Беглянка

Бургундия

1427 год.

      Жизнь суконщика Матье Готерена была размеренной и скучной. Торговля, вкусная еда, сбор винограда и беседы с немногочисленными приятелями. Последние три года мэтра Матье ничего не радовало. Единственной хорошей новостью было то, что его племянница Лоиза, наконец, успокоилась. Иногда Матье снились кошмары, что его племянницу сжигают на костре за кощунственные речи, направленные в сторону герцога Бургундии. Но Лоиза занялась важными делами, она посещала дома терпимости, приюты прокажённых, для каждого у неё находилось доброе слово. Жители Бургундии считали Лоизу Легуа святой. Три месяца назад умерла настоятельница Бенедиктинского монастыря, и благодаря благочестию и твёрдому характеру Лоизы, а также связям графини де Шатовилен, племянница Матье Готерена стала аббатисой. Жакетта Легуа гордилась своей старшей дочерью. По сути Лоиза стала владетельной госпожой, и подчинялась только епископу. Она разумно правила своими владениями, постепенно увеличивая богатство и славу монастыря. Единственное, о чём сожалела молодая аббатиса, то, что она не встретила раньше Жака де Руссе, бывшего её преданным другом. Кто знает, как бы повернулась жизнь Лоизы, если бы она встретила и полюбила этого человека, когда была красивой юной девушкой, не запятнанной страшным несчастьем. Но Жак де Руссе так никогда не узнал о чувствах своей подруги. Жак никогда не женился, но всю жизнь находился в тесной дружбе с семейством Легуа, Шатовилен и Готерен. Герцог недолюбливал Жака после мнимой смерти Катрин. В глубине души верный вассал герцога платил ему тем же, не простив его равнодушия к смерти мадам Катрин. Но всё это будет намного позже. Сейчас суконщик потягивал бокал доброго бургундского вина и лакомился жарким из свинины. Его сестра сидела за прялкой. Внезапно в дверь раздался стук. К удивлению Матье, на пороге оказался давно покойный Барнабе. — Дружище Барнабе, какими судьбами? Я считал тебя мёртвым. — Не ты один. Многие цыгане крадут невест, а я решил преподнести тебе невесту. Но хватит ли в твоей лавке парчи и шёлка для луноликой Матюрины? — Ах, как я соскучился по твоим шуткам, приятель. Что же, веди свою Матюрину. Тут суконщик остолбенел. Улыбка замерла на его губах. Навстречу ему медленно шла Сара, плавно покачивая своими округлыми бёдрами. — Здравствуй, Матье. Надеюсь, что в Бургундии хорошие женихи ещё не перевелись? А то я соскучилась по вашему краю. Я даже христианскую веру приняла. — А как же твой овернец? — спросил Матье, не скрывая радости и предательской дрожи в голосе. — Какой овернец? А, Ксантрай, ну он был мне добрым другом. А насчёт всего остального, я думала, ты понимаешь шутки. Изрядный мне жених достался, он не понимает не только намёков, но и шуток. — Я не понял по поводу жениха. — Ну, если не понял, то до следующей встречи, Матье. Встретимся ещё через три года. Поболтаем о том, о сём — Нет, — почти прокричал Матье, обнимая Сару за талию. — Я согласен. — На что? — усмехнулась счастливая Сара. — На всё. Можешь выбрать золотую парчу и белый шёлк на свадебный наряд. Через месяц Матье Готерен обвенчался с бывшей цыганкой Сарой, носящей имя Матюрина. Теперь Жакетта Легуа могла называть Сару своей сестрой на законных основаниях. Через два года у Сары и Матье родился сын, окрещённый Деодатом. Ещё через три года Матюрина родила дочку, названную Катрин. Впоследствии, бойкая белокурая и черноглазая Катрин приглянулась самому герцогу Бургундии. Но Катрин Готерен поразила Филиппа Доброго, сбежав накануне свадьбы в Овернь к своей кузине Катрин. Позже Катрин Готерен стала женой своего родственника Мишеля де Монсальви. Герцог Бургундии, Филипп Добрый, был мудрым политиком и талантливым правителем. После смерти своей кроткой супруги Мишель Филипп женился ещё дважды. Ни в одном браке Филипп не обрёл счастья и любви. Впрочем, он и не ожидал этого. Подобно многим людям своего времени, Филипп Добрый воспринимал брак, как выгодную сделку. Третья жена, Изабелла Португальская, подарила ему долгожданного наследника. Многочисленные любовницы тешили требовательную плоть Филиппа, но не затронули ни малейшей струны в его нежном сердце. Катрин де Ла Фретт напомнила Катрин де Бразен. Долгое время женщина покорно выполняла прихоти венценосного возлюбленного. Она позировала Яну ван Эйку в чёрном платье, её великолепная голова была украшена чёрным бриллиантом. Но Филипп подробно описал живописцу другую Катрин, свою несбывшуюся любовь, никогда не покидающую его сны и горячие фантазии. Иногда он заставлял любовницу наряжаться в коричневый бархатный плащ, или спорить с ним, часто он дарил ей аметисты, бриллианты и бирюзу. Но когда портрет был закончен, Катрин де Ла Фретт впала в неистовый гнев и осмелилась устроить герцогу бурную сцену. — Кто изображён на этом портрете? Разве я не достаточно прекрасна, чтобы любить меня ради меня самой? Порой мне кажется, что вы не меня любите, а какой-то призрак. Вначале эта вспышка ярости возбудила неукротимую жажду обладания в душе Филиппа. Но последняя фраза произвела эффект камня, угодившего в болото с лягушками. — Возможно, вы и правы. Но я вас больше не задерживаю. Можете посетить своё поместье. Думаю, что ваш Амфитрион очень истосковался по вашей красоте. — По крайней мере, мой муж любит меня, а не давно умершую женщину. Вот и спите теперь с портретом своей Богини, — сделав издевательский реверанс, женщина исчезла из комнаты и из жизни герцога Бургундии. Позже герцог Бургундии основал орден Золотого Руна. Это была дань памяти прекрасной, гордой и дерзкой Катрин. Не раз герцог сожалел о том, что не сделал её своей любовницей, хотя у него была масса возможностей. Ведь красавица трепетала в его объятиях, значит, была чувственна от природы. Ещё бы не чувственна, зло усмехнулся Филипп, если она даже евнуха умудрилась на себя положить. Последний разговор с Гареном ранил Великого герцога Запада, куда хлеще, чем смерть Катрин. Каждая фраза Гарена раскалённым клеймом отпечаталась в сердце герцога. Часто ему снились Гарен и Катрин, слившиеся в страстных объятиях. Почему же ни государственные дела, ни новые присоединённые к Бургундии земли, ни самые красивые женщины не могли заглушить тоску, рвущую на части сердце герцога Бургундии? Иногда герцог напивался и занимался страшным грехом наедине с портретом Катрин. Он представлял её, живую, настоящую, трепещущую от страсти, в своих объятиях. Наутро он клял себя, но в следующий раз не мог остановиться. Это был самый сладостный порок, из тех, которым предавался герцог Бургундии. Луи был паршивой овцой в семействе Шатовилен. Однажды он узнал, что госпожа де Бразен жива, и его эксцентричная тётушка изредка навещает свою молодую подругу в Оверни. Потирая руки, Луи де Шатовилен немедленно сообщил обо всём герцогу. Филипп Добрый вначале не поверил, потом разразился потоком слёз. Луи был человеком дьявольской хитрости, но ум имел вполне заурядный. Он предложил герцогу организовать убийство графа де Монсальви. Но вместо благодарности Филипп Добрый запустил в советчика туфлёй. —Vade retro, Satana. Принц крови никогда не опустится до подлого убийства. Если бы я знал, то поднял бы перчатку этого дикаря в Аррасе. Чтобы я больше не видел твоей мерзкой рожи! После этого Филипп Добрый больше не видел кошмаров. Иногда до Великого герцога Запада доходили слухи о счастливом союзе графа де Монсальви и госпожи де Бразен. Тогда герцог хмурился, запирался у себя в покоях, и мог подолгу смотреть в одну точку. В его руках был манускрипт, который он держал вверх ногами. Он спрашивал себя, что было в нём такого, что красавица Катрин бежала от него, словно от прокажённого. И что было в этой красавице такого, что он, Филипп Бургундский, самый могущественный человек Франции, как торговка требухой, жадно прислушивается к слухам и новостям из Оверни и надеется, как отвергнутый школяр, что его возлюбленная будет несчастна с другим и вспомнит о Филиппе. Но мечтания герцога Бургундии оказались бесплодными. В остальном удача сопутствовала Филиппу Доброму. Он успешно правил, прекрасно ладил со своей супругой, собирал предметы роскоши, в том числе гобелены, к которым испытывал особенную страсть. Король Карл Седьмой, подверженный чужому влиянию, казался простаком и ничтожеством, по сравнению с Великим герцогом Запада. Истинной правительницей была его мудрая и активная тёща, Иоланда Арагонская. В душе Филипп презирал этого подкаблучника, с гордостью осознавая, что даже любимая Катрин не скрутила бы его в бараний рог. Филипп всегда разделял любовь и политику. К счастью, герцог не узнает, что воинственность его сына и интриги хитрого короля Людовика сведут на нет все достижения Филиппа Доброго. Бургундия потеряет свою независимость и станет одной из многих провинций Франции. В многочисленных исторических хрониках затерялось имя той, кого так сильно любил и желал герцог Филипп Добрый. На портретах герцог изображён в виде скорбящего сына. Действительно, Филипп очень сильно любил своего отца и возненавидел свою ни в чём неповинную супругу, Мишель Бургундскую. Тогда же в его жизнь вошла красавица Катрин. Министр финансов Бургундии сравнивал Катрин с водопадом. Для Филиппа же Катрин стала яркой кометой. Герцог попал в плен гордых фиалковых глаз, в силки, спрядённые из золотого руна волос дочери ювелира. Перед смертью Филипп видел удаляющуюся от него тонкую фигурку в бархатном плаще, он хотел позвать девушку, но она становилась всё меньше, как звезда, гаснушая с приходом зари.