44 секунды до полуночи

На кухне стоит отвратительно тяжелая, тусклая, почти мертвая тишина. Сквозь нее едва прорывается ход стрелки настенных часов над столом, что с легким щелчком переползает с одного деления на другое, отмеряя секунды. Лунный свет мягко ложится на пол, пробираясь через тонкие занавески, и отбрасывает на стены причудливые тени. Воздух в квартире пугающе неподвижен. Слишком неподвижен. Его даже сложно с усилием втянуть носом и протолкнуть дальше по легким. Гермиона сидит за столом, ссутулившись, уронив локти на прохладную деревянную поверхность. Она почти не двигается, с головой утонув в своих не самых радужных размышлениях. В руках она крутит небольшой флакон, едва перебирая его самыми кончиками пальцев из ладони в ладонь. Стекло слегка поблескивает в полумраке, а густая темно-синяя жидкость внутри переливается, становясь похожей на чернила. Зелье. То самое, что все же смог достать для нее Гарри с небывалым риском для себя. Редкое, совершенно нестабильное и запрещенное к свободному распространению. Оно обладает свойством буквально вытягивать воспоминания, пробуждая в сознании человека крошечные образы, эмоции, фрагменты, которые магия не сумела стереть до конца. Оно могло сработать. Могло показать Гермионе, кто убил ее мать. Но Грейнджер уже не понимает, чего боится больше. Правды или возможных последствий. Она резко вздыхает, пальцами судорожно сжимая стекло флакона. Сердце в груди колотится пугающе неровно, почти болезненно, будто в тревожном темпе отбивая время до необратимого решения. — Папа принял его уже дважды на этой неделе, — глухо произносит Гермиона. — Это много. Гарри сказал, что зелье нестабильно. Что может вызвать необратимую амнезию или того хуже… Она не договаривает и ведет ладонью по лицу, утирая слезы, которых почти не чувствует. Лишь по влажным дорожкам на щеках понимает, что плачет. — Послушай, Гермиона… — А вдруг это его добьет, Рон? — шепчет она отчаянно, наконец подняв взгляд на лучшего друга. — Вдруг я лишу отца последних воспоминаний о том, кто он? Что тогда? — Гермиона, — Рон сидит напротив, облокотившись на стол, смотря на нее с ярким отпечатком беспомощности. — Я знаю, как для тебя важна правда. Но ты не одна. Мы вместе. Мы найдем другой выход. Грейнджер резко поднимает голову, словно не может поверить в услышанное. В глазах блестит раздражение, но она даже не пытается его чем-то маскировать. Она так устала. Так чертовски устала. — Нет другого выхода! — срывается с ее губ. — Я не могу просто сидеть и ждать! Какой-то монстр убил мою маму, и если есть хоть малейший шанс узнать, кто это, я обязана его использовать! Понимаешь? Обязана! Гермиона сжимает зелье так сильно, что костяшки пальцев белеют. Воздух отчаянно накален и почти дрожит от эмоций, но это все кажется неважным. Самое главное сейчас у нее в ладонях вместе с решением, которое Гермиона никак не может принять. Ей казалось, что все будет просто, но на деле этого не случилось, и Гермиона все настойчивее пытается втянуть в легкие пахнущий болью воздух в кухне. Она топчется на месте. Она теряет время. Молчание ощущается физически, и Гермиона шумно сглатывает, морщась от сухости в горле. Рон на миг опускает взгляд, а затем вновь смотрит на Гермиону. На его губах прорезывается улыбка. Привычная. Теплая. Как самое начало весны. — Все хорошо, — мягко, но настойчиво наконец произносит он и кладет ладонь ей на плечо. — Я здесь, Гермиона. Все хорошо. Мы справимся. Гермиона закрывает лицо руками, не в силах больше сдерживаться. Слезы вырываются сами по себе. Они такие горячие, что на миг обжигают кожу, но Гермиона чувствует, что ей это необходимо. Ей нужно выпустить всю ту горечь, что сжирает изнутри, и позволить себе наконец думать разумом. Не сердцем. Не потерей. Не скорбью. Больше нет. Гермиона плачет не потому, что не знает, что делать, а потому, что впервые знает. Знает, что ни за что не даст зелье отцу снова. Знает, что больше не рискнет. И ненавидит себя за это. — Извини, — шепчет она сквозь слезы. — Извини, Рон. Мне так жаль. Он качает головой и смотрит на нее с такой тоской, что ее сердце колет еще сильнее. Рон всегда рядом. Он делает все, чтобы помочь. Она не должна срываться на него или быть грубой. Он делает все, что может. Он… — Все нормально, — Рон мягко улыбается. — Ты имеешь право чувствовать все это. Ты сильнее, чем думаешь, Гермиона. А еще у тебя есть я и самый настоящий Избранный. Думаешь, существует что-то, с чем мы втроем не сможем справиться? Гермиона тихонько смеется сквозь слезы и осторожно вытирает глаза тыльной стороной руки. Она вновь смотрит на зелье в своей ладони, а затем, почти машинально, решительно кладет флакон на стол напротив Рона. — Забери это, — хрипло просит она. — Я не могу. Я… не должна. Рон тут же прячет склянку, не говоря ни слова, и снова накрывает руку Гермионы своей. Они опять погружаются в тишину, которая прерывается лишь их дыханием да ходом стрелок часов на стене. Но это уже не кажется раздражающим. Это, напротив, успокаивает. Возвращает к реальности. — Мы найдем другой способ, — произносит Рон спустя минуту. — Гарри поможет. Обязательно. — Почему Гарри не пришел сегодня? — спрашивает Гермиона. — Вы, кажется, собирались быть здесь вдвоем? Рон тяжело вздыхает, и ей это безумно не нравится. Это моментально настораживает. — Джинни снова ходила к одному из тех… магических лекарей. Шарлатанов, — Рон кривит губы в презрении. — Что-то пошло не так, и ей стало плохо. Гарри с ней. Сейчас вроде все в порядке, но… — он разводит руками. — Ты же знаешь, как она хочет ребенка. Она так и будет продолжать это делать. Я не знаю, как уговорить ее прекратить. Гермиона опять чувствует настойчивый укол в груди. Она знает. Конечно же, она все знает. Знает, как больно Джинни от этой невозможности. Как страдает Гарри. От попыток. От надежды, что тает день за днем. — Надеюсь, с ней все будет хорошо, — шепчет она. — Передай ей, что я рядом, если что. Рон кивает. Гермиона снова опускает взгляд, пытаясь прислушаться к себе, но внутри слишком пусто. С завтрашнего дня им всем вновь придется ходить на слушания против пойманных Пожирателей смерти, и от одной этой мысли Гермиона испытывает страх. Она никак не может свыкнуться с мыслью, что все кончилось. Да, война завершилась, но Гермиона все еще с нее не вернулась. Она чувствует это каждый день. Она дышит этим. Она живет этим пониманием. И всякий раз, когда она приходит на очередное судебное заседание, она ощущает, как чья-то холодная рука будто сдавливает горло. Как сейчас. Гермиона устало откидывается на спинку стула, резко вдохнув, и стискивает пальцы Рона. За ребрами все переворачивается, и дышать становится тяжелее. — Гермиона? — Рон хмурится. — Ты в порядке? Она молча кивает, не сумев найти в себе силы для ответа. В голове всплывают обрывки воспоминаний, что смешиваются с реальностью, и Гермиона шумно втягивает носом воздух. Семья Малфоев. Следующее заседание — их дело. Почему-то перед глазами встает образ Драко Малфоя. Его лицо. Его взгляд. Война, которая столкнула их лбами, подарив очередную общую историю. Ту самую, где такой, как он, должен убивать таких, как она. Гермиона ненавидит эти воспоминания. И все же они были там. В ней. Живые. Цепкие. — Все в порядке, — выдыхает она. — Просто… Рон придвигает свой стул ближе и крепко прижимает Гермиону к себе. Она благодарно кладет голову ему на плечо и почти моментально расслабляется. — Все будет хорошо, — бормочет он, гладя ее по волосам. — Обещаю. Но Гермиона почему-то почти его не слышит. Единственное, что крутится на повторе в ее голове, это странные, пропитанные темной магией напевы, а следом в разуме звучит странно знакомый голос, который удивительным образом обволакивает все ее тело. «Ты принадлежишь мне, как я принадлежу тебе». А потом Гермиона открыла глаза. Сознание начало возвращаться резко. Быстрыми рывками. Гермиона со стоном проморгалась, словно вынырнув из ледяной воды, и сразу ощутила, как мир вокруг нее закачался. Она на миг прикрыла веки, стараясь сдержать подступившую к горлу тошноту. Потолок плыл перед глазами, еще больше дезориентируя, и только спустя несколько секунд Гермиона смогла понять, что каким-то образом очутилась на диване. Горло пересохло, а конечности казались ватными. Она попыталась двинуться и ахнула, осознав, что почти не чувствует рук и ног. В панике, что тут же накрыла ударной волной, Гермиона резко приняла сидячее положение, но тело предательски отказывалось слушаться. Гермионе едва удалось удержать себя на трясущихся локтях. Она шумно сглотнула, старательно не обращая внимания на очередной приступ тошноты. Голова противно кружилась, а в ушах настойчиво шумело, заглушая мысли, и Гермиона с трудом втянула носом воздух, понимая, что никак не может сосредоточиться на происходящем. Где она? Сколько была в отключке? Когда она наконец ощутила небольшое облегчение, то тут же принялась осматривать окружающую обстановку, пытаясь собрать воспоминания воедино. Комната, в которой очнулась Гермиона, показалась ей слишком яркой, даже вычурной, явно перегруженной излишним золотом и бархатом. Это абсолютно точно не ее квартира. Не клуб. Не спальня Малфоя. Она с трудом заставила себя приподняться еще немного для лучшего обзора, и в висках все отозвалось болью. Резкой, острой. Гермиона со стоном зажмурилась в надежде переждать неприятные ощущения, как вдруг в разум раскаленными иглами начали по одному вонзаться воспоминания. Гроджери. Словно яркая вспышка, в сознании Гермионы мелькнуло его надменное лицо. Где-то, будто совсем рядом, прозвучал его пропитанный патокой голос, от которого тут же затошнило. «Папочка так тебя ждал». Гермиону резко затрясло, когда она наконец все вспомнила. Побег. Незнакомка, что привела ее сюда. Яркий свет перед глазами, следом за которым наступила кромешная тьма, которая утащила Гермиону за собой. Гроджери наградил ее каким-то заклинанием. Оно явно ударило точно. Прямо в цель. Гермиона четко ощутила в тот момент, как тело словно просто выключилось, отказываясь подчиняться силе ее разума. Это был не Круциатус. Точно нет. После него нет боли. Только какая-то глухая отрешенность, будто Гермиону резко вытолкнули из самой себя. Она задрожала, вспомнив, как страшно ей стало в моменте, когда она поняла, что пальцы не слушались. Как язык безвольно ворочался во рту в попытке произнести хоть что-то. Но с губ так и не сорвалось ни одного слова. Как вдруг мир попросту исчез под ногами, будто она провалилась в черную пустоту. — Черт… — пробормотала Гермиона сипло. Реальность оказалась для нее слишком пугающей. Она с трудом заставила себя сесть ровно, медленно оглядываясь по сторонам. Гостиная казалась Гермионе сейчас слишком громоздкой для нее одной. Слишком холодной и чужой. Она неторопливо втянула носом пахнущий специями и тошнотворной сладостью благовоний воздух и сдавленно закашлялась. На ней все еще было то самое алое платье, которое велел надеть Малфой. Гермиона скользнула ладонью по подолу, ощущая себя практически обнаженной. Беззащитной. Грязной. Она сжала челюсти и стиснула руками ткань у груди, пытаясь закрыться, едва сдерживая дрожь во всем теле. Наплевав на слабость в конечностях, Гермиона на выдохе заставила себя подняться с дивана. Ее все еще шатало, и она четко чувствовала, как с каждым несмелым шагом паника расползалась по телу, цепляясь острыми когтями за нервные клетки. Она должна найти выход. Срочно. Пока Гроджери не вернулся. Пока… Шаг. Потом еще. И еще один. Гермиона резко замерла, когда за дверью что-то сдавленно скрипнуло. Она изо всех сил напрягла слух, пытаясь уловить происходящее снаружи. Шаги приближались. Она тут же начала отступать назад, и ее дыхание сбилось, вынуждая сердце в груди грохотать так громко, что, кажется, оно обязательно должно выдать ее с головой. Гермиона отчаянно оглядывалась по сторонам в надежде найти укромное место, чтобы спрятаться, но поняла, что везде будет как на ладони. Выхода нет. Ей не скрыться. Он найдет ее. Сейчас. Словно в замедленной съемке, Гермиона смотрела, как дверь медленно приоткрылась с протяжным скрипом, от которого ее пульс почти остановился. Гермиона инстинктивно отступила на шаг, вся сжавшись от пронизывающего страха, что колотил ее откуда-то изнутри. Ее сердце стучало так яростно, будто вот-вот прорвет грудную клетку и упадет прямиком на пол. Спустя несколько самых долгих секунд в жизни Гермионы на пороге появился он. Мистер Гроджери. Его лицо представляло собой маску самодовольства и плохо скрытой похоти. Его глаза блестели от возбуждения, а губы были изогнуты в ехидной улыбке. Он неторопливо вошел, жадно осматривая Гермиону с ног до головы, почти раздевая ее голодным взглядом. Словно впиваясь в каждую не скрытую платьем часть ее тела этим мерзким вниманием. Черт. Ей безумно хотелось снять с себя кожу, лишь бы не чувствовать это липкое ощущение грязи на себе. — Ты пришла в себя, красавица, — промурлыкал он, захлопывая за собой дверь. — Как дела? Я соскучился. Ты так долго спала. Гермиона с трудом сделала рваный вдох. Ей было безумно сложно заставить себя сказать хоть что-то, но она понимала, что должна тянуть время. Оставалось только молиться, что ей удастся изменить свое положение. Ведь Гермиона прекрасно понимала одну простую вещь — ей никто не поможет. Никто не придет за ней. Никто не станет искать ее в этом доме. — Отпусти меня, — едва слышно прошептала она. — Сейчас же. Малфой убьет тебя. Мистер Гроджери хмыкнул, а затем рассмеялся, запрокинув голову назад. Громко, мерзко, будто она только что рассказала ему неприличную шутку. — Малфой? — скривил губы он, успокоившись.— Он никогда не найдет тебя, глупышка. Мистер Гроджери начал приближаться к ней. Медленно. Явно смакуя каждый шаг. Словно охотник, играющий с дичью, он загонял Гермиону в угол, заставляя паниковать. Она начала отступление. Гермиона почти задыхалась. Страх накрывал ее с головой, не позволяя полноценно дышать. В груди было так тяжело, что это отдавалось спазмом где-то за ребрами, а в горле застрял ком. Все ее тело мелко дрожало от ужаса, ведь Гермиона прекрасно знала этот взгляд. Она чувствовала, как мистер Гроджери смотрел на нее. Понимала, что будет дальше. Что сейчас она для него трофей. Мясо. — Ты не представляешь, что я планирую с тобой сделать, малышка. — голос мистер Гроджери стал пугающе низким, срывающимся. Он медленно провел языком по губам, словно предвкушая. — Но сначала я хочу с тобой немного поиграть. — Что это значит? — с трудом молвила Гермиона, шумно сглотнув. — Что… Она безумно хотела спросить что-то еще. Что угодно. Но от ужаса голосовые связки словно парализовало. Она была здесь одна. Без волшебной палочки. Это лишало ее и без того жалких шансов на успех. Это посылало панику во все нервные окончания в теле. Это отбирало ясность рассудка. Мистер Гроджери широко улыбнулся и, внезапно остановившись, резко щелкнул пальцами. Он плотоядно окинул Гермиону долгим взглядом, а затем коротко прошептал: — Беги от меня, пташка. А я буду тебя догонять. Гермиона нахмурилась, почти не веря в то, что услышала. Ей понадобилась пара секунд, чтобы все осознать, и все это время она просто стояла, не в силах даже пошевелиться. Но когда мистер Гроджери внезапно сделал шаг в ее сторону, мышцы сработали автоматически. Гермиона резко развернулась и побежала. Ей жутко мешало платье. С каждым шагом длинный подол цеплялся за ноги, замедляя движение, и Гермиона на ходу подвязала его ближе к бедрам. Ее каблуки глухо стучали по полу, выдавая направление с головой. Гермиона споткнулась о ковер, чертыхнувшись, сорвала с себя босоножки и бросила их прочь, оставаясь босиком. Больно, но это лучше, чем быть пойманной. Она со всех ног мчалась по коридору, даже не зная, куда именно. Стены мелькали перед глазами, комнаты проносились мимо, и все вокруг словно расплывалось от ужаса, что бился за грудной клеткой. Гермиона судорожно пыталась выстроить в голове подобие хоть какого-то плана, но все разбивалось в щепки от дикого вопля инстинкта самосохранения в сознании. Гермиона не понимала, как быть. Она знала лишь одно. Ей нужно бежать быстрее. Ведь он шел за ней. Порой ей даже казалось, что она слышала его шаги. Неторопливые. Приглушенные дорогущими коврами на полу. Мистер Гроджери явно был безумно доволен происходящим. Даже больше — он наслаждался каждой секундой. Он прекрасно понимал, что Гермиона заперта в ловушке. Он был уверен, что обязательно поймает ее. Гермиона резко свернула в ближайший поворот и попала в очередной коридор. Он был освещен гораздо слабее, чем предыдущие, и ее сердце глухо ухнуло от страха. Она продолжила бежать прямиком в темноту, что маячила впереди. В неизвестность. Отчаянно храня за ребрами надежду, что где-то будет выход. Обязательно будет. Уж лучше она умрет, сражаясь, чем сдастся вот так. Ведь именно это всегда сохраняло ее боевой дух. Дарило смысл ее потерявшей всякий свет жизни. Борьба. Именно поэтому Гермиона не сбежала из страны, узнав, что Малфой избран министром. Именно это стало причиной ее безумного желания одержать над ним победу. Гермиона Грейнджер всегда была воином. И она обязательно даст бой. Даже ценой собственной жизни. Иначе попросту не сможет смириться со своим же выбором. Оказавшись в кромешной темноте, Гермиона принялась судорожно ощупывать стены в попытке найти дверь. Хотя бы одну. Она постоянно натыкалась на картины, на какие-то статуи и, уже почти потеряв надежду, вдруг нащупала створку. Практически не веря в удачу, Гермиона прислушалась, стараясь понять, насколько близко к ней был Гроджери, но не уловила ничего, кроме собственного сбитого дыхания. Собрав всю волю в кулак и шепча молитву одними губами, Гермиона пробно повернула ручку и едва не закричала от радости. Дверь открылась. Гермиона моментально практически влетела внутрь и замерла, оставшись без движения стоять на пороге. Комната, в которой она очутилась, была чьей-то спальней, выкрашенной в глубокий, почти кровавый бордовый цвет. Потолок уходил высоко вверх, как в старинных особняках, окна были наглухо задернуты тяжелыми шторами, и единственным источником света оказалось пламя камина. Гермиона опустила взгляд, рассматривая дорогой ковер на полу, а затем, задержав дыхание, посмотрела в центр помещения, где стояла огромная круглая кровать, обтянутая бархатом, с шелковыми подушками. Над ней висел темный балдахин, выполненный из тонкой прозрачной ткани в тон обоев. Гермиона шумно сглотнула, чувствуя мурашки по коже в тех местах, что не были скрыты платьем. Все здесь напоминало захлопнувшийся капкан. Ловушку. И с каждой секундой это ощущение становилось все более явным, вынуждая инстинкты работать на возможный максимум. Гермиона резко отшатнулась обратно к двери, но не успела даже повернуться. — Ну ты и глупышка. Голос, раздавшийся позади нее, тянулся медленно, с явным наслаждением, и Гермиона задрожала. Она обернулась, и сердце в груди почти остановилось от страха. Мистер Гроджери. Он стоял на пороге, перегородив путь, и на его губах цвела издевательская улыбка. — Не думал, что ты захочешь перейти сразу к делу, — промурлыкал он, слегка склонив голову набок. — Но так мне даже больше нравится, киска. Он резко захлопнул дверь за собой и сделал шаг вперед. Гермиона тут же попятилась, не отрывая от него взгляда, но уже через мгновение наткнулась на край кровати. — Отпустите меня, — почти шепотом произнесла она. — Прошу вас. Ее голос дрогнул, и Гроджери рассмеялся. — Я не люблю делиться, сладкая, — цокнул языком он. — Так что, боюсь, тебе придется остаться здесь навсегда. Гермиона открыла было рот для ответа, как в комнате вдруг внезапно что-то щелкнуло. Звук был металлическим и словно глухим, будто открылся замок или активировалось какое-то устройство. Гермиона резко обернулась в сторону, откуда услышала лязг, и тут же замерла в ужасе. Из узкой арки в дальней стене, которую она даже не заметила прежде, одна за другой выползли три девушки. Их движения были неестественно плавными, словно незнакомок опоили жидким Империусом, а глаза казались подернутыми мутной пленкой. Все трое были одеты в одинаковые полупрозрачные туники, открывающие обзор на их тела, а на шее каждой покоились тяжелые кожаные ошейники, будто девушки являлись домашними питомцами. И что поразило Гермиону больше всего — они не поднимались с колен. Девушки ползли медленно и молча, скользя ладонями по ковру, как призрачные тени. Направлялись прямо к кровати. Одна из девушек, с темными вьющимися волосами, приблизившись к постели, тут же прижалась щекой к покрывалу, словно это было святыней. Вторая — рыжая — скользнула языком по накрашенным алым губам и, оказавшись у ног мистера Гроджери, запрокинула голову, подставляя ему горло. Третья девушка со светлыми прядями легла перед ним на спину и широко раздвинула ноги, начав задирать тунику к груди. Гермиону прошиб холодный пот. Она не понимала, что происходит, и лишь в ужасе смотрела на происходящее. Гермиона мелко задрожала, увидев у каждой из девушек уродливые рубцы на спинах и груди. Видимо, мистер Гроджери не гнушался физическим насилием, а судя по пугающему подчинению в поведении девушек, они уже успели к этому привыкнуть. И Гермиона не понимала, что именно тревожило ее больше. — Что это такое? — едва слышно прошептала она. — Что с ними? — Очаровашки, правда? — произнес с елейной улыбкой мистер Гроджери и небрежно похлопал по щеке стоящую перед ним на коленях рыжую девушку. — Подарок из Восточной Европы. Магия беспрекословного подчинения. Мои питомцы ничего не делают без команды, но когда я приказываю… — он мечтательно цокнул, и Гермиону едва не стошнило. — О милая, они великолепны. Он щелкнул пальцами, и ровно через мгновение все три девушки оказались на постели. Мистер Гроджери подошел ближе и широко улыбнулся, наблюдая, как его пленницы на кровати уже начали прикасаться к себе, будто забыв о его присутствии. Спустя секунду спальня наполнилась громкими стонами удовольствия, и мистер Гроджери вытащил волшебную палочку. Гермиона внутренне сжалась, когда он взмахнул древком и призвал к себе длинный кожаный хлыст. Она старалась не обращать внимания на происходящее на постели и беспомощно обняла себя за плечи. — Я подумал, что сначала ты посмотришь. Чтобы поняла, как это будет. Чтобы прочувствовать атмосферу нашей любви, — мистер Гроджери взмахнул хлыстом и с силой ударил стоящую к нему спиной на коленях блондинку. Гермиона резко отшатнулась, услышав душераздирающий крик. Кожа девушки тут же расползлась в стороны в районе позвоночника, но, казалось, незнакомку это совсем не волновало. Она продолжила удовлетворять себя пальцами, не обращая внимания на то, как с ее тела покатились струйки крови, пачкая бархатное покрывало. — Тебе понравится, киска, — протянул мистер Гроджери и, вытащив из кармана брюк небольшой нож, забрался на постель, придвинувшись к брюнетке, что лежала перед ним на спине с раздвинутыми бедрами. — Папочка будет хорошо о тебе заботиться. Гермиона вздрогнула, когда он провел лезвием по груди девушки, и машинально сделала шаг назад. Конечности все еще подчинялись плохо после заклинания, но инстинкт выживания был сильнее. Сердце стучало в ушах как барабан. Глотая рваное дыхание, Гермиона мелко задрожала всем телом и принялась судорожно оглядываться. Она должна выбраться отсюда. Любой ценой.

***

Драко сидел в кресле в зале для совещаний, окруженный главами ключевых отделов Министерства. Один за другим они зачитывали ему отчеты, выкладывали на стол цифры, предлагали бессмысленные реформы. Все слова сливались в сплошной гул, из которого все сложнее было вынести хоть что-то полезное. И с каждой секундой раздражение концентрировалось где-то на кончиках пальцев, вынуждая ладони мелко дрожать. Он ничего не слышал. Слова стекали с губ говоривших, как вода по стеклу, не останавливаясь в сознании Драко. Он лишь формально кивал, сцепив руки на столе, держась из последних сил, чтобы не встать и не сорваться. Желание сделать это росло в геометрической прогрессии, формируясь глубоко за грудной клеткой, и Драко становилось все сложнее себя контролировать. Блядь. Он был так зол. Грейнджер сбежала. Эта мысль пульсировала в голове Драко, словно свежая рана. Как нарыв, который вот-вот должен лопнуть, залив все вокруг зловонным гноем. Это никак не давало ему покоя. Не позволяло сосредоточиться на происходящем. И как бы Драко ни хотел сейчас быть в совершенно ином месте, ему приходилось исполнять свои обязанности. Быть той версией себя, к которой он столько времени так отчаянно стремился. Драко не понимал, как побег Грейнджер вообще мог случиться. Он ведь все просчитал. Он запер ее в своей спальне. Ограничил пространство. Закрепил влиянием ритуала. Даже подбирал тех, кто допускался к ней. Лично. Практически вручную. И все же Грейнджер исчезла. — …а уровень преступности среди полукровок упал на шесть процентов, — ворвался в разум Драко чей-то настойчивый голос. Малфой даже не смог понять, чей именно. Кто сейчас читал ему доклад. Ему было глубоко на это наплевать. Драко с трудом подавил зевок, хотя внутри все буквально бурлило. Злость. Раздражение. Почти ярость. Ему было все сложнее сохранять невозмутимость. Грейнджер сбежала целую ночь назад. Кристиан, скорее всего, уже проверил список тех, кто был в клубе вчера вечером. Допросил охрану, грязнокровок, гостей. Возможно, даже напал на чей-то след и прямо сейчас отрабатывал все возможные варианты. Драко не верил в совпадения. Все указывало на вмешательство извне. На то, что кто-то помог Грейнджер. И этот кто-то был рядом. Под носом. В его клубе. Драко знал, что Кристиан найдет этого человека. Всегда находил. Еще никогда Кристиан не давал Драко повода в нем усомниться. Но чем дольше длились поиски, тем яростнее становился Малфой. И дело было далеко не в потере контроля. Не в крахе системы, которую он так долго выстраивал. Все это было из-за нее. Из-за Грейнджер. Из-за того, что она сбежала от него. Из-за ноющего за грудиной чувства, что он ее упустил. И из-за нарастающего, почти звериного желания ее вернуть. — …мы также хотели бы поднять вопрос финансирования нового закона о регистрации, — вмешался кто-то в мысли Драко, заставив его наконец поднять глаза на говорившего и сжать челюсть. Все. Это нужно было заканчивать. — Не сейчас, — бросил он резко. — Продолжим послезавтра. Глава отдела магического транспорта замер, испуганно взглянув на остальных, а затем снова посмотрел на Драко. Было очевидно, что он хотел что-то сказать, но не решался это сделать. Малфой встал. Его кресло со скрипом отъехало назад, и в зале наступила поистине гробовая тишина. Наконец-то. Он ждал этого бессовестно долго. Чтобы все эти идиоты просто закрыли свои рты. — Совещание окончено, — бросил Драко. — Всем спасибо. — Но… господин министр… — неожиданно вновь заговорил глава отдела магического транспорта. — Это ведь всего несколько минут вашего времени и… Драко слегка склонил голову набок, посмотрев на него так, что тот тут же замолчал и быстро-быстро закивал. Так было уже лучше. Значительно. — По всем неотложным вопросам вы можете связаться с моим секретарем, господа, — отрезал Драко. — Жду финансовые планы по вашим отделам в эту пятницу. Напоминаю, что мне не нравится, если вы нарушаете сроки. Он направился к выходу из переговорной и, оказавшись в коридоре, захлопнул за собой дверь. Гребаный галстук на шее ощущался почти удавкой. В висках словно стучали дятлы, и костяшки пальцев в кулаках побелели от излишнего натяжения. Драко шел по коридору, пока наконец не остался один на один с собственными мыслями — те ворвались в разум подобно рассерженным пчелам. Грейнджер сбежала. Но Драко не сомневался, что она не уйдет далеко. У нее никого не было. Если Грейнджер только подумает о том, чтобы пойти к Поттеру, то Драко узнает об этом уже через пару минут. Она могла скрываться только у кого-то. У того, кто организовал ей этот побег. И Драко рассчитывал как можно скорее найти предателя. Каблуки его ботинок отбивали резкий, устойчивый ритм на мраморном полу. Коридоры Министерства магии размывались в пелене раздражения и злости, оставаясь неровными пятнами где-то на периферии зрения. Драко целенаправленно шагал вперед, не глядя по сторонам, упрямо игнорируя кивки и поклоны от встречающихся по пути сотрудников Министерства. Охрана у его личного выхода встала по стойке смирно, замирая без движения, и Драко быстро распахнул дверь, буквально подбегая к камину. Он аппарировал почти сразу, едва оказавшись в промежуточной точке, предпочитая не тратить драгоценного времени на такие формальности, как приветствия. В следующее мгновение ладони Драко сжались в кулаки, когда он наконец оказался у входа в клуб. По венам тут же заструилось раздражение, густо вмешанное в легкое, царапающее внутренности бессилие. Драко предпочитал не обращать на это внимания, но побег Грейнджер наложился на нападение на Носителей, которое все еще сохраняло статус нераскрытого. И это нервировало. Драко не любил чувствовать себя проигравшим. Особенно когда это касалось его личных интересов. Драко шагнул в полумрак клуба. В воздухе все еще витали ароматы мускуса и страха, испачканные металлическим привкусом свежей крови. Но как ни странно, здесь Драко тут же ощутил себя куда легче, чем в Министерстве. Здесь он мог больше. Гораздо больше. Кристиан ждал его в боковом зале, где на месте сцены сейчас стоял внушительный Омут памяти. Рядом расположился стол с десятком полупрозрачных флаконов с воспоминаниями. Все они были подписаны именами их владельцев, чтобы ничего не перепутать. Драко хмыкнул. Кристиан всегда был весьма внимателен к деталям. — Ты задержался, — хмуро сказал Кристиан, даже не обернувшись, когда Драко подошел к столу. — Я был на совещании, — отрезал Малфой. — Что у тебя? Кристиан провел рукой по пульсирующей поверхности Омута и вытянул из него цепочку скрепленных между собой нитей. Коротких, рваных, как кадры из чужого ночного кошмара. Это было личной разработкой Кристиана — зелье, способное объединять чужие воспоминания в единое целое, чтобы получить способность видеть картинку полностью. И сейчас это им было как нельзя кстати. — Я просмотрел всех, кто находился в клубе в тот вечер, — Кристиан осторожно перевернул воспоминания. — Память многих оказалась частично затерта из-за алкоголя и крови, но я сумел восстановить все по обрывкам. Он щелкнул пальцами, и нити медленно вернулись обратно в Омут. Драко посмотрел на чуть мутноватую поверхность и, набрав в легкие побольше воздуха, опустил голову под воду. Спустя секунду он уже увидел самого себя, стоящего с Грейнджер, у входа в клуб. Видел ее дрожащие ладони, сжимающие его мантию, когда Драко говорил с мистером Гроджери. Следом был ее быстрый взгляд, направленный куда-то за колонну. Драко прищурился, пытаясь разглядеть смазанный образ — видимо, свидетель этого был не совсем в себе, он с трудом смог различить девушку в мантии домработницы. Она пряталась в тени, но смотрела прямо на Грейнджер, что-то показывая ей руками. Вспышка, и вот Драко уже выбросило из чужих воспоминаний обратно в клуб. — Где она? — хрипло выдохнул он. — Ее допросили? — Да, — Кристиан с готовностью кивнул. — Ее имя Кэмерон Ларс. Работает здесь пару месяцев, но пришла по рекомендации. Репутация чистая, но… Кристиан махнул палочкой. Из Омута медленно выплыл голубой мерцающий шар, на котором на повторе шел кадр, где Кэмерон идет по коридору, озирается, а затем с силой тянет за руку Грейнджер и почти волочит ее к служебному выходу. Драко тут же напрягся всем телом. — Где она? — В лазарете клуба, — тут же ответил Кристиан. — Мы ее нашли, когда ты уехал в Министерство. Она была будто в каком-то трансе. Я пытался перебрать ее воспоминания, но там каша. Большая часть стерта. Я извлек то, что осталось, и мне кажется, что Кэмерон действовала по чьей-то указке. Она не знала, что происходит. Не знала, кого ведет. Не знала, как вышла из клуба. И… — Кристиан опустил тон голоса. — Не помнит, кто отдал ей приказ сделать это. — Империус? — зло процедил Драко. Его почти трясло от плохо сдерживаемой ярости. Она казалась сейчас настолько бесконтрольной, что будто диктовала Малфою последовательность дальнейших действий. — Не думаю, — покачал головой Кристиан. — Тут что-то явно сложнее. И чем бы это ни было, но работал профессионал. Малфой развернулся к нему спиной и отошел к стене. Он с силой вдавил пальцы в кирпич, делая это настолько остервенело, что было почти больно. Дыхание хрипло вырывалось из его груди, а в висках пульсировало самое настоящее бешенство. Драко чувствовал себя глупо. Слабо. Уязвленно. Теперь он знал, что это был не побег. Это был удар лично по нему. По его авторитету. По его власти. И хуже всего — по тому, что принадлежало только ему. — Я хочу сам поговорить с девчонкой, — процедил Драко. — Прямо сейчас. Кристиан шагнул ближе, в его взгляде явно читалось беспокойство. — Это может быть опасно для Кэмерон, — осторожно произнес он. — Я ведь правильно понял, что ты планируешь использовать на ней легилименцию? — Да. — Ее память и так перевернули вверх дном. Еще одно вмешательство может ей навредить. Малфой резко обернулся. Его глаза горели точно так же, как и бурлящая в венах кровь. Злость смешивалась с адреналином, и Драко отказывался это контролировать. Как и слышать голос разума. Все, о чем он сейчас мог думать, — существование человека, который посмел перейти ему дорогу. И о том, как именно желал за это наказать. — Я хочу увидеть ее, — упрямо отчеканил Драко. — Что непонятного? — Хорошо, — устало ущипнул себя за переносицу Кристиан. — Как ты себя чувствуешь? Побочные действия ритуала уже прошли? — Я не знаю, — с уже меньшим раздражением ответил Малфой. — На самом деле я не успеваю об этом думать. Кристиан вытащил волшебную палочку и принялся деловито водить ею по грудной клетке Малфоя, заставляя того постукивать ногой от нетерпения. Ему хотелось прямо сейчас трясти Кэмерон и вывернуть наизнанку ее память. Все остальное было несколько второстепенно, если, конечно, Кристиан не приготовил для него новостей по Носителям. — Кажется, все чисто, — нахмурился Кристиан. — Я не вижу на тебе посторонней энергии и… — Послушай, мне сейчас это совсем не интересно, — Драко резко перехватил его руку с древком, раздраженно отбросив ту от себя. — Давай лучше займемся действительно важными вещами. Кристиан молча смотрел на него, словно намеревался сказать то, что Драко совсем не понравится, но Малфою было на это наплевать. Он и так едва сдерживал злобу из-за всего случившегося и меньше всего желал тратить время на выяснение отношений с Кристианом. Особенно в момент, когда они все были по уши в дерьме. — Я просто хочу помочь, — тихо молвил Кристиан. — Ты же знаешь. — Знаю, — Драко покачал головой, ощущая, как за грудной клеткой бушевала злость. — Поэтому я надеюсь, что ты наконец найдешь того ублюдка, что убил Носителей на вокзале. — А что же ты… — А я найду Грейнджер, — Драко резко перебил его и направился в сторону выхода из зала. — Не люблю, когда кто-то без спроса трогает то, что принадлежит мне. Быстрым шагом Драко двинулся у коридору, чувствуя, как от напряжения сводило пальцы. Он обязательно поговорит с Кристианом позже, когда вся эта ситуация снова будет на его стороне. Возможно, ему даже стоило бы извиниться за некоторую резкость в своих словах, но Драко и это предпочел сдвинуть на второй план. Кристиан все поймет. Уже понимает, как и всегда. Малфой ни секунды в этом не сомневался. Их дружба всегда была чем-то таким, что не требовало лишних объяснений. Она могла просто быть. И этого было вполне достаточно для них обоих. Особенно сейчас, когда близкое окружение Малфоя буквально трещало по швам. Тео ненавидел его за Пэнси. Пэнси же, в свою очередь, вполне была всем довольна, но целенаправленно вела себя прямиком в ад. А гребаный Забини уже три месяца торчал во Франции, решая проблемы своей съехавшей с катушек мамаши, которая решила перед очередной свадьбой с каким-то мудаком составить брачный договор в пользу будущего муженька. Лазарет встретил его тишиной. Внутри едва уловимо пахло настоем ромашки и лекарственными зельями, что были расставлены и по всему периметру палаты, в которую вошел Драко. Там, под полупрозрачным защитным куполом, что нитями магии вплетался в пространство вокруг, лежала Кэмерон. Та самая девушка, что увела из клуба Грейнджер. Драко стоял в дверях, почти не двигаясь. Его силуэт отбрасывал длинную тень, падающую через всю палату, на покрытый плиткой пол. Он шумно выдохнул, и Кэмерон тут же едва заметно вздрогнула. Видимо, даже так ее тело чувствовало приближение постороннего. К ее голове были прикреплены специальные приспособления в виде небольших выпуклых полусфер красного цвета для восстановления памяти, для которых, скорее всего, ее поместили в бессознательное состояние. Драко решительно шагнул внутрь, и защитный купол тут же рассеялся. Малфой пододвинул к постели стоящий неподалеку стул и тихонько устроился у изголовья. Он внимательно посмотрел на Кэмерон, которая казалась лишь пустой оболочкой, что потерялась в белизне постельного белья. Ее веки дрожали, губы шевелились едва-едва, пока она все еще была где-то там, внутри себя, ища выход из собственного лабиринта воспоминаний. Драко думал ровно тридцать секунд, прежде чем решительно достать волшебную палочку и четко произнести: — Легилименс. В то же мгновение окружающий мир словно растворился. Сила произнесенного Малфоем заклинания разорвала тонкую ткань реальности, и Драко провалился в сознание Кэмерон, пытаясь найти, за что может зацепиться, чтобы удержаться внутри. Все было слишком смазанным. Слишком отрывистым и мутным. Драко шел по мрачно освещенному коридору, но делал это вовсе не своими ногами. Прямо сейчас он был ею. Был Кэмерон. Чувствовал, как тряслись в напряжении ее пальцы, как колотилось в страхе сердце. Голова Кэмерон судорожно вертелась влево-вправо. Она словно что-то искала или, может быть, кого-то. Затем Кэмерон резко остановилась, и воспоминание дрогнуло, обрываясь. Драко медленно выдохнул, пытаясь вернуть себе концентрацию, и лишь глубже нырнул в ее сознание. А затем еще. И еще. Все вокруг него тряслось и мерцало, явно чувствуя вторжение, но Малфою было плевать. Он ощущал, как с каждым его шагом разум Кэмерон поддавался ему все больше, слабея, и это лишь раззадоривало. Драко не думал о последствиях для нее. Он не думал вообще ни о чем. Только погружался в чужую память все больше, чтобы найти хоть что-то. Чтобы узнать, как все случилось. А затем Драко остановился, когда перед ним загорелась картинка, на которую он вновь смотрел глазами Кэмерон. Рука. Мужская. Он видел чужую раскрытую ладонь, в которой лежала сложенная вчетверо записка. Драко судорожно всматривался в видение, пытаясь разглядеть больше деталей. Аккуратно подстриженные ногти. Явно дорогое кольцо на среднем пальце. А затем на запястье костюмной ткани руки незнакомца блеснуло нечто металлическое. Драко изо всех сил сфокусировался. Буква «Г», сияющая на пуговицах. Он уже видел такое раньше. Гроджери. В ту же секунду внутри Драко раздался самый настоящий взрыв ярости, и воспоминание рассыпалось на осколки. Малфоя вырвало из разума Кэмерон так резко, словно он отвернул ладонь от раскаленного железа. Драко судорожно втянул носом воздух, оказавшись в реальности, и бросил тяжелый взгляд на Кэмерон, что мелко дрожала на кушетке. Малфой взмахнул древком, вызывая колдомедиков, и поднялся на ноги. Внутри по венам растекалась ярость, и Драко позволял ей брать над собой верх. Теперь он знал, что должен делать. И демоны внутри него плясали от восторга. Бились в предвкушении.

***

Драко аппарировал с громким хлопком прямо у входной двери внутри особняка Гроджери. Он отряхнул брюки, глубоко вдыхая, чтобы немного прийти в себя после слишком резкого перемещения. Воздух вокруг пах смесью дорогого парфюма и чистящих средств, которая заполняла легкие до упора, мешая делать новый вдох. Малфою не нужно было искать адрес Гроджери. Драко неоднократно бывал в этом месте, решая вопросы с Гроджери как с ВИП-клиентом клуба. Что ж, сейчас это сыграло ему на руку. Как минимум экономило кучу времени. Тем не менее Драко шел по коридорам дома Гроджери быстро. Магия дрожала вокруг него, как собирающаяся за темными тучами гроза. Она трещала на кончиках пальцев, скользя по венам. Она наполняла все внутри вспышками адреналина, который туманил зрение. Который пеленой стоял перед глазами. Где-то в глубине особняка слышались женские стоны, обрывки слов и среди всего этого голос, который Драко узнал бы сейчас в любой толпе. Голос Грейнджер. Она кричала. Драко ускорил шаг, сдавленно зарычав сквозь плотно сжатые зубы. Он стремительно свернул за угол коридора и вышел к стеклянным дверям, за которыми виднелся бассейн. От воды поднимались струйки пара, подсвеченные зелеными лампами на дне. В центре бассейна, на глубине, Драко нашел Грейнджер. Ее тело дрожало под водой, магией прижатое ко дну. Волосы змеями расплетались вокруг лица, а глаза были широко раскрыты в явном ужасе. И Драко почти слышал безмолвный крик, что рвался из ее рта, скользя между цветными нитями чужого заклинания. На бортике рядом стоял Гроджери. Он ухмылялся, направив волшебную палочку на Грейнджер, одетый лишь в нижнее белье белого цвета. — Киска, — протянул он громко и сделал вид, что зевает от скуки. — У нас ведь вечеринка. Ты должна научиться плавать. Грейнджер несколько раз дернулась, замирая, и Гроджери резко поднял ее магией в воздух, чтобы уже через мгновение вернуть обратно под воду. У Драко не дрогнуло ни единого мускула на лице при виде этого. Он рывком поднял палочку, и спустя секунду Гроджери отлетел к стене, вжатый в каменную кладку заклинанием. Его ухмылка тут же пропала с лица, сменившись сдавленным хрипом. Драко быстрым шагом вошел внутрь. Он мельком увидел лежащих в полубессознательном состоянии трех девушек на лежаках. Они были полностью обнаженными, не считая кожаных ошейников на тонких шеях. Их губы были перепачканы кровью, а глаза полуприкрыты. Девушки выглядели так, будто кто-то выкачал из них любое проявление жизни, оставив только мягкие телесные оболочки — истерзанные, покрытые глубокими, уже засыхающими рваными ранами. Драко бросил на них короткий взгляд и шагнул к бассейну. Он нырнул без лишних слов, и его черная мантия тяжелым облаком разошлась под водой, окутав его тело. Малфой рывком дотянулся до потерявшей сознание Грейнджер и с силой вытащил ее на поверхность. Ее кожа была пугающе бледной, а губы начали постепенно синеть. Грудь не вздымалась, указывая на отсутствие дыхания. Драко положил ее на бортик и опустился перед ней на колени. Внутри заплясала паника, нашептывая, что он опоздал. Что уже было слишком поздно. Но Драко решительно отогнал от себя все лишнее. Сейчас это никак не могло ему помочь. Не думая, Малфой наклонился к Грейнджер, прикладывая свои губы к ее, и надавил пальцами на щеки, чтобы приоткрыть ей рот. Он с силой вдул воздух в ее легкие, а затем ритмично нажал на грудь несколько раз. А затем еще раз повторил все заново в том же порядке. Еще и еще. И еще. И еще. Ничего не происходило. Драко напрягся, с силой вдавливая пальцы в кожу Грейнджер. Он все заполнял и заполнял ее тело своим дыханием, почти физически ощущая, как за ребрами постепенно нарастало понимание. Предчувствие, которое едва не лишило Драко остатков самоконтроля. Он не мог ее упустить. Не мог потерять. Нет. Она ключ ко всему. Он должен ее спасти. Все еще не кончено. Все еще не… А затем тело Грейнджер вдруг дрогнуло, и она резко закашлялась, выплевывая воду. — Дыши, — сказал Малфой тихо, помогая ей повернуться на бок. — Дыши, Грейнджер. По коже волнами струилось облегчение, и Драко позволил ему окутать себя с головой. Эта победа чувствовалась совсем иначе. Не так, как другие. И он словно не мог насытиться моментом, все еще прижимая к себе дрожащее тело Грейнджер. Что-то внутри него зашевелилось, когда Драко понял, что она была все еще одета в платье, в котором ушла из клуба. Значило ли это, что Гроджери… Что он… Драко поднял голову, практически ослепленный яростью от картинок, что услужливо предоставило ему воображение. Он посмотрел в сторону стены, где лежал Гроджери. Тот наблюдал за Драко с плохо скрытым ужасом, а его руки мелко дрожали. Силой удара магии его мощно прижало к полу лицом, и из его рта и носа струйками стекала кровь. — Мистер Малфой, — просипел он. — Давайте договоримся. Это ведь всего лишь какая-то грязнокровная шлюха. Драко осторожно опустил Грейнджер на пол и медленно поднялся на ноги. Он неторопливо подошел к корчившемуся от боли Гроджери, по пути вытаскивая волшебную палочку. Ярость была внутри него везде. Она указывала Малфою направление, прочерчивая огненную дорожку к тому, что сейчас смотрел на него, теряясь в страхе. — Ты посмел тронуть то, что принадлежит мне, — сказал Драко ровно. — И сейчас я убью тебя. Он поднял палочку, и спустя секунду заклинание сорвалось с его губ. Почти беззвучно. Обыденно. Гроджери с хрипом выгнулся, подорванный магией, и начал судорожно хватать ртом воздух. Его легкие стали быстро наполняться водой, он задергался, забился, словно рыба, выброшенная на берег, ногтями царапая плитку. Око за око. Драко смотрел на него, склонив голову набок. Его лицо оставалось неподвижным, не выражающим абсолютно никаких эмоций. И лишь только мышцы его челюсти играли, выдавая бешеную ярость, державшуюся буквально на грани. Гроджери задыхался, начав захлебываться водой, и Малфой наслаждался каждой секундой происходящего. Когда все закончилось, он опустил палочку и вернулся к Грейнджер. Она еще дрожала, прижимая руки к груди. Ее волосы прилипли к лицу, а с губ срывались сдавленные выдохи. Грейнджер явно была в истерике. — Тихо, — сказал ей Драко. Сняв с себя мантию, он магией высушил ткань и укрыл ею Грейнджер. — Все закончилось. Он поднял ее на руки, прижимая к себе, и направился к выходу. Девушки на лежаках даже не шелохнулись, когда Драко проходил мимо. Мир вокруг снова стал тихим. Теперь были только стук шагов Драко по плитке, тяжелое дыхание Грейнджер прямиком в его шею и ее тонкие пальцы, судорожно вцепившиеся в его воротник. Словно Драко был единственным, кто остался для нее во всем мире.

***

Драко вошел в свою спальню, держа Грейнджер на руках. Он двигался осторожно, будто его ноша была сделана из тончайшего стекла. Каждое движение Драко было быстрым, но максимально бережным. Он старался прислушиваться ко всему, даже к любому судорожному вдоху, что срывался с ее губ. В холодном освещении комнаты Грейнджер казалась еще бледнее, а черты ее лица — заостреннее. Драко опустил ее на кровать аккуратно, почти нежно, чувствуя, как внутри него самого кипела настоящая ярость. Грейнджер все еще дрожала. Мелко, практически незаметно, словно струна, едва задетая случайным прикосновением пальцев. Она не говорила ни слова, лишь прижимала руки к груди и смотрела куда-то в потолок. Ее волосы распались по подушке, как темный шелк, контрастируя с белым постельным бельем. Она выглядела разбитой. Потерянной. Она совсем не походила на себя прежнюю. Драко, сжав челюсти, рывком поправил на ней одеяло, укрывая до самых плеч. Он уже собирался было отойти, решив, что Грейнджер нужно поспать, прежде чем они все выяснят, но, уже приблизившись к двери, вдруг услышал за спиной хриплый, сорвавшийся крик: — Не уходи! Драко замер. Он совершенно не ожидал ничего подобного и сейчас попросту не понимал, как реагировать. Слова Грейнджер не звучали как просьба. Они были чем-то средним между мольбой и отчаянием. — Ты сбежала, Грейнджер, — холодно процедил он, не оборачиваясь. Блядь. Он был так зол на нее. Только сейчас Драко ощутил это в полной мере. — А теперь просишь, чтобы я остался? — Пожалуйста, — голос Грейнджер дрогнул. — Прошу тебя, не уходи. Драко подошел к кровати, нависая над ней. Он едва сдерживал себя, чтобы не сорваться на крик. Чтобы не достать гребаную волшебную палочку и не заставить Грейнджер замолчать. Отчего-то слышать ее сейчас было физически больно. Его пальцы мелко тряслись от злости и отчего-то еще, что Драко никак не мог идентифицировать. — Ты думаешь, что поступила правильно, Грейнджер? — его голос сорвался. — Или я поступил правильно? Может быть, мне стоило позволить этому ублюдку поиграть с тобой? Ты ведь сбежала. Сбежала к нему, — Драко приблизился к ее лицу. — Может быть, ты на самом деле хочешь именно этого? Тебе нравится это? Грейнджер вскинула брови от удивления. В ее карих радужках смешались страх, гнев и какая-то совершенно детская растерянность, что на миг обезоружила Малфоя. Остановила поток яда, который Драко не считал нужным держать в себе. — Я ненавижу тебя, — жарко прошептала Грейнджер, глядя ему прямо в лицо. — Ненавижу за то, что ты сделал со мной. Ненавижу за то, что все это из-за тебя. Драко наклонился ниже, ее дыхание тут же обожгло его лицо. Он вдохнул сладкий аромат, исходящий от волос Грейнджер, что электрическим разрядом упал прямиком в легкие, и так же тихо ответил: — В этом мы с тобой солидарны, Грейнджер. Внезапно в глазах потемнело. Сердце забилось в совершенно неистовом темпе, вынуждая почти задыхаться от ярости, что отражалась в лице Грейнджер. Что-то внутри него резко перевернулось. Рухнуло. И прежде чем Грейнджер успела отшатнуться, Драко, ведомый чем-то темным, проснувшимся внутри него, поднял руку и скользнул пальцами по ее шее. Отчаянно гранича с жесткостью, он будто пытался удержать ее здесь, в этом моменте. Его большой палец настойчиво коснулся линии ее подбородка. Драко с силой притянул Грейнджер ближе и прижался своими губами к ее. Воздух между ними в секунду стал густым, почти невыносимым, и Малфой крепче стиснул пальцы на хрупкой шее. Ломая противоречия. Разбивая собственные принципы. Повинуясь шепоту внутренних демонов, которые повторяли, что он все делал правильно. И где-то за гранью сознания, что шло на поводу его темных желаний, Драко понял, что Грейнджер ответила на его поцелуй.