Беглянка

      Оставшись без работы, Марион решила пойти к Стефании. Женщина не питала особых иллюзий. Стефания была расчётлива, практична и скупа. Но она могла дать работу Марион, помня былые заслуги. Стефания тщательно подбирала слуг и охрану. Как правило, на неё работали нищие люди, которым некуда было идти, если властная Стефания их прогонит. Это были отщепенцы, падшие женщины и люди, которые по каким-либо причинам не могли найти более лучшую работу. Они хватались за великодушное предложение вдовы, как утопающие за якорь, и были верны, как псы. Марион не очень хотелось пополнить эту когорту, но идти ей было некуда. Женщина проклинала новых постояльцев, сломавших её налаженную жизнь. Принёс же чёрт эту странную компанию. Марион была бережлива и откладывала украденные деньги. Но всех её сбережений не хватит на безбедную жизнь. Если бы эта компания не осталась на постоялом дворе, то Марион кинулась бы в ноги к Бланш и умолила бы оставить её. Эх, почему она такая невезучая? В гостинице её встретил высокий, худой, хромой старик. Этот странный человек работал относительно недавно, но был на очень хорошем счёту у хозяйки. Он любил пошутить и пропустить по бокалу доброго винца. Стефания вычитала каждый бокал из жалования охранника, но тот только посмеивался. Марион немного побаивалась его, полагая, что у этого человека преступное прошлое. Валентин Имро, бывший большим любителем выпить и поболтать, как-то полночи бражничал с пришлым, но не добился ничего, кроме шуток и прибауток. Под конец попойки старик рассердился. — Ты, что, прокурор? Ты по какому праву тут допрос устраиваешь? Я человек. И на этом точка. — Ну хоть как к тебе обращаться? — Да хоть Иаковом назови. У меня к этому святому особое отношение. — А что у тебя с ногой? — Палач несколько укоротил. А по-моему, твой язык намного длиннее, чем полагается. Валентин хоть и был пьян, но угрозу в голосе собутыльника прекрасно уловил. Когда Валентин вернулся домой, Эмилия устроила мужу скандал. На людях женщина не повышала на него голоса, но дома превращалась в мегеру. Узнав об угрозах пришлого, госпожа Имро разъярилась ещё сильнее. — Не хватало ещё мне овдоветь из-за твоего длинного языка. Чтобы к этому Иакову, или как его ещё там, не подходил на расстояние стрелы. Я не шучу. Кто тогда будет нашего мальчика растить? Ложись спать, свинья неразумная. А утром будет серьёзный разговор. После этого Валентин находил себе других собеседников и собутыльников. Он любил похвастаться, выпить и приволокнуться за хорошенькими девушками. В данный момент он обратил внимание на цыганку, вселившуюся в соседний дом. Яркая красота Сары не оставила равнодушным господина Имро. Другая девушка отличалась изысканной красотой и была в тягости. А третью девушку Валентин опасался. Надо будет как-нибудь встретиться с цыганкой в городе и поговорить о том, о сём. Главное, чтобы Эмилия не узнала про его интерес. Зачем только он на ней женился? Не иначе, как жена опоила его каким-то зельем. Эмилия давно зналась с ведьмой Аделаидой. Да и соседей пыталась не раз извести. Один раз Рене, увидев, что она что-то подкладывает под их ворота, хорошо приложил Эмилию по голове. Эмилия временно присмирела. Но после смерти Рене она начала изводить Бланш и маленькую Диану. Эмилия давно хотела купить гостиницу и решила сделать жизнь соседки невыносимой, чтобы она уехала и продала своё дело. Хромой сразу обратил внимание на странный вид Марион. — Что это с тобой приключилось? — Ах, на меня напали новые постояльцы. Эта маленькая дьяволица сломала мне руку. Меня угрожали затравить медведем и безвинно оклеветали. Теперь у меня нет ни денег, ни здоровья, ни работы. — Так уж и безвинно, — хмыкнул старец. — Не надо было совершать грех предательства, и твоя жизнь была бы обеспечена. Впрочем, не ты первая, не ты последняя. Сейчас принесу яблочную наливку. Старуха Стефания расщедрилась. Она разрешила брать бесплатно наливку, только заклинала не трогать дорогие вина для постояльцев с изысканными вкусами. Старик заставил Марион выпить наливку и осмотрел её повреждённую руку. — Думаю, что небольшой вывих имеется. Сейчас я вправлю. Я, конечно, не мэтр Жозеф Бленьи, но кое-что умею. — А Жозеф Бленьи — это лекарь? — осмелилась спросить Марион. — Практически. Его методы куда действеннее, чем у любого лекаря. С этими словами мужчина вправил вывих. Марион едва не потеряла сознание от боли. В этот момент в зал чинно вплыла Стефания, сопровождаемая двумя дюжими детинами. Это была миниатюрная и подвижная седовласая женщина с бесцветными глазами. Она была обучена грамоте и никому не доверяла ведение амбарных книг. Она возмущённо покосилась на полупустой графин. — Смотрю, ты, хромой, время не терял! — А ты сама мне разрешила пить наливку. Что, пожалела о своём решении? Да твои убытки с лихвой окупятся, когда въедут новые постояльцы. Но у тебя даже стакан воды в дождливый день не выпросишь, — усмехнулся стражник. — Окупятся, как же! — Женщина присела на табурет. — Кто бы мог подумать! Моя глупая невестка готовится к возрождению своей гостиницы. Они даже наняли ученика художника. А сегодня я закупала продукты на базаре, — старик усмехнулся. Даже покупку снеди и вина Стефания не доверяла с другим людям. Вдова умела и любила торговаться. — Так вот, на рынке я заметила цыганку. Эта особа приглашала всех в обновлённый постоялый двор этой крысы Бланш. И знаешь, как она зазывала людей? — Откуда я могу это знать, госпожа Стефания? Я охраняю ваше заведение и не покидаю свой пост. — У них там поселился учёный медведь. А народ падок на такие зрелища. — Это истинная правда, — подала голос Марион. — А ты что здесь делаешь? — Я взываю к вашему снисхождению. Меня оклеветали, унизили, избили, оставили без средств к существованию. — Ты сама виновата. Видать, окончательно проворовалась. К воровству, как и к другим делам, талант нужен. Ну, если Бог не послал ума, тогда погибай. Неужели ты думаешь, что я возьму воровку на работу? Будь ты посмазливее, я бы ещё подумала. У меня не странноприимный дом, и я не благородная дама, чтобы заниматься благотворительностью. После этих жестоких слов рыдающая служанка удалилась. Старик презрительно усмехнулся. — Скажи, Стефания, а ты веришь в Бога? — Что за вопрос? Я добрая католичка, исправно хожу на мессу и соблюдаю все посты. — А тебе знакомо сострадание и жалость к людям? — Не тебе говорить об этом, висельник. — Твоя правда. Я просто интересуюсь и хочу отвлечь тебя от твоих горестей беседой. — А, ну если просто. Почему я должна жалеть других людей? В наше время выживают только сильные. Я добилась успеха, благодаря своему уму, целеустремлённости и коммерческому таланту. Почему я должна отдавать другим свои с трудом заработанные деньги? Потому что мой сын имел глупость привести к алтарю падшую женщину, которая до этого была любовницей рыцаря. Да, я люблю свою внучку. Но она должна с ранних лет понимать, что этот мир жесток и слабые в нём недолго проживут. — Какая-то звериная логика. Впрочем, она мне знакома, — при этих словах старик залпом выпил половину графина. — Ты что себе позволяешь? — Лечу свою душеньку, израненную твоим цинизмом. Почему я должен отказывать себе в удовольствиях из-за твоего недовольства? Тебя тешит блеск золота, а меня аромат доброго вина. Стефания усмехнулась. Она ценила хорошие шутки. — Ладно. За что ты мне нравишься, никогда не знаешь, что тебе взбредёт в голову. — Я сам не знаю, что от себя ожидать. Дурацкая особенность. На следующий день Стефания пошла в гости к невестке. На голове пожилой женщины был накрахмаленный чепец, а всё ещё стройный стан был облачён в шелковое платье шафранного цвета. Дело было не только в соперничестве, но и в любопытстве. Цыганку она уже видела на базаре, ей было интересно взглянуть на остальных людей, перешедших ей дорогу. В руках Стефания держала горшок с лилиями и вафли с леденцами, купленные у разносчика. Войдя внутрь, Стефания была поражена. Большой зал сиял чистотой, за столом сидело несколько мужчин, с улыбкой наблюдающих за медведем, выделывающим сложные кульбиты. Медведь кувыркался, танцевал, кланялся и выпрашивал лакомства. Стефания со злостью подумала, что эти дворяне были её постоянными клиентами. Как мало надо людям, чтобы увлечься новой диковинкой. И ведь это диво не повторишь. Наверное, такой зверь стоит целое состояние. Диана сидела на коленях у той наглой цыганки, которая переманила посетителей и вынула кусок изо рта Стефании. Она рассказывала её внучке какие-то цыганские сказки. Сердце Стефании кольнуло недоброе чувство ревности. Никогда внучка не смотрела так на бабушку. В раннем детстве она относилась к бабушке с почтением, а потом с презрением. Довольно хорошенькая девушка подавала гостям дымящиеся блюда. Да, что не отнять у Бланш, она всегда готовила превосходно. В данный момент на столе был поросёнок с розмарином и петух, тушённый с вином, и блины с творогом. Но взор Стефании привлекла беременная девушка необычайной красоты. У неё были большие глаза цвета вереска, роскошные золотые косы короной уложены вокруг изящной головки, розовые губы улыбались. Взгляды всех мужчин были устремлены на неё. Девушка негромко пела. — Но я судьбой ещё наказан строже, С той разлучён, что мне всего дороже. Ах, и в тоске мне стало бы светло, Лишь бы взглянуть на светлое чело! Закончив пение, красавица спрятала лицо в ладонях. Только сейчас Бланш заметила свекровь, смотрящую с удивлением на обновлённую гостиницу. Она сухо поздоровалась с женщиной. В этот момент темноволосая служанка подошла к Стефании. — Кровь Христова, это же сама Стефания пожаловала в наш скромный дом. Зачем столь богатая госпожа утруждает себя посещением такого бедного местечка? Стефанию поразила злоба, звучащая в голосе девочки. — Я пришла повидаться со своей внучкой. — Что-то раньше вы не стремились к этому, — холодно ответила Бланш. — Я принесла небольшие гостинцы. Давайте забудем всё, что было плохого. В этот момент Катрин вскочила, как подброшенная пружиной. В этот момент Катрин вспомнила все унижения Изабеллы, которые она выносила с кротостью Гризельды. Но двуногие хищники чувствуют доброту и принимают её за слабость. В этот раз она не даст в обиду новых друзей. — Скажите, а вы смогли бы простить предательство? Какое вы имеете право нарушать покой этого дома? Вы совершили смертный грех, нарушив волю покойного сына. Сейчас ваш сын смотрит с небес на злодеяния матери. Вы ограбили собственную внучку, пользуясь добротой невестки. Какая щедрость, — презрительно произнесла молодая женщина. — Вы принесли дешёвые лакомства и считаете, что купите любовь ребёнка банальной подачкой! Если бы вы раскаялись, то вернули бы дом своей невестке. Раскаяние доказывают делами, а не словами. Когда-нибудь вы будете старой и больной, и зададите себе вопрос: «Почему я осталась одна?». Так вспомните этот день и многие другие. Только ваше поведение будет виновато в том, что никто не будет плакать из-за вашей смерти. Убирайтесь отсюда и уносите ваши подарки. Вы поклоняетесь Золотому тельцу, но в погоне за наживой вы потеряли что-то очень ценное. Но вы не поймёте этого. По крайней мере, не мешайте людям жить и радоваться жизни, — глаза Катрин от гнева казались почти чёрными, она была похожа на молодого бойцового петушка. Последней каплей для Стефании стал дружный смех рыцарей. Даже серьёзный темноглазый юноша, сидящий в уголке и рисующий медведя, слегка улыбнулся. Стефания медленно вышла из большого зала. На душе было муторно. Неужели её сын не одобрил бы поступки матери? И впервые в жизни Стефания совершила бескорыстный поступок. Она отдала вафли и леденцы ребятишкам, играющим поблизости. Горшок с лилией она решила подарить своей племяннице, чтобы ничто не напоминало об этом позорном дне. Через три часа Стефания, сидя в маленьком уютном домике дочери своего брата, рассказывала жалобную историю о том, как она хотела помочь, но её прогнали из дома. Племянница слушала тётушку с деланным сочувствием. Сюзанна хорошо знала Стефанию и догадывалась, что она нарочно сгущает краски. Чтобы Стефания кому-то добровольно помогла? Да скорее Карла Седьмого коронуют в Реймсе. Но женщина любила цветы и радовалась новому горшку больше, чем ребёнок — сладостям.