44 секунды до полуночи

«Я не могу вернуться. Просто не могу. Прости». — Может, еще лимонада? Гермиона вздрогнула от неожиданности и, посмотрев на сидящего в соседнем кресле отца, с трудом натянула на лицо непринужденную улыбку. Ей было все сложнее изображать из себя совершенно другого человека, и она прекрасно понимала, что отец это замечал. Считывала это в его полных сожаления глазах. Видела в каждом жесте и слове, что он обращал в ее сторону. Но папа, так же как и сама Гермиона, старательно играл роль, чтобы сохранить равновесие этой встречи. Ведь это было необходимо им обоим. Это было важно. — Конечно, — наконец выдохнула Гермиона, протянув отцу пустой стакан. — Но только если ты принесешь еще и того волшебного печенья с шоколадной крошкой. — Договорились, — тот подмигнул дочери. — А ты пока выбери фильм. Гермиона проводила отца взглядом и, едва он скрылся в коридоре, позволила себе сдавленно выдохнуть через нос, тем самым выпуская все напряжение, что плотно сидело за ребрами. Мерлин, ей слишком сложно это все давалось. Вот так сидеть в доме родителей, рядом с папой, и делать вид, что все хорошо. Что не было войны. Азкабана. Смерти мамы. Что сейчас из кухни раздастся ее звонкий смех, папа принесет в гостиную ведро карамельного попкорна, который семья Грейнджеров по обыкновению готовила каждую субботу для семейного просмотра фильмов. Что мама с папой устроятся на диване, а Гермиона в небольшом кресле рядом прямо с ногами. Они будут долго и довольно ярко спорить между собой, выбирая кино на вечер, и мама обязательно скажет, что сегодня ее очередь решать, так как Гермиона и папа делали это в прошлый раз. Потом будут фильм, газировка и карамель на языке. Потом будут шутливые подтрунивания мамы с папой друг над другом. Потом Гермиона будет украдкой смотреть, как папа поправляет съехавший плед с плеч мамы, и улыбнется, подумав, что однажды хотела бы также. Что безумно желает найти по-настоящему своего человека, который примет ее вот такой, какая она есть. Но, кажется, теперь этому попросту не суждено сбыться. Хотя бы по той причине, что Гермиона не может об этом думать. Не сейчас. Не когда ее жизнь развернулась на сто восемьдесят градусов и вовсю демонстрировала свою пятую точку. — А вот и я, — в гостиной вновь появился мистер Грейнджер с подносом в руках, на котором теснились высокий кувшин, попкорн и вазочка со сладостями. — Но ты еще ничего не выбрала. — Прости, я немного задумалась, — Гермиона смахнула с лица пару прядей, что выбились из хвоста. — Что бы ты хотел посмотреть? — На твой вкус, — он поставил поднос на журнальный столик. — Можем пересмотреть то, что уже видели. — Ты усложняешь мне выбор, — Гермиона усмехнулась, опускаясь на колени перед небольшой коробкой с видеокассетами. — Я была уверена, что просто могу взять первую попавшуюся. Она принялась осторожно вытаскивать кассеты на ковер, одновременно с этим пробегаясь взглядом по картинкам на них, чтобы рассмотреть название фильма. Комедия. Комедия. Еще одна. Триллер. Пара мелодрам. Черт, такими темпами она может выбирать до самого вечера и в конечном итоге… — Может быть, ты переедешь обратно домой? Гермиона шумно сглотнула, замирая. Голос отца, раздавшийся прямо за спиной, сейчас ощущался почти кинжалом, что вонзился между лопатками. Гермиона боялась пошевелиться, чтобы не почувствовать поворот лезвия в коже, и медленно прикрыла веки. Мерлин, ей нужно что-то ответить. Что угодно. Просто чтобы дать понять, что она все еще здесь и слышала, о чем папа ее спросил. Снова. — Ты же знаешь, что это невозможно, — наконец ответила она, не поворачиваясь. Видеть его выражение лица не хотелось. Странно, но Гермионе было тошно даже от одной мысли, что она смогла бы рассмотреть в его глазах. Будет ли там боль? Разочарование? А может быть, обида? Ей было страшно убедиться в своих домыслах. Страшно, что она окажется права. И тогда все это станет правдой. Перестанет быть лишь плодом ее воображения. — Солнышко, ты приходила сюда всего один раз после освобождения, — мистер Грейнджер говорил тихо, практически неуловимо, но Гермиона слышала каждое слово. Ощущала, как они резали кожу наживую. — Тем более что ты сама рассказывала, что после тюрьмы тебе сложно найти работу и… — Это временные трудности, папа, — Гермиона с огромным трудом заставила себя развернуться на коленях и посмотреть отцу в глаза. — Я обязательно со всем разберусь. — Здесь тебе не нужно разбираться ни с чем, — вкрадчиво вымолвил он в ответ. — Наша с мамой клиника процветает. Мы с тобой могли бы заняться ее работой вместе. Тебе больше не потребуется что-то решать или волноваться. — Мне и сейчас не нужно о чем-то волноваться. — Ты будешь дома. Со мной. Губы Гермионы задрожали. Она безумно хотела расплакаться, как маленькая девочка. Забраться на руки к отцу и со слезами рассказать о том, где на самом деле болело. Поведать о каждой своей печали и причинах отчаяния, которые ежедневно росли подобно снежному кому. И, казалось, того и гляди все проблемы, что свалились на голову Гермионы, в конечном итоге должны задушить ее. Не оставить от нее даже мокрого места. Попросту стереть с лица земли, будто ее и не было никогда. — Мой дом там, папа, — прошептала Гермиона. — И ты знаешь, что с этим уже ничего нельзя поделать. «Гермиона, клянусь, я бы хотел сейчас быть рядом с тобой. Правда. Но это все сильнее меня. Этот город уничтожает меня. Стирает. Я должен уйти. И я хочу, чтобы ты ушла со мной. Пожалуйста». Слова Рона из письма были словно выжжены на ее сетчатке, и Гермионе даже не требовалось закрывать глаза, чтобы увидеть их. Они стучали в висках. Они были прямиком на подкорке. Уничтожали своим бессилием. Давили безнадежностью. Напоминали, что сейчас рядом с Гермионой не было никого. Никто не мог помочь ей справиться с тем, что так ярко горело внутри, оставляя гнилостный запах разбитых надежд, который был в каждом вдохе. Это была единственная доступная Гермионе реальность, и она ничего не могла изменить. Не сейчас. — Тогда почему они так поступили с тобой? — в голосе отца было столько плохо скрытого отчаяния, что Гермиону едва не скручивало пополам. — Почему бросили в тюрьму? Разве ты этого заслуживала? Гермиона молчала, перебирая кассеты. Ее ладони мелко тряслись, а пальцы отказывались слушаться, но она упорно продолжала свое занятие, откладывая на пол коробку за коробкой. Папа задавал такие правильные, такие неудобные и причиняющие боль вопросы, что они оставляли горький привкус на самом кончике языка при каждой попытке проглотить слюну. Вот только ответов на них не было и у самой Гермионы. Сколько бы она ни спрашивала себя об этом. Сколько бы ни анализировала. Ничего. Лишь раздражающий барабанные перепонки белый шум, без слов говорящий о том, что ей нужно просто смириться с происходящим. Принять как данность. — Ладно, — мистер Грейнджер мягко опустил ладонь на спину Гермионы. — Мы обсудим это, когда ты будешь готова. — Хорошо, — она кивнула, прекрасно зная, что этот разговор никогда не состоится. Она никогда не будет готова. Ей слишком многого стоило просто собраться и прийти сегодня. Сделать вид, что все в порядке. Обсуждение всего того, что произошло, обязательно откинет ее на несколько десятков шагов назад. Поставит у самого старта. — О, кажется, этот тот фильм про шпионов, — на лице мистера Грейнджер расцвела улыбка, когда он потянулся к одной из видеокассет. — Помнишь, мы как-то смотрели его на Рождество? — Нет, — соврала Гермиона, отрицательно качая головой. Конечно же, она все помнила, но предпочла об этом умолчать, чтобы завершить поиски фильма. Чтобы закончить любые порывы папы поговорить. — Может быть, мы можем посмотреть его? — Отлично, — мистер Грейнджер взял цветастую коробку у нее из рук и направился к телевизору. — Садись, я пока все подключу. Гермиона послушно устроилась в кресле и накрылась пледом, наблюдая, как отец разбирался с видеомагнитофоном и щелкал пультом. Она изо всех сил пыталась успокоить тряску за грудной клеткой, от которой сердце буквально ходило ходуном, но все было тщетно. В родительском доме все напоминало о маме. Тут было ее слишком много, чтобы просто сделать вид, что ничего не произошло. Чтобы забыть, по какой причине Гермионе так тяжело приходить к отцу. Повсюду рамки с их общими семейными фото. Шторы, которые выбирала она. Кружки, которые так нравились ей. Счастливые моменты. Воспоминания. Они забирались под кожу, вырезая плоть острыми клинками, и разрывали на куски те шрамы, которые едва перестали кровоточить. Все начиналось заново. По кругу. И это было невыносимо. Гермиона с трудом протолкнула слюну по горлу. Ей безумно хотелось сбежать. Спрятаться от этой боли как можно дальше. Вот только она знала, что это невозможно. Ведь все это жило внутри нее постоянно, а скрыться от самой себя Гермиона не могла. — Ну вот, готово, — мягко улыбнулся мистер Грейнджер, устраиваясь в соседнем кресле, и протянул Гермионе попкорн. — Держи. Ей стоило огромных усилий улыбнуться в ответ и просто принять чертову упаковку сладкой кукурузы, которую так любила мама. Гермиона взяла горсть карамельного лакомства в рот и медленно выдохнула. Что, если она попросит отца попробовать еще раз? Может быть, если она снова посмотрит его воспоминания о том дне, когда убили маму, то увидит больше? Хоть что-то, что поможет ей найти того, кто сделал это? Вдруг темные пятна в разуме ее отца спустя время перестанут расплываться в бесформенный дым и наконец станут более единой картиной? — Боже, ну как же это глупо, — мистер Грейнджер хохотнул, не подозревая о сложной мыслительной дилемме дочери. — Неужели он не понимает, что с такой нелепой маскировкой любой раскусит его в первые же секунды? — Точно, — Гермиона кивнула, переводя взгляд на экран телевизора, где главный герой фильма, который они выбрали к просмотру, пробовал проникнуть на вражескую базу. — Он явно должен был подумать чуть дольше трех минут, прежде чем… Она резко замолчала, ухватив за хвост едва заметную мысль, что мельком скользнула по самому краю ее разума. Ну конечно, все дело было в маскировке. Если Гермиона выдаст себя за другого человека, то вполне может попробовать пробраться в один из пунктов сдачи крови и разузнать чуть больше о том, что скрывали эти стены. Что скрывал Малфой. Оборотное зелье. Вот что ей нужно. — Прежде чем что? — мистер Грейнджер повернулся к дочери. — Ты не договорила, детка. — Забыла, представляешь? — Гермиона пожала плечами и улыбнулась. — Передашь мне еще лимонада? Она чувствовала, как ее сердце медленно сжималось, будто уменьшаясь в размерах, и пускало по венам все меньше крови, пока отец протягивал ей злополучный стакан с газировкой. Он ничего не знал. Даже представить себе не мог, о чем думала его дочь, пока смотрела с ним фильм. Не мог и предположить, что поток мыслей вел Гермиону все дальше от родительского дома и толкал в спину по направлению к Азкабану. Снова. Гермиона поудобнее устроилась в кресле и перевела взгляд на телевизор, запустив в рот очередную порцию попкорна. На ее лице помимо воли загорелась легкая, почти незаметная улыбка от осознания того, что у нее появилась надежда. Все еще призрачная. Эфемерная. Но Гермиона уже ощущала ее вкус на своем языке. Он был карамельный, как воздушная кукуруза, которую любила ее мама.

***

Гермиона натужно вздохнула, напряженно всматриваясь в снующую около входа в Министерство толпу людей, и с силой сжала челюсть. Она стояла здесь уже добрых полчаса, надеясь выбрать ту, чью личность присвоит для попытки пробраться в пункт сдачи крови, и пока терпела неудачу за неудачей. Гермиона видела несколько сотрудников места приема крови в лимонных мантиях колдомедиков, что были отмечены специальными красными значками Министерства на груди, но никак не могла подобраться ни к одному из них так, чтобы остаться незамеченной. И это раздражало с каждой секундой все больше и больше, вынуждая сердце в груди биться с совершенно бешеной скоростью. Подавив зевок, Гермиона снова обвела взглядом волшебников, все еще оставаясь в своем укрытии. Прошлую ночь она провела за модифицированием Оборотного зелья от Лизы, чтобы иметь его с собой в максимально возможном количестве. Гермиона не знала наверняка, как надолго ей могло понадобиться прикрытие, и потому хотела подготовиться как можно лучше. В конце концов, все могло пойти совсем не по плану. Будет лучше, если она сможет иметь на руках хоть какие-то козыри. Пусть и просто в виде зелья. Из-за угла показалась высокая молодая девушка с длинными светлыми волосами, уложенными в аккуратные локоны. На незнакомке была надета форменная мантия пункта выдачи, и Гермиона на миг задержала дыхание, следя за каждым шагом девушки. Вот та внезапно остановилась и принялась рыться в небольшой ярко-розовой сумочке через плечо, что-то бормоча себе под нос. Гермиона огляделась, чтобы удостовериться, что девушка стояла так, что ее было плохо видно остальным прохожим — она удачно «пряталась» за одной колонной, которая оказалась в слепой зоне и для висящих у входа в Министерство глаз. Отлично. Пора. — Мисс, это не ваше? — Гермиона натянула на голову капюшон мантии поплотнее и подошла к девушке со спины. — Кажется, вы обронили это. — Что? — незнакомка повернулась к ней лицом, хмурясь. — О чем вы… Гермиона резко подставила ладонь к своим губам и с силой дунула, распыляя в воздух мельчайшие частички пыли Убеждения. Одна из лучших разработок Ордена, которую вчера совершенно случайно обнаружила в своих запасах Гермиона. Действие пыли длилось почти сутки, лишая человека, который подвергся его воздействию, свободы воли на этот срок. И приятным бонусом ее использования являлась полнейшая амнезия о случившемся у подопытного. Что, несомненно, шло Гермионе только на пользу. — Сейчас ты пойдешь домой, — забормотала Грейнджер, отрезав у девушки прядь волос заклинанием. — Ты живешь одна? Как тебя зовут? — Джейн Долл, — словно зомби, четко ответила та с готовностью. — Да, я живу одна. — Отлично, Джейн, — Гермиона улыбнулась. Все складывалось просто идеально. — Значит, сейчас ты пойдешь домой, запрешь дверь и камин. Не будешь принимать почту и ни с кем не заговоришь. Ты ляжешь в постель и как следует выспишься. А завтра утром придешь на работу. — Хорошо, — девушка кивнула. — Я иду домой. — Подожди, — Гермиона поймала ее за руку. — Отдай мне сумку. Девушка тут же протянула ей розовое кожаное безумие на ремешке и замерла, явно ожидая новых указаний. — Теперь можешь идти, — кивнула Гермиона, убрав сумку незнакомки в свою. — И делай все так, как я сказала. Резко развернувшись, как солдат, Джейн быстрым шагом направилась к точке аппарации, и, лишь когда девушка скрылась из виду, Гермиона позволила себе выдохнуть с облегчением. Мерлин, до этого момента она и не подозревала, в каком напряжении находилась все это время. Она посмотрела на зажатый в руке клочок светлых волос и улыбнулась. Все шло просто идеально. Теперь дело было за малым. Стараясь вести себя как можно спокойнее и привлекать меньше внимания, Гермиона направилась в ближайшую к Министерству кофейню. Она зашла внутрь битком забитого посетителями помещения и свернула прямиком в сторону уборных, крепко прижимая к груди сумку. Оставалось только молиться, что Лиза смогла правильно расшифровать приписки к книге по зельеварению, которые ей прислали коллеги из Египта. Если они все сделали верно, то сейчас, когда Гермиона выпьет зелье с волосами Джейн, оно поможет принять не только ее внешний облик, но и сменит одежду. Это был тот самый кусочек пазла, который Гермиона никак не могла отыскать. Ведь без форменной мантии она ни за что не проникнет в пункт сдачи крови незамеченной. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — бормотала Гермиона, всыпая волосы в зелье, едва запершись в первой же свободной туалетной кабинке. — Пожалуйста. Зелье тут же забурлило, принимая нежно-розовый оттенок, и Гермиона осторожно поднесла емкость к лицу, глубоко вдыхая. Что ж, не все так плохо — клубника и взбитые сливки. Было бы куда хуже, если бы зелье пахло чем-нибудь отвратительным. Мерлин, она снова пила Оборотное в туалете. Кажется, что-то будет вечным. Одним махом опрокинув в себя зелье, Гермиона зажмурилась, прислушиваясь к ощущениям. Первые несколько секунд ничего не происходило, и она уже было отчаялась, испугавшись, что они с Лизой что-то сделали не так, но уже в следующий миг ее тело начало меняться. — Слава Богу, — выдохнула Гермиона, наблюдая, как ее ногти значительно удлинились и из мягкой миндальной формы стали квадратными, покрытые ярко-розовым лаком с сердечками по краям. — Все получилось. Она широко улыбалась, смотря на себя в зеркало, что висело над раковиной. Ее волосы становились светлее и сами по себе укладывались в идеальные локоны. Она стала выше практически на целую голову, а ее глаза изменили цвет на голубой. Гермиона наблюдала за тем, как ее мантия сделалась лимонной, и шумно сглотнула, увидев, как на груди постепенно начал проявляться кроваво-красный значок Министерства в виде буквы «М». От одного лишь взгляда на него все внутри нее мелко задрожало от злости, но Гермиона быстро взяла себя в руки, крепко вцепившись пальцами в край раковины. Не время. Еще не время. Она достала сумочку Джейн из своей и принялась перебирать содержимое, Гермиона побоялась рисковать и надеяться на то, что зелье сможет повторить все вплоть до аксессуаров, и потому решила подстраховаться, забрав клатч с собой. Вчера Гермиона внимательно наблюдала за тем, как работники пунктов заходили туда по пропускам, и сейчас лишь надеялась, что у Джейн тоже был такой. Ведь она явно направлялась на работу этим утром и… — Да, — выдохнула Гермиона, извлекая из сумочки небольшую карточку с движущейся на ней колдографией Джейн. Девушка смотрела прямо на Гермиону с самым серьезным выражением лица, поочередно поворачиваясь в профиль и в анфас. — Получилось. Она с облегчением убрала пропуск обратно в сумочку, предварительно разглядев на нем в самом низу адрес пункта, где работала Джейн, и не сдержала очередной широкой улыбки. Сегодня явно был ее удачный день, теперь оставалось воспользоваться им по полной программе и сделать все так, как запланировано. Ведь если ей повезет, то Гермиона сможет совершить огромный рывок в деле Малфоя и, возможно, раскопает один из его тщательно зарытых скелетов, которые явно уже не помещались в шкафу и были беспечно разбросаны по всему Лондону. Расстегнув мантию, Гермиона хмыкнула, увидев ультракороткое розовое платье на тонких лямках и с весьма глубоким вырезом. А эта Джейн явно стремилась выделяться из толпы, раз предпочитала столь откровенные наряды на работе. Хотя, скорее всего, на службе она ходила исключительно в мантии, а платье было просто небольшим якорем для нее самой. Эдаким маячком, чтобы чувствовать себя лучше даже в рабочем одеянии. — Что ж, Джейн Долл, нам пора, — Гермиона поправила светлые волосы и повесила сумку Джейн на руку. — Сегодня ты будешь создавать историю. Она вышла из уборной и, стуча высокими каблуками туфель из розовой кожи, быстрым шагом направилась в сторону ближайшей точки аппарации. Слава Богу, что Оборотное зелье наделило Гермиону умением Джейн легко бегать даже на таких шпильках, иначе ей пришлось бы в срочном порядке накладывать на обувь амортизирующие заклинания. Добравшись до места, Гермиона мысленно представила пункт сдачи крови, где трудилась Джейн, и уже через мгновение оказалась недалеко от его входа. Очередная удача, что именно за этим пунктом Грейнджер вела наблюдение вчера, и потому ей не пришлось перемещаться с места на место в попытках добраться до необходимого адреса, если бы она никогда там не была ранее. Гермиона затаила дыхание, увидев у входа очередную очередь из магглорожденных, и ощутила острый укол в сердце. Их изможденный вид буквально рвал ее душу на куски, причиняя все новые и новые страдания, и она едва сдержалась, чтобы не зажмуриться. Черт, ей нужно тщательно следить за эмоциями и выражением лица в частности. Маловероятно, что Джейн могла сочувствовать тем, у кого забирала кровь. Обойдя здание с другой стороны, Гермиона подошла ко входу для сотрудников и невольно замедлилась, увидев у самой двери двух охранников. Она выдохнула сквозь плотно сжатые зубы и, нацепив улыбку, уверенным шагом направилась прямиком к ним, по дороге вытаскивая пропуск из сумочки. Жаль, что у нее не было возможности понаблюдать за Джейн со стороны, чтобы узнать чуть больше о манере ее поведения. Что ж, оставалось только надеяться, что импровизация сможет выручить ее в этот раз. — Привет, мальчики, — как можно более непринужденно прочирикала Гермиона, широко улыбаясь. — Как настроение? — Мисс Долл, — тут же резко выпрямился один из них — высокий, около двух метров ростом, парень с короткой стрижкой. — Вы сегодня шикарно выглядите. — Хотите сказать, мистер Харрис, — скосив глаза, прочитала имя на его бейдже Гермиона, — что обычно я выгляжу так себе? — Я… Нет… То есть… Я… — тут же замялся парень, растерянно посмотрев на напарника. — Я хотел… — Коллин имел в виду, что сражен вашей красотой, мисс Долл, — ответил за него мужчина постарше с явной сединой на висках и постучал Харриса по плечу. — Вот видите, даже дар речи потерял. Гермиона старательно захихикала, отмахиваясь. Мерлин, ей осталось лишь надеяться, что это все было хоть немного похоже на кокетство. Она слишком долго не разговаривала с мужчинами на романтические темы. Черт, а когда она вообще была в последний раз на свидании? — Вы такой милый, Коллин, — захлопала ресницами Гермиона. — Ох, жаль, что мне уже пора на работу. А так бы я с радостью бы поболтала с вами еще немного. Она подошла к двери, крепко стиснув пропуск, и уже было опустила ладонь на ручку, как вдруг услышала: — Мисс Долл, вы кое-что забыли. Гермиона медленно повернулась, чувствуя, как от напряжения желудок словно сжала чья-то ледяная когтистая лапа, и снова нацепила на лицо улыбку. Черт, кажется, к концу дня у нее буду болеть щеки. — Вы же не отметились, — Харрис поднес к ней какое-то странное устройство, больше похожее на пульт от телевизора по своей форме. — Вот, держите. Гермиона шумно сглотнула. Она не понимала, что должна делать. Когда она наблюдала за пунктом и его сотрудниками вчера, то в целях безопасности старалась держаться в стороне, чтобы остаться незамеченной, и все, что ей удалось рассмотреть, это наличие у колдомедиков пропусков. Но вот как они их использовали для отметки… — Просто я хотела, чтобы вы мне помогли, — томно проворковала она, чуть закусив нижнюю губу, и прижалась грудью к Харрису. — Вы ведь сможете? — Нет, — с трудом выдавил из себя тот и вздрогнул, когда Гермиона взяла его ладонь и опустила на свою, в которой держала пропуск. — То есть, конечно, мисс Долл. Охранник обхватил ее пальцы своими и направил пропуск Джейн к боку устройства, проведя по нему, будто кредитной картой. Спустя секунду то засветилось, и Гермиона вздрогнула, увидев голограмму в виде широко распахнутого глаза, появившуюся слишком неожиданно. Она начала быстро сканировать лицо Гермионы сверху вниз, и та растерянно замерла, боясь даже дышать. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. — Личность установлена, — четко проговорила голограмма. — Джейн Долл, третий уровень доступа. — Спасибо, мистер Харрис, — едва сдерживая дрожь в коленях, улыбнулась Гермиона, убирая пропуск в сумочку. — Еще увидимся. На подкашивающихся ногах она гордо прошествовала внутрь пункта и позволила себе облегченно выдохнуть лишь только в тот момент, когда услышала за спиной стук закрывшейся двери. Мерлин, это было настолько нервно, что Гермиона все еще чувствовала, как мелко тряслись ее ладони, пока она шла по коридору здания, судорожно пытаясь ответить себе всего на один вопрос: Что делать дальше? Она не имела возможности составить себе четкого плана, по которому могла бы следовать неукоснительно, ввиду отсутствия понимания, что могло ждать ее внутри. Гермиона не знала, каким образом там все устроено. Господи, она даже примерно не предполагала, как ей стоило бы себя вести, чтобы не привлечь к своей персоне лишнего внимания, но это было единственным, что у нее имелось в данный момент. И потому она предпочла рискнуть, поставив на карту абсолютно все. В конце концов, как показала практика, терять ей больше было нечего. Воровато оглядываясь по сторонам, Гермиона, громко стуча каблуками, шла вперед, не имея не малейшего представления, где работала Джейн. Черт, вокруг было с десяток дверей с табличками, но ни на одной из них не значилось ни имен, ни должностей, лишь цифры, идущие через дробь. Что это? — Ты чего тут делаешь? Гермиона едва не подпрыгнула от неожиданности, услышав за спиной громкий голос, который тут же разнесло по пустому коридору довольно объемное эхо. С трудом переведя дыхание, Гермиона нацепила самую дружелюбную улыбку и повернулась к говорящей лицом. — Привет, — она помахала стоявшей перед ней девушке с иссиня-черными волосами, уложенными в аккуратное каре. Губы незнакомки были накрашены прозрачным блеском, подчеркивая пухлость, а веки ярко подведены широкими стрелками. — Я… Я… Мерлин, вот и все. Сейчас ее раскроют. — Джейн, я спрашиваю, ты чего тут забыла? — девушка закатила глаза и подхватила Гермиону под локоть. — Опять специально пришла на этот уровень, чтобы помозолить глаза Джорджу? — Эм, ага, — осторожно согласилась Гермиона, решительно не понимающая, о чем шла речь. Черт. — Если ты разок трахнула его на корпоративе, а потом он даже не отправил тебе сову, то это значит лишь одно, — быстро забормотала девушка, потянув Гермиону за собой в сторону высоких металлических дверей. — И что же? — спросила Гермиона, желая поддержать этот странный разговор. Незнакомка пока являлась ее единственным якорем в этом полном пустоты здании, и, судя по всему, она хорошо знала Джейн, раз была так осведомлена о ее интимной жизни. Может быть, они подруги? — Это значит, что пошел на хрен этот ничего не понимающий козел, — хмыкнула та, поднося ко встроенному в стену глазу пропуск. — Ты достойна большего. — Ну да, наверное, — Гермиона неловко улыбнулась. Кажется, эта девушка была и правда довольно близка с Джейн. — Просто я… — Просто ты никогда не слушаешь, что говорит тебе Лора Пэлм, — ткнула себе в грудную клетку пальцем незнакомка. — А она еще никогда не ошибалась. Или ты забыла? Лора. Значит, ее зовут Лора. — Просто Джордж слишком сильно запал мне в сердце, — набрав в легкие побольше воздуха, на выдохе пробормотала Гермиона. — Вот я никак не могу успокоиться. Лора громко фыркнула, явно недовольная этими словами, и сложила руки на груди. Спустя мгновение створки, перед которыми они стояли, начали медленно разъезжаться, и Гермиона увидела еще один длинный коридор с точно такими же дверьми с цифрами. Видимо, этот глаз проверял пропуски сотрудников, как тот, что был на входе. Чертов Малфой везде придерживался неусыпного контроля. Что он так тщательно пытался спрятать? — Ничего, дорогая, — Лора многозначительно подмигнула Гермионе. — Завтра вечером мы идем на вечеринку. Там ты немного развеешься и… Она резко замолчала, когда одна из дверей вдруг распахнулась и в коридор буквально ввалилась грузная женщина с ярко-рыжими коротко стриженными волосами. Незнакомка казалась настолько огромной, что словно едва помещалась между стенами, и Гермиона машинально сделала шаг назад. Она действительно выглядела весьма устрашающе. Почти как горный тролль. — Долл, Пэлм, вы почему еще не на сдаче? — пробасила женщина, вытирая ладонью со лба мелкие бисеринки пота. Гермиона с сожалением проследила за этим жестом. Мерлин, неужели она не могла просто наложить на себя охлаждающее заклинание? Ведь ей с таким весом явно было безумно жарко в довольно плотной лимонной мантии целителя, которая того и гляди лопнет по швам, не в силах удерживать внутри тело женщины. — Мы как раз туда идем, мисс Клак, — быстро ответила ей Лора, улыбаясь так широко, что Гермиона смогла с легкостью увидеть абсолютно все ее зубы. — Просто я… — Бегом, пока мистер Доу еще не ушел, — грозно фыркнула мисс Клак. — Не стоит отвлекать такого человека от его дел. А его дела явно куда важнее, чем ваши никчемные вечно везде опаздывающие задницы. — Считайте, что мы уже там, — пропищала Лора и, дернув Гермиону за руку, буквально волоком потащила ее по коридору. — Простите, мэм. С трудом поспевая за Лорой, Гермиона старательно ускорила шаг, мысленно надеясь, что умения Джейн ходить на таких высоких каблуках включали в себя еще и быстрый бег. Петляя по коридорам, Гермиона пыталась рассмотреть строение пункта сдачи как можно подробнее, но лишь поджимала губы от досады, когда по пути не встречала ровным счетом ничего, кроме пресловутых дверей с цифрами. Мерлин, у создателя этого места был какой-то странный фетиш на комбинации чисел? — Мисс Клак сказала про сдачу, — слегка задыхаясь от излишне интенсивной ходьбы, наконец решилась заговорить Гермиона. — О чем речь? — Джордж совсем тебе весь мозг вытрахал? — фыркнула Лора, на мгновение оборачиваясь. — Ты забыла, что сегодня последний день, когда все сотрудники пункта, которые являются полукровками, должны сдать кровь? Мы ведь с тобой еще не сдавали. Внутри Гермионы все резко похолодело. Черт, это попросту не могло быть правдой. Что, если ее кровь возьмут, проведут какой-нибудь экстренный анализ и обнаружат, что та принадлежит магглорожденной? Конечно, сейчас Гермиона была Джейн Долл, но магия никогда не врет. Ее ядро невозможно замаскировать никаким зельем. — Точно, — нервно улыбнулась Гермиона. — Я такая рассеянная в последнее время. — Спасибо этому придурку, который не знает, как отправлять сову девушке, с которой спишь, — хмыкнула Лора, а затем вдруг резко остановилась перед одной из дверей. — Давай сначала я, потом ты. Гермиона быстро закивала, внутренне ликуя, что у нее появилось немного времени наедине с собственными мыслями, и практически упала спиной на стену, едва Лора скрылась за дверью с тремя нулями на табличке. Из груди Гермионы вырвался продолжительный выдох. Она зябко обняла себя за плечи и с силой вцепилась зубами в нижнюю губу, принявшись судорожно размышлять о том, что ей делать дальше. Она не успела спросить у Лоры, с какой целью работники пункта должны сдать кровь. Судя по тому, что Лора упомянула, что к сдаче приглашали лишь полукровок, можно было сделать вывод, что эта кровь не использовалась так же, как кровь магглорожденных, которую вливали другим людям. Но тогда зачем было нужно все это устраивать? Для чего? Голова Гермионы закружилась, и она быстро прикрыла глаза, пытаясь абстрагироваться от неприятных ощущений. Мерлин, информации, которая могла хоть как-то ей помочь во всем этом деле, было так ничтожно мало, что это буквально выворачивало наизнанку от бессилия. Гермиона подумала о том, что, скорее всего, поступила слишком опрометчиво, вот так ворвавшись в пункт сдачи крови без какого-либо конкретно плана. Может быть, если бы она дала себе чуть больше времени или, например, обратилась за помощью к Гарри, который все же обещал поддержать ее, то… Гермиона резко тряхнула головой, словно надеялась тем самым прогнать от себя все ненужные мысли. Нет, это все еще не был выход из ситуации. Гарри, вероятно, ничем не смог бы ей помочь, учитывая, насколько его беспокоила сейчас его репутация. Он бы ни за что на это не пошел. Но тогда чем бы он в принципе мог ей посодействовать? Какую роль смог бы сыграть во всем этом деле, если все же безоговорочно поддерживал каждый шаг Малфоя, невзирая ни на что? Боже, видимо, ей все же предстояло привыкнуть к мысли, что она осталась совсем одна и могла полагаться исключительно на собственные… — Ты даже не представляешь, кто там сидит, — жарко зашептала Лора, резко появившись из-за закрытой двери. — Ты просто сойдешь с ума. — Кто? — Гермиона нахмурилась, глядя на ленту на сгибе ее локтя. Видимо, по какой-то причине таким образом Лоре перевязали место прокола. Почти как у магглов. Странно, по какой причине они просто не залечили его магией? — И почему я должна сойти с ума? — Там мистер Доу, — восторженно округлила глаза Лора. — Мерлин, он такой секси. Поздоровался со мной и спросил, как мои дела, представляешь? — Вау, — старательно изобразила удивление Гермиона. — Ничего себе. — Если я сейчас сниму трусики и подброшу их к потолку, ставлю двести галлеонов, что они к нему прилипнут, — многозначительно подмигнула ей Лора. — Мерлин, я бы с удовольствием оседлала его мужественное лицо. И знаешь, даже шрам его совсем не портит. — Мисс Долл, проходите! — послышалось из-за закрытой двери. — Мы ждем только вас. — Все, иди, — тут же засуетилась Лора, подтолкнув Гермиону в спину. — Пофлиртуй там с ним. Может, у тебя больше шансов трахнуть этого жеребца. Гермиона не успела даже попытаться что-то возразить, как оказалась буквально впихнутой Лорой внутрь довольно просторного кабинета с белоснежными стенами и полом. Помещение хоть и выглядело весьма вместительным, было обставлено скудно: два стола, небольшой кожаный диван кремового цвета у входа и высокий шкаф, плотно забитый папками алого оттенка. За одним из столов сидела седовласая пожилая женщина в лимонной мантии, заполняющая какие-то бумаги. Она была настолько увлечена своим занятием, что даже не посмотрела на Гермиону, продолжая водить пером по бумаге. Грейнджер замерла на пороге, не понимая, что ей делать. — Проходите, мисс Долл, — не отрываясь от своего дела, пробормотала женщина, пером указывая Гермионе на стул стоящий перед своим письменном столом. — Сейчас мы начнем. — Хорошо, — Гермиона покорно направилась к ней, по пути украдкой осматриваясь по сторонам в попытке разглядеть что-то, что могло показаться ей хоть немного важным. Но ее снова встретило лишь обилие цифр. Каждая папка была пронумерована, больше на них не было абсолютно ничего. Ни имен, ни фамилий, ни каких-то адресов. Ничего такого, что она могла бы хоть как-то идентифицировать и за что сумела бы зацепиться. Странно, куда подевался этот таинственный мистер Доу, о котором так восторженно рассказывала Лора? Ведь, кроме сотрудницы пункта, внутри кабинета никого не было. — Вам нужно закатать рукав мантии, — вновь подала голос женщина, все еще продолжая писать. — До плеча. — На какой руке? — На любой. Односложная манера разговора незнакомки начала постепенно раздражать Гермиону, но она ничего не могла предпринять. Ей осталось лишь подчиниться и со вздохом замереть в ожидании, пока все произойдет. Сердце колотилось как сумасшедшее, пуская с каждой секундой все больше адреналина в вены. Ей нужно было срочно придумать, что делать дальше. И чем быстрее, тем лучше, ведь если они проведут анализ с ее кровью прямо сейчас, то… — Добрый день, мисс Долл. Гермиона вздрогнула, услышав за спиной глубокий мужской голос, и машинально обернулась, замирая от неожиданности. Это был он — перед ней стоял Кристиан Дормен собственной персоной. Но почему все называли его другой фамилией? Они не знали, кто он такой? — Мистер Доу, мы уже приступаем, — тут же засуетилась женщина, широко улыбаясь. — Простите, что пришлось вас настолько задержать. — Все в порядке, мисс Остер, — покачал головой Кристиан. — Мне всегда приятно провести больше времени в такой приятной компании. Гермиона едва дышала, наблюдая, как Кристиан, подобно дикому зверю на охоте, вальяжно шел к свободному стулу, сохраняя на лице обольстительную улыбку. Его шрам со временем заметно посветлел, но все еще был достаточно заметен, делая внешность прекрасно узнаваемой. Гермиона смотрела на него во все глаза и буквально не могла оставить себя отвернуться, чувствуя, как все внутри нее мелко дрожало от смеси страха и ликования. Она была права. Кристиан на самом деле жив. Он стоял прямо сейчас перед ней. И что самое главное — он в действительности был как-то связан со сбором крови у магглорожденных, раз его так чествовали в пункте. Из чего можно было легко сделать вывод, что, скорее всего, Кристиан находился в тесном контакте и с Малфоем. Попался, ублюдок. — Добрый день, мистер Доу, — с трудом проговаривая каждое слово, выдавила из себя Гермиона и старательно растянула губы в улыбке. Ей нужно было во что бы то ни стало продолжать играть роль Джейн. — Рада вас видеть. Ты даже не представляешь насколько, Кристиан. Или ты больше предпочитаешь «лживый кусок дерьма»? — Все взаимно, мисс Долл, — Кристиан буквально источал благодушие, улыбаясь так широко, словно на самом деле имел в виду каждое сказанное слово. — Я тоже очень рад нашей встрече. Гермиона крепко сцепила зубы, чтобы хоть как-то сохранить иллюзию контроля над собой, и начала медленно мысленно считать до десяти. Сколько лжи принес Малфой с собой, заняв место министра магии? Как вообще было возможно, что Кристиан вот так открыто ходил по улица Лондона, пока официально считался умершим? — Мисс Долл, вашу руку, пожалуйста, — мисс Остер резко дернула Гермиону за запястье. — Не шевелитесь. На лице колдомедика читалось равнодушие, но Гермиона смогла разглядеть в холодности мисс Остер озлобленность. Создавалось впечатление, будто Гермиона каким-то образом умудрилась нанести той личное оскорбление, чем заслужила такое почти жесткое отношение. Мгновение, и вот мисс Остер проткнула кожу на сгибе ее локтя заклинанием и поднесла туда небольшую прозрачную колбу. Гермиона практически не дышала, наблюдая, как емкость бодро заполнялась ее кровью, и чувствовала, как леденеет кожа от все стремительнее подступающего к горлу страха. Все могло закончиться для нее прямо сейчас. Если только… — Пожалуйста, мистер Доу, — мисс Остер расплылась в почти блаженной улыбке, протянув Кристиану коробку под стазисом, что была заполнена колбами с кровью. — Это была последняя. Она небрежно бросила на колени Гермионы кусок ленты и тут же отвернулась. Мерлин, да она же отчего-то удумала, что может ревновать Кристиана к Гермионе. То есть к Джейн. Видимо, в этом и крылась разгадка ее такого отвратительного поведения. Судя по всему, не только Лора восхищалась этим ублюдком. Наверное, каждая из девушек, что работала в пунктах забора крови, втайне томно вздыхала, когда Кристиан появлялся в поле их зрения. Жаль только, что они и не представляли, насколько гнилым он мог оказаться в конечном итоге. На пару с их драгоценным министром магии. — Вы очень меня выручили, мисс Долл, — Кристиан посмотрел на Гермиону и, взяв у нее ленту, принялся перевязывать место прокола. — Спасибо, что согласились сдать кровь. Это важно для моих исследований. Как будто у несчастной Джейн был выбор. Стоп. Исследований? Каких еще исследований? — Я всегда рада помочь благому делу, — Гермиона постаралась изобразить кокетливую улыбку и слегка склонила голову набок, томно заглядывая Кристину в глаза. — А могу я спросить, какого рода исследования? Позади нее раздался какой-то сдавленный звук, похожий на писк, и Гермиона мстительно подумала, что, наверное, это мисс Остер не выдержала такого тесного контакта с ее любимым монстром. Может быть, она потеряла сознание от ревности? Гермиона продолжала удерживать улыбку, а затем словно невзначай скользнула кончиком языка по нижней губе. Черт, возможно, со стороны это смотрелось крайне глупо и неуместно, но у нее не было другого выхода. Она должна была сделать все, что в ее силах, чтобы получить по максимуму от этой встречи. От этого разговора. Ей нужно все, что Кристиан мог ей дать. — Не можете, мисс Долл, — Кристиан внезапно изменился в лице, растеряв прежние дружелюбие и благодушие. Его взгляд в одно мгновение стал цепким и холодным настолько, что Гермионе захотелось завернуться в плед, чтобы хоть немного согреться. Кристиан стал тем, кого она видела на поле боя. Тем, кто сражался на темной стороне. Тем, кого в свое время уважал сам Темный лорд. Сейчас перед ней был тот самый Пожиратель смерти, который каким-то чудом остался в живых после войны. — Простите, — пробормотала Гермиона, старательно захихикав. — Я такая любопытная. — Всего хорошего, мисс Долл, — вежливо улыбнулся Кристиан, но Гермиона видела, что это было лишь маской. На самом деле в глубине его глаз плескалось что-то такое, что без слов говорило, что он может с легкостью свернуть Гермионе шею буквально в любую секунду. — Мы будем очень ждать вас к нам снова, — тут же оживилась мисс Остер, явно довольная тем, что Кристиан отшил Гермиону. — Кстати, когда вы… — Всего доброго, — Кристиан резко развернулся и направился к выходу. — Благодарю вас за содействие. С этими словами он скрылся за дверью, и Гермиона, поразмыслив буквально несколько секунд, тут же бросилась вслед за ним, не удостоив мисс Остер должного прощания. Мерзкая тетка. Она явно не заслужила, чтобы Джейн была с ней хоть как-то вежлива. — Ты так долго, — навстречу Гермионе вышла Лора, преграждая ей путь. — Что там… — Слушай, а куда ушел мистер Доу? — перебив Лору, принялась оглядываться Гермиона. Черт, неужели упустила? — Ты не заметила? — Он вышел через второй служебный, — Лора хмыкнула. — Что там у вас случилось? Он показался мне разозленным и… — Спасибо, — Гермиона практически побежала в нужном направлении. — Увидимся позже! Кажется, Лора что-то говорила, но Гермиона ее уже не слышала. Единственное, что сейчас представляло для нее важность, это выследить Кристина. Может быть, удача для разнообразия снова окажется на ее стороне и позволит наконец увидеть то, что Гермионе было почти жизненно необходимо. Даст подсказку, в какую сторону стоит следовать дальше. Гермиона быстрым шагом шла вдоль коридора, сопровождаемая стуком собственных каблуков, и, ругнувшись себе под нос из-за того, что создает слишком много ненужного шума, сняла туфли, сжав их в пальцах. Так она могла передвигаться гораздо тише и проворнее, что сейчас было ей на руку. Она слышала шаги Кристиана где-то совсем рядом и затаила дыхание, ускорившись. Внезапно все затихло — видимо, Кристиан остановился, и Гермиона осторожно прокралась к концу стены, за которым следовал поворот направо. Судя по всему, там и был сейчас объект ее преследования. Но почему он стоял? Аккуратно выглянув из-за угла, Гермиона увидела, как Кристиан водил волшебной палочкой перед дверью. На ней не было таблички с цифрами, в отличие от всех остальных, и Гермиона не нашла специального устройство с голограммой, которое считывало пропуски сотрудников. Эта дверь явно не предназначалось для прохода работникам пункта. Может быть, ею пользовался только Кристиан? Вдруг это был какой-то специальный тайных ход? Может быть, именно по этой причине Гермиона больше никогда не видела его у других пунктов? Может быть, тот раз был лишь случайностью? Счастливой ли? Дверь перед Кристианом с тихим скрипом распахнулась, и он двинулся вперед, проходя через нее. Гермионе потребовалось на раздумья не больше секунды, прежде чем она изо всех сил бросилась к створке и успела проскользнуть внутрь буквально в последний миг, прежде чем проход закрылся. Это было глупо. Это было рискованно. Это было… — Это что, ночной клуб? — Гермиона изумленно нахмурилась, оглядывая место, в котором оказалась. Это больше не было пунктом сдачи крови. Совсем нет. Какая-то странная магия, которой орудовал Кристиан перед дверью, перенесла ее в свою другую реальность. Она должна была почувствовать это, когда проходила. Должна была ощутить, как покачнулся целый мир, когда она переступала порог. Как дрожал воздух, досыта накормленный темным, совершенно посторонним волшебством. Ей не стоило этого делать. Внутренний голос кричал Гермионе об этом на манер пожарных сирен, заставляя содрогнуться, словно от холода. Но, видимо, год, проведенный в стенах Азкабана, перестал делать инстинкт самосохранения чем-то реальным. Последствия казались сейчас для нее не более, чем отголоском сознания. Почти беззвучным. Не громче стука сердца за грудной клеткой, которое буквально вбивалось в ребра в попытке найти выход наружу. Гермиона втянула носом воздух. Отвратительно тяжелый и густой, она легко смогла идентифицировать в нем запах крови и чего-то приторного, словно фруктового. Все вокруг было окутано дымом, кажущимся почти бордовым из-за скудных источников света, что виднелись где-то в потолке, сокрытые в занавесках. Все вокруг утопало в зеркалах, в которых было практически невозможно что-то разглядеть, стоя на таком расстоянии, и Гермиона сосредоточилась на других деталях интерьера. Она старательно вжималась спиной в стену, чувствуя холод под лопатками, и, надев туфли, аккуратно стянула с себя лимонную мантию, бросив ту в ближайшую урну. Так, возможно, ей будет чуть проще слиться с окружающей обстановкой. Спасибо Джейн за выбор столь откровенного наряда на работу — это несказанно помогло. Гермиона попробовала поискать глазами Кристиана, но тот словно растворился в пространстве. Затерялся в танцующей толпе людей, лениво двигающихся под медленную, почти тягучую, будто патока, музыку, плавно льющуюся из динамиков прямиком на танцпол. Она проникала под кожу, нашептывая, почти выстанывая призыв к чему-то большему. Словно без слов повторяя какое-то причудливое заклинание. — Что это такое? — спросила сама у себя Гермиона, прекрасно понимая, что не получит никакого ответа. В свете висевшей в центре зала люстре, что, казалось, будто сплетена из паутины иссиня-черного стекла, было практически невозможно что-то хорошенько рассмотреть, и Гермионе приходилось изо всех сил напрягать зрение. Она с любопытством изучала отделанные темных бархатом стены и сдавленно выдохнула, увидев неподалеку ряды кожаных, явно безумно дорогих диванов. Кажется, там были какие-то люди, но с такого расстояния она не могла утверждать наверняка. Диваны прятались в тени, создавая ощущение интимности. Изоляции, если быть точнее. Она зябко обняла себя за плечи и, набрав в легкие побольше воздуха, решительно пошла вперед, надеясь не привлекать к себе особого внимания. Несмотря на довольно откровенный наряд, она все еще явно выбивалась из числа посетителей клуба. Она словно была лучом света, что каким-то совершенно невероятным образом пробился сквозь тяжелые камни в темной пещере. Танцующие рядом мужчины и женщины были в дорогих, явно сшитых на заказ костюмах и платьях. Они двигались в такт музыке плавно — почти как дикие звери на охоте. Каждый их жест выглядел как одолжение, и Гермиона вдруг подумала, что, скорее всего, в таком месте попросту не могло быть случайных людей. Возможно, их пригласили. Целенаправленно. И теперь было вопросом времени, когда ее обнаружат. Она инстинктивно попятилась, чувствуя, как бешено колотится сердце, и вдруг практически врезалась в высокий подиум. Там стоял тяжелый стол, обитый кожей, и прямо на нем лежала девушка. Полностью обнаженная. Ее тело было окутано дымкой магии, по которой, словно по трубкам, из ее вен тихонько тянулась кровь, что капала в расставленные рядом бокалы. К ним мог подойти любой желающий и взять себе один, чем систематически пользовались посетители клуба. Кровь струилась в специальную тару, в которой вымачивались сигары. Она пропитывала ворох леденцов, лежащих в вазе неподалеку. Она была составляющей всего, чего только касался окутанный страхом взгляд Гермионы: напитки, угощения, дым. Мерлин, ее втирали в кожу и десна и пили чистой, исключая смешивание с алкоголем. Ее слизывали с запястий бродящих по клубу, словно опьяненных, юных девушек и юношей, что были облачены в одинаковые мантии бордового цвета, надетые на их обнаженные тела. Это был ритуал. Это был культ. Это были чистокровные, что забирали кровь магглорожденных для собственного удовольствия. Внезапно музыка начала постепенно стихать, позволяя Гермионе четко услышать стук своего бьющегося в каком-то безумном припадке сердца. Над залом медленно концентрировалась тишина, настолько напряженная и давящая на виски, что Гермиона в панике ощутила желание как можно скорее сбежать на воздух, чтобы глотнуть кислорода. Внутри нее все сжалось, когда она увидела, как танцующие еще несколько мгновений назад люди начали смотреть куда-то позади нее, и Гермиона последовал их примеру, обернувшись. Посреди зала, прямиком из пола, с тихим шорохом медленно поднималось нечто больше напоминающее алтарь для жертвоприношений. Высокий, блестящий, выполненный из чего-то, похожего на сталь. Он возвысился над присутствующими, позволяя увидеть больше. И тут откуда-то сверху на него начала неторопливо опускаться девушка, которую несло к нему прямо по воздуху. Плавно, почти с нежностью неведомая сила уложила незнакомку, которую Гермиона тут же идентифицировала как магглорожденную, едва взглянув на ее бордовую мантию, на алтарь. Гермиона старательно всматривалась в лицо девушки, пытаясь найти в нем хоть что-то похожее на страх или боль, но, к своему почти первобытному ужасу и удивлению, смогла рассмотреть лишь удовольствие и трепет. Незнакомка словно наслаждалась каждой секундой происходящего и периодически сжимала и разжимала ладони, будто разрабатывая руки. Гермиона поежилась, услышав, как в зале пронесся полный вожделения и нетерпения шепот. Черт, это было настолько отвратительно и мерзко, что она едва сдерживала поднявшуюся прямиком к горлу тошноту. Эти люди вокруг нее жаждали продолжения, и одному Мерлину известно, что именно они под этим подразумевали. После всего того, что Гермиона успела лицезреть всего за пятнадцать минут нахождения в этом Богом покинутом месте, она видела куда больше, чем могла принять. Больше, чем успевал обработать ее разум. Это все было слишком. Застыв от неожиданности, когда к девушке со всех сторон откуда-то сверху потянулось нечто больше напоминающее дьявольские силки, Гермиона вдохнула носом воздух, шумно сглатывая. Она смотрела, как незнакомка расплылась в почти блаженной улыбке и, широко расставив ноги, прикрыла глаза. Ее явно не волновало, что столько людей видели, как с ее тела съехала скрывающая наготу мантия. Ее не заботило, что толпа внизу заулюлюкала, явно радуясь возможности наблюдать ее ничем не скрытую грудь и промежность. Напротив, девушка начала громко стонать, едва силки коснулись ее кожи, плавно заскользив по ней. Звуки возбуждения, почти оргазма, растеклись по всему залу, вынуждая Гермиону сгореть от потребности закрыть ладонями уши. Она так сильно желала сбежать. Оказаться прямо сейчас где угодно, только не в центре этого кошмара, где были собраны скрывающиеся под масками благодетели приспешники сатаны, что громкими возгласами поддерживали бьющуюся в экстазе девушку, лежащую на алтаре. Им нравилось то, что они видели. И судя по тому, что на их лицах не было и тени изумления, эта картина происходила на их глазах не единожды. Не в первый раз. Вдруг воздух вокруг начал мелко искриться, словно наливаясь тяжестью, и Гермиона бесшумно ахнула, увидев, как силки все сильнее впивались в кожу девушки. Они сдавливали тело, утягивая так сильно, будто намеревались таким образом разделить его на части. Это продолжалось всего несколько секунд, но Гермионе почудилось, словно прошла целая вечность, а затем все так же резко прекратилось. Раздался громкий щелчок, и на поверхности кожи девушки показались рубиновые капли, что уже спустя миг преобразовались в тонкие струйки крови, которые тягуче покатились вниз на алтарь. Вспышка магии, и вот кровь поднялась в воздух, отделяясь от стали. Гермиона внутренне напряглась, рассматривая своеобразную паутину багряного цвета, что тонко окутала потолок клуба, и машинально задержала дыхание. Она чувствовала, что сейчас произойдет нечто ужасное. И судя по восторженным выражениям лиц чистокровных, что устремили взгляды вверх, именно этого они и ждали. Для них это все было не более, чем изысканное шоу. Девушка на алтаре мелко задрожала, судорожно цепляясь пальцами в алтарь, пока силки обнимали ее, а затем громко закричала, переходя на стон. И в ту же самую секунду вся кровь из ее тела, что оказалась в воздухе, дождем пролилась на присутствующих в зале. Она расплескивалась густо. Мелкими каплями. Словно где-то в клубе начался пожар и сейчас сработала специальная сигнализация, пытающаяся затушить пламя. Гермиона вытянула ладони перед собой, поднося их к лицу, и шумно сглотнула. Она вся была в чужой крови. — Господи боже, — прошептала она, чувствуя, как внутри все тряслось от плохо скрытого ужаса. — Господи. Гермиона была единственной, кто испугался. Остальные гости клуба пришли в какое-то неистовство. Музыка вновь заиграла, буквально разнося колонки хрипом. В воздух поднялись восторженные крики, что смешивались со стонами удовольствия — чистокровные собирали кровь девушки с себя кончиками пальцев и тут же отправляли их в рот, прикрывая глаза. Смакуя каждую каплю. Они целовали друг друга. Облизывали кожу танцующих среди них магглорожденных. Бесцеремонно задирали их мантии, обнажая голые тела, и явно наслаждались каждой секундой происходящего. И что было хуже всего для Гермионы — люди в бордовых мантиях не сопротивлялись. Напротив — они активно участвовали в процессе, подмахивая бедрами под грязные шлепки и пошлые поглаживая интимных мест. Их все устраивало. Едва не задохнувшись от ужаса, Гермиона быстрым шагом направилась к той двери, через которую вошла в клуб за Кристианом. Возможно, если ей очень повезет, она сможет вернуться тем же путем, которым попала сюда. Да, скорее всего, в таком случае ей предстояло объясняться с сотрудниками пункта сдачи крови о своем внешнем виде, но если она успеет достать волшебную палочку, то… Мысли путались, выскакивая одна за одной, но Гермиона и не пыталась за ними хоть как-то угнаться. Ее устроил бы любой возможный вариант, который поможет покинуть это место. Даже если в конечном итоге ее после всего вновь отправят прямиком в Азкабан за нарушение сразу нескольких законов. Плевать. Она уже давно свыклась с дементорами и сейчас думала лишь о том, что они пугали ее в разы меньше, чем то, что она только что увидела. Это было самое настоящее безумие, о котором явно и не подозревал Данте, описывая круги Ада. Все демоны, что должны быть в преисподней, сейчас отплясывали свой дьявольский танец греха, густо приправляя его похотью и пороками. Они все были прямо здесь, перед Гермионой, и она видела каждого из них в лицо. Внезапно она заметила у самой дальней стены Кристиана, который о чем-то увлеченно разговаривал с высоким пожилым мужчиной. Сдавленно зарычав сквозь плотно сжатые зубы, Гермиона резко развернулась и, осторожно протискиваясь сквозь толпу, последовала по направлению к нему. Вероятно, это была еще одна ее большая ошибка, что шла сразу после решения проследить за ним в пункте сдачи крови, но Гермиона настойчиво уговаривала здравый смысл заткнуться. Она уже столько успела увидеть, что, скорее всего, хватит на ночные кошмары вплоть до конца жизни. Какая разница, что там будет дальше? В конце концов, когда у нее еще появится такая шикарная возможность понаблюдать за Кристианом вот так. Совсем близко. Может быть, он что-то скажет о Малфое? Мелко дрожа от страха, который решительно отказывался покидать ее тело, Гермиона упрямо приближалась к тому, кого все столько времени считали мертвым. Она старалась не обращать внимания на вакханалию, что творилась буквально в сантиметре от нее, и мысленно проговаривала про себя песенку, что напевала ей в детстве мама, чтобы хоть как-то себя успокоить: Мерцай, мерцай, звездочка, Как ты высока и далека. Светишь в небе по ночам, Словно бриллиант ты там. Кто-то из танцующих людей вдруг резко двинулся назад, прижимаясь к Гермионе, и она взвизгнула, ощутив на себе чужие холодные пальцы. Те вальяжно скользили по ее телу, задирая и без того короткое платье, и она едва сдерживала ужас, который оставался подступающей к самому горлу тошнотой. — Отвали, — прошипела она, резко скидывая с себя чужие руки. — Еще раз так сделаешь, и я… Гермиона не успела договорить, споткнувшись об очередного бьющегося в экстазе чистокровного на своем пути, и едва не упала на пол, но в последний момент почувствовала, как кто-то поймал ее за предплечье, потянув вверх. С трудом переведя дыхание, Гермиона резко одернула задравшееся платье и попробовала высвободить из чужой цепкой хватки руку, но потерпела неудачу. Чьи-то пальцы все еще стискивали ее кожу почти до боли. Гермиона подняла голову, одновременно набирая в легкие побольше воздуха, чтобы высказать все наглецу, как вдруг встретилась с ледяным взглядом серых глаз. Прямо перед ней стоял Малфой, который крепко держал ее за запястье — как в лифте, не позволив упасть. Снова. Его темный костюм казался почти черным в скудном освещении, но даже так на дорогой ткани были четко видны капли крови той магглорожденной девушки с алтаря. Они застыли на его губах и проступали на бледных щеках и шее, делая внешне похожим на того, кто только что совершил жестокое убийство. Гермиона застыла в ужасе, пытаясь судорожно понять, что ей делать дальше, и едва она открыла рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, как Малфой внезапно наклонился к ней практически вплотную и холодно процедил прямо в лицо: — Я же говорил, что вам следует быть осторожнее, мисс Грейнджер.