Делиться ─ значит заботиться!

Шень Цинцю просыпается от ощущения, что к нему плотно прижалось теплое, крепкое тело. Все еще полусонный, он инстинктивно прижимается еще ближе, наслаждаясь новым ощущением от столь тесного контакта. Помутнившийся и удовлетворенный, он какое-то время пребывает в полубессознательном состоянии прежде, чем медленно начинает просыпаться. Когда он начинает слегка ерзать, то вознаграждается ощущением нежных пальцев, скользящих по его спине. Он медленно моргает, открывая глаза, и в нескольких сантиметрах от него появляется прекрасное лицо Лю Цингэ. Затем к нему начинают возвращаться воспоминания о прошлой ночи, и Шень Цинцю с трудом отрывает щеку от плеча Лю Цингэ, к которому она, по-видимому, уже прилипла. Опустив взгляд, он с ужасом обнаруживает, что оставил на плече Лю Цингэ небольшое пятно слюны. Не только он, но и тело Шень Цинцю, похоже, слишком наслаждалось их утренними объятиями; его член, уже довольно твердый там, где он был прижат к бедру Лю Цинге. ─ Извини. ─ невнятно хрипит Шень Цинцю. Лю Цингэ в замешательстве моргает, глядя на него. ─ За что ? ─ спрашивает он. Он выглядит гораздо более бодрым, чем чувствует себя сам Шень Цинцю, и несправедливо красивым, учитывая ранний час. Утренний свет, проникающий в окно, придает его бледной коже румянец, а его темно-карие глаза излучают тепло, когда он смотрит на Шень Цинцю. Даже его растрепанные волосы выглядят… привлекательно. Шень Цинцю задается вопросом, как долго Лю Цингэ лежал уже проснувшийся, позволяя Шень Цинцю пускать на него слюни. ─ За… э-э-э, ─ Шень Цинцю сглатывает, глядя вниз, в направлении своего обалденно самонадеянного стояка, который, несмотря на его смущение, кажется, ничуть не ослабевает. Их нижние части тел скрыты под одеялом, но Лю Цингэ наверняка чувствует, как он упирается ему в бок. ─ О, ─ На лице Лю Цингэ появляется понимающее выражение. ─ Все… в порядке. ─ Он немного неловко откашливается, затем переворачивается на бок, чтобы оказаться лицом к лицу с Шень Цинцю. От этого движения их тела прижимаются друг к другу, и быстро становится ясно, что Шень Цинцю, к счастью, не единственный, на кого подействовало это объятие. Шень Цинцю обнаруживает, что внезапно чувствует себя гораздо менее смущенным и гораздо более возбужденным. Могут ли они… снова заняться сексом? Прямо сейчас? Мысль о том, чтобы заняться этим первым делом с утра, кажется немного бесстыдной. Но в своем нынешнем состоянии сонного возбуждения Шень Цинцю считает, что его это мало волнует. ─ Ты хочешь, эм…? ─ спрашивает он, нерешительно кладя руку на бок Лю Цингэ. Лю Цингэ серьезно смотрит на него в ответ. ─ А ты? ─ спрашивает он. ─ Нам не… нужно. Теперь, когда связь разорвана. Шень Цинцю чувствует, как краснеет его лицо. Разве его тело уже не выдало его желание? Неужели он должен сказать об этом вслух? Было намного проще, когда Лю Цингэ мог просто читать его мысли. Смутно сожалея о потере телепатической связи, которую они так усердно разрывали, он кивает. Лю Цингэ все еще выглядит нерешительным, однако его выражение лица хрупкое и неуверенное. Шень Цинцю вспоминает, как Лю Цингэ не верил ему прошлой ночью ─ как он пытался принять тот факт, что Шень Цинцю на самом деле хочет его, несмотря на… все остальное. Он понимает, что, вероятно, ему придется сказать хоть несколько слов, и пытается придать своему лицу более серьезное выражение. ─ Я все еще… хочу этого, ─ подтверждает он, чувствуя, как горят щеки, но решительно намереваясь произнести эти слова. ─ Я хочу… тебя. Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Глаза Лю Цингэ расширяются, а рот приоткрывается в изумлении. Шень Цинцю, по-видимому, исчерпав все свои возможности выразить свои чувства, наклоняется вперед и прячет свое раскрасневшееся лицо на шее Лю Цингэ. Лю Цингэ задумчиво смотрит и позволяет ему спрятаться там на мгновение, а затем нежно целует Шень Цинцю в макушку. Шень Цинцю немного расслабляется и наклоняется вперед, чтобы осторожно прижаться губами к коже Лю Цингэ. Лю Цингэ отвечает довольным вздохом и крепче обнимает Шень Цинцю. Осмелев, Шень Цинцю начинает целовать Лю Цингэ в шею, пока наконец не достигает его лица, и их губы нежно соприкасаются. После этого все довольно быстро накаляется; несмотря на все, что они сделали прошлой ночью, кажется, что они оба все еще жаждут большего. Вскоре они крепко прижимаются друг к другу, обмениваясь поцелуями с открытым ртом и без особого изящества хватаясь друг за друга. Шень Цинцю закидывает ногу на бедро Лю Цингэ, приводя их нижние части тел в блаженное соприкосновение. Лю Цингэ стонет и гладит его по ягодицам, настойчиво потираясь членом о мышцы живота Шень Цинцю. Это восхитительно, и на какое-то время Шень Цинцю позволяет себе раствориться в ощущении их тел, движущихся вместе. Ни один из них, кажется, не склонен к чему-то особо изощренному в данный момент, оба все еще вялые после сна. В конце концов, Лю Цингэ берет немного смазки, протягивает руку между ними и обхватывает их члены. Когда он начинает их поглаживать, Шень Цинцю ловит себя на том, что перечисляет все сходства и различия с прошлой ночью. Пьянящее удовольствие, безусловно, такое же, как и растущее в Шень Цинцю отчаянное желание быть как можно ближе к Лю Цингэ. Но Шень Цинцю больше не может чувствовать взаимное возбуждение Лю Цингэ. Вместо этого он должен догадываться об этом по его телу ─ по тихим вздохам и стонам, которые он издает, по растущему румянцу на его груди, по все более отчаянным движениям его бедер и руки, которая скользит по их членам. Когда Шень Цинцю наклоняется и обхватывает своими длинными пальцами член Лю Цингэ, Лю Цингэ почти сразу же кончает, его тело вздрагивает и напрягается, он задыхается и пачкает живот Шень Цинцю белыми струйками. Этого зрелища более чем достаточно, чтобы Шень Цинцю через несколько мгновений тоже кончил. После этого они некоторое время лежат тихо, переводя дыхание. Шень Цинцю лениво проводит пальцами взад-вперед по руке Лю Цинге. Когда он поднимает взгляд, Лю Цинге с нежной улыбкой наблюдает за ним, а Шень Цинцю, чувствуя себя беспомощно, улыбается в ответ. Расслабившись, Шень Цинцю вынужден признать, что это утро стало еще одним доказательством (если оно ему еще нужно) того, что его сексуальная ориентация, должно быть, несколько более… изменчива, чем он предполагал. Однако он все еще немного озадачен таким поворотом событий ─ как он мог пройти путь от стопроцентного натурала до того, чтобы активно предлагать секс своему красивому и очень мужественному шиди? Это определенно не то развитие событий, которое он мог предвидеть! И все же теперь, когда это случилось, Шень Цинцю чувствует, что, возможно, он мог бы… привыкнуть к этому. Но тогда, задается он вопросом, что именно “это” такое? Они вообще не определили условия своих новых отношений, и он не знает, как начать этот разговор. Они что… друзья с привилегиями? Или, может быть, даже бойфренды? Очевидно, никто здесь не использует термин “бойфренд”, напоминает он себе. Тогда, может быть… партнеры по совершенствованию? Обычно это подразумевает долгосрочные отношения, которые Шень Цинцю пока не готов обсуждать, особенно учитывая то, что может ждать его в будущем. После всего, через что они прошли за последние несколько дней, он больше не может отрицать глубину чувств Лю Цингэ к нему ─ не может, когда сам испытывает эти чувства. Но… что Шень Цинцю может предложить ему взамен? Очень велика вероятность, что через пять с небольшим лет он умрет. Снова. Однако прямо сейчас он не хочет думать обо всем этом. Он убирает руку с бицепса Лю Цингэ и медленно садится. ─ Я, э-э-э. Наверное, мне стоит вернуться на пик Цинцзинь, ─ неуверенно говорит он. ─ Мгм. ─ соглашается Лю Цингэ, внимательно наблюдая за ним. ─ И, ─ внезапно вспоминает Шень Цинцю, ─ тебе нужно навестить Му Цинфана. Я сказал ему, что ты зайдешь, как только проснешься. Лю Цингэ недовольно морщится. ─ Это действительно необходимо? Я чувствую себя хорошо. Даже отлично. Шень Цинцю фыркает, хотя в глубине души он немного горд тем, что он заставил Лю Цингэ почувствовать себя прекрасно. ─ Я рад это слышать, ─ говорит он. ─ Но тебе все равно стоит пойти. Важно убедиться, что яд Пожирателя Ци не окажет долгосрочного воздействия. Лю Цингэ вздыхает. ─ Хорошо, ─ уступает он. Затем его лицо становится нерешительным. ─ Могу я… навестить тебя снова в ближайшее время? ─ спрашивает он. Шень Цинцю сдерживает смех. Лю Цингэ, грозный Бог Войны, в данный момент выглядит как нервный подросток, который набрался смелости пригласить свою школьную любовь на первое свидание. ─ Конечно, ─ говорит он. ─ Шиди может приходить в любое время. Возможно, как ты и сказал… чем раньше, тем лучше. Я знаю, что иногда тебе нравится пропадать на несколько месяцев, но… ─ он неловко замолкает, не в силах произнести вслух, ─ Я начинаю скучать по тебе, когда тебя долго нет. Но даже несмотря на то, что он оставляет предложение незаконченным, Лю Цингэ в ответ расплывается в, возможно, самой широкой улыбке, которую Шень Цинцю когда-либо видел на его лице. Это поразительно красиво. ─ Тогда я скоро приду. ─ говорит Лю Цингэ. Это не совсем подтверждение их отношений, но пока сойдет, предполагает Шень Цинцю. С этими словами они нехотя расцепляются и начинают приводить себя в порядок. Первым делом, разумеется, нужно принять еще одну ванну – на этот раз не вместе, что, вероятно, к лучшему, потому что Шень Цинцю действительно должен вернуться на пик Цинцзинь, и он подозревает, что его уход затянется, если они снова будут купаться вместе. Лю Цингэ, как и ожидал Шень Цинцю, быстро и небрежно умывается холодной водой из вчерашней ванны. Однако, когда наступает очередь Шень Цинцю, он сначала согревает воду всплеском ци. ─ Что? ─ спрашивает он, поймав на себе взгляд Лю Цингэ. ─ Извини, что не хочу принимать холодную ванну с утра пораньше. ─ Это бодрит. ─ говорит Лю Цингэ. ─ Это нецивилизованно. ─ фыркает Шень Цинцю. Лю Цингэ фыркает, но Шень Цинцю не упускает из виду, как его взгляд задерживается на теле Шень Цинцю, когда тот заходит в ванну. Он притворяется, что не замечает, как от пристального взгляда у него краснеет лицо… или, возможно, он просто сделал ванну слишком горячей. По крайней мере, Шень Цинцю чувствует себя значительно лучше после того, как привел себя в порядок. Однако, когда он идет одеваться, то вскоре обнаруживает проблему: его нижнее белье покрыто отвратительными пятнами, которые за ночь засохли и превратились в корку. Кроме того, на нем довольно большой разрыв. С отвращением держа испорченную одежду, он вздыхает. Обычно Ло Бинхэ заботится о стирке и починке одежды, но Шень Цинцю, очевидно, не может отдать это своему ученику! У него нет навыков чтобы зашить это самому, так что ему, вероятно, придется просто уничтожить эту чертову тряпку. Лю Цингэ, увидев в каком состоянии мантия, по крайней мере, находит в себе силы выглядеть немного смущенным. ─ Я куплю тебе новую. ─ предлагает он. Шень Цинцю снова вздыхает. ─ Это хорошее предложение, но что мне надеть прямо сейчас? У меня с собой нет ничего подходящего. ─ Ты мог бы… одолжить одну из моих, ─ говорит Лю Цингэ. Его тон небрежен, но уши заметно краснеют. Вот так Шень Цинцю во второй раз за несколько дней оказывается одетым в одежду Лю Цингэ. Конечно, это не особенно очевидно; нужен проницательный взгляд, чтобы уловить тонкую разницу между его собственной мантией кремового цвета и белой мантией Лю Цингэ, тем более что она видна только у воротника. Материал не толще, чем у внутреннего одеяния Шень Цинцю, но почему-то ему становится теплее, когда он заканчивает приготовления к отъезду. Он не может не заметить, что Лю Цингэ бросает на него довольные взгляды, пока они оба заканчивают одеваться и укладывают волосы. В конце концов, Шень Цинцю готов уйти. Лю Цингэ провожает его до двери, и они оба останавливаются на пороге. Дом стоит достаточно далеко, и вокруг никого нет. Было ясное и солнечное утро, а свежий ветерок помогает рассеять летнюю жару. ─ Тогда я скоро с тобой увижусь. ─ говорит Шень Цинцю. ─ Да, ─ соглашается Лю Цингэ. Они молча смотрят друг на друга, словно хотят сказать что-то еще, но не могут подобрать слов. Однако кажется неправильным просто оставить все как есть, поэтому Шень Цинцю, внезапно осмелев, наклоняется вперед и нежно целует Лю Цингэ в губы. Несмотря на все, что они сделали вместе, Лю Цингэ, почему-то, все еще выглядит удивленным. Шень Цинцю улыбается при виде этого, а затем поворачивается и уходит, оставляя Лю Цингэ моргать ему вслед. Когда он возвращается на пик Цинцзинь, его встречает Ло Бинхэ, убирающий в Бамбуковом доме. Его ученик стоит на коленях и вытирает нижнюю полку, его обычно грациозные движения резки и энергичны, как будто несколько пылинок нанесли ему личное оскорбление. Услышав, что Шень Цинцю вошел, он тут же вскакивает на ноги. ─ Учитель! Вы вернулись! ─ восклицает он. ─ Как Чжу Фэн? И Лю… шишу… ─ его голос затихает, когда он замечает внешний вид Шень Цинцю, и его взгляд тут же останавливается на белой полоске нижнего одеяния Лю Цингэ на шее Шень Цинцю. Его лицо меняется, сначала бледнея, а затем краснея. Ах, черт. Конечно, Бинхэ сразу же заметит, что он переоделся… черт бы побрал его проницательность! К счастью, Шень Цинцю очень искусен сохранять невозмутимое выражение лица. ─ Они оба идут на поправку. ─ говорит он ровным голосом. Ло Бинхэ кивает. Он выглядит смущенным, как будто раздумывает, стоит ли спрашивать. Кажется, он борется с собой, прежде чем слова наконец срываются с его губ. ─ Учитель, этот ученик не хочет быть самонадеянным, но… что касается Лю-шишу… Шень Цинцю вздрагивает и пытается его остановить. ─ Если мой ученик не собирается быть самонадеянным, то нет необходимости говорить что-то еще. ─ Он тянется за веером, чтобы прикрыться, и понимает, что случайно оставил его дома у Лю Цингэ. Черт. ─ Я… этот ученик лишь хотел сказать, что Учитель заслуживает лучшего. ─ упрямо продолжает Ло Бинхэ. Он хмуро смотрит в пол, затем снова серьезно смотрит на Шень Цинцю. ─ К нему всегда нужно относиться с уважением. Шень Цинцю вздыхает. Он надеялся избежать любых разговоров о своих новых отношениях с Ло Бинхэ, но, наверное, не стоит удивляться, что Ло Бинхэ это заметил. В конце концов, он довольно наблюдателен и уже хорошо умеет читать людей. Вероятно, он расстроен из-за своей давней неприязни к ученикам пика Байчжань. ─ Бинхэ, я ценю твое желание… э-э… защитить мою честь. Но этот мастер вполне способен сделать это сам, ─ говорит Шень Цинцю. ─ Я знаю, что ты не всегда ладишь с учениками Байчжана, но… Лю Цингэ всегда относился ко мне с большим уважением. Однако Ло Бинхэ, похоже, не особо успокоился. Если уж на то пошло, он выглядит еще более расстроенным. ─ Но на озере, когда его отравили, он сказал, что ты… ─ Да, я помню, что он сказал! ─ поспешно перебивает Шень Цинцю. ─ Тогда он был не совсем в своем уме. Пожалуйста, Бинхэ, не стоит беспокоиться об этом. Я справлюсь с Лю Цингэ. ─ В буквальном смысле, добавляет он, наедине со своей собственной головой. Губы Ло Бинхэ дрожат, и на мгновение кажется, что он собирается сказать что-то еще, но затем он явно проглатывает слова и вместо этого смотрит в пол. ─ Да, Учитель. ─ напряженно говорит он. Кто бы мог подумать, что его ученик будет так интересоваться личной жизнью старого мастера! Шень Цинцю откашливается. ─ Что ж. Теперь, когда я вернулся, мне понадобится твоя помощь с перепиской и другими делами. Когда закончишь уборку, пожалуйста, присоединяйся ко мне за столом. ─ Да, Учитель. ─ снова говорит Ло Бинхэ. Его ответ по-прежнему заметно менее бодрый, чем обычно, и, вернувшись к уборке, он принимается за работу с еще большей маниакальной энергией, чем прежде. Шень Цинцю вздыхает и садится за свой стол. Подростки! Такие темпераментные. Он достает план занятий на неделю для своих учеников, но вместо того, чтобы читать его, на мгновение открывает системное окно. Он немного беспокоится о том, что увидит после событий прошлой ночи, но решает, что должен проверить. Его тут же заваливает список непрочитанных уведомлений. В самом заметном было написано: [Поздравляем! Вы выполнили бонусное задание: “Делиться ─ значит заботиться”! Следующие показатели были обновлены: Общие секреты: 7 Разделенные чувства: 36 Разделенные телесные жидкости: 2 Выполнив это задание, вы заработали 500 B-баллов! Усиление глубины характера персонажа Лю Цингэ: завершено на 60% Разблокирован новый тип очков: Очки удовлетворения Второго Главного мужского персонажа ] Шень Цинцю тратит некоторое время на то, чтобы все это прочитать. Ну… это удивительно большое количество разделенных чувств. Фу. А еще есть телесные жидкости, которые. Ну. Не стоит на этом зацикливаться. Он получил приличное количество В-баллов, так что это уже что-то. Однако он хмурится, читая заметку о “глубине характера” Лю Цингэ. После нескольких дней, в течение которых он разделял мысли другого человека, довольно странно видеть, что его так холодно называют простым “персонажем”. От этого у Шень Цинцю неприятно сводит живот. И, наконец, последний пункт: обещанный новый тип очков. Лю Цингэ, по-видимому, теперь является “Вторым Главным Героем”. И действительно, когда Шень Цинцю просматривает остальные пропущенные уведомления, оказывается, что прошлой ночью он заработал… довольно много очков удовлетворения Второго Главного героя. И еще этим утром. Похоже, что сначала спасая Лю Цингэ жизнь, а затем переспав с ним, он непреднамеренно повысил роль Лю Цингэ в сюжете. Хотя… кажется немного странным, что его отнесли ко второму мужскому персонажу, не так ли? Потому что главным героем, очевидно, является Ло Бинхэ. Но термин “второй мужской персонаж” обычно используется для обозначения соперника главного героя в любви, не так ли? По крайней мере, Шень Цинцю раньше видел, как этот термин использовался в женской литературе, где главная героиня должна была выбирать между двумя возможными партнерами. Но Лю Цингэ, который явно очень-очень гей, определенно никогда не станет соперником ни для одной из жен Ло Бинхэ. Так что терминология кажется немного неуместной. Возможно, Система просто не смогла придумать более подходящее название? В любом случае, у него, очевидно, появился новый способ зарабатывать очки. И если уж говорить об очках удовлетворения… Шень Цинцю на мгновение отвлекается, чтобы проверить статус своих очков удовлетворения главного героя. К его удивлению, в последнее время они… скачут туда-сюда. Шень Цинцю просматривает различные уведомления, но в итоге не может понять, что вообще происходит. Очки дико скачут вверх и вниз, словно наугад. Последнее уведомление сообщает ему, что он каким-то образом потерял большое количество очков удовлетворения главного героя только этим утром, предположительно из-за того, что напугал Ло Бинхэ перспективой того, что его уважаемый Учитель, возможно, ведет половую жизнь. Шень Цинцю вздыхает и качает головой. Какой же его белый лотос чувствительный! В этот самый момент, этот самый белый лотос появляется рядом с ним, словно по зову. ─ Этот ученик готов помочь Учителю с документами, ─ говорит он, аккуратно присаживаясь рядом с Шень Цинцю. Шень Цинцю закрывает окно Системы и обращает внимание на Ло Бинхэ. Кажется, он немного пришел в себя, но его взгляд по-прежнему опущен, а плечи непривычно напряжены. Глядя на его слегка опущенные уголки губ, Шень Цинцю решает попытаться придумать, как подбодрить юношу.

***

Однако улучшить настроение Ло Бинхэ оказывается непросто. Сначала Шень Цинцю пытается поручить ему меньше дел в надежде, что у него будет больше свободного времени, чтобы проводить его с Нин Инъин или с кем-то еще. Но по какой-то причине из-за этого его уровень удовлетворенности падает еще больше, и он весь день слоняется по дому, мешаясь под ногами. Когда Шень Цинцю сдается и говорит, что он может вернуться к своим обычным делам, уровень удовлетворенности, к счастью, начинает понемногу расти. Но даже несмотря на это, Ло Бинхэ остается странно безутешным ─ настолько, что Шень Цинцю не может не задаться вопросом, не случилось ли что-то еще, о чем он не знает. Возможно ли, что они с Нин Инъин поссорились? Когда через пару дней Шень Цинцю получает сообщение о возможном призраке в соседнем городе, он поручает это задание двум ученикам. Он надеется, что, возможно, совместное путешествие поможет наладить отношения между влюбленными. К сожалению, это тоже не помогает: уровень удовлетворенности Ло Бинхэ остается стабильно низким. Однако это означает, что Шень Цинцю будет один в доме, когда Лю Цингэ, наконец-то, придет в гости. Шень Цинцю лениво наигрывает мелодию на цине, когда его прерывает знакомый звук: Лю Цингэ врывается в дом через парадную дверь. Очевидно, даже став его возлюбленным, Шень Цинцю не заслужил права на то, чтобы в его дверь стучали по-человечески. Однако сегодня его это не слишком беспокоит. Услышав звук, Шень Цинцю тут же вскакивает и спешит в гостиную. Если честно, он очень скучал по Лю Цингэ. Прошло всего несколько дней с тех пор, как они расстались, но он остро ощущал отсутствие этого человека и свою тоску по этому поводу. Лю Цингэ замирает при виде Шень Цинцю, входящего в комнату. ─ Шисюн. Ты снова оставил свой веер. ─ говорит он, без лишних слов протягивая упомянутый предмет. Выражение его лица... что ж, Шень Цинцю подозревает, что, возможно, он не единственный, кто чувствовал себя немного одиноко в последние несколько дней. ─ О, спасибо, шиди, ─ говорит он, беря веер. Он раскрывает его и по привычке прячется за ним, поглядывая на Лю Цингэ поверх края. ─ Я всегда их забываю, да? Не хочешь зайти? Я могу… приготовить чай. ─ Конечно. Лю Цингэ следует за ним в гостиную и садится на свое обычное место за низким столиком, где они обычно пьют чай, когда он приходит в гости. Шень Цинцю несколько минут возится с приготовлением чая, затем присоединяется к нему за столом и наливает его им обоим. Повисает неловкое молчание. Конечно, в этом нет ничего необычного ─ Лю Цингэ часто заходит с какими-нибудь интересными частями монстров, или после того, как они дружески поспорят, или, как это уже было однажды, чтобы вернуть забытый веер. Сколько раз они вот так сидели за этим столом, попивая чай? Но на этот раз атмосфера между ними кажется… явно другой. Почти напряженной. Шень Цинцю откашливается. ─ Рад тебя видеть, шиди, ─ говорит он. Уши Лю Цингэ слегка порозовели. ─ Я тоже. ─ Как ты себя чувствуешь? Му Цинфан дал тебе заключение о состоянии здоровья? ─ Да. Я в порядке. Повисает неловкое молчание. Обычно в этот момент Шень Цинцю заводит непринужденную беседу о том, что у него на уме в последнее время. Лю Цингэ, как правило, не очень разговорчив, но он, кажется, никогда не возражал против того, чтобы слушать Шень Цинцю, и, похоже, довольствуется краткими репликами или подтверждениями. Однако сегодня Шень Цинцю, кажется, не может выдавить из себя ни слова. Лю Цингэ на мгновение опускает взгляд на свои руки, затем смотрит на Шень Цинцю с напряженным, но непонятным выражением лица. Шень Цинцю задается вопросом, о чем он думает. Хотя было неловко слышать о том, что Лю Цингэ думал, когда они были вместе, по крайней мере телепатически, не нужно было гадать, что происходит в его прекрасной голове. Теперь, после этого, Шень Цинцю чувствует себя немного потерянным. И не помогает то, что эта связь между ними, чем бы она ни была, была ошеломительной. Это похоже на неизведанную территорию ─ обширные джунгли эмоций, в которые Шень Цинцю совершенно не готов войти, особенно без карты. Лю Цингэ, как ни странно, первым нарушает молчание. ─ Как ты себя чувствуешь? ─ спрашивает он. ─ Никаких приступов “Неизлечимого”? ─ Нет-нет, ─ уверяет его Шень Цинцю. ─ Я в порядке. На самом деле, ─ добавляет он, ─ с тех пор, как мы… эм… Румянец на щеках Лю Цингэ становится ярче, но он кивает. ─ Я пережил то же самое. ─ Это… довольно интересно, ─ осторожно продолжает Шень Цинцю. ─ Я читал, что двойное совершенствование может быть очень эффективным, но я почему-то не ожидал, что это так сильно повлияет на результат. Но так и было! Шень Цинцю не помнит, когда в последний раз чувствовал, что его ци течет так свободно, как в последние несколько дней. Конечно, действие “Неизлечимого” все еще ощущается. Он чувствует, как оно слегка истощает его энергию, постепенно сужая и без того несовершенные духовные вены. Но эффект кажется немного менее выраженным, чем обычно, что он может объяснить только их недавними… действиями. Снова повисает неловкая пауза, затем они оба пытаются заговорить одновременно: — Ты хочешь... — Может быть, нам стоит... Они останавливаются и смущенно смотрят друг на друга. Шень Цинцю неловко смеется. Ну и парочку они из себя представляют! Как они будут общаться без телепатии? С другой стороны, может быть, некоторые вещи можно сказать без слов. Он набирается смелости, протягивает руку, берет Лю Цингэ за руку и посылает небольшой импульс ци в местечке на его запястье. Лю Цингэ резко вдыхает от этого ощущения, но его плечи, кажется, слегка расслабляются. Он посылает Шень Цинцю ответный импульс энергии. Это всего лишь небольшая искра, но ощущение ци Лю Цингэ в его меридианах все равно заставляет Шень Цинцю дрожать. У него закрадывается подозрение, что у него может развиться что-то вроде реакции как у собаки Павлова на обмен энергией с Лю Цингэ. Лю Цингэ смотрит на их соединенные руки. — На самом деле, это было… странно, ─ говорит он. ─ С тех пор, как мы разорвали эту связь. — Он не уточняет, но Шень Цинцю думает, что понимает. Если бы неделю назад его спросили, хочет ли он делиться каждой своей мыслью с другим человеком, он бы убежал со всех ног. И он рад, что им удалось разорвать эту связь. Но он также не может отрицать, что в последние несколько дней чувствовал себя необычайно одиноким. Он все время ждет, что в его голове снова раздастся голос Лю Цингэ; это похоже на то, как если бы он мысленно обернулся, ожидая увидеть кого-то позади себя, но обнаружил бы, что там никого нет. ─ Я понимаю, что ты имеешь в виду, ─ отвечает Шень Цинцю. ─ Очень… приятно снова тебя видеть. — Он смотрит на Лю Цингэ, который опустил взгляд на его губы. Он не совсем уверен, кто из них сделал первый шаг, но в следующий момент они уже целуются. Это похоже на надвигающуюся бурю ─ на первый раскат грома, предвещающий внезапный ливень. В один момент они неловко сидят за столом, а в следующий ─ прижимаются друг к другу так близко, как только могут, их губы в неистовстве встречаются, а духовная энергия переливается туда-сюда. Шень Цинцю смутно задается вопросом, будет ли между ними все так же, как сейчас, или они со временем научатся держаться на расстоянии, не теряя самообладания. В конце концов, Шень Цинцю отстраняется на мгновение, чтобы перевести дыхание. ─ Ты останешься на ночь? ─ Бормочет он. Лю Цингэ крепко закрывает глаза, краснеет и кивает. Он такой милый, что Шень Цинцю поддается внезапному порыву и целует его в маленькую родинку под левым глазом. Лю Цингэ удивленно моргает, а Шень Цинцю отстраняется и встает. Он протягивает Лю Цингэ руку и, когда тот берет ее, ведет его обратно в спальню. На этот раз секс не кажется таким уж непривычным. Но это не значит, что он не ошеломляет ─ без телепатии, которая направляла бы их, это занятие по-прежнему довольно пугающее. Но Шень Цинцю обнаруживает, что его желание ничуть не ослабло ─ если уж на то пошло, теперь, когда он знает, насколько это может быть хорошо, он хочет этого еще сильнее. Они нетерпеливо стаскивают с себя одежду и по очереди снимают гуани друг с друга. Шень Цинцю вспоминает, как сильно Лю Цинге понравилось, когда в прошлый раз его целовали в шею, поэтому он делает это снова, медленно подталкивая его обратно к кровати. Когда его колени ударяются о спинку кровати, Лю Цинге со вздохом опускается обратно на нее, увлекая Шень Цинцю за собой. Когда они заново знакомятся с телами друг друга, Шень Цинцю понимает, что ему не хватает мгновенной реакции, как в прошлый раз. Но он изо всех сил старается вспомнить, как Лю Цингэ нравилось, когда его трогали, и внимательно наблюдает за его реакцией. Прикосновения Лю Цингэ поначалу нежные и нерешительные, но постепенно становятся смелее. В конце концов, Шень Цинцю оказывается сверху на Лю Цингэ, и тот стонет, приглашающе разводит ноги. Шень Цинцю опускает взгляд и тяжело сглатывает. ─ Ты хочешь… эм, как в прошлый раз? ─ спрашивает он. Лю Цингэ резко кивает. ─ Да, ─ говорит он. ─ Если ты хочешь. Шень Цинцю очень действительно хочет этого, но он немного нервничает, пытаясь сделать это без помощи телепатии. Однако он также помнит, как это было потрясающе ─ не только для него, но и для Лю Цингэ. Шень Цинцю на собственном опыте убедился, как сильно этого хотел Лю Цингэ. Он… наверное, хочет этого и сейчас, если судить по отчаянным движениям его бедер и приглушенным стонам, которые он издает под Шень Цинцю. Тем не менее, Шень Цинцю действует медленно. Подготавливая Лю Цингэ, он несколько раз останавливается, чтобы спросить, все ли в порядке. В ответ всегда звучит короткое “да”, поэтому Шень Цинцю продолжает, изо всех сил стараясь вспомнить угол наклона и ритм, от которых Лю Цингэ задыхался в прошлый раз. К счастью, память не подводит его — Лю Цингэ вскоре начинает ерзать на пальцах Шень Цинцю, и на его лице появляется выражение, которое Шень Цинцю, к счастью, помнит как выражение сильного удовольствия. В последний раз, когда Шень Цинцю пытается войти на три пальца, Лю Цингэ, кажется, наконец-то хватает, и он разочарованно стонет: Просто вставь его уже! Шень Цинцю кивает. Когда они делали это раньше, Шень Цинцю был очень сосредоточен на том, чтобы между ними был обмен ци. Однако на этот раз обмен духовной энергией ощущается почти как нечто само собой разумеющееся ─ естественное продолжение соединения их тел. С каждым толчком бедрами Шень Цинцю наполняет Лю Цингэ потоком ци и одновременно поглощает энергию Лю Цингэ. Вскоре они устанавливают пульсирующий ритм обмена энергией, который нарастает по мере того, как движения их тел становятся все более неистовыми. Это не совсем то же самое, что трансцендентное слияние, когда они были связаны разумами, но все равно это невероятно. Шень Цинцю в беспомощном изумлении смотрит на лежащего под ним Лю Цингэ, на его красивое лицо, искаженное удовольствием, и наклоняется, чтобы грубо поцеловать его в приоткрытый рот. Лю Цингэ отвечает хриплым стоном и приподнимается, чтобы крепко обхватить бедрами Шень Цинцю. Шень Цинцю задыхается и усиливает толчки, словно пытаясь как можно глубже проникнуть в горячее тело Лю Цингэ. В последний раз, когда они делали это, Лю Цингэ остался нетронутым. Однако Шень Цинцю задается вопросом, могло ли это быть в значительной степени связано с их ментальной связью. Ему приходит в голову, что на этот раз Лю Цинге, возможно, понадобится помощь (так сказать), и поэтому, как только Шень Цинцю начинает чувствовать, что он уже близко, он наклоняется, чтобы обхватить член Лю Цинге. Всего несколько толчков ─ и тело Лю Цингэ сжимается вокруг него, когда он начинает кончать, обильно изливаясь в кулак Шень Цинцю, посылая мощный поток духовной энергии в меридианы Шень Цинцю. Это наполняет его изнутри и немедленно вызывает его собственный оргазм. Шень Цинцю полностью поглощает удовольствие ─ мощная волна, которая заставляет его опустошить себя физически и духовно в еще дрожащее тело Лю Цингэ. После этого Шень Цинцю инстинктивно прижимается к плечу Лю Цингэ. Отличное плечо для объятий, ─ сонно думает он, ─ очень крепкое и надежное. ─ Ты можешь приходить в любое время, шиди, ─ сонно бормочет он, касаясь губами кожи Лю Цингэ. Рука Лю Цингэ, обнимающая его, слегка сжимается. ─ М-м, ─ соглашается он. ─ Ты всегда желанный гость на пике Байчжань. Шень Цинцю зевает. Кажется, двойное совершенствование действительно вымотало его! Он знает, что им все еще нужно обсудить их изменившиеся отношения, но сейчас он слишком сонный и сытый, чтобы связно говорить об этом. Он прижимается к груди Лю Цингэ и закрывает глаза.

***

После этого они с Лю Цингэ, кажется, естественным образом пришли к общему расписанию: когда они оба находятся в секте Цанцюн, то видятся примерно раз или два в неделю. Лю Цингэ продолжает заглядывать в Бамбуковую хижину, но Шень Цинцю также привыкает к своему дому на Байчжань. Иногда они подолгу не видятся, потому что Лю Цингэ все еще время от времени исчезает, чтобы охотиться на монстров и сражаться с демонами. Однако теперь он всегда навещает Шень Цинцю по возвращении из таких миссий. Часто он приносит с собой какие-нибудь подарки. Многие из них ─ части монстров, которые он давно привык приносить Шень Цинцю. Теперь он начал приносить и другие вещи: новый элегантный веер, красивый головной убор с зелеными камнями и, как и обещал, новый комплект нижнего белья взамен того, что он испортил в первый раз. Нижнее белье сшито из шелковистой светло-зеленой ткани, такой прозрачной, что она почти не скрывает тело; по сути, это аналог нижнего белья в стиле сянься. Лицо Лю Цингэ краснеет, когда Шень Цинцю открывает посылку, и становится еще краснее, когда он впервые видит Шень Цинцю в этом белье позже тем же вечером. Шень Цинцю немного стесняется, когда впервые надевает его, но в итоге решает, что оно того стоит из-за невероятно страстного минета, который следует за этим. У них… довольно много секса. Не каждый раз, когда они видятся, ─ иногда один из них или они оба слишком устают, а однажды Лю Цингэ был сильно ранен после особенно жестокой схватки с гигантской хохлатой гадюкой. Но большинство их встреч, кажется, заканчиваются тем, что они ложатся в постель вместе. Шень Цинцю, который раньше считал себя стопроцентным натуралом, немного удивлен тем, как быстро он к этому привыкает. Иногда ему все еще кажется странным, что у него есть любовник-мужчина. Но если уж на то пошло, он не может отрицать, что секс по-прежнему просто… по-настоящему великолепен. Лю Цингэ ─ внимательный, терпеливый и страстный любовник. И хотя он часто кажется нерешительным, когда дело доходит до новых занятий, они оба постепенно становятся более уверенными и вместе расширяют свой репертуар в спальне. Шень Цинцю тоже не очень успешно предлагает что-то новое, но каждый раз, когда он это делает, Лю Цингэ реагирует с невероятным энтузиазмом. Например, когда Шень Цинцю впервые набирается смелости и пытается сделать ему минет, Лю Цингэ кончает почти сразу, несмотря на неопытность Шень Цинцю. В другой раз, после того, как Лю Цингэ не было почти две недели, Шень Цинцю чувствует себя удивленным, но на удивление возбужденным, когда Лю Цингэ робко забирается на него и впервые скачет на нем верхом. Ни один из них не может долго продержаться в таком положении ─ глядя на прекрасное раскрасневшееся лицо Лю Цингэ, сжимая его сильные бедра, слушая его прерывистое дыхание, когда Шень Цинцю входит в него, ─ Шень Цинцю изо всех сил старается не кончить сразу. Однако Лю Цингэ никогда не предлагает поменяться ролями. На самом деле, он даже не пытается засунуть палец внутрь Шень Цинцю. И хотя Шень Цинцю ценит то, что Лю Цингэ не хочет ни к чему его принуждать, он… начинает немного сомневаться. Потому что, конечно, он прекрасно помнит, как хорошо чувствовал себя Лю Цингэ, когда его так заполняли. И поэтому иногда он думает, что, возможно, он тоже хотел бы… ну. Но в конечном счете, он все еще слишком труслив, чтобы попросить об этом, а Лю Цингэ, очевидно, помня о том, что ему не нравилась эта идея, не предлагает. Секс по-прежнему творит чудеса с его развитием. Они не всегда занимаются двойным совершенствованием ─ иногда они слишком устают или просто не хотят утруждать себя этим. Но чаще всего они это делают, и вскоре преимущества становятся очевидными: а именно, это значительно ослабляет действие “Неизлечимого”. Раньше развитие Шень Цинцю постепенно ослабевало в течение месяца или около того, поскольку яд медленно разрушал его меридианы. К тому времени, когда это начинало его по-настоящему беспокоить, Лю Цингэ неизбежно появлялся на очередном “сеансе” очищения меридианов. Но теперь в них не было смысла. Меридианы Шень Цинцю регулярно и тщательно очищаются, и он должен сказать, что… это явное хорошо. На самом деле, даже Лю Цингэ, кажется, видит некоторые преимущества – он упоминает, что его боевое совершенствование теперь тоже ощущается сильнее. В целом, все действительно идет неплохо. Есть только одна маленькая загвоздка… в виде одного самого прилипчивого ученика Шень Цинцю. Когда он пригласил Ло Бинхэ погостить у него в Бамбуковом домике, ему, конечно, никогда не приходило в голову, что присутствие подростка, живущего под его крышей, может помешать его личной жизни. Потому что в то время, конечно, у него не было личной жизни, о которой стоило бы говорить, и, честно говоря, он и не думал, что она когда-нибудь появится. Но теперь… ну, не то чтобы он сожалел о том, что предложил Ло Бинхэ свободную комнату ─ он по-прежнему так же сильно любит юного героя! Но нельзя отрицать, что присутствие Ло Бинхэ иногда немного усложняет некоторые дела. Он, конечно, уверен, что Ло Бинхэ делает это не нарочно; хотя он, кажется, по-прежнему не одобряет выбор Шень Цинцю в качестве партнера, мальчик все же никогда не грубит Лю Цингэ. Он обращается к нему официально и вежливо, хотя и без особой теплоты, когда тот приходит в гости. По большей части он ведет себя так, будто Лю Цингэ просто нет рядом, беззаботно занимаясь своей обычной готовкой, домашними делами и другими поручениями всякий раз, когда Лю Цингэ заходит. Но Шень Цинцю, хоть и ценит трудолюбие своего ученика, может признаться, что иногда ему портит настроение то, что Ло Бинхэ бренчит на кухне или усердно играет на цине в углу, когда они с Лю Цингэ пытаются провести время вместе. К счастью, Ло Бинхэ не всегда бывает рядом, когда Лю Цингэ заходит в гости. Шень Цинцю уже взял за правило часто отправлять его на ночную охоту и по другим делам ─ отчасти для того, чтобы он не путался под ногами, но также и в надежде, что он получит как можно больше боевого опыта. (Потому что, видят небеса, ему понадобится вся практика, которую он сможет получить, прежде чем его грубо вышвырнут в Бездну). В таких случаях,они с Лю Цингэ пользуются тем, что дом пуст, и Лю Цингэ остается на ночь. Однако Шень Цинцю на всякий случай вешает на внутреннюю сторону двери своей спальни талисман, заглушающий звуки. Несмотря на то, что они уже привыкли к приятному распорядку, есть одна вещь, которую они до сих пор не сделали: не определили род их отношений. Со своей стороны, Шень Цинцю не особо стремится к этому. В конце концов, они оба, кажется, довольны текущим положением дел. Шень Цинцю предполагает, что они могли бы обсудить моногамию, но это кажется немного излишним ─ он вполне уверен, что ни один из них не заинтересован в отношениях с кем-то еще. А что касается их долгосрочных планов, то… честно говоря, Шень Цинцю старается не думать об этом слишком много. Он предпочитает не размышлять о своем будущем. И поскольку Лю Цингэ, похоже, тоже не решается поднять этот вопрос, точное определение их отношений остается неоднозначным.

***

Примерно через два месяца Лю Минъянь, наконец-то, приходит в библиотеку пика Цинцзинь, как и обещала. Шень Цинцю рад ее видеть, хотя и немного насторожен. Он не знает, что именно Лю Цингэ рассказал ей об их отношениях. Однако он вежливо приветствует ее, и они мило беседуют, пока он ведет ее в библиотеку. Это одно из самых больших зданий на пике Цинцзинь, в котором хранится величайшая коллекция книг и свитков, принадлежащая секте Цанцюн. Лю Минъянь, кажется, была должным образом впечатлена, когда Шень Цинцю проводил ее в музыкальный отдел, и провела немало времени, рассматривая полки. ─ Ты можешь взять все, что захочешь, ─ уверяет ее Шень Цинцю, наблюдая за тем, как она листает книги. В книге, которую она сейчас рассматривает, собраны популярные любовные баллады. Если Шень Цинцю не ошибается, некоторые тексты в этом томе на самом деле немного… пикантные. Он не совсем уверен, что они подходят для такой утонченной молодой женщины, но она с интересом прищуривается, просматривая страницы, и добавляет книгу в свою растущую стопку. Он решает воздержаться от комментариев по поводу ее выбора. Затем она поворачивается к Шень Цинцю, и ее взгляд, скрытый вуалью, внезапно становится серьезным. ─ Шень-шибо, я понимаю, что в последнее время ты часто виделся с моим братом, ─ говорит она. Шень Цинцю в очередной раз благодарен себе за то, что умеет сохранять невозмутимый вид. Он деликатно откашливается. ─ Ах да. Лю-шиди ─ он… очень хороший друг. ─ Мгм, ─ она прищуривается. ─ Цингэ попросил меня помочь ему выбрать диадему для Шень-Шибо. Надеюсь, она тебе понравилась? Шень Цинцю моргает, ─ О! Да, она довольно хороша. ─ Возможно, ему не стоит удивляться – покупка украшений на самом деле не кажется сильной стороной Лю Цинге, теперь, когда он подумал об этом. Он может только надеяться, что Лю Минъянь не помогала выбирать те зеленые нижние одежды. ─ Я рада, ─ говорит она. ─ Цингэ… немного беспокоился, выбирая что-то, что понравится Шень-шибо. Твое мнение для него очень важно. ─ Ах… Понятно. Что ж, я уверен, что мне бы понравилось все, что бы он ни выбрал для меня, ─ возражает Шень Цинцю. Взгляд Лю Минъянь поверх вуали достаточно пристальный, чтобы Шень Цинцю почувствовал себя неуютно. ─ Я рада это слышать. Надеюсь, Шень-шибо понимает, насколько искренни чувства моего брата. Он не всегда умеет подбирать слова, но он… очень заботится о тебе. Шень Цинцю думает, что, возможно, начинает краснеть. ─ Этот Шибо… знает, ─ говорит он неловко. ─ Я тоже... забочусь о нем. Очень сильно. Она кивает, и что-то в ее глазах, кажется, немного расслабляется от его слов. ─ Я рада это слышать. Признаюсь, я уже начала думать, что он никогда не наберется смелости, чтобы начать ухаживать за тобой должным образом. ─ Ах… ─ Шень Цинцю не знает, как на это ответить. Ухаживать? Значит, это то, что они делают? ─ Цингэ очень много значит для меня, ─ добавляет она. ─ Я не помню, когда в последний раз видела его таким счастливым. Но он не из тех, кто легко отдает свое сердце. Мне бы очень не хотелось, чтобы ему было больно. ─ Она говорит вежливо, но в ее глазах читается настороженность. Она что… пытается угрожать? Это немного дерзко с ее стороны так разговаривать со старшим по возрасту и рангу, но, с другой стороны, он не может винить ее за то, что она заботится о своем брате. ─ Он… тоже делает меня счастливым, ─ осторожно отвечает Шень Цинцю. ─ Похоже, мы пришли к согласию в этом вопросе. Она еще мгновение внимательно смотрит на него. Что бы она ни увидела в его выражении лица, это, должно быть, кажется искренним, потому что в, конце концов, она кивает. ─ Хорошо. После этого их разговор возвращается на более спокойную тему. Она еще немного просматривает книги, берет еще несколько штук, и Шень Цинцю в итоге отпускает ее с несколькими книгами и свитками, которые должны значительно улучшить ее музыкальные навыки. Однако позже он ловит себя на том, что прокручивает их разговор в голове. Действительно ли Лю Цингэ ухаживает за ним? В последнее время они действительно часто видятся… а еще эти подарки… и секс. Послушайте, Шень Цинцю не совсем слепой, да? Конечно, он уже знает, что Лю Цингэ к нему чувствует. Но термин “ухаживание” подразумевает намерение вступить в более официальные и долгосрочные отношения, а они просто… не обсуждали это напрямую. Итак, несколько дней спустя Шэнь Цинцю, наконец, набирается смелости спросить об этом. Поздняя ночь, и они с Лю Цингэ лежат в обнимку в постели в Бамбуковом доме, восстанавливая силы после бурного второго раунда двойного совершенствования. Ло Бинхэ снова ушел на ночную охоту, так что в тихой хижине только они вдвоем. Шень Цинцю поворачивается к Лю Цингэ, любуясь его красивым профилем в тусклом свете. ─ Ты ухаживаешь за мной? ─ спрашивает он. Лю Цингэ удивленно смотрит на него, и Шень Цинцю тут же чувствует желание закрыть лицо. Он не собирался вот так просто выпаливать это! Должно быть, он еще не до конца соображал, что говорит, все еще пребывая в легкой послеоргазменной неге. ─ ...Да, ─ говорит Лю Цингэ. Он на мгновение смотрит на Шень Цинцю. ─ Ты… не знал об этом? Шень Цинцю фыркает. ─ Не смотри на меня так! Это вполне разумный вопрос. Ты уже год приносишь мне части монстров и тому подобное. Откуда мне было знать, что теперь это часть ухаживания? Щеки Лю Цингэ слегка краснеют, и он вдруг начинает слегка смущаться. ─ Подожди, ─ говорит Шень Цинцю. ─ Ты же на самом деле... не пытался ухаживать за мной все это время?! ─ Я… не совсем, ─ беспомощно говорит Лю Цингэ. ─ Но, думаю, я надеялся на это.… Ты всегда так очарован чудовищами! И, если это что-то действительно редкое, на твоем лице такая улыбка... По какой-то причине Шень Цинцю не может сдержать собственную улыбку. ─ Ох. Что ж. Это… очень мило. Лю Цингэ фыркает, но на самом деле не выглядит недовольным. Затем его лицо становится задумчивым. ─ Я должен был спросить. Как это делается в вашем мире? ─ Ты имеешь ввиду... ухаживания? Лю Цингэ кивает. ─ О. Хм, я думаю, примерно также. Люди дарят друг другу подарки. Они ходят на свидания. Лю Цингэ хмурится. ─ Свидания? ─ Да, например, когда вы идете куда-нибудь вдвоем. Например, в кино или на ужин. ─ “Фильм”... те записанные пьесы, о которых ты упоминал? ─ Точно. Лю Цингэ морщится. ─ Мне никогда особо не нравился театр, ─ признается он. Шень Цинцю на мгновение пытается представить это: они вдвоем сидят в темном кинотеатре, держась за руки. Это кажется… маловероятным. Может, если бы это был боевик? Нет, даже тогда Лю Цингэ, скорее всего, все время критиковал бы сцены сражений. ─ Ну, это необязательно должен быть фильм, ─ говорит Шень Цинцю. ─ Свидание может быть чем угодно… если это какая-то прогулка, которая нравится обоим. ─ Хм. ─ Лю Цингэ выглядит задумчивым. Они погружаются в уютное молчание. ─ Что ж… тогда спасибо, ─ в конце концов говорит Шень Цинцю. ─ За подарки. Лю Цингэ мягко улыбается ему, довольный. ─ Не за что. На этом разговор заканчивается; они оба устали и измотаны, готовые ко сну. Это похоже на своего рода прогресс, хотя Шень Цинцю знает, что им, вероятно, есть что еще обсудить. Он все еще не знает, как поднять вопрос об их будущем, совместном или нет. Когда он засыпает, ему вдруг приходит в голову, что, может быть, ему стоит… тоже ухаживать за Лю Цингэ? По крайней мере, он предполагает, что ему, вероятно, стоит придумать парочку подарков. На следующее утро все мысли о дальнейших переговорах об отношениях мгновенно улетучиваются, когда они просыпаются под шум, с которым кто-то суетится в Бамбуковой хижине. Шень Цинцю какое-то время моргает в сонном замешательстве, прежде чем понимает, что Ло Бинхэ, должно быть, вернулся ночью. Он не ожидал, что тот вернется раньше, чем через день или два, так что его внезапное появление становится неожиданностью. Шень Цинцю с тревогой смотрит на дверь спальни, но, к счастью, видит, что она плотно закрыта и что он действительно не забыл прикрепить заглушающий талисман прошлой ночью. Лю Цингэ, по крайней мере, кажется, спокойно относится к вторжению, занимаясь своими обычными утренними приготовлениями, и, похоже, его не беспокоит тот факт, что они больше не одни в доме. Шень Цинцю тоже поспешно приводит себя в презентабельный вид, затем выскальзывает за дверь спальни и направляется в главное жилое пространство. Ло Бинхэ накрывает на стол, готовясь к завтраку, и приветствует Шень Цинцю солнечной улыбкой. ─ Доброе утро! Ночная охота прошла проще, чем мы думали, и этот ученик смог вернуться пораньше! Я приготовил любимое блюдо Учителя, если Вы хотите… ─ его голос резко обрывается, когда он смотрит за плечо Шень Цинцю в сторону спальни. Оглянувшись, Шень Цинцю видит, что Лю Цингэ только что вышел из комнаты. Он выглядит полностью собранным, но, конечно, нет никаких сомнений в том, что он сейчас вышел из спальни Шень Цинцю ─ Ах. Шиди, ты не хочешь остаться на завтрак? ─ спрашивает Шень Цинцю, отчаянно пытаясь развеять неловкое молчание. Взгляд Лю Цингэ перебегает с аккуратно расставленной на столе еды на ярко-красное лицо Ло Бинхэ и обратно на Шень Цинцю. ─ ...Нет. Мне нужно идти. ─ О, хорошо. Тогда я… провожу тебя, ─ предлагает Шень Цинцю, стараясь, чтобы его голос не звучал слишком обиженно. Он провожает Лю Цингэ до двери, болезненно ощущая на себе взгляд широко раскрытых глаз Ло Бинхэ. На пороге он останавливается. ─ Я скоро тебя увижу? Лицо Лю Цингэ слегка смягчается. ─ Да. Внезапно он наклоняется к Шень Цинцю и нежно целует его в щеку. Затем, не говоря ни слова, он берет Чэнлуань и уходит, оставив Шень Цинцю в дверях застывшим от удивления. Конечно, Лю Цингэ не в первый раз целует его на прощание, но раньше они никогда не делали этого прилюдно. Шень Цинцю слышит позади себя внезапный шум и оборачивается, чтобы увидеть, как Ло Бинхэ в ужасе бежит на кухню. Мальчик захлопывает за собой дверь без своей обычной грациозности, и Шень Цинцю слегка вздрагивает. Реакция Ло Бинхэ, честно говоря, кажется немного чрезмерной. Конечно, никому не нравится думать о сексуальной жизни своих старших… но все же! Необязательно так драматизировать. Шень Цинцю в замешательстве вздыхает и садится за стол. Завтрак действительно выглядит очень аппетитно ─ жаль, что Лю Цингэ его не попробовал. С другой стороны, так, наверное, будет менее неловко для всех. Бедняга Ло Бинхэ, смущенный до глубины души, какое-то время прячется на кухне прежде, чем, наконец, выйти. Его лицо все еще немного красное, особенно вокруг глаз, но он, кажется, взял себя в руки. Он ничего не говорит о Лю Цингэ, и Шень Цинцю это ценит. Шень Цинцю ненадолго открывает системное окно, которое подтверждает то, чего он уже ожидал: он получил несколько очков удовлетворенности второстепенного мужского персонажа и потерял примерно столько же очков удовлетворенности главного героя. Похоже, в эти дни это теперь обычное дело. Он разочарованно вздыхает. Следить за разными очками стало действительно утомительным! По крайней мере, когда уведомления отключены, он не получает постоянных сообщений об этом, но он все равно думает, что такое низкое количество очков удовлетворенности главного героя довольно… обескураживающе. Он начинает беспокоиться о Ло Бинхэ, но не знает, как исправить то, что с ним происходит. Как он может, если даже не знает, что не так? Позавтракав, Шень Цинцю продолжает размышлять о своем разговоре с Лю Цингэ об ухаживании. Это довольно архаичный термин, обозначающий знакомство пары друг с другом с намерением в конечном итоге вступить в официальные отношения. Для обычных людей (или для любой из многочисленных будущих жен Бинхэ) ухаживания обычно приводят к браку. Но для многих совершенствующихся отношения не всегда такие официальные. Они чаще называют долгосрочные отношения “партнерством по совершенствованию”, которые в какой-то момент могут дойти до свадебной церемонии — а могут и не дойти. Несмотря на то, что он более или менее смирился с тем, что они, по-видимому, теперь “ухаживают” друг за другом, Шень Цинцю определенно с трудом даже думает о теме брака . Во-первых, он всегда считал, что это то, что делают с женщиной, и ассоциирует это с домашним уютом совместного проживания. Однако Лю Цингэ не производит на него впечатления домашнего человека. И это прекрасно! Ему нравится Лю Цингэ таким, какой он есть. Но, например, трудно представить, что они живут вместе. Он считает, что термин “партнер по совершенствованию” звучит гораздо менее пугающе. Он мог бы… потенциально привыкнуть к этому, думает он. Однако этот термин все равно подразумевает серьезные и, следовательно, долгосрочные отношения. Которые… в зависимости от развития сюжета и прихотей Системы, могут быть ему просто не позволены. По крайней мере, похоже, что он не единственный, кто думает об их разговоре. В следующий раз, когда Лю Цингэ без предупреждения появляется на пороге его дома, он резко просит Шень Цинцю собрать вещи. Застигнутый врасплох, Шень Цинцю спрашивает,зачем. ─ Я беру тебя на свидание. ─ отвечает Лю Цингэ.

***

Шень Цинцю не уверен, чего именно он ожидал от свидания с Лю Цингэ, но, вероятно, он не мог предположить, что все будет именно так, как сейчас . Сейчас они стоят на вершине лесистого холма и смотрят вниз, на залитую солнцем долину. Деревья на окрестных холмах покраснели и пожелтели с наступлением осени, а свежий ветер свистит в ветвях и заставляет длинные волосы Шень Цинцю танцевать. Перед ними открывается захватывающее зрелище: каждый цунь долины заполнен сотнями огромных разноцветных бабочек. Размах крыльев каждого существа примерно равен ширине раскинутых рук Шень Цинцю, а яркие узоры на их крыльях сверкают в лучах теплого послеполуденного солнца. Воздух наполнен стрекотом их многочисленных крыльев. Шень Цинцю замечает, что многие бабочки, кажется, разбились на пары. Эти пары увлеченно гоняются друг за другом в воздухе, игриво порхая, то сближаясь, то удаляясь друг от друга. ─ Шиди! Это… брачный полет Больших бабочек-сомниц! ─ Восклицает Шень Цинцю, упиваясь прекрасным зрелищем. ─ Я почти жалею, что не могу подойти ближе, ─ добавляет он задумчиво. Заметив встревоженное выражение на лице Лю Цингэ, он спешит добавить. ─ Но, конечно, я не буду! Бабочки могут выглядеть красиво, но, как и большинство странных существ в этом мире, они смертоносны. Их крылья покрыты ядовитой пыльцой, поэтому даже малейший контакт с кожей приведет к потере сознания в течение нескольких секунд. При достаточно высокой концентрации снотворный эффект яда становится настолько силен, что сердце в конце концов перестает биться. В данный момент бабочки не представляют для них реальной угрозы, так как заняты брачными ритуалами, но все же лучше держаться от них подальше. Шень Цинцю вздыхает. ─ Хотя они, безусловно, красивы. ─ Мгм. ─ мычит Лю Цингэ. Шень Цинцю на мгновение отрывает взгляд от бабочек и видит, что Лю Цингэ смотрит на него с легкой улыбкой. ─ Знаешь, они отправляются в брачные полеты только раз в пятьдесят лет, ─ добавляет Шень Цинцю. ─ Обычно они ведут одиночный образ жизни. Откуда ты узнал, где их искать? ─ Я не делал этого, ─ отвечает Лю Цингэ. ─ Я выслеживал демоническую жабу-скорпиона, которая досаждала жителям ближайшей деревни. ─ О! ─ Шень Цинцю оживляется с еще большим интересом. ─ Их редко можно найти за пределами демонического царства. Интересно, это специально для бабочек или... В этот момент на краю поля происходит внезапное движение, яркие бабочки разлетаются во все стороны, когда из-за деревьев выскакивает большая темная фигура. Новое существо движется пугающе быстро, одним прыжком оказываясь посреди бабочек. Из пасти существа почти вылетает огромный язык, похожий на длинную черную веревку, и цепляется за ближайшую бабочку; с отвратительным шипящим звуком оно засасывает несчастное насекомое в свою пасть. Шень Цинцю ахает от удивления и волнения. Когда зверь останавливается, чтобы пережевать добычу, он может лучше рассмотреть что это ─ оно похоже на огромную жабу, но кожа покрыта большими темными пластинами, как броня, а из спины торчит толстый изогнутый хвост, заканчивающийся острым концом. ─ Вот она, ─ удовлетворенно говорит Лю Цингэ. ─ Я сейчас вернусь. Прежде чем Шень Цинцю успевает спросить, не нужна ли Лю Цингэ помощь, он уже встает на Чэнлуань, чтобы добраться до зверя и противостоять ему. Решив, что его шиди, вероятно, справляется с ситуацией, Шень Цинцю решает расслабиться и насладиться зрелищем. Когда Шень Цинцю наблюдает за происходящим сражением, вскоре становится ясно, что его решение было верным: Демоническая жаба-скорпион ─ мерзкое создание, но в конечном счете она не ровня Лю Цингэ. Она снова и снова пытается либо схватить Лю Цингэ своим длинным языком, либо задеть его жалом, но каждый раз Лю Цингэ легко уклоняется от ее атак. И хотя он довольно ловко прыгает, Чэнлуань быстрее; за несколько минут Лю Цингэ удается отрубить ее смертоносный хвост. Когда разъяренное существо пытается снова атаковать языком, Лю Цингэ аккуратно пронзает его в центре извивающегося органа, а затем с силой вырывает меч изо рта существа, разбрызгивая черную кровь. Когда Лю Цингэ возвращается к Шень Цинцю, он весь в крови, несет несколько кусков мяса жабы и выглядит явно довольным собой. ─ Очень красиво сработано, шиди! ─ Шень Цинцю делает комплимент, лениво обмахиваясь веером. ─ Но я очень надеюсь, что ты захватил запасной комплект одежды. К счастью, Лю Цингэ действительно взял с собой сменную одежду. На самом деле, оказывается, он еще взял с собой изящную маленькую палатку и много одеял и подушек. Он ставит палатку на небольшой полянке в лесу, раскладывает внутри постельные принадлежности, а затем разводит небольшой костер, на котором начинает готовить полоски мяса жабы. Шень Цинцю удобно устраивается у костра и с интересом наблюдает за Лю Цингэ. Уже начинают сгущаться сумерки, но теплый свет костра отгоняет тени под деревьями. ─ Шиди, ─ говорит Шень Цинцю, глядя на палатку и кучу мягкого постельного белья, ─ ты ведь обычно не берешь с собой все это, когда идешь в поход, да? Лю Цингэ усмехается. ─ Конечно, нет. Обычно я просто беру с собой спальный мешок. ─ Его взгляд устремляется к Шень Цинцю. ─ Но… Я хочу, чтобы тебе было удобно. ─ Он выглядит слегка смущенным, всполохи огня подчеркивают изящные черты его лица. Шень Цинцю нежно улыбается ему. ─ Это очень любезно с твоей стороны. И… спасибо, что все это спланировал. Это было очень приятное свидание. Щеки Лю Цингэ розовеют, а лицо смягчается. ─ Вот, попробуй немного. ─ Он протягивает Шень Цинцю кусочек приготовленного мяса, и тот с опаской смотрит на него. ─ Это точно съедобно, ─ уверяет его Лю Цингэ. Шень Цинцю берет мясо и с сомнением рассматривает его. Однако отказываться невежливо, поэтому он в конце концов набирается смелости и немного откусывает. К его большому удивлению, мясо оказывается довольно вкусным. Оно мягкое и сочное, совсем не жесткое и пропитано насыщенным копченым ароматом костра. ─ М-м-м! Шиди, это очень вкусно, ─ бормочет он с набитым ртом. Лю Цингэ какое-то время наблюдает за тем, как он ест, с удовлетворением на лице, а затем начинает есть свой кусок. ─ Я же тебе говорил. Они уродливые, но мясо на удивление нежное. Но ты должен знать, что это все, что я умею готовить. Я не очень хорош в… домашних делах, ─ неловко добавляет он. Шень Цинцю усмехается. ─ Я заметил. Но это нормально! Я, конечно, не могу судить, ведь я сам не очень хорош в этом. Наверное, потому что в обеих своих жизнях я был немного избалован, ─ с сожалением признает он. Лю Цингэ с интересом смотрит на него. ─ Ты не… много рассказываешь о своей прежней жизни, ─ говорит он. ─ М-м, полагаю, это так. ─ Шень Цинцю опускает взгляд на свои руки. ─ До тебя у меня никогда не было такой возможности. ─ Ты мог бы… поговорить со мной об этом, ─ тихо предлагает Лю Цингэ. ─ Если хочешь. Шень Цинцю снова удивленно смотрит на Лю Цингэ. На самом деле это правда ─ теперь он может спокойно поговорить с ним об этом. Вскоре после того, как они успешно разорвали телепатическую связь, он спросил Систему, можно ли ему по-прежнему обсуждать свое прошлое с Лю Цингэ. К счастью, Система ответила, что можно, поскольку Лю Цингэ уже все знает. Но он все еще не решался заговорить об этом, думая, что Лю Цингэ, возможно, предпочел бы не слышать о мире, в котором он был просто персонажем истории. Однако, глядя на Лю Цингэ сейчас, он видит, что тот говорит совершенно серьезно. ─ Ну, ─ говорит Шень Цинцю. ─ Честно говоря, рассказывать мне особо нечего. Лю Цингэ делает вопросительное лицо. ─ Я имею в виду… моя жизнь в качестве Шень Юаня была не очень насыщенной. Но если тебе интересно…? Лю Цингэ кивает. Итак, Шень Цинцю продолжает рассказывать историю жизни Шень Юаня, какой она была. Он рассказывает Лю Цингэ о своих родителях ─ о том, что его отец был немного суровым и отстраненным, всегда надеясь, что Шень Юань когда-нибудь присоединится к семейной компании. Его мать, по крайней мере, была более теплой и понимающей по отношению к своему непутевому сыну. Он рассказывает ему о двух своих старших братьях, которые защищали его и работали на отца в семейном бизнесе по продаже недвижимости. Каждый из них по-своему заботился о Шень Юане, но на самом деле они его не понимали; их смущал его выбор в пользу “бесполезной” степени в области гуманитарных наук и его неспособность определиться с карьерой после окончания колледжа. Из всех членов семьи Шень Юань был ближе всех к своей младшей сестре. Он чувствует странную боль в груди, когда рассказывает о ней Лю Цингэ. Она, казалось, понимала его лучше, чем кто-либо другой в его семье. Между ней и Шень Юанем всегда было некое дружеское взаимопонимание, которого ему не хватало с братьями. Лю Цингэ внимательно слушает, пока говорит Шень Цинцю, ничего не говоря. Однако, когда Шень Цинцю рассказывает ему о своей младшей сестре, его лицо напрягается. ─ Ты скучаешь по ней, ─ говорит он. Шень Цинцю кивает. ─ Я скучаю по всем им, ─ тихо признается он, ─ но особенно по мэймэй. ─ Он изо всех сил старается не думать о том, что где-то там они оплакивают его. По крайней мере, они все еще вместе. ─ Я сожалею о твоей потере, ─ тихо говорит Лю Цингэ. Шень Цинцю смахивает слезу. О боже. С каких это пор он начал плакать? ─ Моей потере? Я тот, кто умер. ─ Он качает головой. ─ Лучше думать об этом как о прошлой жизни. У каждого есть прошлые жизни. ─ Верно. Но большинство людей не могут вспомнить о них. ─ Лю Цингэ внезапно хмурится. ─ Подожди… сколько тебе было лет, когда ты умер? ─ О, мне было двадцать два, ─ отвечает Шень Цинцю. Лю Цингэ смотрит на него. ─ Значит, теперь тебе… двадцать четыре? ─ Э-э... да. Брови Лю Цингэ удивленно взлетают вверх. ─ Ты моложе меня! ─ Да? ─ отвечает Шень Цинцю. ─ Подожди… сколько тебе лет? ─ Тридцать четыре. ─ Лю Цингэ все еще смотрит на Шень Цинцю так, будто видит его в новом свете. ─ Ты, кажется, удивлен, ─ говорит Шень Цинцю. ─ Настоящий Шень Цинцю был на несколько лет старше меня, ─ отвечает Лю Цингэ. ─ По какой-то причине я никогда не задумывался о том, что вы можете быть не ровесниками. ─ Его лицо становится грустным. ─ Двадцать два. Это… мало. ─ Ах… ─ Шень Цинцю не нравится выражение лица Лю Цингэ, и он не хочет портить им приятный вечер разговорами о его ранней кончине. ─ Что ж, хватит обо мне, ─ решительно предлагает он. ─ А что насчет тебя? Я ничего не знаю о твоей семье, кроме Лю Минъянь. ─ Ох, ну, Минъян ─ моя единственная сестра, ─ говорит Лю Цингэ. ─ А мой отец умер. Он скончался незадолго до ее рождения. ─ Мне так жаль это слышать, ─ говорит Шень Цинцю. Лю Цингэ кивает в знак согласия. ─ Он был... болен, долгое время. ─ Его рот кривится, и он опускает взгляд на свои руки. Шень Цинцю понимает, что в этой истории есть что-то еще, однако он не хочет настаивать, если Лю Цинге не хочет говорить об этом прямо сейчас. ─ Однако моя мать и ее жена все еще живы, ─ добавляет Лю Цингэ. ─ У них все хорошо. Шень Цинцю моргает. ─ Твоя мать и ее… жена? ─ М-м-м. Изначально она была второй женой моего отца. Но они с моей матерью тоже всегда были очень близки. После смерти моего отца они официально закрепили свои отношения. ─ Ох. ─ Шень Цинцю на мгновение задумывается. Он напоминает себе, что, возможно, в этом нет ничего необычного, учитывая, что однополые браки здесь считаются совершенно нормальными. Хотя, судя по всему, родители Лю Цингэ, возможно, состояли в каких-то… полиаморных отношениях? Он задается вопросом, нормально ли это здесь. Может быть, да… если однополые браки и полиамория являются стандартной практикой, то это не кажется таким уж невероятным. ─ Я никогда… эм… ─ лицо Лю Цингэ внезапно краснеет. Он старательно смотрит в огонь, избегая зрительного контакта. ─ Я никогда не думал, что выйду замуж. Или что у меня будут какие-то долгосрочные отношения. Никогда не видел в этом смысла… раньше. Сердце Шень Цинцю начинает биться быстрее. ─ И… что теперь? ─ спрашивает он. Лю Цингэ бросает на него быстрый взгляд. Он открывает рот, затем закрывает его, выглядя расстроенным. ─ Я просто хочу быть с тобой, ─ наконец выпаливает он, покраснев. ─ В любом варианте, какой захочешь. ─ Он делает глубокий вдох и протягивает руку, чтобы нежно взять руку Шень Цинцю в свою. ─ Я никогда не думал, что получу так много, ─ признается он, глядя на их соединенные руки. Шень Цинцю сжимает руку Лю Цинге, пытаясь придумать, как ответить. Лю Цинге явно было нелегко сказать так много, как он только что сказал, поэтому Шень Цинцю пытается собрать в кулак остатки собственной эмоциональной честности. ─ Я... тоже хочу быть с тобой, ─ тихо говорит он. ─ Будь то в качестве… партнеров по совершенствованию, или... называй как хочешь. Лю Цингэ вздрагивает и удивленно моргает, глядя на Шень Цинцю, словно не в силах подобрать слова для ответа. ─ Будущее… мое будущее – сложное, ─ поспешно добавляет Шень Цинцю с легкой гримасой. ─ Но то, что у нас есть сейчас… это замечательно. Лю Цингэ хмурится. ─ Если ты беспокоишься о будущем, нам следует обсудить– Но Шень Цинцю качает головой и прикладывает руку ко рту Лю Цингэ, останавливая его на полуслове. ─ Сейчас нет необходимости говорить обо всем этом, ─ настаивает он. В конце концов, они только что договорились стать партнерами по совершенствованию! Не нужно портить настроение разговорами о надвигающейся кончине Шень Цинцю. Лю Цингэ все еще хмурится, как будто собирается возразить, поэтому Шень Цинцю решает полностью заткнуть его, наклонившись и крепко поцеловав. Лю Цингэ сначала напрягается от неожиданного прикосновения, но вскоре беспомощно расслабляется, отвечая на поцелуй Шень Цинцю. Через мгновение Шень Цинцю отстраняется. ─ Цингэ, ─ говорит он, глядя на него из-под тяжелых век, ─ ты, должно быть, не просто так собрал все эти подушки. Ты отведешь меня в постель? Лю Цингэ замирает, его лицо заливается краской. Шень Цинцю впервые обращается к нему только по имени, но, судя по голодному выражению на лице Лю Цингэ, ему это нравится. Не говоря ни слова, Лю Цингэ внезапно вскакивает на ноги и подхватывает Шень Цинцю на руки. Шень Цинцю радостно вскрикивает от удивления, цепляясь за плечи Лю Цингэ, когда его заносят обратно в шатер и осторожно укладывают на постель. ─ С нетерпением, ─ со смехом говорит Шень Цинцю, опираясь на локти среди многочисленных подушек. Лю Цингэ уже стягивает с себя ботинки и верхнюю одежду, по-прежнему с голодным выражением на лице, как будто он не прочь съесть Шень Цинцю на десерт. ─ Мгм, ─ соглашается он. Шень Цинцю вздрагивает и начинает быстро избавляться от собственной одежды, внезапно становясь неуклюжим в своем рвении. Мгновение спустя Лю Цингэ оказывается сверху, его сильные уверенные руки помогают развязать пояс и снять одежду. Он наклоняется, чтобы осыпать тело Шень Цинцю поцелуями, старательно лаская каждый новый участок кожи, который открывается его взгляду, уверенными движениями языка. Шень Цинцю задыхается и извивается под натиском ощущений. Он впивается в спину Лю Цингэ и прослеживает нити меридианов, чувствуя, как те проходят под его кожей, впитывая духовную энергию, сочащуюся из его кончиков пальцев. Они вместе избавляются от оставшейся одежды, пока между ними не остается ничего, кроме кожи. Блуждающий рот Лю Цингэ наконец возвращается к губам Шень Цинцю; он вдыхает теплый поток ци в рот Шень Цинцю, и Шень Цинцю стонет, прижимаясь губами к его губам, поглощая его. Шень Цинцю крепко обхватывает ногами талию Лю Цингэ, и они оба вздрагивают, когда это движение прижимает их болезненно твердые члены друг к другу. Лю Цингэ слегка отстраняется, чтобы посмотреть на Шень Цинцю. Он уже выглядит совершенно развращенным: лицо розовое, черные волосы падают на глаза, грудь быстро вздымается и опускается. ─ Чего бы ты хотел? ─ спрашивает он. Шень Цинцю смотрит вниз, туда, где их тела прижаты друг к другу, и тяжело сглатывает. Ощущение, что он придавлен Лю Цингэ, а его узкие бедра зажаты между бедрами Шень Цинцю – это… невероятно. ─ Может, попробуем… э-э… ─ он смущенно отводит взгляд, пытаясь подобрать слова. ─ Может, попробуем… может, на этот раз сделаем наоборот? Лю Цингэ удивленно моргает. ─ Ты хочешь сказать, что хочешь, чтобы я… взял тебя? Шень Цинцю робко кивает. ─ Ты правда… уверен? ─ спрашивает Лю Цингэ, словно не может в это поверить. ─ Да, ─ говорит Шень Цинцю. ─ Я имею в виду, если ты хочешь… конечно, если ты предпочитаешь не… ─ Нет, я… я хочу, ─ уверяет его Лю Цингэ, широко раскрыв глаза. ─ Ох. Тогда ладно. Это хорошо. Тебе понадобится, э-э-э… ─ Шень Цинцю на мгновение замешкался, прежде чем найти свой мешочек цянькунь и достать маленькую баночку со смазкой. Он смутно замечает, что ее осталось совсем немного. Придется ли ему просить у Му Цинфана еще? Боже, это был бы унизительный разговор. Может, он сможет где-нибудь незаметно купить ее. Он решает пока не беспокоиться об этом и отдает банку Лю Цингэ. Пока Лю Цингэ наносит смазку на пальцы, Шень Цинцю откидывается назад и слегка разводит ноги. Его сердце бешено колотится от волнения и трепета, а член твердеет и прижимается к животу. Он прикусывает губу, когда Лю Цингэ устраивается между его ног, его движения замедляются, пока он внимательно наблюдает за Шень Цинцю. Лю Цингэ успокаивающе гладит его бедро. Когда он наконец наклоняется и впервые касается входа Шень Цинцю, мышцы живота Шень Цинцю напрягаются. Лю Цингэ обеспокоенно смотрит на него, но Шень Цинцю кивает ему, чтобы он продолжал. Первое прикосновение пальца Лю Цингэ внутри ощущается немного странно ─ словно какое-то вторжение. На самом деле, ощущение не такое уж и странное, но осознание того, что Лю Цингэ внутри его, довольно… возбуждает. Шень Цинцю поражен силой, с которой он сразу же захотел большего. Он немного поерзал, что, кажется, побудило Лю Цингэ начать двигать пальцем. Лю Цингэ явно делал мысленные заметки, когда Шень Цинцю делал это с ним, потому что ему не потребовалось много времени, чтобы найти простату Шень Цинцю. Когда он это делает, Шень Цинцю ахает, невольно выгибая спину, и от того места, где палец Лю Цингэ плотно прижимается к нему, расходится горячая волна удовольствия. ─ О боже, ─ стонет Шень Цинцю. ─ Это действительно… ах! ─ Он извивается, когда Лю Цингэ снова прижимается к тому месту. Уголки губ Лю Цингэ приподнимаются в улыбке, одновременно жадной и слегка самодовольной. Затем он словно расщепляет Шень Цинцю на части. Каким-то образом, несмотря на то, что Шень Цинцю уже испытывал это через чувства Лю Цингэ, он все равно не был готов к тому, насколько сильным будет это чувство. Лю Цингэ медленно и тщательно раскрывает его, с восторженным вниманием наблюдая за каждой реакцией Шень Цинцю. Свободной рукой он крепко сжимает бедро Шень Цинцю, посылая ритмичные импульсы ци в его меридианы, пока двигает пальцами внутри него. От этого внутри Шень Цинцю все становится горячим, и он позволяет себе погрузиться в это ощущение, расслабляясь физически и духовно, чтобы принять в себя как можно больше Лю Цингэ. Лю Цингэ с неприкрытым восхищением смотрит на то, как его рука исчезает в теле Шень Цинцю, а затем снова на запыхавшееся, раскрасневшееся лицо Шень Цинцю. ─ Красивый, ─ бормочет Лю Цингэ. ─ Ты такой красивый. Шень Цинцю стонет, не в силах скрыть смущение от похвалы. ─ Я думаю… я думаю, что готов, ─ выдыхает он. Глаза Лю Цингэ расширяются, он нервно сглатывает, но кивает. Он осторожно вынимает пальцы. Шень Цинцю на мгновение оплакивает их потерю, но затем Лю Цингэ выравнивается и медленно вводит в него толстую скользкую головку своего члена. Когда он проникает внутрь, Шень Цинцю в первую очередь думает о том, что он большой, намного больше, чем пальцы Лю Цингэ. На мгновение он впадает в панику, думая, что он не поместится, но каким-то образом его тело приспосабливается к вторжению, постепенно раскрываясь, пока Лю Цингэ осторожно входит в него дюйм за дюймом. Когда он, наконец, входит до конца, Лю Цингэ замирает, держась максимально неподвижно. ─ Ты в порядке? ─ спрашивает он напряженным голосом. Шень Цинцю понимает, что зажмурил глаза. Когда он заставляет себя снова их открыть, то видит, что Лю Цингэ обеспокоенно смотрит на него. Тело Лю Цингэ напряжено и слегка дрожит от сдерживаемого желания. Шень Цинцю по собственному опыту знает, как это трудно, как сильно желание просто втрахаться в теплое, тугое тело человека под собой. Но Лю Цингэ ─ само воплощение самообладания, он не сдвинулся ни на дюйм, ожидая ответа Шень Цинцю. Рука, не поддерживающая его вес, лежит на груди Шень Цинцю, подпитывая его постоянным потоком ци. Шень Цинцю думает о том, как ответить. Он в порядке? Этот вопрос кажется ему совершенно неуместным. Он… он чувствует… он чувствует себя таким открытым, каким никогда не был раньше. Это не просто физическое ощущение, когда его тело растягивается, чтобы принять член Лю Цингэ – это также духовное, может быть, даже эмоциональное. Он чувствует Лю Цингэ во всех возможных смыслах. Это удивительно, ошеломляюще, но в то же время этого недостаточно. Он не может выразить это чувство словами и не пытается; он просто энергично кивает. ─ Да. Ты можешь… ты можешь двигаться, пожалуйста. Сначала Лю Цингэ начинает медленно, скорее слегка покачивая бедрами. Но даже эти небольшие движения сразу же вызывают серию искр глубоко внутри Шень Цинцю. Он стонет, удовольствие помогает ему расслабиться, и он начинает неосознанно двигать бедрами навстречу Лю Цингэ. В ответ Лю Цингэ начинает постепенно ускорять движения. В первый раз, когда он отстраняется и входит в Шень Цинцю, это ощущается так хорошо, что Шень Цинцю видит звезды. Он вскрикивает от шока, судорожно хватаясь за плечи Лю Цингэ. Лю Цингэ начинает наращивать темп, его толчки становятся все сильнее, пока он не начинает безжалостно вжимать Шень Цинцю в постель, вливая в него духовную энергию. Собственная ци Шень Цинцю, в свою очередь, неумолимо, как прилив, возвращалась к Лю Цингэ. Физическое и духовное удовольствие, которое они испытывают, ошеломляет своей интенсивностью – кажется, что в животе Шень Цинцю скапливается расплавленный свет. Он теряется в толчках и рывках, не обращая внимания на отчаянные вздохи и стоны, слетающие с его губ при каждом толчке. Он отчаянно хватается за плечи Лю Цингэ, словно цепляясь за жизнь. Вскоре движения бедер Лю Цингэ начинают сбиваться, становясь беспорядочными. Он смотрит на Шень Цинцю широко раскрытыми глазами, зрачки которых расширились от удовольствия. Он наклоняется, чтобы взять Шень Цинцю за член, однако в этом почти нет необходимости – Шень Цинцю чувствует, как начинается его собственный оргазм еще до того, как Лю Цингэ обхватывает его член своими длинными пальцами. Пока Лю Цингэ внутри него, кульминация удовольствия длится дольше, чем обычно. Шэнь Цинцю словно затянуло на дно и пустило по течению в теплом море слияния его и Лю Цинге духовных энергий. Ему требуется некоторое время, чтобы всплыть на поверхность. Когда он это делает, то видит, что Лю Цингэ смотрит на него с ошеломленным удовлетворением, отражающее его собственные чувства. Лю Цингэ все еще внутри него, его тело слегка дрожит. Через мгновение он медленно начинает выходить; Шень Цинцю слегка вздрагивает от странного ощущения. Когда Лю Цингэ ложится рядом с ним, Шень Цинцю сжимает бедра, смутно ощущая, как между ними просачивается липкая влага. Двигаться ему на удивление трудно, мышцы ног вялые и не слушаются. ─ Это было... потрясающе, ─ вздыхает Шень Цинцю. Лю Цингэ улыбается ему в ответ, как никогда прежде не улыбался Шень Цинцю. ─ Так и было, ─ соглашается он. Он наклоняется, чтобы убрать несколько влажных прядей волос с лица Шень Цинцю. Его выражение лица нежное и открытое, в нем что-то вроде удивления. Он открывает рот, словно собираясь сказать что-то еще, но закрывает его. ─ Что? ─ Спрашивает Шень Цинцю. Лю Цингэ качает головой. ─ Ничего. Просто… для меня большая честь быть твоим партнером по совершенствованию. Шень Цинцю беспомощно улыбается ему в ответ. ─ Это взаимно, ─ говорит он. Лю Цингэ обнимает его и прижимает к себе. Шень Цинцю с удовольствием зарывается лицом в его грудь, наспех накрываясь парой толстых одеял. Он расслабляется в ставших уже привычными объятиях Лю Цингэ, слушая успокаивающее биение его сердца. На этот раз Лю Цингэ засыпает первым. Однако Шень Цинцю, несмотря на свою привычку сразу же засыпать после секса, сегодня почему-то не может уснуть. Некоторое время он лежит без сна, прислушиваясь к шуму ветра в деревьях и дыханию Лю Цингэ у своего уха. За пределами палатки костер медленно угасает. Шень Цинцю, кажется, не может перестать думать о том, что они с Лю Цингэ теперь официально являются парой. Ему кажется, что эта мысль довольно… приятна. На самом деле он удивлен тем, как сильно он хочет этого. Лю Цингэ может быть упрямым, необщительным и чрезмерно увлеченным сражениями, но он также добрый, нежный и заботливый. С ним Шень Цинцю чувствует себя в безопасности. Шень Цинцю действительно… очень его любит. Но ничто из этого не отменяет того факта, что будущее Шень Цинцю, несомненно, безрадостно. Если они с Лю Цингэ останутся вместе, в какую опасность он ввергнет другого мужчину? Несмотря на то, что изначально он спас и подружился с Лю Цингэ в надежде обрести союзника и защитника, теперь он понимает, что ему не нравится мысль о том, что его партнер рискует жизнью ради Шень Цинцю. Могут ли они быть вместе, не подвергая Лю Цингэ опасности? Шень Цинцю не знает, и эта мысль не дает ему уснуть до поздней ночи.