44 секунды до полуночи

Гермиона подставила лицо под упругие струи и настроила напор воды в душе так, чтобы тот стал еще сильнее. Она опустила голову на колени, прижав их ближе к себе, и прикрыла глаза, чувствуя, как капли разбиваются о ее спину. Кажется, она просидела в таком положении уже больше часа, а счет за потребление воды с каждой секундой увеличивался в геометрической прогрессии, но Гермионе сейчас было абсолютно плевать на это. Сильнее всего на свете она желала смыть со своего тела любое напоминание о сегодняшнем дне. Смыть кровь. Смыть чужие прикосновения к коже, которые, она была уверена, оставили на ней пусть и незримые, но следы. Смыть присутствие Малфоя в своей жизни. — Вы меня с кем-то путаете, — Гермиона замирает, стараясь выпутаться из его цепкой хватки, но терпит неудачу — Малфой сжимает запястье лишь сильнее при каждой ее попытке пошевелиться. — Меня зовут… — Гермиона Грейнджер, — его голос тянет сталью, и Гермионе вдруг становится безумно страшно. В его взгляде словно нет ничего человеческого, лишь ярость, которая сжигает ее дотла, и от этого колени Гермионы подкашиваются против воли. Рядом с ним ей хочется сбежать. Сейчас. — Ты правда считаешь, что умнее всех? — цедит Малфой, продолжая смотреть прямо ей в глаза. Он слишком близко, и это лишает Гермиону возможности элементарно отвернуться. — Соскучилась по Азкабану? — А ты? — она пользуется тем, что Малфой отбросил это совсем неуместное сейчас обращение на «вы». Странно, но это почему-то придает ей сил. — Что скажут люди, если узнают, чем занимается их распрекрасный министр магии в свободное время? Гермиона говорит быстро, проглатывая окончания у некоторых слов, но она чувствует в этом неистовую потребность. Желает как можно скорее дать понять Малфою, что не только он сейчас в заведомо проигрышном положении. Что и ее карта еще сможет сыграть ей на руку. Но как только взгляд Малфоя становится темнее, Гермиона ощущает, как ее несет прямиком к краю обрыва, внизу которого лишь бездна. Она едва балансирует, стоя на спасительном краешке земли одной ногой. Единственное движение и все закончится. Шаг. Вдох. И больше ее не станет. — Что скажут люди, когда узнают, что Гермиона Грейнджер покончила с собой в своей крохотной квартирке на самой окраине Лондона? — в голосе Малфоя нет угрозы. В нем лишь обещание. Факт, в который остается только поверить. — Что Азкабан так сильно подкосил ее, что она не смогла справиться и просто решила уйти? От ужаса, что ядовитой змеей пробрался прямиком в вены, отравляя кровь, Гермиона не может вымолвить и слова. Она отчаянно ищет в его взгляде намек на блеф. Пытается отыскать в стальных радужках, которые практически не видно из-за расширенных зрачков, хоть что-то, что могло бы сказать ей о том, что Малфой лжет. Но из раза в раз Гермиона сталкивается лишь с суровой реальностью, которая шепотом, почти неслышно бормочет ей прямо в ухо всего одно слово. Беги. Она понимает, что Малфой имеет в виду все то, что говорит. Он не угрожает ей. Он констатирует факт. И с этим нужно просто мириться. Играть по его правилам. — Как ты узнал меня? — шепчет Гермиона невпопад. Она стоит смирно, уже не стремясь к побегу. Ей нужно улучить момент. Секунду, которая может дать ей возможность. — Как ты понял… — Это правда имеет для тебя значение? — Малфой неожиданно хмыкает, и Гермионе на миг кажется, что уголок его рта слегка дергается, словно в попытке сдержать улыбку. Бред. Разве монстры умеют улыбаться? — Нет, — она лжет. Ей нужно знать больше. Нужно знать все. — Теперь ты убьешь меня? — А ты этого хочешь? Гермиона замирает. Вопрос, заданный таким совершенно будничным тоном, будто они обсуждают погоду, ставит ее в тупик. Она стала свидетелем того, как Малфой срывал с себя маску за маской. Видела, что он на самом деле совсем не такой, каким старательно являет себя перед людьми. Она получила четкое подтверждение, что он лжет. Изощренно. Постоянно. И разве одно лишь это не значило, что она должна умереть, зная все о нем? Зная истину. Имеет ли это для него хоть какую-то важность? — Нет, — выдыхает она. Говорить правду гораздо легче, чем Гермионе казалось. — Конечно, нет. — Я запомню, что ты дала себе время на размышление, прежде чем ответить, — Малфой слегка склоняет голову набок, демонстрируя еще больше чужой крови на бледных щеках. — И, возможно, когда-нибудь воспользуюсь этим, мисс Грейнджер. Гермиона вздрагивает, когда его ладонь скользит ниже по ее предплечью. Это кажется почти лаской в сравнении со стальной хваткой за секунду до этого. Малфой берет ее за руку и силой тащит прямиком сквозь танцующую толпу, с ног до головы покрытую кровью. Гермиона чувствует, как к горлу поднимается тошнота из-за резкого металлического запаха, но не успевает она об этом подумать, как Малфой вдруг дергает ее на себя, остановившись перед неприметной дверью, обитой черным бархатом. Он наклоняется к Гермионе практически вплотную, прижимая к себе так, чтобы ее шея была рядом с его лицом. Грейнджер почти задыхается от такого совершенно лишающего свободы контакта и боится даже пошевелиться, ощущая дыхание Малфоя на своей коже. Оно скользит по линии челюсти, затем поднимается выше, к уху. Она слышит, как он вдыхает, а затем обдает выдохом ее волосы, шепча: — Если вы хотя бы подумаете о том, чтобы рассказать кому-нибудь все то, что видели здесь, то я убью вас и всех, кто вам дорог, мисс Грейнджер. Сначала вашего отца, потом библиотекаря, а после, когда вы начнете медленно чернеть от горя, я сделаю так, что вы будете молить о смерти, стоя передо мной на коленях. Гермиона хочет ответить, но страх сковывает горло — настолько слова Малфоя звучат убедительно. Они проникают прямиком под кожу, наполняя тело ужасом, и Гермиона лишь кивает, не в силах вымолвить ни слова. Она не шевелится, пока Малфой взмахивает волшебной палочкой перед дверью, и покорно позволяет ему вывести себя из клуба. Музыка тут же стихает, сменяясь шумом проезжающих мимо машин, и Гермиона зябко обнимает себя за плечи, чувствуя, как холод пробирается под короткое платье. Она оглядывается по сторонам и с удивлением понимает, что стоит в самом центре маггловсокй части Лондона. Прямо перед неоновой вывеской, что, ярко загораясь, выдает название ночного клуба, подсвечивая лишь несколько букв. «Poison». Он спрятался там, где его никогда не будут искать — в мире магглов. Гермиона резко распахнула веки, посильнее ущипнув себя за бедро. По коже расплылись болевые ощущения, но они были практически ничем в сравнении с тем, что она все еще испытывала, вернувшись домой после слежки за Кристианом. Все случилось не так, как она ожидала. Появление Малфоя сбило все ее предположения и увело к самому началу, что, безусловно, попросту не могло не раздражать. Зачесав назад волосы, что податливо скользили под пальцами благодаря потоку воды, Гермиона никак не могла отделаться от мыслей о Малфое и их неожиданной встрече. Она из раза в раз прокручивала в голове то, что увидела. Возвращалась к образу той несчастной девушки, чья кровь, подобно мелкому летнему дождю, орошала присутствующих на танцполе. Закрывая глаза, снова видела выражения лиц магглорожденных, что с удовольствием тонули под пеленой греха, которым был напичкан воздух в этом ужасном клубе. Мерлин, подобного Гермиона даже представить себе не могла. Ни в одном фильме ужасов, которые она так любила смотреть в подростковом периоде, не было ничего даже отдаленно похожего на этот мрак. На языке Гермионы практически без остановки крутились вопросы, на которые она все это время пыталась составить хоть какой-то внятный ответ. Как Малфой все это сделал? Как добился того, что люди перестали принимать его как бывшего Пожирателя смерти? Как они отпустили и более того — простили ему прошлое, позволив управлять своим будущим? Хотя теперь, когда она знала о том, что ему поддержку оказал даже Гарри, то… Гермиона резко выкрутила вентиль, выключая воду, и, сдернув с крючка полотенце, наспех обернула его вокруг себя. Она практически бегом направилась в сторону гостиной и, плюхнувшись на диван, призвала к себе газеты, которые приходили ей во время заключения в Азкабане. С ее мокрых волос скатывались капли воды, падая прямиком на пол, но Гермиону это мало сейчас волновало. Она остервенело перебирала издания, внимательно вчитываясь в кричащие заголовки. Об этом не могли не писать. Конечно, в прошлый раз, когда она просматривала эти издания, ее внимание хоть и сосредоточилось на имени Малфоя, но все же не было целиком и полностью посвящено ему. Вполне вероятно, что какие-то статьи оказались за пределами ее сознания и попросту… «Драко Малфой сделал новый шаг в совершенствовании магического мира». Гермиона затаила дыхание, смотря на движущуюся колдографию Малфоя, который жал руку стоящему рядом с ним Гарри. Именно это самое колдо висело на стене в коридоре ее лучшего друга. Именно это колдо оставило больше всего вопросов у Гермионы еще с момента, когда она впервые его увидела. Именно это колдо стало решающим фактором, чтобы дать ей понять окончательно, насколько сильно все изменилось. Она дрожащими пальцами перевернула страницу «Пророка», открывая огромную статью, в которой практически все основное пространство занимало интервью Гарри. Гермиона мельком пробежалась взглядом по строчкам. «Гарри Поттер поддержал предложение министра Малфоя о реформе Закона о безопасности». Гермиона едва совладала со рвотным позывом. Вот и ответ на все ее вопросы. Люди никогда не верили Малфою, они целиком и полностью полагались на народного героя, который своим примером показывал им, что принимает нового министра магии. Мерлин, статья ведь была написана в период, когда Малфой проходил свой так называемый испытательный месяц в кресле министра, а газетчики уже наградили его этой должностью. Черт, кто мешал Малфою внедрить и в другие издания своих людей? Кто мешал ему контролировать всю прессу целиком, чтобы читать о себе только то, что было ему на руку? Люди зависимы от общественного мнения. Они идут за большинством. А сформировал эти взгляды для них не кто иной, как Гарри Поттер, который во всеуслышание заявил: «Каждый заслуживает второго шанса, а особенно тот, кто чувствует искреннее раскаяние». Гермиона скривила губы, прочитав на следующем заголовке очередное восхваление Малфоя, в котором его называют реформатором, а еще самым молодым и смелым политиком магического мира. Это было уже слишком. Грейнджер с раздражением отбросила издание и откинула голову на спинку дивана, в изнеможении прикрывая веки. Все они ошибались. Все они повелись на ту ложь, которую Малфой им скармливал, подкидывая ровно то, что люди хотели слышать. Усталость от войны и страх новых смертей сыграли ему на руку, сделав практически единственным в их глазах, кто на самом деле предлагал варианты для изменения будущего. Но что будет, если хоть кто-нибудь узнает правду? Если поймет, что из себя представляет новый министр. Что он участвует в поистине кровавых представлениях, чтобы… Чтобы что?.. Что вообще происходило в этом чертовом клубе? Зачем кровь магглорожденных использовалась совсем не по назначению, в новом смысле этого слова? Гермиона скользнула ногтями по обивке дивана, когда все случившееся в клубе яркой картинкой пронеслось под закрытыми веками. Девушка. Ритуал. Устойчивый привкус греха на языке. Казалось, что эта кровь, которую почти в экстазе добровольно отдавала незнакомка, играла центральную роль в тот вечер. Стоящая в квартире тишина больше походила на оглушительный звон, и Гермионе вдруг безумно захотелось зажать уши ладонями. В теле, как ни странно, не было и намека на усталость, скорее напротив — возбуждение от увиденного стучало по коже, словно участившийся пульс. Попытки хоть немного сосредоточиться проваливались, и Гермиона раздраженно выдохнула сквозь зубы, призывая на помощь самоконтроль. Перед ней то и дело мелькали образы того, что происходило в клубе. Спектакля, участником которого она стала против своей воли. Гермиона снова и снова прокручивала мысленно все от самого начала и до конца, надеясь понять смысл, пока вдруг не вспомнила глаза тех, кто смотрел на девушку, отдающую кровь. Зрачки расширены. Блестящие от желания в багряных лампах радужки. Жажда, застывшая на губах в невысказанной мольбе. Это не было развлечением. Не было попыткой избавиться от скуки. Это было употребление. Как изысканного наркотика. И это происходило далеко не в первый раз. Они точно знали, что делают. Осознание упало на Гермиону ушатом ледяной воды, заставив напрячься и с силой сжать обивку дивана. Нужно было что-то делать. Вот только что? Рассказать Гарри? Мерлин, может быть, стоило это сделать прямо сейчас? Сможет ли он помочь? Потребность поделиться, закричать об этом буквально давила на корень языка, лишь подталкивая ближе к горлу тошноту, но Гермиона решительно сжала ладони в кулаки, останавливая себя. Угрозы Малфоя растекались по коже небольшими электрическими разрядами, и на это попросту невозможно было не обращать внимания. Если она расскажет об этом кому-то, это ничего не изменит. Будет бессмысленным. Это начнет противостояние, в котором она заведомо окажется на проигранной позиции. Ей нужны были силы и возможности вести эту войну на своих условиях. Но Гермиона была еще не готова к этому. Ей нужен был план. И как можно скорее.

***

— Значит, Джинни на плановом приеме у колдомедика? — Гермиона скользнула кончиком пальца по краю кружки, обводя незамысловатый узор на фарфоре. Чай уже давно остыл, а она все еще не придумала, как подобраться к той части разговора с Гарри, когда она могла бы начать задавать ему вопросы. Наверное, ей не стоило врываться к нему вот так — вечером и без предупреждения, но Гермиона попросту не могла больше ждать. Загадки зудели под ладонями, и ей нужно было во что бы то ни стало как можно скорее их разгадать. — Да, — Гарри кивнул. — Перед родами это стандартная практика. Он не выглядел заинтересованным в беседе. Будто его совсем не радовал сам факт того, чем он сейчас занимался, но Гермиона решительно не обращала на это внимания. Это казалось ничтожной мелочью в сравнении с ее целью, а ради этого она была готова примерить на себя роль неудобной гостьи. Черт, она и представить не могла, что однажды в их с Гарри дружбе возможна подобная ситуация. Что когда-то она будет чувствовать себя неуютно рядом с ним. — Понятно, — Гермиона улыбнулась, стараясь делать это как можно искренне. Хоть это и давалось ей с большим трудом. — Как твоя работа? — Нормально, — снова никакой конкретики. Максимум односложных ответов и стандартных фраз. Как на семейном обеде с дальними родственниками, которых совершенно нет желания посвящать в свою личную жизнь. — Ты не смотрела текущие вакансии? — Мельком, — солгала Гермиона. — Пока не нашла ничего подходящего для себя. — Ты не думала по поводу Аврората? — Гарри нахмурился. — Ведь это отличный шанс для тебя. — Шанс на что? — непонимающе сдвинула брови к переносице Гермиона. — Работать в Министерстве, — Гарри сделал глоток чая из кружки. — Показать, что ты встала на путь исправления и… Он все говорил, и говорил, и говорил, но до Гермионы долетали лишь скомканные обрывки его фраз без какого-либо точного смысла. Она смотрела в лицо лучшего друга и судорожно старалась понять, кого видела прямо сейчас перед собой. Кем был этот человек, что только внешне походил на того Гарри Поттера, которого она знала с первого курса Хогвартса? Который был смел, отважен и безгранично ценил дружбу. Сейчас, казалось, от него осталась лишь оболочка, а от былых принципов, которых Гарри старался неукоснительно придерживаться, и вовсе больше не было ничего. Это был совершенно другой человек. Со своей жизнью. Мнением. И Гермиона вдруг поймала себя на мысли, что, как бы она ни пыталась, ей все равно не удастся найти в его реальности крохотное местечко для себя. Где-то, в какой-то момент, который она пропустила из-за своего заключения, была поставлена точка в их общем прошлом, и ей необходимо научиться с этим жить. Принять как данность. — Я тут слышала кое-что, когда ходила в Министерстве недавно, — осторожно начала она, старательно стягивая края открытой раны в сердце, что каждый раз кровоточила от осознания текущего положения дел. — Один из клубов в маггловской части Лондона. Вроде бы там случаются странные выбросы магии. — Откуда ты знаешь, что это правда? — Гарри снисходительно хмыкнул. — Ты ведь понимаешь, что люди вокруг больше всего на свете обожают сплетни. — Ну а почему бы Аврорату просто не проверить это? — не унималась Гермиона, упорно делая вид, что не замечала почти откровенной издевки в его голосе. Ей нужно было заставить его что-нибудь предпринять. Хотя бы намекнуть, чтобы он обратил на чертов клуб внимание, раз она не может сказать напрямую, какой ужас там творится. — Ты мог бы направиться туда с парой авроров и… Гарри с грохотом опустил чашку с чаем на блюдце, отчего то жалобно звякнуло, заставив Гермиону вздрогнуть от неожиданности. Грейнджер посмотрела в глаза друга в недоумении и замерла, вдруг встретившись с непроницаемым холодом. Почти раздражением. Будто он едва сдерживал себя, чтобы не закричать в ответ. Чтобы не начать вести себя с ней так, как ей не понравится. — Знаешь, я, конечно, глубоко признателен тебе за помощь, но позволь мне самому выполнять свою работу, — процедил он сквозь зубы, прищуриваясь. — В конце концов, я ведь не зря получаю зарплату на службе, как ты считаешь? Министерство уверено во мне и моих решениях. Я не могу тратить время и ресурсы только потому, что кому-то что-то показалось. — Но… — Гермиона, я очень надеюсь, что ты встанешь на путь исправления. Найдешь работу. Выйдешь замуж. Родишь детей. Выполнишь свой долг перед Министерством, которое так щедро дает тебе еще один шанс. Почему ты продолжаешь это игнорировать? Гермиона держалась изо всех сил, чтобы не выпалить то, о чем в дальнейшем могла пожалеть. Ей было куда проще думать, что ее лучший друг просто сошел с ума, нежели принять факт, что все это сказал ей, потому что на самом деле так считал. Что это его мнение. Она опустила взгляд в кружку, наблюдая, как чаинки отплясывали какой-то только им понятный танец на дне, а затем едва слышно прошептала: — Я никогда не рожу ребенка в такой мир. — Что? — Прости, мне уже пора. Она почти ждала, что Гарри бросится ее останавливать. Что спросит, не хочет ли она дождаться Джинни. Что, возможно, попросит не уходить и предложит еще чаю. Но он этого не сделал. Гарри лишь молча кивнул и тут же убрал ее чашку, поставив ту в мойку. Гермиона смотрела, как он накладывал на грязную посуду заклинание, и чувствовала, как в горле все больше нарастал комок из скопившихся слез. Все это казалось какой-то дурной шуткой. Чем-то ненастоящим. Как будто вырванным из другой, совершенно чужой реальности. Но чем дольше Гермиона наблюдала за тем, как щетка для посуды чистила ее чашку, где еще мгновение назад был чай, тем больше убеждалась в том, что находилась в своей вселенной. Что все это происходило на самом деле. — Я узнаю по поводу свободных вакансий в моем отделе, — Гарри подал ей мантию, когда они вышли в прихожую. — Может быть, там найдется что-нибудь для тебя и… — Постой, — Гермиона нахмурилась. — В «твоем отделе»? — Министр назначил меня главой Аврората, — горделиво приосанился Гарри. — Вчера вышел официальный приказ. Гермиону затошнило от того, насколько восторженным был тон его голоса. Гарри действительно был несказанно рад своему новому назначению. Считал, что это повод для гордости. Получить из вымазанных кровью рук министра магии должность главы Аврората казалось ему великим достижением. Новый Гарри Поттер был счастлив. — Поздравляю, — промямлила Гермиона, фальшиво улыбаясь. Так вот почему он говорил, что не может тратить ресурсы зря. — Наверное, Джинни очень за тебя рада? — Конечно, — Гарри хмыкнул. — Это ведь то, к чему я шел столько времени. Естественно, моя жена целиком и полностью меня поддерживает. Ведь мы одна семья. Как и Рон. Как и Гермиона. Когда-то раньше. — Да, ты прав, — Гермиона кивнула. — И когда планируется праздник по этому поводу? — О, завтра вечером, — Гарри довольно заулыбался. — Будет куча гостей и прием в Министерстве. Там целую неделю это все готовили. Ждали, пока министр подпишет приказ, чтобы отпраздновать по-настоящему. Мой секретарь рассылала приглашения два дня подряд, представляешь? Я уже предвкушаю, сколько всего чудесного нас всех там ждет. Гермиона молча кивнула, старательно удерживая на лице улыбку. В последние несколько дней ее почтовый ящик был пуст. Никаких конвертов с приглашениями. Ее там не ждали. Впрочем, это, как ни странно, хоть и растеклось по венам отравленной обидой горечью, отразилось на Гермионе не так плачевно, как она ожидала. Может быть, она просто уже привыкла к такому отношению к себе от лучшего друга? Может быть, ей стоит смириться с этой новой реальностью и попытаться научиться жить в ней вот так? Наверное, им нужно обсудить это с Гарри. В конце концов, он ведь должен понять ее? Разве нет? — А ты хотела бы прийти? Внутри Гермионы все сжалось. Мерлин, она успела надумать себе так много за эти несколько минут. Вдруг Гарри просто хотел позвать ее на мероприятие лично? Ведь лучшим друзьям не нужны какие-то дурацкие приглашения для того, чтобы быть рядом с родным человеком в такой важный для них день. — Если только ты хотел бы меня там ви… Резкий стук заставил Гермиону замолчать, и она по инерции потянулась к дверной ручке, как вдруг Гарри буквально за секунду оказался между ней и створкой. Он быстрым движением вытащил волшебную палочку и, направив ту на глазок, выудил из него изображение, выводя то на пространство в прихожей перед собой. На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стоял Кингсли, и это явно помогло Гарри успокоиться. Он выдохнул с видимым облегчением, а затем, взмахнув древком, вновь нахмурился. — Джинни не наложила защиту, — его голос дрогнул, пока он тянулся к ручке. — Нужно еще раз с ней проговорить все этапы запирания дверей после ухода. — Мистер Кингсли, — преувеличенно радостно воскликнула Гермиона, чтобы хоть как-то отвлечь себя от ставших красными от нервозности щек лучшего друга. Мерлин, пусть она и прибыла на Гриммо через камин, ей все равно было неловко. Будто это она не заперла дверь. — Рада снова видеть вас. — Здравствуй, Гермиона, — тот приветственно кивнул, входя в прихожую. — Гарри. Прости, что без предупреждения, но дело… — В следующий раз все же найдите минутку и предупредите о встрече, — с мелькнувшим в тоне раздражением буркнул тот. — Чтобы я точно знал, когда ждать гостей. — Виноват, — Кингсли опустил голову на мгновение. — Но раз уж все так случилось, то я буду очень тебе признателен, если ты вернешь мне те камни и… — Хорошо. Гермионе вдруг стало совсем неудобно за поведение друга. Судя по всему, Гарри вел себя подобным образом не только с ней. Потенциальным раздражителем его нервной системы мог выступить практически любой, встретившийся на его пути. Черт, она никогда в жизни не слышала, чтобы он вел беседы с Кингсли в подобном тоне. Гарри всегда его уважал — как старшего товарища, как взрослого человека. — Как твои дела, Гермиона? — мягко улыбнулся Кингсли. — Надеюсь, все хорошо. — Все отлично, — бодро ответила Грейнджер. Годрик, кажется, она умудрилась научиться лгать самым правдоподобным образом. — Вот решила навестить Гарри и Джинни. А о каких камнях вы говорили? — Ничего интересного, — отмахнулся Кингсли. — Рабочие вопросы. Гермиона кивнула, вдруг испытав странную неловкость. Ей, по-хорошему, уже стоило бы уйти, как она и планировала до момента появления Кингсли, но их диалог с Гарри выглядел незавершенным. Черт, ей стоило бы признаться хотя бы самой себе, что она просто надеялась на то, что Гарри и правда пригласит ее на свой праздник. Сейчас это казалось таким важным — ощутить себя хоть на мгновение так, как было еще до войны. Словно они все остались прежними. Все осталось прежним. Их с Гарри дружба, как минимум. — Мне еще нужно успеть отнести камни в Министерство, — вдруг нарушил повисшую в прихожей неловкую тишину Кингсли. — Сегодня точно уже не получится, но вот завтра… — Так ведь завтра воскресенье, — нахмурилась Гермиона. — Разве у вас не выходной? Кингсли вдруг застыл. Его взгляд буквально за секунду стал каким-то расфокусированным, а выражение лица перестало отображать хоть какие-то эмоции. Со стороны могло почудиться, будто он уснул с открытыми глазами, и Гермиона с трудом подавила желание провести вверх и вниз ладонью у его лба, чтобы проверить эту теорию. Вместо этого она мягко дотронулась до его предплечья, предположив, что он просто глубоко о чем-то задумался. Но ничего не произошло — Кингсли так и остался стоять молча, уставившись стеклянными глазами в одну точку перед собой. — С вами все в порядке? — осторожно спросила Гермиона, сжав пальцы на его руке чуть крепче. — Вам нехорошо? — Что? — Кингсли вдруг резко дернулся, что заставило Гермиону вздрогнуть от неожиданности. — Ты что-то сказала? — Я спросила, все ли с вами хорошо, — ответила Гермиона. — Мне показалось, будто вы плохо себя чувствуете. Черт, он выглядел пугающе. На самом деле пугающе. — Все в порядке, — Кингсли вдруг широко улыбнулся, похлопав ее по ладони. — Мне просто еще нужно обязательно успеть в Министерство, чтобы вернуть камни. Сегодня уже не получится, наверное. Но вот завтра… — Вот, — появившийся в прихожей Гарри вложил в руки Кингсли небольшой сверток. — Я все принес. — Спасибо, — тот тут же быстро убрал все во внутренний карман мантии. — Мне нужно обязательно успеть в Министерство, чтобы вернуть камни. Сегодня уже не получится… — Хорошо, — Гарри интенсивно закивал, начав водить палочкой по входной двери, снимая защиту. — Простите, Кингсли, не хочу показаться невежливым, но скоро придет моя жена, и я хотел бы успеть что-нибудь приготовить к ее появлению. — Всего хорошего, — Гермиона повернулась к Кингсли. — Была рада повидаться. Не дожидаясь ответа, она кивнула Гарри на прощание и быстрым шагом вышла за порог. У нее все еще бегали по коже ледяные мурашки от странного, совершенно необъяснимого поведения Кингсли, и это лишь подталкивало ее в спину, вынуждая увеличить скорость передвижения. С ним явно что-то было не так, и почему-то Гермиона внутренне не соглашалась со своим же мнением о возможной болезни Кингсли. Нет. Это было что-то другое. Что-то, с чем ей обязательно нужно разобраться. Может быть, стоило заглянуть к Лизе и попросить у нее помощи? Ноги сами понесли Гермиону в сторону ближайшей точки аппарации. Времени еще было достаточно, чтобы как следует зарыться в книги в библиотеке. Может быть, если они с Лизой хорошенько постараются, то найдут что-то большее, чем то, на что рассчитывала Гермиона. Вдруг им удастся добраться до ответов.

***

— Ты снова ничего не ешь, — Лиза прищурилась, ставя перед Гермионой на стол огромное блюдо с домашними булочками и сухофруктами. — Если бы знала, что ты придешь, принесла бы с собой что-нибудь посущественнее. — Спасибо, Лиза, — Грейнджер стянула сдобу с изюмом с тарелки и с наслаждением вдохнула ее аромат. Мерлин, она пахла как рай. — Но тогда я бы лопнула и не смогла бы работать. — Ничего подобного, — Лиза пододвинула к ней ближе огромную кружку с какао. — Наоборот, наш мозг заработает куда лучше, если желудок будет полон. Гермиона широко улыбнулась, согласно кивая. Было значительно проще принять все то, что говорила Лиза, как данность, нежели обречь себя на минимум получасовой монолог с ее стороны на тему влияния стабильных приемов пищи на организм. — Как думаешь, может ли быть Кингсли подвергнут какому-нибудь темному заклятию? — Гермиона проглотила кусочек булочки. Черт, сколько раз она ругала Рона за то, что тот болтает с набитым ртом? Не сосчитать. А теперь и сама делала ровно так же, как и он. — Знаешь, дорогая, это ведь могут быть и какие-то возрастные изменения, — задумчиво пробормотала Лиза. — Хотя мистер Кингсли по сравнению со мной еще совсем желторотый птенец. Все это очень странно. — Поэтому я и планирую докопаться до истины. Хочется знать наверняка, что он в порядке, — Гермиона отпила какао. — Слушай, а мы можем как-то добраться до маггловских баз данных? — В теории. — Я хочу посмотреть, на кого зарегистрирован один ночной клуб в маггловской части Лондона. — Так, можем попробовать. А зачем? — У меня есть небольшая зацепка, — уклончиво ответила Гермиона. — Но для начала я хочу хорошенько все проверить. Почему-то ей не хотелось рассказывать Лизе обо всем, что с ней случилось в том клубе. О том, что она видела. О том, кого она там встретила и что узнала. Сначала информация, а все остальное после. — Хорошо, пиши адрес, — деловито кивнула Лиза, вручив ей пергамент. — Я постараюсь сделать все, что от меня зависит. Гермиона быстро нацарапала для нее координаты и облегченно выдохнула, наблюдая, как Лиза, громко стуча каблуками по полу, направилась обратно к своей стойкe. Вот за это Гермиона любила своего компаньона больше всего — никаких личных вопросов. Никаких осуждений. Все строго и по делу. Потянулись минуты томительного ожидания, которые, как казалось Гермионе, длились не меньше вечности каждая. Вопросы, которым она так и не смогла найти должных объяснений или хотя бы мнимых намеков на ответ, тут же атаковали ее измученный разум, врезаясь раскаленными штырями прямиком в виски. Если Малфой организовал подпольный ночной клуб, в котором творился самый настоящий рай для подсевших на кровь магглорожденных богачей, то ведь должна была быть и другая сторона этого вопроса. То, что министр магии получал за эти представления немалые деньги, Гермиона ни секунды не сомневалась. Иначе по какой причине он бы ввязался в нечто подобное, если не власть и деньги? Малфой просто четко следовал по стопам своего папаши и умудрился во многом превзойти Люциуса. Что ж, это было совершенно ожидаемо. Малфои были как крысы, ну или на худой конец тараканы — выживали в абсолютно любых ситуациях и с легкостью приспосабливались буквально ко всему. Гермиона постучала кончиком пальца по кружке с какао. Если были те, кто готов платить за кровь магглорожденных как за изысканный наркотик, то, скорее всего, оставались и другие, кто не мог себе этого позволить, но придерживались той же потребности. Употребление для некоторых чистокровных и полукровок стало зависимостью, но, судя по тому, какое количество предоставляло Министерство, этого явно было недостаточно. Им требовалось больше. И Малфой с радостью покрывал эти нужды для тех, кто мог хорошенько за это заплатить. Как маггловские наркобароны — все возможные удовольствия для избранных. Но как тогда ему удалось скрыть тот слой населения, у которого попросту не было денег на кровь? Гермиона зябко поежилась. Для нее все это больше напоминало вампиризм, с тем лишь отличием, что вампиры пили чужую кровь, чтобы утолить голод. А здесь же это действие было покрыто налетом из греха и какой-то грязной похоти. Что делало все это еще более отвратительным, чем прежде. Хотя казалось бы — куда больше? — Вот, — Лиза настолько бесшумно вновь подошла к столу Гермионы, что та испуганно вздрогнула от неожиданности. — Тут все владельцы клуба, начиная с его постройки. Надеюсь, это поможет. — Ого, — с восхищением протянула Грейнджер, окинув записи беглым взглядом. — Ты ведь в курсе, что ты самая настоящая фея? — Естественно, — фыркнула та в ответ, горделиво задрав подбородок. — Но чур никому об этом не говори. Лиза укоризненно хмыкнула, увидев, что блюдо с булочками стояло практически нетронутым, и, придвинув его ближе к Гермионе, мягко похлопала ее по плечу. Грейнджер со вздохом послушно стянула еще одну булочку и тут же вонзила в нее зубы. Да. С Лизой обязательно нужно соглашаться. — Не буду мешать, — Лиза кивнула, удовлетворенно улыбнувшись. — Попробую порасспрашивать коллег о заклятие, которому мог быть подвержен Кингсли. Проверим твою теорию. — Хорошо, спасибо. Откусив еще раз сладкую сдобу, Гермиона вытерла пальцы салфеткой и принялась внимательно изучать документы, которые принесла Лиза. Ночной клуб был открыт еще пять лет назад, но, судя по частой смене владельцев, никто толком не использовал помещение по прямому назначению. Заведение передавалось из рук в руки и, если верить записям, в основном практически не функционировало. И только после того, как его приобрел некто по фамилии Доу, в клубе начались ремонтные работы. По телу Гермионы пробежала мелкая дрожь. Еще раз прочитав фамилию нынешнего хозяина ночного клуба, она удостоверилась, что зрение ее не подвело. Доу. Там было написано именно так. И почему-то Гермиона ни капли не сомневалась, что речь шла о Кристиане. Мистер Доу — так его называли в пункте сдачи крови. Видимо, он решил не утруждаться и использовать это имя и для других своих темных делишек. Кристиан владел клубом уже больше полугода. Он вел отчетность по проведению ремонтных работ. Тщательно расписывал каждый шаг бригады, которая этим занималась. И согласно его записям, клуб был закрыт для посещений из-за проблем с канализацией, которые он так упорно пытался разрешить. Гермиона хмыкнула. Каков лжец. Мало того, что в клубе не было тех сложностей, которые описывал Кристиан в своих отчетах, более того — «Poison» вовсю принимал гостей. Вот только избранных. Обладающих магией, властью и деньгами. Гермиона листала страницу за страницей, надеясь обнаружить что-то еще, но, к собственному сожалению, вымышленная фамилия Кристиана, которую он использовал для прикрытия, было тем единственным, что она могла бы считать зацепкой. Устало выдохнув, она откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. Хоть это и было маленькой победой, но этого все еще недостаточно. Гермиона отчаянно нуждалась в большей информации. Ей нужно было что-то еще. Что угодно, что она могла бы использовать для достижения своей цели. Гермиона провела кончиком пальца по адресу клуба. Она точно знала, что должна делать. Знала, но пока не могла смириться с этой мыслью в своей голове. Не понимала, как это можно было бы провернуть так, чтобы не навлечь на себя исполнения всех угроз Малфоя, которыми он одарил ее в прошлый раз. Ей нужно вернуться в клуб. Сегодня же.

***

Гермиона поправила ворот плаща так, чтобы тот прилегал как можно теснее к шее, и зябко поежилась. Дождь лил буквально стеной, а Водоотталкивающие чары, которые она украдкой успела наложить около часа назад, уже постепенно теряли свое действие, и холодные капли все чаще пробирались под одежду. Оглянувшись по сторонам, Гермиона с сожалением выдохнула — та наблюдательная позиция, которую она заняла, чтобы следить за входом в клуб, была не совсем удобна тем, что располагалась на самом виду перед магглами. Это делало невозможным использование магии незаметно, что, конечно, не могло не огорчать. В конце концов, кому понравится стоять под проливным дождем без зонта? Растерев друг о друга озябшие ладони, Гермиона попыталась согреть их своим дыханием, но это совсем не помогло. Казалось, что порывы ледяного ветра, накреняющие потоки дождевой воды в разные стороны, уже давно хозяйничали под тонкой тканью плаща, все больше пробираясь под платье. Черт, Гермиона уже вымокла буквально до нитки и продрогла настолько, что вовсю стучала зубами, но все еще никак не могла придумать способ пробраться в клуб. Гермиона переложила волосы с одного плеча на другое, слегка отжав их. В этот раз она вновь решила прибегнуть к помощи Оборотного, незаметно срезав небольшую прядь у какой-то маггловской девушки около метро. Конечно, Грейнджер прекрасно помнила, что Малфою каким-то образом удалось узнать ее в прошлый раз, несмотря на действие зелья, но у нее попросту не было другого выхода. Или так, или ее обнаружат сразу же, как только она переступит порог клуба. Незнакомка, в которую перевоплотилась Гермиона, была удивительным образом похожа на нее саму — те же каштановые волосы, хрупкая фигура и чуть вздернутый нос. Лишь только глаза насыщенного синего цвета выделялись из столь удивительного сходства. Внезапно около двери в клуб, на котором висела огромная табличка с предупреждением о проведении ремонтных работ, появились несколько девушек, одетых в длинные черные мантии. Гермиона изо всех сил вытянула шею, пытаясь рассмотреть больше, но дождь мешал ее планам осуществиться. Незнакомки о чем-то разговаривали между собой, а затем принялись поочередно прикладывать ладонь куда-то чуть пониже дверной ручки. Грейнджер медленно выдохнула, напрягаясь всем телом, — девушки начали одна за одной заходить внутрь клуба. Набрав в легкие побольше воздуха, она, перепрыгивая через лужи, буквально за несколько секунд добежала до заветной двери и коротко ругнулась себе под нос — та была уже заперта. Ну конечно, на что она надеялась? Что успеет прошмыгнуть следом за одной из девушек? Однажды ей уже повезло подобным образом, когда она следила за Кристианом, на этом, видимо, ее удача подошла к концу и… Гермиона прищурилась, заметив небольшое смазанное пятно под дверной ручкой, как раз в том месте, куда прикладывали ладони девушки, прежде чем войти. Наклонившись, Грейнджер осторожно повела по нему подушечкой пальца и растерла, всматриваясь в кожу. Кровь. Видимо, это было своеобразным пропуском. Вот только для кого? Для тех, кто получал кровь или кто ее отдавал? Тщательно осмотревшись по сторонам, Гермиона убедилась в отсутствии ненужных свидетелей и, вытащив волшебную палочку, прошептала Режущее заклинание. Сморщив нос от неприятных ощущений, когда магия вошла лезвием в кожу, Гермиона дождалась появления рубиновых капель и решительно приложила руку к двери. Это было рискованно. Безумно рискованно. Но у нее не осталось другого выхода. Если она хотя бы не попытается сделать все возможное, чтобы прижать Малфоя, то при любых раскладах выйдет проигравшей. В конце концов, она уже знала, что ждет ее в Азкабане в случае поражения. И это в какой-то момент перестало пугать. Прочитав мысленно почти целую молитву, пока проход в клуб с тихим шорохом начал медленно открываться, Гермиона прошмыгнула внутрь и затаила дыхание. Она очутилась в небольшом помещении, похожем на кладовую. В нем было темно, и она инстинктивно вытянула руки перед собой, начав продвигаться вперед маленькими шажочками, пока не уткнулась в еще одну дверь. — Мерлин, помоги, — прошептала Гермиона, нащупывая ручку. — Пожалуйста, помоги. — Ну и что ты тут трешься? Гермиона вздрогнула от неожиданности, услышав чужой хриплый голос совсем рядом с ухом. Подняв голову, она шумно сглотнула, увидев стоящего прямо перед собой высокого молодого парня, одетого в бордовую мантию. Незнакомец лениво перекатывал во рту жевательную резинку и, видимо заметив растерянность на лице Гермионы, хмыкнул с явным презрением. — Новенькая, что ли? — он надул пузырь из жевачки, а затем шумно его лопнул. — Ау, ты язык проглотила? — Новенькая, — кивнула Гермиона, совершенно не понимая, о чем речь. — Здравствуйте. Она осторожно осмотрелась по сторонам, пытаясь получше оглядеть помещение, в котором оказалась. Довольно просторная комната была освещена лучше, чем предыдущая, но все еще сохраняла почти интимный полумрак. Здесь так же, как и в основном зале клуба, куда в прошлый раз попала Гермиона, все было утоплено в бархате и зеркалах, но в значительно меньшем количестве. Грейнджер с удивлением смотрела на стоящие ровными рядами двухъярусные кровати и приставленные вплотную к зеркалам на стенах небольшие столики, заваленные множеством бутыльков и косметическими средствами. За ними восседали юноши и девушки, что, сосредоточенно глядя на свое отражение, втирали что-то в кожу и волосы. Еще несколько человек тихонько переговаривались, лежа на кроватях. Обстановка напоминала студенческое общежитие, по типу того, в котором жила Гермиона во время обучения в Хогвартсе. Но, в отличие от школы, эти «студенты» предпочитали вместо формы полную наготу. Гермиона стремительно покраснела, когда мимо нее прошел абсолютно обнаженный молодой человек, сосредоточенно изучающий свое лицо в небольшом карманном зеркальце. — Ты что, девственница? — вновь хмыкнул стоящий перед ней парень. — Член никогда не видела? — Я просто… — растерялась Гермиона. — Я… — Привыкнешь, — закатил глаза незнакомец и кивнул, приглашая Гермиону следовать за собой. — Меня зовут Кит, а тебя? — Джинни, — тут же соврала она в ответ. — Очень приятно. — Ага, — Кит указал Гермионе на свободную кровать. — Спать будешь здесь. Вещи сложи в тумбочку рядом. Займешь чужой стол с косметикой — пожалеешь, что появилась на свет. Вопросы? — А когда я могу попасть на представление? — пробормотала Гермиона, осторожно устраиваясь на ярко пахнущем чьими-то приторными духами постельное белье. — Или мне этого делать нельзя? — Ты уже хочешь туда? — округлил глаза Кит, кивая в сторону обитой бархатом большой двери. — Ну ты и дерзкая киска, Джинни. Обычно народ не особо стремится сразу на шоу, а ты рвешься в бой. Так сильно нужны денежки? — Очень, — с жаром закивала Гермиона. — Ты мне только скажи, что я должна делать. Я же в первый раз. — Ну для начала раздевайся, — хмыкнул Кит. — В наряде целки тебя никто и никогда не снимет. Гермиона шумно сглотнула, вцепляясь пальцами в простынь. Что ж, это тело, по сути, ей не принадлежало. Это ведь была не она, если разобраться, верно? Так что в этом не было ничего плохого. Наверное. — Хорошо, — почти шепотом ответила Гермиона, начав медленно стягивать плащ. — Нужно снять все? — Да, киска, — Кит гоготнул. — Поверь мне, для этих богатеньких ублюдков в зале все самое вкусное прячется в твоих трусиках, — он заговорщически подмигнул ей. — Если ты предоставишь больше, чем есть в прайсе, то сразу же обзаведешься постоянными клиентами. Стараясь абстрагироваться от происходящего, Гермиона сняла с себя одежду и машинально прикрыла голую грудь руками, сжимаясь в комок. Она чувствовала себя максимально некомфортно и почти уязвимо и ощутила благодарность, когда Кит небрежно сунул ей бордовую мантию. Стало лучше, когда она накинула ту себе на плечи, но ненадолго — при каждом движении полы расходились, демонстрируя голое тело Гермионы. Точнее, не ее, а той девушки, чей облик она приняла. Но это не помогало. От слова совсем. — Что за гнездо у тебя на голове? — Кит сморщил нос и, стянув с ближайшего столика с косметикой небольшой флакон красного цвета с распылителем, принялся опрыскивать волосы Гермионы. — Вот так уже лучше. Грейнджер посмотрела на себя в зеркало и изумленно ахнула, наблюдая, как ее локоны начали сами по себе складываться в аккуратную прическу, собираясь на затылке так, чтобы открыть шею. Конечно, она пользовалась чем-то подобным еще в Хогвартсе по совету Джинни, но то, что было в руках Кита, определенно в разы лучше и эффективнее. — Ну давай, смелая маленькая киска, — Кит взял Гермиону за запястье и, покрутив ее вокруг своей оси, подтолкнул к двери. — Беги. Если почувствуешь себя плохо, то попроси охрану проводить тебя сюда. Если в это время у тебя будет клиент, то придется подождать, пока он закончит. Все поняла? — Да, — Гермиона кивнула. — Поняла. — Удачи, киска, — прошептал Кит, шлепнув Гермиону по заду. — Покажи этим богатеньким мудакам, кто тут главный. Гермиона шумно втянула носом воздух и решительно шагнула вперед, толкнув дверь. Почти моментально в ее барабанные перепонки ворвалась громкая музыка, что тут же начала буквально обволакивать ее в какой-то невидимый кокон. Гермиона снова очутилась в том самом зале, в который в прошлый раз прошла вслед за Кристианом. Окружающая обстановка совсем не изменилась, но Гермиона чувствовала, что теперь все было иначе. Отныне она была не чем иным, как добычей, о чем без слов говорили не меньше десятка жадных чужих взглядов, что облизывали ее почти не скрытое мантией тело. Мужчины медленно окружали ее, придирчиво рассматривая с головы до ног. Они изучали каждый сантиметр ее кожи, словно прикидывая, подойдет ли. Словно размышляли, сколько она может стоить. Гермиона замерла, сгорая от безумного желания сбежать. Она ощущал себя куском мяса, выставленным на рынке, и с каждой секундой это чувство лишь нарастало. Все в порядке. Все шло по плану. Ведь именно этого она и добивалась. Правда? — Привет, красавица, — промурлыкал пожилой мужчина в дорогом костюме, каким-то образом оказавшийся рядом с Гермионой. — Как дела? — Хорошо, — промямлила она в ответ, вжимая голову в плечи. Мужчина подходил все ближе. Касался ее кожи. Улыбался так сально, разглядывая ее обнаженную грудь в складках мантии, что Гермиону едва не вырвало от отвращения. Она изо всех сил старалась не измениться в лице, когда мужчина опустил ладонь на ее ягодицу и крепко сжал пальцы, почти причиняя боль. Это было слишком мерзко, чтобы терпеть. Чтобы промолчать. Но она и в этот раз переступила через себя. — У тебя есть что-нибудь для меня? — мужчина горячо выдохнул ей на ухо. Погружая в терпкий запах алкоголя. — Мы могли бы поменяться. Он вытащил небольшой бархатный мешочек и многозначительно потряс им перед лицом Гермионы. Раздался громкий звон монет, не вызывающий ничего, кроме стойкого наплыва тошноты. Но, судя по всему, мужчина воспринял взгляд Гермионы по-своему, раз растянул губы в пошлой ухмылке и шлепнул ее по заду. — Ты такая напряженная, — хмыкнул он и вытащил из внутреннего кармана пиджака небольшую склянку оранжевого цвета. — Сейчас мы это исправим. — Не нужно, — попыталась протестовать Гермиона, отчаянно замотав головой. — Я в порядке, я… Она закашлялась, когда мужчина, резко сжав ее щеки пальцами, заставил открыть рот и силой вылил ей на язык содержимое бутылька. И буквально через мгновение весь окружающий Гермиону мир начал дрожать, как неисправная видеопленка. Голова закружилась, а тело стало каким-то легким, словно воздушный шарик. Гермиона расслабленно улыбнулась, наслаждаясь каждой секундой своего состояния, и медленно выдохнула через нос. Ей впервые было настолько хорошо и спокойно. Словно она только что выпила разом бутылку вина и опустошила целиком Успокоительное зелье, прикончив все месячные дозы за раз. Все проблемы постепенно отступали на второй план. Под кожей лопались мыльные пузыри, наполняя грудную клетку смехом и каким-то безграничным счастьем. Это было восхитительно. Это было то, в чем она так сильно нуждалась. Это было… — Вот такой ты мне нравишься больше, красавица, — раздался чей-то шепот прямиком в ухо. — Идем со мной, папочка покажет тебе рай. Гермиона широко улыбнулась и кивнула, позволяя вести себя куда-то за руку. Она не видела, кто это был. Она больше не слышала ни единого звука рядом с собой. Она просто шла туда, где, как ей обещали, будет хорошо. Гермиона очень хотела, чтобы было хорошо. — Вы нарушили правила, мистер Грог. Отпустите девушку. Гермиона лишь ахнула, когда кто-то резко перекинул ее через плечо и куда-то понес. На самом деле ей было на это абсолютно наплевать. В барабанных перепонках пели птицы, а за грудной клеткой благоухали розы. Гермиона словно летела, широко расставив руки. Она чувствовала, как пальцы касались чего-то мягкого, а кожу ласкало нечто настолько нежное, что от этого буквально захватывало дух. Все было идеальным. Просто лучше не придумаешь. — Ой, — Гермиона весело засмеялась, когда ее опустили на какую-то твердую поверхность. Кажется, это был диван. — Мы уже прилетели? — Открой рот. Она послушна разомкнула губы и высунула язык для надежности, не переставая хихикать. Ее настроение стремилось куда-то в космос, и она безумно хотела продолжения. Во рту появился неприятный горький привкус, и Гермиона сморщила нос, фыркнув. — Фу, что это за гадость? — капризно протянула она. — Ты же обещал мне… Черт… Гермиона с силой вцепилась в обивку дивана, резко зажмурившись. Ее словно бросили с обрыва в ледяную воду, и сейчас все ее органы чувств работали на весь свой возможный максимум. Сердце стучало, заходясь в запредельном ритме, и Гермионе на миг показалось, что еще секунда и оно попросту пробьет ее ребра. К горлу подкатила тошнота, а виски загудели, будто в них воткнули раскаленный штырь. Мерлин, это было куда хуже любого похмелья. — И почему я не удивлен, мисс Грейнджер? Вздрогнув от неожиданности, Гермиона распахнула веки и шумно сглотнула, увидев сидящего перед ней на стуле Малфоя. Ее тело начала бить мелкая дрожь, и Грейнджер поплотнее закуталась в мантию, краснея от осознания, что он мог видеть ее обнаженной. — Как самочувствие? — в голосе Малфоя не было и намека на сострадание. Напротив, он бил каждым сказанным словом наотмашь. — Наверное, мучаетесь головной болью? — Не делай вид, что тебя это интересует. — Кажется, я предупреждал вас о том, как вы должны ко мне обращаться, мисс Грейнджер. Гермиона замерла, ощущая, как страх практически парализовал ее. Чтобы хоть как-то отвлечься, она окинула быстрым взглядом помещение, в котором очутилась. Скорее всего, это был чей-то кабинет. Низкий свет. Приглушенные оттенки серого в отделке. Минимум мебели. Рабочий стол с документами и разложенная на нем шахматная доска. Гермиона обратила внимание на довольно внушительный книжный шкаф и почему-то подумала, что это кабинет Малфоя. — Оказывается, вы не особо изобретательны, мисс Грейнджер. Гермиона шумно сглотнула. Его голос отдавал сталью и какой-то царапающей сухостью. Малфой говорил ровно и громко настолько, чтобы его было едва слышно. Для этого Гермионе пришлось невольно напрячь слух. Судя по всему, он делал это специально, чтобы заставить собеседника слушать особенно внимательно. — Я решила рискнуть. — Рискнуть? — на миг ей показалось, что Малфой почти усмехнулся. — Может быть, сначала вы должны были включить свой огромный мозг? Насколько я помню, именно этим вы были известны в Хогвартсе — своим светлым умом. Что же пошло не так? Гермиона молчала, старательно держа себя в руках. Ее пугало, что Малфой был настолько близко. Хоть между ними и сохранялось достаточное расстояние, но этого было мало, чтобы чувствовать себя в безопасности. Гермиона ощущала обнаженной кожей циркуляцию воздуха с каждым движением тела Малфоя. — Вы ведь знали, что я сразу пойму, кто вы, — Малфой медленно склонил голову набок. — Неужели вас это не волновало, мисс Грейнджер? — Хотела попробовать еще раз. И как же вы узнали меня? Причем оба раза, как я понимаю. — Некая разновидность «Гибели воров», зачарованная специально для меня. Вы встречались с этим заклинанием в Гринготтсе, если я не ошибаюсь. Малфой внезапно поднялся на ноги. Он медленно приблизился к своему рабочему столу и взял в руки шахматную фигурку. Гермиона не смогла хорошо ее рассмотреть с такого расстояния, но зато ей было отлично видно выражение лица Малфоя. Он напряженно о чем-то размышлял, стуча пальцами по шахматной доске, как по невидимому пианино, и это, как ни странно, пугало лишь сильнее. Он мог прямо сейчас решать ее судьбу. Мог предполагать, каким способом лучше избавиться от ее тела — сразу после того, как его люди убьют ее. Или, возможно, он мог бы захотеть сделать это сам. Отомстить за все то время в школе и после. Отомстить за все, что между ними было когда-либо. Мог ли Малфой и правда убить ее? — Вы так часто принимаете неправильные решения, мисс Грейнджер, — он покачал головой, наконец нарушив гнетущую тишину. — Я ведь предупреждал вас о том, что будет, если вы вновь начнете совать нос не в свои дела. — Вы знали, что я это сделаю, господин министр. Она должна ему напомнить. Он все еще министр магии. — Мне нравится ваша предсказуемость. — И что же вы будете со мной делать? — Я уже говорил вам, мисс Грейнджер. С того момента ничего не изменилось. — Вы убьете меня? На этот раз Малфой взял паузу перед ответом. Он посмотрел Гермионе прямо в глаза, и она неосознанно задержала дыхание, ощущая биение сердца за грудной клеткой. Если это был ее конец, то она хотела сыграть его по своим правилам. Хотя бы те нелепые секунды, что у нее остались. Сколько там еще до полуночи? — Разве у меня есть еще какие-то варианты? Дверь кабинета резко распахнулась, и на пороге появился Кристиан. Он быстрым шагом направился прямиком к Малфою, не обращая никакого внимания на Гермиону. Он словно и вовсе ее не заметил. — Я все проверил, — Кристиан вложил в руки Малфоя несколько документов. — Это точно она была в пункте сдачи. Внутри Гермионы все похолодело. Они явно обсуждали ее. Черт. От этой мысли все тело напряглось, вытягиваясь струной, и Грейнджер все сложнее было себя контролировать. Ей было безумно страшно. Малфой только что сказал, что ее ожидала смерть. А сейчас Кристиан поведал ему и о других ее приключениях в попытке отравить его жизнь. Вдруг это разозлит его еще больше? — Ее кровь подходит, — Кристиан улыбнулся, ткнув пальцем в документ. — Просто идеально. — Ты уверен? — голос Малфоя вдруг стал необычайно взволнованным. — Это точно? Она подходит для… — Не для этого. Мне жаль. Но она решит другую вашу проблему. Гермиона нахмурилась, успев заметить на лице Малфоя нечто, похожее на отчаяние. Это было настолько необычно и никоим образом не вязалось с той жестокостью, которую она видела в его глазах еще несколько минут назад, что буквально выбило Гермиону из колеи. Словно на какой-то миг перед ней оказался совершенно другой человек. И его она совсем не знала. Задержав дыхание, когда Малфой вдруг внезапно подошел к ней, Гермиона шумно сглотнула, сжимаясь от бешено бьющегося в груди страха. Она смотрела в перекатывающиеся во льду радужки и молилась, чтобы смерть была быстрой. Чтобы он не трогал ее отца. Чтобы сделал с ней все, что душе угодно, но не… — Поздравляю, Грейнджер, — неожиданно хищно усмехнулся Малфой, наклоняясь ближе к лицу Гермионы. — У меня только что появился еще один вариант, помимо твоей неминуемой кончины. — И какой же? — пробормотала она, вздрагивая от собственного голоса. — Что вы со мной сделаете? Малфой вдруг провел ребром ладони по ее щеке, вынуждая Гермиону замереть от страха. Затем он сжал пальцами ее подбородок и прошептал: — Все, что угодно. Потому что ты теперь моя.