Делиться ─ значит заботиться!

Руководство по двойному совершенствованию оказалось весьма информативным. Все начинается с описания соответствующей теории совершенствования, которая, к счастью, кажется очень похожей на то, что они с Лю Цингэ уже делали вместе. Шень Цинцю с облегчением обнаруживает, что, по крайней мере, какая-то часть процесса будет ему знакома. У него и так достаточно поводов для беспокойства! Затем он переходит к следующему разделу, в котором описывается физическая составляющая. Это… довольно подробно. Хотя Шень Цинцю все еще чувствует себя виноватым из-за травм Лю Цингэ, он не может не быть немного благодарным за то, что тот сейчас без сознания. Если бы Лю Цингэ слушал это, что было бы практически неотличимо от чтения этого вместе, это было бы слишком неловко. Даже читая это в уединении, Шень Цинцю чувствует, как его лицо становится все более красным. Руководство начинается с описания того, как доставить удовольствие мужчине с помощью рук. По крайней мере, в этом у Шень Цинцю есть некоторый опыт. Правда, единственный его опыт был только с самим собой, но, конечно, это не так уж отличается от того, чтобы сделать это с кем-то другим? В любом случае, это кажется довольно простым, и он быстро движется дальше. В следующей части описывается использование рта для получения удовольствия. Несмотря на то, что он все больше краснеет и испытывает дискомфорт, здесь он делает паузу, чтобы прочитать внимательнее. Он думает, что конкретно этот этап, возможно, не является необходимым для разрыва связи. У него возникает ощущение, основанное исключительно на нелепой сексуальной логике ПГБД, что потребуется полное проникновение; оральный секс кажется лишним. Однако… оральный секс ─ важная составляющая секса в целом, верно? (В первую очередь, он основывает это утверждение на порно, которое он смотрел в своей прошлой жизни и в котором это часто встречалось). Так что, если Лю Цингэ хотел попробовать что-то подобное… что ж, Шень Цинцю не хотел бы быть невнимательным любовником, не так ли? Поэтому он решает, что, пожалуй, лучше прочитать этот раздел подробнее, на всякий случай. И в тексте действительно довольно много подробностей ─ о том, как прикрывать зубы, водить языком, находить хороший ритм… кто бы мог подумать, что делать минет так сложно! Там даже есть обсуждение глубокого минета, хотя это кажется слишком сложным для такого новичка, как Шень Цинцю. Читая, он ловит себя на том, что время от времени бросает взгляд на Лю Цингэ на кровати. Учитывая обстоятельства, ему трудно не представлять, как он выполняет описанные действия на себе , в частности. Интересно, какой он на вкус, думает Шень Цинцю? Каково это ─ взять его член в рот? Скоро он это узнает, и от этой мысли по его телу пробегает горячая дрожь. Затем его взгляд устремляется на губы Лю Цингэ и он понимает, что, возможно, ему тоже доведется узнать, каково это, когда губы Лю Цингэ касаются его. Это… довольно заманчивая мысль. Он неловко ерзает в кресле, чувствуя, как некоторые части его тела внезапно заинтересовываются этой идеей. Губы Лю Цингэ действительно очень красивы… Шень Цинцю качает головой, решительно возвращая свое внимание к инструкции. Ему нужно сосредоточиться! Он должен заниматься самообразованием, а не дрочить на своего бедного бессознательного шиди! В этом разделе еще немного… ох. О боже. Шень Цинцю взвизгивает и чуть не роняет книгу, его лицо заливается краской. На следующей странице есть описание того, как использовать рот, чтобы открыть “хризантему” партнера. То есть… неужели мужчины действительно делают такое друг с другом!? ─ недоверчиво думает он. Разве это не было слишком… унизительно? Он даже представить себе не может, как делает это с Лю Цингэ или позволяет другому мужчине делать это с ним. С трудом сглотнув, он откладывает книгу на минуту. Может быть, он просто сделает небольшой перерыв в чтении. Оглядывая комнату, Шень Цинцю пытается понять, нужно ли еще что-то сделать, чтобы подготовиться к их… акту. Он достает из своего цянькуня маленькую баночку со смазкой, которую дал им Му Цинфан, и ставит ее на стол рядом с кроватью. Ему было слишком неловко даже распаковывать ее раньше, чем нужно, и носил он ее с собой уже несколько дней. Когда он снова смотрит на спящего Лю Цингэ, ему приходит в голову, что после пробуждения тот, вероятно, захочет принять ванну. Шень Цинцю, на самом деле, сделал все возможное, чтобы немного привести Лю Цингэ в порядок прошлой ночью. Ему было неловко, но казалось, что будет гораздо хуже, если он просто оставит его лежать в порванной и грязной одежде. Поэтому он осторожно снял с Лю Цингэ порванную внутреннюю одежду и доспехи, аккуратно вытер ему лицо, грудь и руки, и помог надеть чистую верхнюю одежду. Манипулирование бессознательным телом своего шиди доставляло ему явный дискомфорт и он старался делать это как можно эффективнее, с минимальным контактом. Он даже не осмелился прикоснуться к штанам Лю Цингэ, просто очистил их небольшим количеством ци. По итогу, выглядел Лю Цингэ не слишком потрепано после той эпической битвы с Пожирателем Ци, но он, вероятно, все равно оценит нормальную ванну. Помня об этом, Шень Цинцю немного осматривается в доме и вскоре находит пристроенную к нему баню. Ванна пуста, поэтому он идет по тропинке и просит первого встречного ученика Бай Чжана принести воды. Молодой человек, похоже, немного озадачен просьбой, но все равно спешит выполнить ее. Шень Цинцю возвращается в дом, куда вскоре юноша приносит несколько ведер воды, чтобы наполнить большую кедровую ванну. Шень Цинцю благодарит его и отпускает, активирует согревающий талисман на краю ванны, и возвращается к своему бдению у постели Лю Цингэ. Состояние Лю Цингэ, похоже, не изменилось. Понаблюдав некоторое время за мягким подъемом и опусканием его груди, Шень Цинцю с некоторым трепетом возвращается к чтению руководства по самосовершенствованию. Последний раздел, безусловно, самый важный, так как в нем описывается акт проникновения. Который… по-видимому, требует определенной подготовки. Смазка, постепенное растягивание пальцами ─ на самом деле, это довольно трудоемкий процесс. Однако в руководстве четко указано, что при правильном выполнении этот акт может быть очень приятным для обоих партнеров. Внутри, по-видимому, есть точка… в тексте она описывается как “центр удовольствия, позволяющий принимающему партнеру достичь уникальных высот экстаза”. Шень Цинцю не может не относиться к этому немного скептически. Разве не очевидно, что такое проникновение будет довольно болезненным? Но неважно, ему просто придется потерпеть это ради исцеления их недуга. В этом разделе также описывается множество различных сексуальных поз, наряду с серией полезных иллюстраций, изображающих эти самые позы. Его лицо снова вспыхивает, когда он рассматривает их. Часть его отмечает, довольно отстраненно, что качество рисунков довольно превосходное. Очень... реалистичное. Анатомически правильное. Хотя некоторые из них выглядят немного сложными – Шень Цинцю довольно гибкий, но, возможно, не настолько. Вероятно, лучше всего было бы что-нибудь простое.… он смотрит на первые несколько иллюстраций. В каком-то смысле, проще всего сделать это сзади, потому что тогда Лю Цингэ не сможет увидеть его лица. С другой стороны, поза может показаться немного унизительной.… Шень Цинцю испытывает странное, горячее, неприятное чувство в животе, когда смотрит на рисунок. Может быть, в конце концов, лицом к лицу было бы лучше. Он ловит себя на том, что пытается представить это: он лежит на спине, раздвинув ноги, вес тела Лю Цингэ прижимает его к постели, пока он проникает в него… Будет ли это действительно приятно? Не будет ли больно? Он думает о том, как ци Лю Цингэ струится по его меридианам. Он знает, по крайней мере, эта часть точно будет потрясающей. Его сердце бьется быстрее, просто когда он вспоминает об этом. Внезапно Шень Цинцю вырывает из задумчивости знакомый голос Лю Цингэ в его голове. Что… что происходит? ─ раздается вялый голос. Затем, с нарастающей ясностью, ─ он думает о том, чтобы заняться со мной сексом!? Шень Цинцю издает какой-то недостойный вопль, вскакивает на ноги и роняет руководство по культивации на пол. ─ Шиди! ─ восклицает он. ─ Ты очнулся! Лю Цингэ все еще лежит на кровати, но он приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на Шень Цинцю с выражением полного недоумения на лице. Его взгляд падает на книгу на полу; она лежит корешком вверх, страницы раскрыты на изображении двух мужчин, занимающихся сексом. Глаза Лю Цингэ становятся еще шире, а на щеках появляется румянец. Что… что!? ─ думает он. ─ Зачем ты это читаешь? ─ спрашивает он сдавленным голосом. Шень Цинцю пытается собрать книгу, садится обратно и раскрывает веер, чтобы прикрыть большую часть лица. ─ Я читаю это, ─ говорит он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и достойно, ─ потому что, очевидно, нам нужно правильно заняться двойным совершенствованием. И я, например, хотел бы иметь какое-то представление о том, что я делаю. ─ Что... очевидно? ─ спрашивает Лю Цингэ, все еще недоверчиво глядя на него и явно пытаясь понять ход мыслей Шень Цинцю. Он действительно это обдумывает? ─ Да, ─ чопорно отвечает Шень Цинцю. ─ Конечно, да. Эта нелепая связь чуть не убила тебя. Мы должны избавиться от нее как можно скорее. ─ Это… но это… ─ Лю Цингэ нервно сглатывает. ─ Нам пришлось бы… ─ Он замолкает, но его внутренний голос продолжает мысль. Нам пришлось бы заняться сексом. По-настоящему заняться сексом. Ты серьезно хочешь… сделать это? Со мной? Мысли Лю Цингэ в смятении; он так потрясен предложением Шень Цинцю, что последний внезапно чувствует необходимость успокоить своего шиди. Он заставляет себя опустить веер, делает глубокий вдох и садится на край кровати. Лю Цингэ настороженно смотрит на него. Когда Шень Цинцю протягивает руку, чтобы взять его за руку, Лю Цингэ слегка вздрагивает. Шень Цинцю смотрит вниз на сильную, мозолистую от меча ладонь Лю Цингэ, переворачивая ее в своей. Он прижимает кончики пальцев к акупунктурной точке на запястье и посылает нежную струйку ци в его меридианы, чтобы оценить состояние. Лю Цингэ дрожит, его мысли все еще путаются в неверии. ─ Я не хочу, чтобы ты снова пострадал, ─ тихо говорит Шень Цинцю. Видеть Лю Цингэ раненым и беспомощным… это было ужасно. Он не может вынести мысли о том, что Лю Цингэ снова пострадает из-за него. По крайней мере, он, кажется, хорошо восстанавливается ─ поток ци все еще несколько слабее обычного, но Шень Цинцю не чувствует иных последствий яда. Даже синяки от битвы почти зажили. Шень Цинцю рискнул бросить быстрый взгляд на лицо Лю Цингэ; тот смотрел на него с удивительно мягким выражением. Боже, ─ думает Лю Цингэ. ─ Он действительно заботится обо мне. Шень Цинцю возмущенно фыркает. ─ Конечно, я беспокоюсь о тебе, идиот! Лю Цингэ улыбается ему, слегка, неуверенно, ─ А ученики? ─ спрашивает он. ─ С ними все в порядке? ─ Да, все в порядке, ─ успокаивает его Шень Цинцю. ─ Ну, может потребоваться некоторое время, чтобы Чжу Фэн полностью восстановился. Но он жив, и мы вовремя дали ему противоядие, благодаря тебе. Ты был… действительно великолепен в той схватке. ─ Хм. Я так и думал, ─ отвечает Лю Цингэ, и его улыбка превращается в едва заметную ухмылку. Шень Цинцю тут же смущенно стонет. ─ Мне так жаль, что я… отвлек тебя. Я чувствую себя ужасно. Я чуть не убил тебя! ─ Он начинает отстраняться, но Лю Цингэ сжимает его руку, удерживая на месте. ─ Не… не беспокойся об этом. Я в порядке, ─ говорит Лю Цингэ. Его слова грубоваты, но мысли полны тепла. Он все еще не может поверить в силу чувств Шень Цинцю. Затем улыбка Лю Цингэ меркнет. Но… то, что тебе не все равно, не значит, что ты хочешь заняться со мной сексом, ─ думает он. ─ Ты сказал, что тебя не привлекают мужчины в этом смысле. Его лицо напрягается, и он отводит взгляд, не в силах посмотреть Шень Цинцю в глаза. ─ Я не… хочу делать это с тобой, если ты делаешь это только для того, чтобы разорвать связь, ─ говорит он. ─ Мне ненавистна мысль о том, что тебя заставляют это делать, что ты чувствуешь себя обязанным делать то, чего на самом деле не хочешь , ─ с грустью добавляет он. Что ж. Это действительно… очень мило. Шень Цинцю открывает рот, чтобы ответить, но снова закрывает его. Он не знает, что сказать. Даже если бы у него были слова, его лицо, вероятно, было бы слишком бледным, чтобы произнести их вслух. К счастью, ему и не нужно ничего говорить. Он крепче сжимает руку Лю Цингэ и отводит взгляд, уставившись в стену. Возможно, он не сможет заставить себя сказать это или даже посмотреть своему шиди в глаза прямо сейчас, но он может, по крайней мере, подумать о своих чувствах и верить, что Лю Цингэ поймет. И он делает это. Он думает о панике, которую испытал, когда Лю Цингэ исчез в той ужасной массе щупалец, о пустоте и боли в животе, которые он чувствовал, сидя у постели Лю Цингэ в ожидании противоядия. Он думает о том, каково это было ─ делиться с ним ци, о волнующем ощущении, когда их энергии так тесно переплетаются. То, как его тянуло к Лю Цингэ в Бамбуковом доме, пока их не прервали, желание приблизиться. Он думает о том, что… все еще хочет этого. Пока Шень Цинцю неловко объясняет все это единственным доступным ему способом, беспокойство Лю Цингэ постепенно сменяется удивлением, а в груди, словно рассвет, зарождается робкая надежда. Лю Цингэ внезапно садится на кровати, свесив ноги, так что они с Шень Цинцю оказываются сидящими бок о бок. Шень Цинцю все еще сидит боком, когда чувствует нежное прикосновение руки к своей щеке. Лю Цингэ нежно обхватывает его лицо ладонями на мгновение, а затем слегка надавливает на подбородок ─ ровно настолько, чтобы повернуть голову Шень Цинцю так, чтобы они снова оказались лицом друг к другу. Ты… действительно этого хочешь, ─ с нерешительным удивлением думает Лю Цингэ. ─ Ты хочешь… меня? ─ Его широко раскрытые глаза, наполненные недоверчивым отчаянием, жадно изучают лицо Шень Цинцю, словно в поисках подтверждения того, что он чувствует через их связь. Их лица очень близко друг к другу. Шень Цинцю тяжело сглатывает. Он едва заметно кивает. А затем, прежде, чем он успевает слишком сильно разнервничаться и передумать, он наклоняется и целует Лю Цингэ в губы. Лю Цингэ издает тихий болезненный стон, когда их губы соприкасаются, и закрывает глаза. Его рука вздрагивает, касаясь лица Шень Цинцю, а затем расслабляется, почти благоговейно поглаживая изгиб щеки Шень Цинцю. Поцелуй очень целомудренный ─ просто мягкое прикосновение кожи к коже. Рот Лю Цингэ теплый, губы мягкие и немного сухие. В тот же миг они понимают, что это первый поцелуй в их жизни. Шень Цинцю отстраняется на мгновение и удивленно смотрит на Лю Цингэ. Он вроде как понял, что Лю Цингэ, вероятно, девственник, как и он сам. Но по его лицу Шень Цинцю предположил, что его хотя бы целовали! Щеки Лю Цингэ очаровательно покраснели, его губы влажные и слегка приоткрыты. Он выглядит очень взволнованным и умопомрачительно красивым. Я никогда по-настоящему… не интересовался подобными вещами, ─ думает он. До тебя. ─ О, ─ глупо произносит Шень Цинцю. Он снова наклоняется к нему, и их губы снова соприкасаются. На этот раз поцелуй не остается таким легким надолго. Когда Шень Цинцю прижимается к Лю Цингэ, его мысли путаются, пока он не сосредотачивается исключительно на точках соприкосновения их тел. Их губы встречаются в мягком влажном скольжении, разъединяются, снова соединяются… и снова, и снова. Это пьяняще, одурманивающе. Шень Цинцю слегка приоткрывает рот, и Лю Цингэ проникает языком внутрь ─ сначала нерешительно, затем более уверенно, чувствуя, как удовольствие Шень Цинцю отражается в нем через их связь. Должно быть, странно ощущать чужой язык у себя во рту, но почему-то влажное прикосновение лишь усиливает желание Шень Цинцю. Ни у одного из них нет опыта, на который можно было бы опереться, но они, кажется, неплохо справляются, разбираясь по ходу. Их связь очень помогает: Лю Цингэ чувствует удовольствие Шень Цинцю, когда их языки соприкасаются; Шень Цинцю чувствует внезапную вспышку возбуждения, которая пронзает Лю Цингэ, когда Шень Цинцю осторожно прикусывает его нижнюю губу. Левая рука Лю Цингэ лежит на лице Шень Цинцю, уверенно поглаживая его челюсть большим пальцем. Его вторая рука лежит на покрывале рядом с рукой Шень Цинцю, а их пальцы переплетены. Шень Цинцю хочет прижаться еще ближе. Действуя чисто инстинктивно, он перекидывает ногу через Лю Цингэ и усаживается на его колени, зажав узкие бедра Лю Цингэ между своими бедрами. Он подносит руки к лицу Лю Цингэ, крепко обхватывает его и целует со свирепостью, о которой даже сам и не подозревал. Лю Цингэ задыхается от его поцелуев и отчаянно хватается за талию Шень Цинцю. Его пальцы впиваются в поясницу Шень Цинцю, и от этого резкого давления тот стонет. Теперь их поцелуи становятся более страстными, языки переплетаются, а рты жадно прижимаются друг к другу в безумном вожделении. В голове Шень Цинцю не остается ничего, кроме ощущения Лю Цингэ под ним. Его бедра начинают инстинктивно двигаться, ища трения; когда он прижимается к Лю Цингэ, то чувствует явный контур его вставшего члена. Лю Цингэ стонет, и Шень Цинцю прижимается сильнее. Он чувствует нарастающее удовольствие Лю Цингэ, как будто оно принадлежит ему, и знает, что Лю Цингэ испытывает такое же странное ощущение. Шень Цинцю тоже возбужден, и он бездумно двигает бедрами навстречу Лю Цингэ, отчего оба почти задыхаются между поцелуями. К этому моменту ни одна из их мыслей не была особенно связная ─ их разум превратился в животный, инстинктивный, когда они отчаянно двигались, трогая друг друга. Руки Лю Цингэ опускаются на ягодицы Шень Цинцю и сжимают их; Шень Цинцю сдерживает стон. Между ними слишком много слоев одежды, смутно думает он. Он неуклюже хватается за пояс и верхнюю одежду Лю Цингэ и в конце концов ему удается распахнуть их, когда Лю Цингэ вздыхает, а его напряженный живот напрягается в предвкушении. Шень Цинцю тянется к штанам Лю Цингэ, а затем замирает. Лю Цингэ явно очень этого хочет, но… наверное, было бы вежливо спросить, прежде чем двигаться дальше? ─ Это...… могу ли я? ─ заикаясь, спрашивает он. Лю Цингэ отчаянно кивает, его мысли хором твердят: “да, да, да”, и он практически подпрыгивает навстречу протянутой руке Шень Цинцю. Что ж, вряд ли можно выразиться яснее. Шень Цинцю стягивает штаны Лю Цингэ настолько, чтобы обхватить рукой его член; Лю Цингэ стонет. Шень Цинцю на мгновение замирает, пораженный странным ощущением прикосновения к чужому члену. Если не считать угла прикосновения, то на самом деле разницы почти нет, решает он. Член Лю Цингэ так же прекрасен, как и он сам, ─ розовый, набухший и истекающий предэякулятом, такой же болезненно твердый, как и сам Шень Цинцю. Он на пробу проводит по нему рукой, и они оба вздыхают от этого ощущения. О черт, ─ думает Шень Цинцю, ─ телепатический секс ─ это действительно не шутки. Он может чувствовать все, что чувствует Лю Цингэ – каждое поглаживание члена его шиди посылает рябь удовольствия через их связь, возбуждающая каждый нерв Шень Цинцю. Боже, ─ думает Лю Цингэ, ─ я не могу поверить, что это происходит на самом деле. Я хочу… Мне нужно прикоснуться к нему… ─ Да, пожалуйста, ─ стонет Шень Цинцю. Лю Цингэ не нуждается в дальнейших поощрениях ─ он начинает пробираться сквозь многочисленные слои одежды Шень Цинцю. Шень Цинцю почти не помогает ему, так как все еще занят изучением члена Лю Цингэ. В конце концов Лю Цингэ добирается до его кожи, разрывая при этом тонкий слой шелка. Однако Шень Цинцю плевать на порванную одежду ─ он полностью сосредоточен на ощущении, когда длинные пальцы Лю Цингэ наконец обхватывают его член. Он неуклюже прижимается губами к губам Лю Цингэ, одной рукой опираясь на плечо своего шиди, и наслаждается ощущением теплого давления вокруг своего члена. Шень Цинцю чувствует себя хорошо – он чувствует себя так изумительно. Но трение кожи о кожу немного сухое, и он запоздало вспоминает кое-что из прочитанного. Оторвавшись на мгновение от Лю Цингэ, он нащупывает баночку со смазкой, которую оставил на прикроватной тумбочке. Он набирает немного смазки, тщательно смазывая пальцы, прежде чем вернуться к прежней задаче. Он сразу понимает, что это было не зря – Лю Цингэ издает беспомощный стон и свободной рукой притягивает Шень Цинцю ближе. Их члены ненадолго соприкасаются, пока Лю Цингэ распределяет смазку между ними. Шень Цинцю шипит от удовольствия, закрывая глаза. Теперь они оба такие скользкие, их руки в унисон двигаются по членам друг друга. Это скользко, грязно и так, так хорошо. Шень Цинцю никогда раньше не чувствовал ничего подобного, и он может сказать, что Лю Цингэ тоже. Пока они беспомощно трутся друг о друга, Шень Цинцю смутно ощущает, что они забыли что-то важное, но эта мысль тут же исчезает в порыве удовольствия. В нижней части его тела нарастает горячее напряжение, словно волна, поднимающаяся все выше и выше. Это чувство разделено между ними поровну – уже невозможно понять, чье удовольствие сильнее, буря ощущений накрывает их обоих одновременно. Затем прилив внезапно достигает пика, и они кончают одновременно, слившись в тумане блаженства, которое в унисон затуманивает их разум. Шень Цинцю требуется некоторое время, чтобы прийти в себя. Когда он это делает, то понимает, что повалился вперед, тяжело дыша в плечо Лю Цингэ. Он чувствует, как под ним вздымается и опускается широкая грудь Лю Цингэ. Его разум блаженно пуст, он все еще пребывает на пике от такого сильного оргазма. Ему следует… наверное, встать? Но на самом деле он не хочет двигаться. Тогда не надо, ─ думает Лю Цингэ. Он осторожно проводит рукой по спине Шень Цинцю. Они лежат так около минуты, переводя дыхание. Мысли Лю Цингэ спокойные, расслабленные, может быть, даже… счастливые? Это было невероятно, ─ думает он. Шень Цинцю вынужден согласиться ─ он чувствует себя просто потрясающе. Лю Цингэ продолжает лениво водить рукой вверх и вниз по его спине, практически излучая удовлетворение от подтверждения того, что Шень Цинцю понравилось так же сильно, как и ему. В конце концов Шень Цинцю слегка приподнимается и смотрит Лю Цингэ в лицо. Лю Цингэ нежно смотрит на него в ответ и убирает прядь волос с его глаз. Он еще красивее, чем я себе представлял, ─ беспомощно думает Лю Цингэ. Шень Цинцю краснеет. Шиди, ты должен предупреждать, прежде чем думать о чем-то подобном! Но внезапно их связь позволяет Шень Цинцю на мгновение увидеть себя таким, каким его видит Лю Цингэ прямо сейчас: с розовыми щеками, с мягким и открытым лицом, практически сияющим, каким оно так редко бывает. Он смущенно опускает голову, но почему-то он не чувствует себя так же неловко, как обычно. Он чувствует себя слишком довольным и вялым. ─ Значит... этого было недостаточно, чтобы разорвать связь, ─ говорит Лю Цингэ. ─ Нет, явно нет, ─ соглашается Шень Цинцю. ─ Я подозреваю, что это может потребовать, э-э-э… ну, ты понимаешь. Лю Цингэ приподнимает бровь. Я не уверен, что понимаю. Шень Цинцю вздыхает. Неужели он всегда должен произносить это вслух? С другой стороны, если он собирается действительно сделать это, то, по крайней мере, он должен уметь произносить это слово, не так ли? ─ Проникновение, ─ говорит он, пытаясь придать своему лицу более серьезное выражение. ─ И, вероятно, двойное совершенствование. ─ Кстати, если подумать, они ведь даже не пытались заниматься двойным совершенствованием прямо сейчас, не так ли? На самом деле они почти забыли об этой части, слишком увлекшись физическим аспектом. Как неловко! Лю Цингэ следует за мыслями Шень Цинцю, но, кажется, лишь немного смущен этим. Он явно все еще наслаждается негой, с удивлением глядя на Шень Цинцю. Все в порядке, ─ подумал он ошеломленно. ─ Мы попробуем снова. Кажется, эта идея его совсем не смущает. И, если честно, Шень Цинцю тоже. ─ Ну, обо всем по порядку, ─ говорит Шень Цинцю, пытаясь восстановить немного душевного равновесия. ─ Тебе нужно принять ванну. ─ На самом деле, им обоим. Между озерной водой, щупальцами, а теперь и липким месивом между ними… да, две ванны определенно не помешают. Лю Цингэ бросает короткий взгляд на беспорядок у себя на коленях. ─ А... точно, ─ соглашается он. Но... две ванны? Мы могли бы просто принять одну на двоих. О. Это… мысль. Шень Цинцю снова опускает голову, инстинктивно пытаясь скрыть свое лицо. Чувствуя его смущение, Лю Цингэ начинает отступать. ─ Забудь об этом, нам не нужно… ─ Нет-нет, все в порядке! ─ перебивает Шень Цинцю. Просто совместное купание кажется таким… интимным. Но учитывая то, что они только что сделали, не говоря уже о том, что они планируют сделать позже… немного глупо беспокоиться о совместном купании, не так ли? Лю Цингэ прав – для них вполне логично разделить ванну. ─ Все в порядке, ─ снова говорит он. Он неуверенно поднимается на ноги и неловко поправляет штаны. ─ Я уже попросил принести воды. Лю Цингэ моргает, глядя на него. ─ ...хорошо. ─ Он тоже встает, сбрасывает верхнюю одежду на пол и уходит, и не сказав больше ни слова, с обнаженной грудью, он направляется в баню. Шень Цинцю поспешно накидывает на себя нижние одежды и следует за ним. Однако, оказавшись в бане, они оба замирают и неловко смотрят друг на друга, не зная, что делать дальше. Рука Лю Цингэ слегка подрагивает, и Шень Цинцю понимает, что он думает о том, как сильно хочет снять с Шень Цинцю одежду. Шень Цинцю смущенно вздыхает. ─ Давай, ─ говорит он. Лю Цингэ краснеет, но выглядит довольным. Он медленно приближается, и Шень Цинцю чувствует, как учащается его сердцебиение. Это глупо! Лю Цингэ только что подрочил ему так зачем нервничать из-за небольшого раздевания? Лю Цингэ нерешительно протягивает руку к Шень Цинцю. Я до сих пор не могу поверить, что он позволяет мне прикоснуться к нему, ─ думает он с удивлением. От тяжести чувств, которые он испытывает, у Шень Цинцю подкашиваются ноги… или, может быть, это просто последствия оргазма. Он наклоняется к Лю Цингэ. ─ Просто… продолжай, ─ бормочет он. Губы Лю Цингэ изгибаются в улыбке, и он подчиняется. Он начинает с волос Шень Цинцю, осторожно вынимая шиньон, а затем проводя руками по длинным черным прядям. Ах, я так давно хотел это сделать, ─ думает он, наслаждаясь шелковистостью волос под своими пальцами. Прежде чем Шень Цинцю успевает смутиться, его отвлекает прикосновение руки Лю Цингэ к его лицу. Лю Цингэ нежно проводит пальцами по щеке Шень Цинцю, затем по его шее и вниз к плечу, где слегка тянет за внутреннюю одежду, пока она не соскальзывает на пол, образуя лужицу из шелка. Шень Цинцю вздрагивает, не отрывая взгляда от лица Лю Цингэ. На лице его шиди отражается благоговение, когда он наклоняется и осторожно касается штанов Шень Цинцю, стягивая их и полностью обнажая его перед влажным воздухом бани. Когда с Шень Цинцю была снята последняя одежда, Лю Цингэ окинул взглядом его тело, словно не зная, на чем остановиться, пытаясь осмотреть все сразу. Его мысли беспорядочно твердили- он такой красивый, такой совершенный, я до сих пор не могу поверить, что это происходит- Шень Цинцю неловко откашливается. Он никогда в жизни не чувствовал себя таким обнаженным. Ладно, хватит пялиться, шиди! Лю Цингэ краснеет еще сильнее и смущенно отводит взгляд. ─ Твоя очередь, ─ твердо говорит Шень Цинцю. Он протягивает руку и осторожно высвобождает волосы Лю Цингэ из хвоста. Они немного растрепаны, и он обнаруживает, что расчесывает их пальцами, повторяя действия Лю Цингэ. В этот момент Шень Цинцю внезапно вспоминает, как делал то же самое в гостинице, когда у Лю Цингэ была ранена рука. До храма, кислотного рейва и всего, что за этим последовало… кажется, что это было так давно, хотя прошло всего несколько дней. Лю Цингэ тоже сразу же вспоминает об этом. Тогда я так смутился, ─ с сожалением думает он. Когда ты прикоснулся ко мне, я подумал, что мои чувства должны быть настолько очевидными. Что ты сразу поймешь, что я чувствую. Шень Цинцю качает головой, рассеянно поглаживая пальцами волосы Лю Цингэ. Я понятия не имел, ─ думает он, ─ я правда не знал. Он смотрит на лицо Лю Цингэ и понимает, что выражение его лица почти такое же, как в тот день в гостинице. Тогда он не знал, что это значит, но теперь… это кажется очевидным. Может быть, это просто потому, что он слышит мысли Лю Цингэ – чувствует в них смесь голода и привязанности. Шень Цинцю задается вопросом, как он упустил это раньше. Каким-то образом он был совершенно слеп к этому – даже не подумал помыслить. ─ Все в порядке, ─ мягко говорит Лю Цингэ. Тогда я не хотел, чтобы ты знал. Я не думал, что ты тоже можешь меня хотеть. Шень Цинцю отводит взгляд, чувствуя себя взволнованным и не зная, как на это реагировать. Он должен… наверное, закончить раздевать Лю Цингэ. Он смотрит на обнаженную грудь Лю Цингэ и понимает, что по какой-то причине ему очень хочется прикоснуться к ней. Лю Цингэ издает тихий удивленный звук, почти смешок. ─ Ты можешь, ─ говорит он. Что ж, раз он предложил… Шень Цинцю осторожно кладет ладонь на грудь Лю Цингэ. Она теплая и твердая. Он слегка сжимает ее, и Лю Цингэ резко вдыхает. Он немного удивлен, но ему определенно приятны прикосновения Шень Цинцю, так что Шень Цинцю решает, что можно продолжать. Он проводит пальцами по груди Лю Цингэ, по рельефным мышцам пресса, по темной дорожке волос, ведущей от пупка вниз. Талия Лю Цингэ подтянутая и узкая, кожа бледная и безупречная. Сделав глубокий вдох, Шень Цинцю осторожно спускает штаны Лю Цингэ с его мускулистых бедер. Он не может не смотреть на его член, когда тот обнажается, на его немалую длину, которая начинает слегка увеличиваться. Ох, ─ вздыхает он. Поистине идеальный образец мужской красоты. Мысли Лю Цингэ... путаются. ─ Что? ─ Спрашивает Шень Цинцю. ─ Ты сказал, что тебя не привлекают мужчины, ─ неуверенно говорит Лю Цингэ. ─ Но то, как ты думаешь обо мне… Лицо Шень Цинцю внезапно становится очень горячим. Он отдергивает руки от бедер Лю Цингэ, как будто они обожжены. Ну-у,… Так! Что он вообще может на это сказать? Ситуация… сильно сбивает с толку, мягко говоря. Он всегда считал, он был натуралом, потому что, ну, почему бы ему не быть? И, конечно, никто не смог бы поспорить с тем фактом, что Лю Цингэ просто объективно красив. Как и следовало ожидать, Лю Цингэ краснеет еще сильнее в ответ на эту мысль. Но, несмотря на то, что он смущен похвалой, его все еще удивляет замешательство Шень Цинцю. Размышляя об этом, Шень Цинцю определенно не может отрицать, что ему понравилось то, что они только что сделали. На самом деле, ему так понравилось, что он совершенно забыл, что они должны были заниматься двойным совершенствованием, а не просто… дрочить друг другу в похотливом безумии. И он не то чтобы… был против перспективы полноценного двойного совершенствования. Значит ли это… что он не натурал? Или он просто отчаявшийся девственник, который никогда раньше не занимался сексом и поэтому наслаждается им всеми возможными способами? И если уж на то пошло, имеет ли это вообще… значение? В этом мире, кажется, никто не считает себя натуралом или геем, так почему Шень Цинцю должен? ─ Для меня это не имеет значения, ─ говорит Лю Цингэ. Важно только то, нравится ли тебе это. Он с нежностью смотрит на Шень Цинцю, и его лицо смягчается так, как Шень Цинцю еще до этого не видел. От этого зрелища его охватывает странное горячее чувство, которое он не знает, как назвать и что с ним делать. ─ Ну… тогда ладно. Хорошо! ─ фыркает Шень Цинцю. ─ Очевидно, мне понравилось! А теперь иди в ванну. ─ И он подталкивает Лю Цингэ к ванне. Лю Цингэ, все еще улыбаясь, соглашается и заходит в воду, затем протягивает руку Шень Цинцю. Шень Цинцю осторожно берет ее и следует за ним в горячую воду. Лю Цингэ со вздохом опускается на дно, прислонившись спиной к гладкому деревянному краю ванны. Она достаточно большая, чтобы вместить двух мужчин, пусть и с трудом. Шень Цинцю ненадолго задумывается о том, как ему расположиться, и в итоге решает сесть между раздвинутыми ногами Лю Цингэ, прижавшись спиной к груди Лю Цингэ. Он неловко сидит так некоторое время, размышляя о том, насколько уместен телесный контакт, прежде чем Лю Цингэ нерешительно протягивает руки и обнимает его. ─ Это… нормально? ─ Спрашивает Лю Цингэ. Шень Цинцю кивает. То ли из-за горячей воды, то ли из-за ощущения, что его обнимают, он чувствует, как его мышцы начинают расслабляться. Он медленно позволяет себе снова погрузиться в объятия Лю Цингэ. Это… действительно очень приятно. Он чувствует, как его согревает, как его обнимают и защищают. Что-то безымянное в его груди, кажется, наконец-то отпускает его, напряжение, о котором он даже не подозревал, медленно спадает. Возможно, это напряжение, которое он испытывал с тех пор, как увидел, как Пожиратель Ци утащил Лю Цингэ под воду. Лю Цингэ слегка крепче обнимает его. Я в порядке, ─ думает Лю Цингэ. Я здесь. Я никуда не уйду. Хорошо. ─ думает Шень Цинцю. Он слегка поворачивается, утыкаясь головой в теплую ложбинку между шеей и плечом Лю Цингэ. Несколько минут они сидят так, наслаждаясь горячей водой и теплом друг друга, ни о чем особо не думая. В конце концов Лю Цингэ берет немного мыла, и они начинают мыться, время от времени помогая друг другу. Все это очень интимно, но, как ни странно, не так неловко, как ожидал Шень Цинцю. Лю Цингэ моет Шень Цинцю голову, массируя его кожу головы сильными руками, и Шень Цинцю немного расслабляется, наслаждаясь успокаивающими движениями и приятным ощущением, того, как кто-то заботится о нем. Когда Лю Цингэ заканчивает, он поворачивается и позволяет Шень Цинцю вымыть ему голову. Они почти не разговаривают, и оба, кажется, чувствуют, что в этом нет особой необходимости. Мысли Лю Цингэ теплые и удовлетворенные, иногда их пронзают вспышки удивления, когда Шень Цинцю позволяет или отвечает на новые прикосновения. Все это кажется им обоим немного ошеломляющим, но, несомненно, это… приятно. В конце концов они оба становятся чистыми и возвращаются в прежнее положение. Лю Цингэ рассеянно проводит руками по спине Шень Цинцю. Одно из его прикосновений задевает верхнюю часть ягодицы Шень Цинцю, и Шень Цинцю вздрагивает, слегка напрягаясь. Как бы приятно ни было все это до сих пор, он все еще немного нервничает из-за перспективы двойного совершенствования. В частности… из-за мысли о том, что его будут брать. Лю Цингэ, конечно же, сразу замечает его волнение и поспешно убирает руку. Его мысли сначала полны сожаления, а затем становятся любопытными. ─ Э-э-э. Тебе не нужно этого делать, ─ неловко говорит он. ─ Если ты не хочешь. Я могу быть тем, кто… ─ Его слова обрываются, но мысленный образ, который следует за ними, ясно дает понять, что он имеет в виду. Шень Цинцю удивленно поворачивается к нему. ─ Что? Нет! Ты не можешь… не говори глупостей. Лю Цингэ выглядит растерянным. ─ Почему это глупо? Ты, кажется, не хочешь этого, так что… Шень Цинцю смотрит на него во все глаза. ─ Но… но ты же Бог Войны с Пика Байчжань! ─ И что? ─ Значит, ты… ты…─ настоящий крутой, мужественный воин! А как же твое достоинство? Лю Цингэ хмурится. ─ Мое достоинство ? ─ Ну, я имею в виду, разве тебя не беспокоит мысль о том, что тебя… возьмут? ─ неловко спрашивает Шень Цинцю. ─ ...Нет, ─ говорит Лю Цингэ. ─ Но, кажется, тебя да. Так что, очевидно, это должен быть я. Он действительно уверен, понимает Шень Цинцю. В его мыслях нет и следа обмана или сомнений. ─ Но… что, если будет больно? ─ спрашивает Шень Цинцю. Я правда не хочу причинять тебе боль. Лю Цингэ пожимает плечами. ─ Если будет больно, я справлюсь. Думаю, я гораздо больше привык к боли, чем ты. Что ж, это, вероятно, довольно правдиво. Но все же! ─ Ты… действительно хочешь этого? ─ спрашивает Шень Цинцю, все еще не веря его словам. ─ Ты действительно позволишь мне? Лицо Лю Цингэ становится все краснее, но он все равно серьезно смотрит Шень Цинцю в глаза. ─ Да, ─ говорит он. Я хочу тебя любым способом. Во всех смыслах. Шень Цинцю сглатывает. Он почему-то просто предположил, что это его будут брать, хотя эта мысль немного нервировала. Но теперь, когда он думает об этом с другой стороны… о боже, каково это будет? Он не может не попытаться представить это ─ как он прижимает гибкое, прекрасное тело Лю Цингэ к кровати… ощущение погружения в него… тугая плоть вокруг его… Лю Цингэ стонет, резко хватая Шень Цинцю и разворачивая его лицом к себе. Его глаза широко раскрыты и затуманены, когда он погружается в фантазии Шень Цинцю. Он притягивает Шень Цинцю для страстного поцелуя; в своей голове он представляет, как Шень Цинцю прижимается к нему, как он обхватывает ногами талию Шень Цинцю. Лю Цингэ, внезапно осознает Шень Цинцю, не просто готов отдать себя Шень Цинцю; он отчаянно желает этого. По какой-то причине эта мысль вызывает у Шень Цинцю своего рода безумное желание. Он начинает отвечать на поцелуи Лю Цингэ с таким же пылом, неуклюже хватаясь за его плечи и прижимая его к стенке ванны. От резкого движения большая волна воды выплескивается на пол, но они не обращают на это внимания. Их члены ненадолго соприкасаются, скользя друг по другу под водой. Теперь они оба возбуждены, и их общие фантазии снова разжигают между ними огонь. Однако, прежде чем ситуация выходит из-под контроля, Шень Цинцю отстраняется, мужественно игнорируя внезапное недовольство Лю Цингэ из-за его отступления. ─ Подожди, подожди, ─ говорит он, задыхаясь. У них есть цель, черт возьми! ─ Мы должны… кровать. Лю Цингэ ошеломленно моргает. ─ Верно, ─ соглашается он. ─ Кровать. Да. Они неохотно отстраняются друг от друга, вылезают из ванны и наспех вытираются. Они молча идут нагишом обратно в спальню, испытывая одно и то же сильное возбуждение, волнение и нервозность. Оказавшись там, они снова неловко замирают на мгновение, прежде чем Шень Цинцю отводит взгляд, берет Лю Цингэ за руку и мягко тянет его на кровать. Они ложатся лицом друг к другу, близко, но не соприкасаясь, их обнаженные тела купаются в теплом свете фонаря, освещающего полутемную комнату. Шень Цинцю чувствует, как у него в животе порхают бабочки. Это было бы крайне неловко, если бы не тот факт, что Лю Цингэ чувствует то же самое. Они замирают в такой позе на мгновение, оба внезапно не решаясь сделать первый шаг, теперь, когда они действительно лежат обнаженными в постели. Несмотря на то, что они не прикасаются друг к другу физически, тяжесть взгляда Лю Цингэ ощущается точно как ласка. Его глаза жадно блуждают по телу Шень Цинцю, впитывая его. Шень Цинцю чувствует, как взгляд Лю Цингэ скользит от бледной шеи Шень Цинцю к твердым бутонам его сосков и красной головке члена. Я все еще не могу поверить, что мне это позволено, ─ думает Лю Цингэ. Я не могу поверить, что он действительно здесь, в моей постели. Он такой красивый.… Я почти боюсь, что это сон. Шень Цинцю вздрагивает, его лицо горит от смеси смущения и желания. Это очень мило и на удивление поэтично, но… ─ Ты так и будешь просто смотреть? ─ спрашивает он. Хотя Лю Цингэ фыркает, насмешки Шень Цинцю возымели желаемый эффект: он протягивает руку и наконец притягивает Шень Цинцю к себе, снова соединяя их губы. Когда они перешли в спальню, их страсть, казалось, сменилась с бурного кипения на что-то более похожее на медленное томление. Они обмениваются ленивыми поцелуями, постепенно осмелев в своих ласках. В отличие от их предыдущей неистовой страсти, теперь они не торопятся исследовать тела друг друга. И Шень Цинцю не может не думать о том, что в этом случае их связь действительно очень полезна. Он достаточно самокритичен, чтобы понимать, что ему, вероятно, было бы трудно выразить словами свои предпочтения в постели, но здесь об этом просто не нужно беспокоиться. При каждом нерешительном прикосновении они мгновенно получают обратную связь о том, что чувствует другой; каждое мимолетное желание сразу же понимается без необходимости озвучивать его. Лю Цингэ проводит рукой по шее Шень Цинцю, обводя контур его кадыка и маленькую впадинку в центре ключиц. Он проводит подушечкой пальца по одному из сосков Шень Цинцю, и они оба вздрагивают от неожиданности. Шень Цинцю и не подозревал, что его соски могут быть такими чувствительными! Лю Цингэ, явно взволнованный этим открытием, продолжает поглаживать его со все большей силой, рисуя маленькие круги, пока Шень Цинцю не начинает извиваться. Как только он начинает думать, что стимуляция слишком сильная, Лю Цингэ чувствует это и сжаливается над ним, замедляя движения. Едва Шень Цинцю переводит дыхание, он импульсивно пользуется возможностью сделать то, что всегда хотел: он протягивает руку и сжимает бицепс Лю Цингэ. Он с удовлетворением обнаруживает, что тот такой же твердый, как он и представлял. Лю Цингэ краснеет от смущения и удовольствия. Шень Цинцю затем задается вопросом, такие ли чувствительные соски у Лю Цингэ, как у него самого Он с любопытством гладит один из них, и они оба с удивлением обнаруживают, что это не так. Лю Цингэ наслаждается ощущением, но это не та острая вспышка удовольствия, которую вызывает это действие у Шень Цинцю. Вместо этого Шень Цинцю обнаруживает, что у Лю Цингэ очень чувствительная шея. На самом деле, легкое прикосновение его пальцев вызывает ощущение, которое определенно… щекочет. Лю Цингэ вздрагивает от удивления, а затем очаровательно хмурится в замешательстве. Шень Цинцю не может сдержать восторженной улыбки. Это просто слишком мило! Кто бы мог подумать, что Бог Войны с пика Байчжань боится щекотки ? Лю Цингэ выглядит немного расстроенным. Я не… милый! ─ возмущенно думает он. Он явно ошибается на этот счет, но вместо ответа Шень Цинцю просто наклоняется и проводит языком по шее Лю Цингэ, внезапно почувствовав себя смелым. Это вызывает у Лю Цингэ вздох и дрожь во всем теле. О боже, ─ думает Лю Цингэ, ─ сделай это снова. Шень Цинцю с радостью соглашается и принимается за дело, целуя и облизывая шею своего шиди. Лю Цингэ стонет и извивается под его ласками, его мысли становятся все более туманными от желания при каждом прикосновении губ Шень Цинцю. В конце концов, Лю Цингэ, похоже, насытился и переворачивает их, укладывая Шень Цинцю на спину. Шень Цинцю смотрит на него. Темная завеса волос Лю Цингэ закрывает большую часть света от фонаря, но он все равно видит достаточно хорошо, чтобы различить голодное выражение на лице Лю Цингэ, ─ Нам, наверное, стоит… обменяться духовной энергией? ─ предлагает Шень Цинцю. ─ Да. ─ соглашается Лю Цингэ. Он кладет руку на грудь Шень Цинцю и без лишних слов посылает в него теплый поток ци. Шень Цинцю ахает, выгибаясь на кровати, когда его меридианы наполняются. Он быстро подносит свою руку к груди Лю Цингэ, чтобы передать ему соответствующий импульс ци, и зачарованно наблюдает, как лицо Лю Цингэ разглаживается от удовольствия. Как и прежде, обмен ци ощущается очень приятно ─ в немалой степени потому, что каждый из них косвенно ощущает влияние, которое это оказывает на другого. И, что неудивительно, это ощущение только усиливается из-за их более тесного физического контакта. Они проводят некоторое время, привыкая к этому чувству, неторопливо обмениваясь поцелуями и подпитывая друг друга ци с каждым касанием рук. Затем Лю Цингэ, охваченный внезапным озарением, начинает покрывать поцелуями шею и грудь Шень Цинцю. С каждым поцелуем он передает небольшую волну ци в Шень Цинцю через губы. Это… ахуеть, как потрясающе. Блять, ─ думает Шень Цинцю, ─ двойное совершенствование – это удивительно. Как, черт возьми, Самолету удалось заставить что-то настолько невероятно хорошее звучать так плохо!? Лю Цингэ тут же останавливается и осуждающе хмурится, глядя на Шень Цинцю. ─ Не думай об этом… об этой книге, когда мы вместе в постели, ─ жалуется он. Шень Цинцю открывает рот, чтобы извиниться, но прежде чем он успевает что-то сказать, Лю Цингэ наклоняется и втягивает сосок Шень Цинцю в рот, выпуская еще один горячий поток ци в Шень Цинцю. Эффект не заставляет себя ждать; Шень Цинцю вздрагивает от удовольствия и издает смущающе громкий стон. Это невыносимо, но Лю Цингэ испытывает такое сильное удовлетворение, что Шень Цинцю немного успокаивается. Лю Цингэ отстраняется от его груди и смотрит на тело Шень Цинцю. Теперь они оба дышат чаще, и мысли Лю Цингэ кипят от желания. Его взгляд скользит по телу Шень Цинцю, а затем к его болезненно твердому члену. Красиво, ─ думает он в замешательстве. ─ Я хочу взять его в рот. Это признание заставляет их обоих мгновенно покраснеть от смущения, но ни один из них не замечает, как от этой шальной мысли у Шень Цинцю дернулся член. ─ Ты, э-э-э. Ты можешь, ─ говорит Шень Цинцю, и его голос звучит странно хрипло. Он избегает зрительного контакта, поэтому не видит выражения лица Лю Цингэ, но все равно чувствует, как Лю Цингэ оживляется от его слов. Лю Цингэ колеблется всего секунду, а затем снова начинает покрывать поцелуями тело Шень Цинцю. Шень Цинцю быстро понимает, что не может отвести взгляд, и смотрит широко раскрытыми глазами, как Лю Цингэ, слегка нахмурившись от сосредоточенности, берет Шень Цинцю в рот. Шень Цинцю ахает; это невероятно. Рот Лю Цингэ теплый, влажный и ужасно манящий. И в дополнение к физическим ощущениям Шень Цинцю также вынужден признать, что в том, как губы Лю Цингэ широко раскрываются вокруг его члена, есть что-то очень притягательное. Лю Цингэ удовлетворенно мычит, разделяя удовольствие Шень Цинцю, его мысли полны туманного блаженства. Он начинает экспериментально двигать ртом вверх-вниз, и Шень Цинцю сжимает кулаки по бокам ─ ему требуется огромная сила воли, чтобы не толкнуться в это мягкое, влажное тепло. В целом, это, наверное, не очень умелый минет (хотя Шень Цинцю вряд ли заметит разницу), но Лю Цингэ компенсирует недостаток опыта энтузиазмом. Он медленно и ритмично двигает головой, а Шень Цинцю смотрит с чем-то вроде ошеломленного недоверия, как его член исчезает между этими великолепными губами. Это так приятно, что Шень Цинцю совершенно забывает продолжать наполнять Лю Цингэ своей ци. Однако Лю Цингэ внезапно вспоминает. Он кладет руки на бедра Шень Цинцю, прижимая его к себе, и начинает посылать свою ци в точки на стыке между пахом и бедром Шень Цинцю. Почти сразу же становится слишком хорошо. Живот Шень Цинцю напрягается, а бедра беспомощно дергаются, когда на него накатывает волна удовольствия. Он издает какой-то смущенный, совершенно неразборчивый звук и приподнимается, чтобы схватить Лю Цингэ за волосы. Лю Цингэ, купаясь в удовольствии Шень Цинцю, стонет и отстраняется. Мгновение они просто смотрят друг на друга, волосы Лю Цингэ все еще запутались в кулаке Шень Цинцю. Рот Лю Цингэ красный и влажный, его грудь вздымается, как будто это он только что получил минет. Он выглядит совершенно развращенным и очень довольным собой. Это было потрясающе, ─ думает Лю Цингэ. Шень Цинцю смущенно фыркает. ─ Я думаю… да. Определенно. Но всю работу проделал ты. ─ Он чувствует, как твердый член Лю Цингэ прижимается к его бедру. И через их связь он может почувствовать, как сильно Лю Цингэ возбужден прямо сейчас. ─ Мне тоже…? ─ нерешительно спрашивает он. И без того розовое лицо Лю Цингэ краснеет еще сильнее. Он качает головой. ─ Нет. Эм… нет, если мы хотим полностью заняться двойным совершенствованием. ─ Если ты поцелуешь меня, я сразу кончу, ─ думает он, смущаясь. Шень Цинцю неуверенно кивает. Что ж. В таком случае, вероятно, им следует… перейти к следующему шагу. Почувствовав направление его мыслей, Лю Цингэ делает глубокий вдох и переворачивается на спину, выжидающе глядя на Шень Цинцю. Шень Цинцю сглатывает, внезапно снова начиная нервничать. Он опирается на локоть и тянется через Лю Цингэ, чтобы набрать на пальцы большую порцию смазки. Когда он снова смотрит вниз, Лю Цингэ услужливо немного разводит ноги. Шень Цинцю замирает при виде этого, его маслянистые пальцы неловко касаются живота Лю Цингэ. О боже, он действительно собирается это сделать? Что, если он облажается? Что, если он причинит боль ему? Шень Цинцю – невежественный девственник! Единственное, что он знает о гей сексе, – это то, что он прочитал в той книге пару часов назад. Это ужасная идея! Что, если... Лю Цингэ протягивает руку и крепко, но нежно обхватывает щеку Шень Цинцю. ─ Все в порядке, ─ говорит он, его ровный голос прорывается сквозь панику Шень Цинцю. ─ Расслабься. Ты не сломаешь меня. ─ Помни, ─ думает он ─ ты можешь чувствовать все, что чувствую я. Шень Цинцю кивает. Верно, верно. Лю Цингэ прав. Их связь определенно поможет в этом; он сможет все время чувствовать, что именно чувствует Лю Цингэ, и действовать соответственно, если станет слишком больно. И в любом случае… они правда должны это сделать. Поэтому он набирается смелости, заводит руку за мошонку Лю Цингэ и надавливает, пока не чувствует под кончиками пальцев небольшой бугорок. Мышцы пресса Лю Цингэ напрягаются, когда Шень Цинцю прикасается к его входу, и Шень Цинцю обеспокоенно смотрит на него. ─ Все… нормально? ─ спрашивает он. Лицо Лю Цингэ сильно покраснело. Он отрывисто кивает в знак согласия. ─ Продолжай, ─ говорит он. Внешне он выглядит немного встревоженным, его лицо напряжено и неуверенно. Но на деле он думает: пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, прикоснись ко мне, прикоснись ко мне, я хочу этого, я хочу- Болезненная пульсация желания Лю Цингэ придает Шень Цинцю уверенности, и он осторожно и медленно вводит один палец. Сначала кольцо мышц вокруг входа Лю Цингэ, кажется, сопротивляется вторжению. Но затем Лю Цингэ сознательно расслабляется, и палец Шень Цинцю проникает в тесное тепло. Он с тревогой следит за ощущениями Лю Цингэ, но пока чувствует лишь… легкое удивление. Это не плохо , и, к счастью, не больно, но это совсем не как тот резкий прилив удовольствия, когда Шень Цинцю прикасается к его члену или к шее. Шень Цинцю немного вздрагивает, снова беспокоясь, что Лю Цингэ может не понравиться это. Но Лю Цингэ нетерпеливо извивается, притягивая его к себе. ─ Просто… продолжай, ─ говорит он. Как бы мне ни было приятно, мне нравится, потому что это ты, ─ думает он. О. Что ж, тогда. Если Шень Цинцю будет слишком много думать об этом, он может потерять концентрацию и самообладание. Он пытается сосредоточиться на текущей задаче и начинает осторожно вводить и выводить палец, скользя благодаря смазке. Он набрал её довольно много, и от движения его руки между бедрами Лю Цингэ раздается хлюпающий звук. Он с облегчением обнаруживает, что Лю Цингэ, кажется, немного расслабляется под его прикосновениями, но одного пальца явно недостаточно. Шень Цинцю нерешительно вводит второй. К этому моменту смазки стало так много, что второй палец входит с удивительной легкостью. Как только Шень Цинцю убеждается, что Лю Цингэ по-прежнему не испытывает дискомфорта, он снова начинает двигаться. На этот раз он чувствует первые отголоски удовольствия через их связь. Лю Цингэ закрывает глаза, сосредотачиваясь на ощущениях. Двигай ими сильнее, ─ думает он. Шень Цинцю подчиняется, погружая пальцы глубже. Возможно, он полный новичок в этом, но он помнит эту особенно важную деталь из прочитанного. Помня о наставлениях из текста, он тянется дальше, кружа пальцами в поисках того особенного места… Когда он находит его, то не может ошибиться. Внезапная вспышка удовольствия пронзает Лю Цингэ, заставляя его застонать и сжать пальцы Шень Цинцю. О, ─ потрясенно думает Шень Цинцю. ─ Кажется, в руководстве об этом говорилось… О черт, ─ отчаянно думает Лю Цингэ. ─ Сделай это снова, сделай это- Шень Цинцю так и делает. Он снова начинает двигать пальцами, на этот раз сильно прижимаясь к этому месту при каждом толчке. Каждый раз тело Лю Цингэ приятно вздрагивает от удовольствия, и через минуту-другую он уже практически извивается под Шень Цинцю, двигая бедрами навстречу движениям руки Шень Цинцю, словно пытаясь войти глубже. Он шире раздвигает ноги, и Шень Цинцю вдруг впервые хорошо видит, как его пальцы погружаются внутрь, а край отверстия Лю Цингэ непристойно растягивается вокруг них. Это… странно возбуждает. На самом деле, все в Лю Цингэ в этот момент выглядит довольно возбуждающе. Он бесстыдно раскинулся на кровати, практически трахая себя пальцами Шень Цинцю. Его бледная кожа, светящаяся в тусклом свете фонаря, покрыта тонким слоем пота. Его грудь вздымается, мышцы живота напряжены. Его голова запрокинута, обнажая длинную линию шеи, а лицо искажено от удовольствия. Дух захватывает, ─ думает Шень Цинцю. Лю Цингэ резко открывает глаза. ─ Просто продолжай, ─ выдыхает он. Мне нужно еще, еще, еще- Шень Цинцю наклоняется, чтобы поцеловать его, и вводит третий палец. Лю Цингэ стонет ему в рот. На этот раз он определенно чувствует некоторый дискомфорт от растяжения. Шень Цинцю замирает, затем начинает убирать руку, но внезапно Лю Цингэ опускает руку и крепко хватает его за запястье, удерживая на месте. Он пристально смотрит на Шень Цинцю. ─ Не смей останавливаться. Шень Цинцю сглатывает, но делает, как ему велят, попеременно толкаясь тремя пальцами и осторожно разводя их в стороны, пытаясь расслабить тугие мышцы. Лю Цингэ, почувствовав его намерения, делает глубокий вдох и направляет свой впечатляющий контроль над телом на расслабление. Кажется, это удивительно эффективно ─ первоначальная боль от растяжения вскоре проходит, и его бедра снова начинают подрагивать от удовольствия каждый раз, когда длинные пальцы Шень Цинцю касаются того места внутри. На самом деле, вскоре начинает казаться, что этого недостаточно. Лю Цингэ начинает издавать тихие звуки разочарования, двигаясь, пытаясь поймать эти неуловимые искры удовольствия. Он готов; они оба это знают. Шень Цинцю осторожно вытаскивает пальцы. Они выходят с тихим влажным хлюпаньем. Он садится на пятки и неловко тянется за флаконом со смазкой, и, в конце концов, ему удается выдавить еще немного на пальцы и спешно провести ими по члену слегка дрожащими руками. Он очень, очень нервничает и очень, очень возбужден. Лю Цингэ жадно наблюдает за движениями рук Шень Цинцю. Не могу поверить, что он собирается ввести его в меня, ─ думает он в оцепенении. Как мне так повезло? Шень Цинцю, наклонившийся, чтобы войти в Лю Цингэ, смущенно вздрагивает, и его член неуклюже шлепает по внутренней стороне бедра Лю Цингэ. ─ Не будь смешным, ─ фыркает он. Пожалуйста, шиди, подобные мысли не делают Шень Цинцю менее нервным! Он бы яростно покраснел, если бы не думал, что его лицо уже физически не может стать еще краснее, чем сейчас. Наконец, ему удается взять себя в руки. Он снова смотрит на Лю Цингэ, чтобы в последний раз убедиться, что тот действительно не против. Глаза Лю Цингэ широко раскрыты, плечи напряжены. Слава богу, Шень Цинцю прямо сейчас может читать его мысли, которые представляют собой восторженные да, да, да, да- Очень осторожно Шень Цинцю проталкивается внутрь. И… вау. Блять. Шень Цинцю было невероятно горячо и тесно, давление на его ноющий член было почти мучительно приятно. Для Лю Цингэ это невероятное растяжение, которое причиняет боль, но в то же время и приносит глубокое удовлетворение. Для них обоих было слишком много ощущений, чтобы их можно было обработать. Чувства Лю Цингэ в целом представляли собой странную смесь удовольствия и дискомфорта, которую Шень Цинцю пытался осмыслить. Он останавливается на полпути, отчего Лю Цингэ выглядит недовольным. ─ Продолжай, ─ говорит он. Это не… слишком много? ─ задается вопросом Шень Цинцю. Кажется, что… это может быть больно. Но Лю Цингэ качает головой. ─ Все в порядке. Продолжай. Я скажу тебе, если будет слишком неприятно Он звучит уверенно, поэтому Шень Цинцю одной рукой хватает Лю Цингэ за бедро и медленно входит до конца. Как только он полностью погружается, ощущения становятся просто… неописуемыми. Слава богу, я уже кончил сегодня вечером, ─ как-то истерично думает Шень Цинцю. Иначе это закончилось бы через несколько секунд. Лю Цингэ, все еще испытывая некоторый дискомфорт, экспериментально приподнимает бедра. Из-за изменения угла член Шень Цинцю прижимается к чувствительному месту внутри него, и по его телу пробегает дрожь удовольствия. Он нетерпеливо хмурится, глядя на Шень Цинцю. ─ Двигайся, ─ говорит он. Пожалуйста, пожалуйста, трахни меня уже, ─ думает он. И кто такой Шень Цинцю, чтобы отказывать в такой просьбе? Он немного выходит и снова входит внутрь. Лю Цингэ судорожно вдыхает, закрывая глаза. Где-то глубоко в его теле вспыхивает удовольствие, такое же сильное, как и удовольствие, исходящее от члена Шень Цинцю. Опьяненный, и желая снова услышать, как Лю Цингэ издает этот звук, Шень Цинцю начинает двигаться. Он начинает медленно, но начинает набирать скорость и силу, чувствуя, как растет удовольствие Лю Цингэ. Немного поэкспериментировав, он вскоре выясняет, под каким углом лучше всего касаться этого места Лю Цингэ при каждом толчке, и проходит совсем немного времени, прежде чем Лю Цингэ задыхается под ним, разводя ноги шире. Его первоначальная боль быстро проходит. Глаза Лю Цингэ плотно закрыты ─ он потрясен, чувствует Шень Цинцю, хотя и не в плохом смысле. Однако к этому моменту мысли Лю Цингэ становятся все более бессвязными, так что Шень Цинцю запоздало вспоминает, что они должны заниматься двойным совершенствованием. Он прижимает ладонь к груди Лю Цингэ и с каждым толчком начинает направлять в него свою ци. Лю Цингэ стонет, его руки судорожно сжимаются, впиваясь в бока Шень Цинцю. Его глаза распахиваются, и он начинает посылать ответные импульсы ци обратно Шень Цинцю. С этого момента ситуация обостряется чрезвычайно быстро. Их взаимное удовольствие, словно эхо, отражается в их связи, создавая стремительно расширяющуюся обратную петлю. С каждым толчком бедер Шень Цинцю они оба одновременно испытывают двойственные ощущения от вхождения в тугое нутро и ощущения того, что тебя берут, от передачи, в то же время получения ци. Они снова и снова двигаются вместе, их движения становятся все более неистовыми, пока они погружаются в яростную борьбу тела и духовной энергий. Ни один из них больше не старается вести себя тихо, и в комнате эхом разносятся их тяжелое дыхание, тихие вздохи и стоны, а также влажные звуки их тел, соприкасающихся друг с другом. Лю Цингэ испытывает чистое наслаждение, его грудь вздымается, ноги дрожат, а сам он беспомощно смотрит на Шень Цинцю широко раскрытыми глазами. Шень Цинцю смотрит на него сверху вниз, на его лицо, на котором написано благоговение, и думает: Я никогда не видел ничего более прекрасного. Я хочу, чтобы он всегда выглядел и чувствовал себя так. Каждый день. Лю Цингэ вскрикивает, звук застревает где-то на грани между болью и удовольствием. Да, ─ он думает в экстазе, ─ да, да, в любое время, постоянно, пока я буду с тобой. Он посылает Шень Цинцю еще один мощный поток ци, и этого достаточно. Их духовные энергии внезапно сливаются в мощном всплеске, который резко бросает их в пропасть. Шень Цинцю в последний раз толкается в Лю Цингэ, и они оба кончают, и кончают, и кончают. Это не похоже ни на один оргазм, который Шень Цинцю испытывал раньше, ─ физическое удовольствие почти затмевается ощущением полного слияния их разумов и духовных энергий. На одно безумное мгновение ему кажется, что они действительно слились воедино: телом, разумом и ци, словно стали одним неразделимым существом. Шень Цинцю не может понять, где заканчивается он и начинается Лю Цингэ; да он и не хочет этого понимать. Затем, медленно-медленно, Шень Цинцю начинает приходить в себя. Постепенно приходя в себя, Шень Цинцю осознает, что он полностью обмяк на Лю Цингэ, а его опавший член все еще внутри него. Он отрывает лицо от плеча Лю Цингэ и смотрит на него. Лю Цингэ моргает в ответ, его лицо мягкое и открытое. Он выглядит ошеломленным, как будто только что проснулся и еще не понимает, где находится. В уголках его глаз собираются слезы. Шень Цинцю рефлекторно тянется к их связи, чтобы понять, как себя чувствует Лю Цингэ, и… Ее больше нет. Там, где раньше были мысли Лю Цингэ, теперь ничего нет. Шень Цинцю снова совершенно один в своей голове. Шень Цинцю резко вдыхает. Несмотря на то, что это именно то, чего они надеялись достичь, он внезапно чувствует себя странно потерянным. Он видит, как Лю Цингэ приходит к такому же осознанию, и его глаза расширяются. Но Шень Цинцю не может почувствовать удивление Лю Цингэ, как раньше, ─ его разум снова закрыт для него. ─ Это сработало, – выдыхает Лю Цингэ. ─ Да, ─ говорит Шень Цинцю, все еще чувствуя себя странно растерянным. Он должен был испытывать облегчение от того, что связь наконец разорвана – они так усердно работали над этим! Так почему же он чувствует… едва заметную… пустоту? Как будто он… скучает по Лю Цингэ. Это совершенно нелепая мысль о ком-то, в ком ты все еще находишься. Он осторожно вытаскивает член, из-за чего Лю Цингэ кряхтит и морщится. Чувствуя легкое головокружение, Шень Цинцю неуклюже падает на бок, лицом к Лю Цингэ. ─ Как… э-э, как ты себя чувствуешь? ─ неуверенно спрашивает Шень Цинцю. Лю Цингэ смотрит в потолок. ─ Как будто я упал с меча с высоты тысячи футов, ─ говорит он. ─ Но… в хорошем смысле. Шень Цинцю удивленно усмехается. ─ Я чувствую примерно то же самое, ─ признается он. ─ Это было… э-э-э. Это было что-то невероятное. ─ Слова кажутся жалкими. То, что они только что сделали вместе, будь то из-за двойного совершенствования, телепатии или, скорее всего, из-за их слияния, было… совершенно нереальным. Он до сих пор чувствует это – тот момент, когда они были так тесно и так интимно соединены, что казалось, будто им никогда не удастся снова стать двумя отдельными людьми. Это должно было пугать. Оглядываясь назад, возможно, так оно и есть. Но это было также… невероятно, блаженно, трансцендентно. Он до сих пор наполнен ци Лю Цингэ, согретый изнутри. Однако он не может заставить себя выразить все это словами. Он вздыхает, думая о том, что, хотя обмен мыслями был навязчивым и крайне неловким, в некоторых ситуациях это было чертовски удобно. Что ему теперь делать, просто вслух поблагодарить Лю Цингэ за умопомрачительный секс? Он берет Лю Цингэ за руку и сжимает ее. Лю Цингэ поворачивается и смотрит на него, и на его лице медленно расплывается небольшая, но захватывающая дух улыбка. Он выглядит… потрясенным, довольным. ─ Так и было, ─ говорит он, сжимая руку Шень Цинцю в ответ. Возможно, Шень Цинцю больше ничего не нужно говорить. Какое-то время они молча лежат, привыкая к ощущению, что остались наедине со своими мыслями. Наконец, слегка застонав, Лю Цингэ садится и тянется за внутренней одеждой, которую Шень Цинцю уронил на пол. К его смущению, он начинает вытираться ею, беспорядочно размазывая грязь по животу и между ног. Шень Цинцю, наверное, должен был бы обидеться на такое использование его нижнего белья. Но он слишком устал, чтобы нормально соображать, и, поскольку именно он устроил такой беспорядок с Лю Цингэ, он чувствует, что не может жаловаться. Как только Лю Цингэ становится более-менее чистым, он небрежно бросает халат обратно на пол и плюхается на кровать. Шень Цинцю нерешительно смотрит на него. ─ Итак… что нам теперь делать? ─ спрашивает он. Он понятия не имеет, как здесь принято себя вести. Должен ли он… уйти? Хочет ли Лю Цингэ, чтобы его оставили в покое теперь, когда он наконец избавился от навязчивых мыслей Шень Цинцю? Лю Цингэ только сонно моргает, глядя на него. ─ Спи, ─ говорит он. Затем он тянется к Шень Цинцю и заключает его в свои объятия. Каким-то образом Шень Цинцю не находит в себе сил сопротивляться. Он совершенно выжат событиями последних нескольких дней, не говоря уже о двух потрясающих оргазмах. Он отдается объятиям Лю Цингэ, прижимается к его теплому и податливому телу и кладет голову ему на плечо. Он думает, что им, вероятно, нужно о многом поговорить, но, возможно, все это может подождать до утра. И вот так они засыпают, наконец-то освободив разум, но крепко сплетясь телами.