раз и навсегда покончить с любыми шутками по поводу его девственности. Ремус не смог сдержать стона удовольствия от того, как колено Сириуса потерлось о его промежность. Он нежно положил руку ему на плечо и отодвинул его назад, глядя снизу вверх с любовью и каким-то озорством в глазах, что заставило Сириуса задрожать от возбуждения. Несмотря на то, что в глазах Ремуса отражались мерцающие звезды, Сириус знал, что у его лучшего друга — парня? партнера? — на уме было нечто большее, чем поцелуи, а он именно на это и надеялся. — На улице холодает… Давай зайдем в квартиру? — предложил Ремус. Его голос был таким мягким и низким, что Сириус, поглаживая его по щеке, мгновенно кивнул. Оба мгновенно вскочили. Ремус перекинул одеяло через плечо, а Сириус выбросил пустые контейнеры из-под еды навынос в ближайший мусорный бак. Хихикая, они рука об руку спустились по ступенькам в свою пустую квартиру. Когда входная дверь за ними закрылась и они помчались друг за другом в спальню Ремуса, у Сириуса появилось теплое чувство внизу живота, говорящее о том, что вот-вот произойдет нечто по-настоящему особенное.