44 секунды до полуночи

Проснуться у Гермионы получилось гораздо сложнее, чем заснуть. Точнее, упасть куда-то в темноту, которая на тот момент была единственным, что оказалось рядом. Поначалу внутри нее появилось только чувство пугающей пустоты. Как будто тело Гермионы лежало где-то отдельно от сознания. Такое невероятно легкое, безвольное, почти чужое. Пока в это же время ее разум застрял между снами и реальностью, намеренно путая образы. Все смешалось, оставляя после себя полное непонимание, и Гермиона отчаянно пыталась ухватиться хоть за что-что, чтобы вернуться. Холод воды, противный запах хлорки, чей-то пронзительный крик и сразу после неясное, но удивительным образом такое отчетливое ощущение чужих рук. Сильных, горячих, решительных. Гермиона постаралась вдохнуть глубже и тут же закашлялась, когда кислород внезапно обжег грудную клетку, сжимаясь в легких. Она пробно втянула носом воздух еще раз и удивленно нахмурилась. Кажется, пахло кофе. Настоящим, крепким, свежесваренным кофе. И более того, это было прямо здесь, где-то рядом. В слабом, еще таком нечетком потоке мыслей тут же всплыл совсем абсурдный вопрос, заставивший Гермиону коротко хмыкнуть. Возможно, она еще должным образом не пришла в себя, раз подумала об этом. Разве в аду пьют кофе? Наконец все же заставив себя открыть глаза, Гермиона увидела прямо перед собой потолок. Идеально ровный, бледно-серый, почти белый. Никаких решеток, камня, соленой влаги или лязга металлических цепей. Только потолок. И еще свет. Совсем немного. Мягкий, рассеянный, будто тихонько пробивающийся сквозь облако. Это не было похоже на Азкабан. Стоп. Все не так. Она уже давно вышла из тюрьмы. Гермиона быстро заморгала. Дыхание начало прорываться в легкие все чаще. Стало рваным и скорым, словно она куда-то бежала. Гермиона осторожно повернула голову, чтобы осмотреться. Рядом с широкой постелью, на которой она лежала, стояла прикроватная тумба, где покоилась кружка. Керамическая, простая, с небольшими коричневатыми потеками на ручке. Это именно от нее так ярко пахло кофе. Гермиона шумно сглотнула, рассматривая стоящую рядом с чашкой миску с фруктами, аккуратно разрезанными на дольки. Больше там не было ничего. Что происходит? Где она? Гермиона осторожно попыталась приподняться на локтях, но тут же со стоном упала обратно на постель от приступа довольно сильного головокружения. Вместе с ним разум в черепной коробке вдруг начал будто сжиматься, вызывая противную пульсацию в висках. А потом Гермиона все вспомнила. Каждую секунду своей жизни, что пролетела с того самого момента, как она переступила порог Азкабана, покинув камеру. И единственной постоянно повторяющейся фигурой в этих воспоминаниях был Малфой. Его лицо. Взгляд. Запах. И теперь для полноты картины, видимо, к этому списку добавился вкус его поцелуя, который Гермиона отчего-то словно все еще чувствовала на своих губах. Она медленно выдохнула, предпринимая еще одну попытку встать. В этот раз удача оказалась на ее стороне, и Гермиона все же села в постели, случайно скинув с себя плед. Теплый, явно шерстяной, со слегка потертыми краями. Он плавно соскользнул на пол, обнажив рубашку, в которую кто-то переодел Гермиону, пока она была без сознания. Белая. Мужская белая рубашка. Сердце Гермионы болезненно ударилось прямиком о ребра, заставив ее внутренне сжаться всем телом. Она мелко задрожала и резко притянула колени к груди, стараясь не думать о том, чьей могла быть эта рубашка. На мгновение захотелось сорвать ее, сжечь, выбросить. Избавиться от всего, что хоть как-то напоминало о его прикосновениях. Его словах. Поцелуях. Обо всем, что заставляло Гермиону гореть изнутри, позорно тлея в желании продолжения. Гермиона зажмурилась, прогоняя от себя ненужные образы. Все это могло подождать. Сейчас она должна выяснить, что это за место и кто ее сюда перенес. И главный вопрос. Зачем? Гермиона скользнула быстрым взглядом по стенам, пытаясь собрать как можно больше деталей, которые, как она надеялась в итоге, приведут ее к ответам. В углу спальни стоял письменный стол из темного дерева, на котором Гермиона сумела рассмотреть стопку пергаментов и старую настольную лампу с кружевным абажуром, сквозь который тянулся тускло-желтый свет. Сразу неподалеку покоилось кресло насыщенного темно-зеленого цвета, почти изумрудного, сильно потертое на подлокотниках, словно им пользовались годами. Рядом с ним полка с книгами. Книги. Гермиона шумно сглотнула, чувствуя, как внутри сердце дрогнуло. Тонкий след чего-то реального, за что ей так хотелось уцепиться. Задержаться в этом моменте как можно дольше. Словно она снова была в библиотеке у Лизы. Лиза. Папа. Сердце сжалось от воспоминаний, и Гермиона легонько смахнула одинокую слезинку, выступившую в уголке глаза. И вместе с этой мыслью пришло осознание, заставившее все внутри задрожать. Малфой. Он опять запер ее. Едва Гермиона подумала об этом, как ее пульс моментально ускорился. Очередное понимание, что она снова пленница, прошлось по Гермионе ударной волной, переворачивая сознание. Но сейчас что-то явно было не так. Словно Гермиона никак не могла решить, ненавидит ли она Малфоя за это или, напротив, даже благодарна. Господи, кажется, она окончательно сошла с ума. Гермиона медленно повернулась и села, спустив ноги на пол. Она выдохнула, чувствуя, как по коже табунами бегали ледяные мурашки. Тело отзывалось небывалой слабостью, будто все запасы магии, что были у Гермионы, оказались совсем истощены. Голова противно гудела, и даже вены на руках выступали четче обычного. Гермиона проследила взглядом по тонким линиям на сгибе своего локтя и хмыкнула. Интересно, сколько раз у нее брали кровь за это время? Заставив себя встать с кровати, она несмело сделала шаг вперед, решив добраться до окна. Гермиона двигалась безумно медленно и осторожно, позволяя себе секундные передышки, чтобы не свалиться от слабости. Едва дойдя до цели, она шумно выдохнула, схватившись за подоконник, и с интересом посмотрела в окно. Небо снаружи было свинцово-серым. Лил дождь. Скорее даже самый настоящий ливень, стоящий плотной стеной прямо перед стеклом. Гермиона пыталась разглядеть чуть больше окружающей местности, но видела перед собой лишь пологий выход к берегу моря, что сейчас бушевало в шторме. Ее губы мелко задрожали. Она не знала, где находится. Она могла быть где угодно. В любой части земного шара. Щелчок замка позади заставил Гермиону вздрогнуть от неожиданности. Дверь открылась почти бесшумно, но Грейнджер удалось уловить тихий скрип за спиной, следом раздался звук приближающихся шагов, и она безошибочно определила, кому они принадлежали. Малфой вошел в комнату решительно, словно знал, что она уже проснулась. И в эту же секунду спальня будто потяжелела, даже воздух стал гораздо плотнее. Гермиона осторожно втянула носом кислород и медленно развернулась, все еще держась руками за подоконник. Стоящий позади нее Малфой оказался мокрый. Он был одет в черную мантию и кожаные перчатки, которые снял, прежде чем закрыть за собой дверь. Он молча стянул с себя промокшую одежду. — Как ты? — спросил он, смотря в лицо Гермионы. — Зачем встала? Тебе нужно лежать. Гермиона четко уловила усталость в его голосе, но никак не могла решиться на ответ. Слов будто не было вовсе. Она лишь молча следила за каждым движением Малфоя и не позволяла себе даже дышать полной грудью. Словно это было запрещено. Он подошел к окну, вставая совсем рядом с Гермионой, и посмотрел наружу. Всего мгновение, прежде чем снова перевести на нее взгляд. И тогда Гермиона вдруг подумала, что он словно не знал, что сказать. — Где мы? — спросила она наконец. — В моем доме, — ответил Малфой коротко. — В Италии. Это маггловская часть страны. Нас никто не станет тут искать. Его голос звучал ровно, но в словах чувствовалось явное напряжение. Гермионе это совсем не понравилось. Было очевидно, что Малфой что-то недоговаривал, но она не знала, могла ли задать ему все свои вопросы прямо сейчас. Нечто подсказывало Гермионе, что он не был к этому готов. — Ты была без сознания почти неделю, — добавил Малфой. — Кристиан сказал, что зелья, которые тебе вводили, сработали с задержкой. Но он все исправил, так что тебе станет лучше уже совсем скоро. Гермиона подняла взгляд, сухо сглатывая. Один вопрос все же щекотал самый кончик языка, раздражая слизистые. Вынуждая его произнести. Прямо сейчас. — Почему ты это сделал? — прошептала она. — Что именно? — Малфой нахмурился в явном непонимании. — Поцеловал меня. Малфой молчал. И каждая секунда этой тишины отдавалась ударом сердца за грудной клеткой. Гермиона смотрела ему в глаза в ожидании ответа, но в какой-то момент поняла, что этого не произойдет. Малфой явно снова не знал, что сказать. Как объяснить все то, что случилось между ними. Ровно так же, как и сама Гермиона, когда думала о том, по какой причине приняла правила его игры. Почему позволила себе ответить на его поцелуй. Потому что тогда это было потребностью? Для нее — да. Шанс заземлиться в бесконечном круге ада, который Гермиона проходила снова и снова в отчаянных попытках отыскать выход. Малфой был ее якорем в ту минуту. Надеждой, что реальность может измениться. Гермиона не стала произносить это вслух. Ее собственные мысли с силой ударились о внутреннюю стену разума и остались там. Навсегда. Она осторожно вернулась к постели, подняла с пола плед и устроилась на матраце, поджимая под себя ноги и закрывая глаза. Веки вдруг защипало, когда в сознание одно за другим начали врываться подробности того кошмара, который заставил ее пройти Гроджери. Запоздалая реакция, которую тогда она никак не могла себе позволить, чтобы продолжать пытаться спастись. Сейчас Гермиона как никогда четко осознавала, чего именно ей удалось избежать благодаря Малфою. И это вынуждало ее тело мелко дрожать. Она слышала, как Малфой подошел ближе и сел на край матраца, не касаясь ее. Тишина между ними густела с каждой секундой, как сигаретный дым, и Гермиона не могла найти в себе силы нарушить ее. — Я думала, что умру, — наконец прошептала Гермиона. — Когда он… Она осеклась. Она не понимала, зачем сказала это. Почему именно ему? Полный бред. — Ты в безопасности, — произнес Малфой, не глядя на нее. — Я обещаю. Гермиона позволила себе паузу в несколько минут или даже жизней, прежде чем громкий удар грома вернул ее обратно в реальность. — Почему мы здесь? — спросила она хрипло. — Кто нас ищет? — Тебе не нужно об этом думать, Грейнджер, — отмахнулся Малфой, моментально становясь тем самым ублюдком, которого так хорошо успела изучить Гермиона за время своего нахождения в его плену. — Что происходит? — уже настойчивее спросила она. — Разве я не должна знать правду? — Она все равно ничего не изменит, Грейнджер, — резко ответил он, глядя Гермионе прямо в глаза. — Не трать мое время на глупые расспросы. Гермиона ощутила, как внутри зашевелилось что-то острое. То, как разговаривал с ней Малфой. Как себя вел в течение этого диалога. Все это будто с размаху окунало Гермиону с головой в ледяную воду. И это чувствовалось еще интенсивнее, особенно после того жара, что она испытывала в момент их поцелуя. Малфой умудрялся показать ей всю палитру возможных эмоций. И это было безумно сложно. — Ты вообще не собираешься мне ничего рассказывать, да? — медленно спросила она. — Никогда? — Не собираюсь, — хмыкнул Малфой, поднимаясь с постели, и направился в сторону выхода из спальни. — Разве это не очевидно? Гермиона усмехнулась, но это была короткая, совершенно бессильная усмешка. — Конечно. Кто я такая, чтобы знать, почему меня прячут? — зло бросила она. — Всего лишь неиссякаемый источник крови для твоих грязных делишек. Малфой остановился у самой двери. Он не повернулся, лишь замер, словно услышав что-то такое, что застало его врасплох. Гермиона задержала дыхание в болезненном ожидании. Она была почти уверена, что сейчас Малфой снова посмотрит на нее. Скажет, что это все не ее дело. Подтвердит каждую отвратительную мысль, что жила у Гермионы в голове. Но этого не случилось. Малфой не обернулся. Он просто молчал. — Кристиан сказал, что тебе нужно лежать, — бросил он и опустил дверную ручку. — Он подготовил зелья, чтобы тебе стало легче. — Я не игрушка, Малфой, — тихо пробормотала Гермиона ему в спину, сама толком не понимая, какую цель преследовала этими словами. — Я не твоя кукла. Дверь закрылась. Гермиона снова осталась одна в полутемной комнате, окруженная запахами чужого дома. Древесина, чистое белье, аромат кофе, что, казалось, уже въелся в стены. Ее пальцы дрожали, и Гермиона машинально сжала их в кулаки. Она свернулась в комок, прислонилась лбом к коленям и впервые за все это время позволила себе тихо всхлипнуть. Только один раз. Остальное, как всегда, оставила глубоко внутри себя. Все чувства. Все эмоции. Всю боль. Ее мозг вновь должен взять контроль над сердцем. Как надолго? У Гермионы не было ответа на этот вопрос. Как и на тот, что именно оно сейчас ей шептало. О чем были его долгие рассказы шепотом в кромешной темноте. Но, кажется, Гермионе они совсем не нравились.

***

Гермиона проснулась от ощущения холода на коже и вслепую попыталась поплотнее накрыться одеялом, начав шарить руками по постели рядом с собой. Воздух в комнате был свежим, влажным, с тонкой примесью соли. Он щекотал ноздри, будто стараясь настойчиво напомнить, что за стеной расстилалось бескрайнее море. Где-то неподалеку глухо ударилась о берег волна, и Гермиона резко открыла глаза, с шумом вдыхая носом прохладу. Еще несколько секунд она лежала неподвижно, растерянно уставившись в потолок. Она сумела разглядеть на нем тонкую, едва заметную трещинку у самого карниза, и в памяти вдруг поочередно пронеслось все то, что произошло за последние недели ее жизни. Слишком насыщенные, к слову. Гермиона прокрутила в голове свой выход из тюрьмы. В мельчайших деталях мысленно воспроизвела свою маленькую квартирку. Глотика, который сидел на подоконнике, деловито вылизывая шерсть. Заново прожила свой последний визит к папе и с тоской подумала о том, как сильно по нему скучала. А затем в памяти возник клуб Малфоя. Его угрозы, звучащие как самые темные обещания. Такой опасный и бесконечно отчаянный побег. Гроджери, вода, крик. А затем Малфой. Малфой. Малфой. И снова Малфой. Его губы. Его руки. Гермиона сдавленно выдохнула, ощущая себя скованной невидимой цепью, и неторопливо огляделась по сторонам. Теперь все было иначе. Белая комната, большие окна, тяжелые шторы, пахнущие морем и чем-то едва сладковатым, вроде цветов или шалфея. Пространство казалось ей странно безмолвным. Ни чужих шагов, ни голосов, лишь шум моря. И это удивительным образом успокаивало, вынуждая ритм сердца становиться все более спокойным. Гермиона выбралась из постели, чувствуя, как прохлада пола обжигала босые ступни, и подошла к окну. Солнце только начинало подниматься, заявляя свои права на небо ярким заревом. Море лежало неподвижно, словно огромное живое существо, спящее под пушистыми облаками. На горизонте розовел рассвет, что тянулся в тонкую линию. Эта картина разительно отличалась от той, что предстала перед Гермионой вчера. Вода была спокойной, словно прошлым вечером шторм Гермионе всего лишь привиделся. Сейчас все вокруг дышало спокойствием и умиротворением. С огромным наслаждением Гермиона вдохнула полной грудью. Морской воздух здесь был живым. Да, холодным, порой не совсем приятно обжигающим легкие, но таким чистым и настоящим. Не тем тяжелым, удушливым смрадом, которым она жила в Азкабане. В тюрьме все было иначе. Там Гермиона думала о том, что больше никогда в жизни не захочет увидеть море. Но это место доказало ей обратное. Здесь было спокойно. Здесь ей было хорошо. Целостно. Решительно прикрыв окно, чтобы сохранить немного тепла в комнате, Гермиона обернулась к кровати. Простыни выглядели смятыми, но явно были чистыми, а на полу валялся сброшенный ею в беспокойном сне плед. Она подняла его и аккуратно сложила на край матраца, слегка скривившись, пока наклонялась. Тело еще отзывалось слабостью, но все же ей абсолютно точно было лучше. Намного лучше. Видимо, зелья, что вчера дал ей Малфой, на самом деле отлично работали. Как бы ни хотелось Гермионе этого признавать. Внезапно живот предательски заурчал. Гермиона опустила взгляд на свое тело и тихо усмехнулась. Великолепно. Теперь она еще и голодна. Остаточная прохлада спальни вновь оцарапала кожу, и Гермиона решила поискать что-нибудь потеплее. В шкафу ей удалось обнаружить несколько мужских вещей: рубашки, кардиганы, пара черных свитеров. Она выбрала шерстяной кардиган глубокого зеленого цвета, что был велик ей на несколько размеров, и надела прямо поверх рубашки Малфоя, закатав в области локтей. Он все еще был слишком большим, и рукава закрывали ее ладони почти полностью. Развернувшись, Гермиона мельком увидела свое отражение в зеркале на стене и невольно замерла, устремив на себя взор. Она выглядела все еще плохо. Слишком бледная, волосы спутаны, а глаза казались огромными из-за ввалившихся щек. Что ж, голод явно был хорошим знаком, и Гермиона поторопилась поскорее утолить потребности своего организма. Она вышла из спальни, и коридор встретил ее мягким, рассеянным светом. Лампы, висевшие почти под потолком, горели неярко, отражаясь в выкрашенных в цвет выбеленного камня стенах. По полу тянулся узкий, но приятно пушистый ковер. Гермиона прислушалась, пытаясь вычислить, где сейчас мог быть Малфой, но уловила лишь шорох волн где-то вдалеке. Этот дом будто дышал вместе с морем в унисон. Невероятно. Гермиона шла осторожно, почти на цыпочках, но совсем не потому, что боялась, а потому, что в глубине души ей почему-то хотелось сохранить эту зыбкую тишину. Умиротворение, что сейчас казалось таким правильным, хоть и ощущалось призрачным. Эфемерным и ненастоящим. Словно она не могла испытывать чего-то подобного прямо в этот момент. Не в этой жизни. Не рядом с Малфоем. По крайне мере, не в одном доме с ним. Гермиона медленно двигалась вперед, внимательно разглядывая окружающую обстановку. Она понятия не имела, где именно здесь находилась кухня, но рассчитывала отыскать ее методом проб и ошибок. В конце концов, ей подсказывал нужное направление тонкий аромат свежей выпечки, что снова оживил урчание в животе. Проходя мимо одной из дверей, Гермиона заметила, что та была приоткрыта. Любопытство, что уже не единожды подставляло Гермиону под удар, настойчиво заставило ее замедлиться. Из комнаты тянуло запахами табака и шалфея. Воздух, что доносился оттуда, был плотным, густым, как после совсем недавно пролившегося дождя. Гермиона приоткрыла дверь чуть сильнее и замерла. Это абсолютно точно была спальня Малфоя. Она поначалу даже не поняла этого по беспорядку. Малфою было подобное не свойственно. По крайней мере, именно такой вывод сумела сделать Гермиона, проведя с ним бок о бок все это время. Она прошла глубже в спальню, осматриваясь. Рубашка, чуть смятая, с бурыми пятнами на вороте, висела прямиком на спинке кресла, на небольшом стеклянном столике покоились недопитая чашка кофе и раскрытая книга. Серый пиджак брошен бесформенной кучей на кресло, а на полу валялись черные брюки, будто он снял их на ходу. Падающий из окна свет выхватил из тени больше деталей, позволяя Гермионе лучше все рассмотреть: серебристую пряжку на ремне, пепел в пепельнице, часы на тумбе, небрежно брошенные в углу. При взгляде на циферблат Гермиона машинально коснулась запястья в том месте, где обычно носила подарок родителей. Она тут же ощутила себя почти неполноценной без привычных часов, которые предусмотрительно оставила дома перед тем, как отправиться в клуб Малфоя, опасаясь за их сохранность. Ее грудная клетка тут же сдавила легкие, заставив сердце стучать значительно быстрее. Сможет ли она когда-нибудь вновь их надеть? А попасть на могилу к матери? Обнять отца и Лизу? Снова вопросы без ответа. Снова перспектива туманного, смазанного по краям будущего, которое Гермиона никак не могла себе представлять в последнее время. С Малфоем она никогда не знала наверняка, что ожидало ее буквально через час. Прогнозировать что-то большее было абсолютно точно глупостью. По крайней мере, она все еще верила, что может победить. Пусть уже не так отчаянно. Гермиона обернулась, услышав шум ветра из прикрытого окна, и тут же подумала, что, вполне возможно, именно из-за этого места от Малфоя постоянно пахло морской солью. Вероятно что он бывал здесь довольно часто. Она постояла в самом центре спальни еще несколько секунд, вслушиваясь в собственное дыхание, а затем вышла в коридор и тихо прикрыла за собой дверь. Гермиону не покидало предчувствие чего-то нехорошего, и она никак не могла от этого избавиться. Дальше по коридору вдруг послышались голоса, и Гермиона замерла, узнав их. Малфой и Кристиан. Это абсолютно точно были именно они. Гермиона подошла к лестнице и остановилась у перил, прислушиваясь к доносящемуся снизу неспешному разговору. — Как Нарцисса? — спросил Малфой. Его голос был явно уставшим и даже показался Гермионе каким-то почти безжизненным. — Все в порядке, — тут же ответил Кристиан. — Ей не о чем волноваться. И тебе тоже. Образовалась пауза, тяжесть которой каким-то образом сумевшая коснуться даже плеч Гермионы. Напряженная. Глубокая. — Как у нас дела? — нарушил молчание первым Малфой. — Удалось узнать больше? — Чарли и Тед решают все вопросы, но тебе лучше остаться здесь хотя бы еще на несколько дней, — с готовностью сказал Кристиан. — Мы не можем никому доверять. Никто не должен привести к тебе посторонних, — Кристиан на миг замолчал, словно собирался с мыслями. — Мы не допустим внутреннего расследования. Все эти статьи только пустая паника. У них нет никаких доказательств, поэтому пусть пишут все, что хотят. — Мне на это плевать, — раздраженно бросил Малфой. — Мой дом отлично защищен, но кто-то все же сумел в него проникнуть, чтобы передать послание лично мне. Почему в таком случае я вообще должен прятаться? Оставлять Нарциссу одну, когда так ей нужен? Разве я не должен дать бой? — Как раз потому, что мы не можем рисковать, — спокойно ответил Кристиан. — Если бы я мог перенести сюда твою мать, клянусь, я бы это сделал. Чтобы все вы были в безопасности. Но ты ведь прекрасно знаешь, что ей станет хуже от такого сложного перемещения, поэтому я отправил ее в надежное место, согласно ее состоянию. Что, если за тобой уже давно следят? Как много известно этим людям? Мы должны сделать все правильно. Должны защитить тебя и твою семью. Ты министр магии, Драко. Мы обязаны в первую очередь думать о тебе и твоих близких. Вновь воцарилось напряженное молчание, прерываемое лишь легким звоном посуды. Гермиона прижалась теснее к перилам, словно это могло как-то улучшить ее наблюдательную позицию. — Хорошо, — наконец тихо произнес Малфой. — Спасибо, что помогаешь. Я твой вечный должник. — Всегда, — мягко сказал Кристиан. — Ты же знаешь, — он сделал паузу, затем добавил с легкой тенью иронии: — Как Грейнджер? — Ей лучше, — коротко ответил Малфой. — Гораздо лучше, если я правильно понимаю ее состояние. — Уже доставляет тебе неприятности? — усмехнулся Кристиан. — Видишь, ты явно можешь не волноваться, что заскучаешь здесь без дела, пока Министерство сходит с ума. — Как всегда задает кучу идиотских вопросов, — холодно бросил Малфой. — Именно тех, на которые я не хочу отвечать. И не могу. — У меня странное чувство, — продолжил Кристиан после недолгой паузы. — Будто что-то изменилось. — В каком смысле? — Между вами. Малфой хмыкнул, и Гермиона услышала звук шагов, напрягаясь всем телом. Вдруг он шел сюда? Но нет. Лестница оставалась пуста. — Не понимаю, о чем ты, — промолвил Малфой. — Конкретнее. Если можно. — Я слишком хорошо тебя знаю, — спокойно ответил Кристиан. — Чтобы не заметить, что ты ведешь себя иначе. Ритуал больше не влияет на тебя так, как раньше, своими побочными действиями. Тут без вариантов. Ты ведь уже не испытываешь к ней влечения? Гермиона затаила дыхание. Сердце резко заколотилось где-то в горле, распределяя панику по организму. Совершенно непонятную и ничем не объяснимую. Гермиона просто чувствовала ее присутствие. Слышала ее тихие шаги. И не осознавала, что должна с этим делать. Куда должна спрятаться. Она нечаянно наклонилась чуть ниже, чтобы обязательно расслышать ответ Малфоя. Это вдруг показалось Гермиона безумно важной информацией, которую она непременно хотела получить любой ценой. Ее локоть соскользнул с холодных перил, и дерево жалобно заскрипело от этого неосторожного движения. Черт! Разговор внизу тут же оборвался, сменяясь напряженной тишиной, что пустила сердце Гермионы вскачь. Пульс зашкаливал, отдаваясь неровной вибрацией в висках. Волнение билось прямиком в горле вперемешку со страхом, что окатил Гермиону с головой. Это было опрометчиво. Это было поистине глупо. — Что это? — уловила она тихий голос Малфоя. — Ты слышал? — Что именно? — спросил Кристиан. — Кажется, это из окна. Гермиона резко отпрянула от перил, пока ее сердце все еще громко колотилось в груди. Она быстрым шагом метнулась обратно по коридору, едва сдерживая дрожь в руках, и на подкашивающихся коленях направилась обратно к себе, стараясь ступать максимально бесшумно. Дверь в комнату захлопнулась за ней почти неслышно. Гермиона устало оперлась спиной на стену, в надежде унять сбившееся от волнения дыхание. Она замерла, прикладывая ухо к створке, и перестала дышать, вслушиваясь в происходящее снаружи. Практически ожидая уловить скрип ступеней и приближающиеся к спальне шаги. Но там было тихо. Гермиона облегченно выдохнула, а затем подошла к кровати и юркнула под плед, зарывшись в него с головой. Как делала в детстве, когда пыталась спрятаться от воображаемых монстров. Гермиона чувствовала, как внутри нее все клокотало. Безумная злость, раздражение, какая-то странная растерянность, перемешанная с едва заметным страхом. Ее злило все, что происходит. Злило то, как легко Малфой манипулировал ее эмоциями, вынуждая проживать все вместе и каждую из них по отдельности слишком ярко. Он ничего не рассказывал. Даже не пытался объяснить. И это сводило с ума, заставляя вновь и вновь прокручивать в голове только что услышанный разговор. Было совершенно очевидно, что случилось нечто плохое. Если Гермиона правильно все поняла, кто-то из журналистов позволил себе слишком много в статье, посвященной Малфою. И судя по тому, что Кристиан настоял на том, что Малфою нужно на время затаиться, то, скорее всего, информация и правда была излишне… тревожной? Черт, может быть, некто разнюхал подробности о клубе? Кажется, Малфой еще упоминал о том, что в поместье проник кто-то посторонний. Как такое вообще было возможно? Гермиона устало прикрыла глаза и глубоко вдохнула. Слабость, что так удачно пряталась за приступом злобы, сейчас вовсю заявляла свои права на организм, и Гермиона даже не заметила, как после серии глубоких зевков провалилась в беспокойный сон.

***

Резко открыв глаза, Гермиона села в постели и обернулась к двери. Мерлин, сколько же времени она спала? Судя по темноте, что царила в спальне, прошел целый день, и этот факт пробежался раздражением по коже. Гермиона сухо сглотнула, спуская босые ступни на пол, и хмыкнула, увидев стоящие на тумбочке зелья. Видимо, Малфой заходил к ней. Отлично! Гермиона поднялась на ноги и, пошатнувшись от слишком резкого подъема, направилась к выходу. Она больше не могла сидеть в этой комнате, где даже воздух казался натянутым как струна. Это выше ее сил. Коридор встретил Гермиону холодом каменных плит и пустотой. Освещение было выключено, что добавило очередных мурашек, пока она шла к лестнице. Гермиона быстро спустилась вниз, почти не слыша собственных шагов. Сердце в груди стучало так гулко, что она ощущала его удары прямиком в горле. Малфой был в гостиной. Он стоял у открытого окна с бокалом вина. Морской ветерок слегка трепал его светлые волосы, но взгляд оставался неподвижным. Практически стеклянным, тяжелым, как у человека, которому надоело все, включая его самого. Гермиона остановилась посреди комнаты, внезапно замирая. Ее решимость заметно поубавилась, но Гермиона изо всех сил постаралась взять себя в руки. — Ты собираешься поговорить со мной, Малфой? — процедила она сквозь зубы. — Мне кажется, сейчас самое подходящее время. Он медленно повернул голову и прижал бокал к губам, делая глоток. Выражение его лица было почти скучающим. — А тебе обязательно нужно, чтобы с тобой разговаривали? — Малфой хмыкнул. — В твоей спальне есть зеркало. Развлекайся. — После всего, что произошло, да, нужно! — Гермиона подошла ближе, непроизвольно сжимая ладони в кулаки. — Я имею право знать, что вообще происходит! — Твое право заканчивается там, где начинается мое желание, — спокойно ответил Малфой, делая еще глоток. — И на данный момент вести с тобой беседы у меня не возникает желания. — Желание?! — Гермиона шагнула ближе. Ее почти колотило от гнева. — Ты решил поиздеваться?! — Что ты хочешь от меня? — перебил он. — Еще одного доказательства, что мир не вращается вокруг тебя? — Я уже сказала, что мне нужно! — выкрикнула Гермиона. — Я заслуживаю правды! В конце концов, я не твоя собственность, Малфой, и… — Ошибаешься, — отрезал он, зло усмехнувшись, и сделал пару шагов по направлению к ней. — Каждый твой вдох принадлежит мне, и я бы советовал не забывать об этом, Грейнджер. Слова прозвучали как удар. Хлесткий. Сильный. Прямиком по обеим щекам. Гермиона невольно отступила, задерживая дыхание, но взгляд не отвела. Напротив, она смело посмотрела на Малфоя. В глаза. Не отрываясь. — Как ты сам себя выносишь? — тихо произнесла она. — Мне противно стоять рядом с тобой. Даже дышать с тобой одним воздухом. Малфой криво усмехнулся, но в этой усмешке не было радости или привычной издевки. В ней было нечто такое, чему Гермиона никак не могла найти объяснение. Или, может быть, ей стоило рискнуть подобрать этому оправдание? — Лгунья, — наконец выдохнул он. — Тебе это нравится. Дыхание Гермионы резко сбилось. Малфой выговаривал каждое слово практически спокойно, но за этими показными эмоциями скрывалось что-то опасное. Явно слишком личное. Что-то, за что Гермионе отчаянно хотелось зацепиться, как за торчащую в клубке ниточку. — Иногда мне кажется, — прошептала она, — что ты и сам не знаешь, кто ты на самом деле. — Зато я прекрасно знаю, кто ты, — ответил Малфой ледяным тоном. — И поверь, мне этого достаточно, чтобы не расслабляться. Ее пальцы задрожали. Безумно хотелось ударить его. Или заплакать. Или исчезнуть. Но вместо этого Гермиона отвернулась и быстрым шагом пошла к входной двери. Она и сама не понимала зачем. Ведь Малфой мог в любую секунду ее остановить. Не дать просто уйти. Но Гермиона ощущала безумную потребность сделать это. Просто перестать существовать в одном с ним пространстве. В одном доме. Гермиона рывком распахнула дверь и тут же замерла. На пороге стояла молодая пара, явно удивленная неожиданной встречей. Парень и девушка, безумно похожие друг на друга внешне, мягко улыбнулись, глядя на Гермиону. — Простите, — произнесла девушка с легким акцентом, — мы ищем Драко Малфоя. Он здесь? Гермиона моргнула, растерянно осматриваясь, но уже через секунду за ее спиной послышались шаги. Малфой спустя мгновение появился рядом, безупречно собранный, будто только что не бросался в нее острыми, как наточенные клинки, словами. — Изабелла. Марко, — произнес он с широкой улыбкой. — Не ожидал вас увидеть. — Мы услышали, что ты снова здесь, — сказала Изабелла. — Но не знали, что ты не один. — Это Гермиона, — ответил Малфой. — Моя хорошая знакомая. — Приятно познакомиться, Гермиона, — Марко взял ладонь Грейнджер в свою и поцеловал, смотря ей в глаза. — Я Марко. — А я Изабелла, — девушка кивнула и тут же перевела взгляд на Драко. — Сколько мы не виделись? Целую вечность? — Примерно, — Малфой хмыкнул. — Может, чуть меньше. — Значит, мы обязательно должны это отметить, — Марко вложил в его руки бутылку вина. — Мы зашли пригласить тебя к нам сегодня вечером. И Гермиону возьми с собой. — Все как раньше, — растянула губы в улыбке Изабелла. — Выпивка и старые друзья. Как ты любишь, Драко. Гермиона закусила щеку изнутри. Голос Изабеллы был буквально пропитан флиртом, а взгляд сосредоточен на Малфое. Словно в любую секунду она намеревалась наброситься на него с поцелуями. Гермиона вдруг ощутила странный холодок в самом низу живота от этого осознания. Едва заметный, почти неосязаемый. Но такой настойчивый. Малфой на секунду задумался, потом кивнул вежливо. — Благодарю, но, боюсь, вынужден отказаться. Сейчас неподходящее время. — Почему? — резко вмешалась Гермиона. Это могло быть ей на руку. В любом случае. Малфой повернул к ней голову, его губы едва заметно дрогнули. — Потому что я так сказал. — Мы пойдем, — с улыбкой произнесла Гермиона, понимая, что только что бросила Малфою вызов. — Я думаю, это будет весело. Немного отвлечься. Изабелла тут же просияла и провела кончиками пальцев по плечу Малфоя. Гермиона не удержалась от того, чтобы проследить за этим движением. Странно интимным. — Прекрасно! Тогда ждем вас в восемь, — кокетливо улыбнулась Изабелла. — И, пожалуйста, не опаздывайте. Когда дверь за гостями закрылась, в доме повисла густая тишина. Такая напряженная, что Гермиона четко слышала стук своего сердца, сопровождаемый шумом крови в ушах. Малфой стоял пару мгновений, молча глядя на дверь, затем медленно обернулся к Гермионе. — Ты понятия не имеешь, что творишь, — произнес он тихо. — Верно? — Мне больше ничего не остается, — прошептала Гермиона в ответ. — Больше ничего, Малфой. Он начал сокращать расстояние между ними и остановился буквально в шаге, заставив Гермиону перестать дышать. Малфой был ближе, чем ей хотелось бы. Ближе, чем она могла позволить. Его взгляд зажигал внутри Гермионы что-то такое, с чем ей все сложнее было бороться. От чего она никак не могла спрятаться. Сбежать. — Продолжай играть в храбрую героиню, Грейнджер, — процедил Малфой. — Но когда все закончится плохо для тебя, не говори, что я не предупреждал. — А если не закончится? — спросила она. — Что тогда? Малфой вдруг сократил расстояние между ними еще больше и взял Гермиону за подбородок холодными пальцами. Она тут же уловила в его дыхании запах алкоголя и шумно сглотнула, когда Малфой склонился к ее лицу. Слишком. Близко. — Тебе в любом случае не понравится итог, Грейнджер, — тихо ответил Малфой практически прямо ей в губы. — Поверь мне. Затем он отнял руку, резко развернулся и ушел наверх, даже не оглянувшись. Гермиона осталась одна в прихожей с бешено колотящимся сердцем. И только когда дверь в его спальню наверху тихо закрылась, она позволила себе судорожно выдохнуть. Ей казалось, что этот дом летел прямиком в бездну. И эта бездна, что с силой тянула к себе их обоих, явно не планировала никого отпускать.

***

Гермиона шла рядом с Малфоем по узкой дорожке, ведущей к довольно большому дому, и пыталась совладать с собственным учащенным пульсом, что без труда выдавал в ней недюжинное волнение. Чтобы хоть как-то отвлечься, она с интересом рассматривала серый камень, обвитый плющом, с черепичной крышей и широкими окнами, за которыми мерцал мягкий теплый свет. Морской воздух был приятно прохладным, пах солью, вином и чем-то неуловимо сладким. Будто знакомым. Гермиона хоть и знала, куда Малфой ее вел, но даже не представляла, в какой именно части Италии находилось его убежище. Внутри нее четко горело ощущение, что этот визит к Изабелле и Марко может быть полезен. Да, Гермиона была удивлена, что Малфой все же согласился на предложение Изабеллы, но это могло означать, что он доверял этим людям. Возможно, именно это и поможет Гермионе найти выход из сложившейся ситуации. По крайней мере, теперь она была сама себе подельником. Никто не мог вонзить ей нож в спину, кроме нее самой. С тех пор как они покинули тот дом Малфоя, он почти ничего не говорил. Лишь бросал короткие фразы, будто каждое слово давалось ему с максимальным усилием. Он вел Гермиону в это место, где-то на побережье, и выглядел вполне уверенным в своих действиях. Гермиона украдкой смотрела на его лицо, подсвеченное светом фонаря у калитки, и ловила себя на том, что порой слишком долго задерживает на нем взор. Малфой сейчас казался каким-то резким, как будто высеченным из камня. В его глазах не было ни тепла, ни мягкости. Только холодная решимость и отстраненность. Гермиона чувствовала, как с каждым шагом раздражение поднималось по ее коже, будто разряды электрического тока. Тишина, изредка прерываемая властной интонацией Малфоя, злила ее почти до боли. Прибавить к этому волнение от одной лишь мысли, что ей нужно попробовать поискать пути отступления, и на выходе Гермиона ощущала, как ее мелко трясло от нервозности. В этот раз она хотела быть осторожнее. Больше никому слепо не доверять. — Откуда ты их знаешь? — спросила она, чтобы выкинуть из головы так отчаянно шумящие сейчас мысли. — Изабеллу и Марко. Они ведь магглы. — Мы с матерью часто приезжали сюда, когда я был ребенком, — произнес Малфой спустя мгновение молчания, словно обдумывал, стоит ли вообще что-то говорить. — Когда хотели спрятаться от всего мира. Это наше тайное место. Даже отец не был в курсе об этом доме. Тут мы и познакомились с их семьей. Гермиона посмотрела на него внимательнее. Ей было удивительно слышать сразу столько откровений от Малфоя. — Значит, ты знаешь Изабеллу и Марко с самого детства? — спросила она. — Они в курсе, кто ты такой? — Да, мы знакомы уже очень давно, — в голосе Малфоя добавилось раздражения. — И нет, они ничего обо мне не знают. — Но ты все же согласился пойти к ним сегодня, хотя сказал, что нам нужно быть осторожными, — добавила Гермиона. — Не боишься, что нас найдут? Малфой вдруг резко остановился и развернулся к ней лицом. Его глаза блеснули холодом, серые, как тучи перед самой грозой. Гермиона четко уловила в его настроении некую нервозность, видимо вызванную ее расспросами. — Никто в здравом уме не станет искать нас в маггловском доме, — произнес он цепко. — Я же сказал тебе, что об этом месте никто не знает, кроме моей матери. Повисшая после его слов тишина между ними потяжелела почти моментально, оседая на коже льдом. Гермиона сжала руки в кулаки, чувствуя, как нарастала вина за вопрос, который, судя по всему, ей не следовало сейчас задавать. Воображение внезапно подкинуло ей образ Нарциссы. Ее болезненное лицо. Уставшие глаза, в которых уже практически не было никакой жизни. Внутри Гермионы что-то оборвалось от жалости к этой несчастной женщине. — Послушай, я просто хотела… — начала Гермиона, нервно убирая прядь волос за ухо. — Отойдешь от меня хоть на шаг, — вдруг произнес Малфой тихо, перебивая ее, — я прикую тебя к постели в твоей спальне цепями. Ты все поняла? Гермиона едва заметно вздрогнула. В голосе Малфоя почти не слышалось угрозы. Это был факт. Констатация. Он говорил так, словно давал нерушимое обещание, и от одного этого осознания по коже Гермионы прошелся мороз. Она ничего не ответила, останавливаясь на пороге, пока Малфой вжимал кнопку дверного звонка. Лишь кивнула. И в этот момент дверь распахнулась. На пороге стояла Изабелла, одетая в алое, безумно откровенное платье, что совершенно не прятало глубокого декольте, оно едва прикрывало ее зад. Ее почти черные волосы были собраны в небрежный пучок, а губы подведены красным. Свет уличной лампы скользнул по ее обнаженным плечам, и Гермиона неожиданно почувствовала, как кровь начала приливать к лицу. — Драко! — воскликнула Изабелла и, прежде чем Гермиона успела отойти в сторону, уже бросилась ему на шею. — Боже, я так рада тебя видеть! Я так сильно скучала! Спустя мгновение в воздухе зазвенел ее громкий смех, что прервался звонким поцелуем в щеку, который Изабелла подарила Малфою, оставив на его коже след помады. К удивлению Гермионы, которая привыкла видеть своего спутника холодным и сосредоточенным, Малфой не отстранился. Он ответил короткой улыбкой и прижал хозяйку дома к себе. — Я тоже скучал, Изабелла. Сказанное его голосом чужое имя внезапно будто с силой ударило Гермиону прямо в висок. Малфой произнес его слишком просто. Слишком уверенно. Словно что-то давно знакомое. Почти безопасное. Гермиона почувствовала, как будто из ее груди выдавили весь воздух, и даже не понимала, по какой причине это все происходило. Она с огромным трудом заставила себя улыбнуться, шагнув в дом за Малфоем. И ее взгляд был отчего-то прикован к следу поцелуя Изабеллы на его щеке. По дороге Гермиона постоянно слушала, как Изабелла весело смеялась, что-то рассказывая Малфою. Как тот отвечал спокойным, совершенно непривычно мягким тоном. И с каждым шагом все вдруг начало становиться невыносимо тесным. Будто стены коридора сжимались все стремительнее, съезжаясь друг к другу, того и гляди рассчитывающие расплющить Гермиону. Это ощущалось тугим корсетом на ребрах, и дыхание давалось ей все сложнее и сложнее. Воздух террасы, куда привела их Изабелла, был густым и плотным. Он пах морской солью, красным вином и совсем немного розмарином. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, заливая море ярким заревом, и все вокруг утопало в мягком свете гирлянд, перекинутых между колоннами. Вдоль террасы тянулся длинный, накрытый белоснежной скатертью стол. Он был тесно заставлен тарелками с разнообразными блюдами, бокалами с алкоголем, фруктами и бутылками вина. Гости Марко и Изабеллы, количество которых, как показалось Гермионе на первый взгляд, перевалило за пару десятков, весело смеялись и периодически громко переговаривались друг с другом. Время от времени они поднимали бокалы, а кто-то не переставая пел под гитару. Гермиона с тоской смотрела, как вокруг нее кипела чужая жизнь, словно это был совершенно другой мир. Где не существовало страха. Не было крови и магии. Не было ничего, с чем нужно сражаться. В такой мир звал ее отец. Сюда он просил Гермиону вернуться. Может быть, ей надо было согласиться? Когда Гермиона и Малфой вышли на террасу, шум мгновенно стих. Несколько человек моментально обернулись на появление неожиданных гостей, но уже через мгновение общее смятение сменилось на легкий гул голосов и приветственные реплики. Гермиона нашла сидящего за столом Марко, который, заметив ее, тут же широко улыбнулся и, встав со своего места, направился к ним. Он был одет в легкую белую рубашку с короткими рукавами и такого же цвета льняные брюки. Темные волосы были аккуратно уложены, открывая лоб и еще сильнее распахивая его и без того большие карие глаза. — Драко! Как я рад! — Марко хлопнул Малфоя по плечу, и его взгляд выдавал совершенно искреннюю радость от этой встречи. — И ты даже не опоздал! Затем он посмотрел на Гермиону, и на какой-то миг ей показалось, словно в нем зажегся интерес. Почти неуловимый. Но он явно был. — Гермиона, ты прекрасно выглядишь, — Марко, как и в первую их встречу, оставил легкий поцелуй на ладони Грейнджер. — Рад снова увидеть тебя, bella. — Спасибо, — Гермиона улыбнулась, чувствуя, как вспыхнули щеки. Ей было безумно непривычно в платье, которое принес Малфой для этой вечеринки. Теплого золотого оттенка ткань легко струилась по ее телу, обхватывая бедра, и заканчивалась значительно выше коленей. Гермиона едва подавляла в себе желание прикрыть чем-нибудь спину, на которой не было ничего, кроме крест-накрест перекинутых тонких лямок, что держали переднюю часть наряда. И откровенный взгляд Марко, блуждающий по ее телу, все больше заставлял Гермиону краснеть. Прежде чем она успела сказать что-нибудь еще, Марко, видимо уловив настроение Гермионы, вдруг обнял ее, тепло, по-итальянски, и коротко коснулся губами щеки. Гермиона замерла, не зная, как реагировать. Конечно, в этом жесте не чувствовалось сексуального подтекста, но ей было совершенно непривычно такое к себе обращение. — Садись рядом со мной, пожалуйста, — сказал Марко, и Гермиона, не смотря на Малфоя, опустилась на предложенный стул, коротко выдыхая. Марко тут же поставил перед ней бокал вина. Гермиона с благодарностью его приняла и сделала небольшой глоток. Много позволять себе было нельзя, но Гермиона хотела влиться в этот вечер. Сойти за свою. Ей нужно было попытаться сблизиться с Марко. Она широко улыбнулась ему и молча кивнула. Малфой сел напротив, рядом с Изабеллой. Гермиона украдкой скользнула взглядом по ней. По ее бронзовой коже. Сверкающим золотым серьгам. По короткому платье с внушительным декольте, что демонстрировало всем и каждому пышную грудь. Изабелла была словно воплощением мечты абсолютно любого мужчины, но Гермиона не могла не отметить, что только при виде Малфоя ее лицо озарялось радостью. Изабелла по-хозяйски положила ладонь ему на плечо и придвинулась ближе. — Ты все такой же, — донеслось до Гермионы ее почти мурлыканье. Она видела, как Изабелла едва заметно провела пальцами по его руке. — Хотя нет. Ты стал еще привлекательнее. — Ты тоже, — Малфой усмехнулся, но не отстранился. — Отлично выглядишь. — Спасибо, — Изабелла скользнула языком по нижней губе и наклонилась ближе. — Я надела это платье для тебя. Гермиона почувствовала, как что-то в груди неприятно сжалось. Она внезапно вспомнила, как Малфой вернулся в спальню в ту ночь, когда их связали ритуалом. Вспомнила помаду на его лице. Сладость чужих женских духов. Гермиона тут же сделала глоток вина, стараясь скрыть внезапную дрожь пальцев. На языке тут же растекся терпкий привкус. Чуть дымный. Как этот вечер. Мерлин, да что с ней такое вообще? — Так ты из Лондона? Как и Драко? — спросил Марко, наклоняясь к ней. Это тут же вырвало Гермиону из пучины собственных мыслей, заставляя натянуть на лицо непринужденную улыбку. То, что нужно, чтобы отвлечься. — Из Лондона, — коротко ответила она, чуть склонив голову набок. — Город дождей и людей с хмурыми лицами, — рассмеялся Марко. — Здесь все совсем иначе. Мы пьем вино до тех пор, пока не забудем, зачем вообще живем. Вот, попробуй этот сорт. Он налил Гермионе полный бокал, и, пока передавал его, их пальцы соприкоснулись. Коротко, но достаточно ощутимо. Откуда-то слева Изабелла снова громко рассмеялась, прижимаясь к плечу Малфоя, и по спине Гермионы пробежал холодок. Грейнджер машинально улыбнулась Марко чуть теплее, чем следовало бы. И он тут же заговорил с ней еще внимательнее, иногда почти интимным шепотом. Гермиона время от времени смеялась над его шутками, чувствуя, как от звука собственного смеха все груди странно сжималось. Словно это была и не она вовсе. Она, не удержавшись, повернулась в сторону Малфоя и замерла, поймав его пристальный взгляд. Малфой молчал, слушая что-то, что с улыбкой бормотала ему на ухо Изабелла. Он не притронулся к еде, только пил, мрачно смотря на Гермиону. Его пальцы периодически ритмично постукивали по бокалу. Словно отмеряли секунды, оставшиеся до полуночи. — Знаешь, я просто обязан устроить тебе экскурсию по дому, — весело произнес Марко, поднимаясь со своего места, и протянул Гермионе руку. — Ты не против? Гермиона поспешно кивнула, отвернувшись от Малфоя, и смело вложила свою ладонь в пальцы Марко. И судя по странному жжению между лопатками, которые могло означать лишь только то, что кто-то прожигал спину Гермионы взглядом, по мнению Малфоя, она согласилась слишком быстро.

***

Внутри дома было отчего-то заметно прохладнее, чем на улице. Гермиона с наслаждением вдыхала терпкий воздух, пропитанный вином и старым деревом. Она с интересом рассматривала выкрашенные в терракотовый цвет стены с потемневшими картинами в золоченых рамах. Здесь все было теплым, под стать людям, что жили в этом доме. И Гермионе было приятно согреться в этом тепле. Марко увлеченно рассказывал что-то про старинное семейное вино, про отца, владельца винодельни, про летние штормы, во время которых обязательно нужно идти купаться в море. Он шел рядом, слишком близко, и иногда словно случайно касался ее плеча или брал за руку, мягко сжимая пальцы. Он откровенно выказывал Гермионе свою симпатию. И она не отстранялась. Она слушала его чуть рассеянно, все время помимо воли возвращаясь мыслями к Малфою, но заученно не переставала улыбаться. В ее разуме то и дело возникали картинки, как Изабелла смеялась. Как касалась его пальцев. Как томно смотрела ему в глаза. Как всем своим видом демонстрировала голод к нему. И это сворачивало внутренности Гермионы в плотный узел. Ей безумно не хотелось об этом думать, но почему-то мозг отчаянно сопротивлялся. — А что происходит у Изабеллы и Драко? — спросила она внезапно, стараясь говорить так, чтобы голос звучал непринужденно. Судя по удивленному выражению лица Марко, кажется, Гермиона только что перебила его очередной рассказ. Черт. Это явно было совсем невежливо. — Ничего серьезного, если честно, — он усмехнулся и приложил ладонь Гермионы тыльной стороной к своим губам, мягко целуя. — Каждый раз, когда Драко появляется здесь, они безудержно трахаются сутками напролет. Моя сестра его обожает, а когда Драко возвращается обратно в Лондон, то хочет навсегда забыть. И так по кругу. Сердце Гермионы дернулось несколько раз, будто кто-то сжал его изнутри. Голова внезапно закружилась, а дыхание сперло. Ей пришлось приложить все силы, чтобы буквально заставить себя показательно рассмеяться в ответ. Тихо. Слишком натянуто. И почти прошептать: — Как мило. — Эти двое просто сумасшедшие, — сказал Марко с легкой усмешкой. — Держу пари, что прямо сейчас они уже терзают друг друга в ближайшей уборной. Он привел Гермиону в гостиную и внезапно выпустил ее руку из своей. Марко подошел к старинному граммофону, стоящему на низком столике у внушительного окна в пол, и поставил пластинку. Спустя пару мгновений тишину разрезал легкий треск, сквозь который пробились музыка и томный голос мужчины, что пел что-то на итальянском. — Потанцуй со мной, красавица, — улыбнулся Марко и подошел к Гермионе практически вплотную. Она позволила Марко обнять себя. Позволила прижаться так тесно, что чувствовала, как билось в груди его сердце. Ладони Марко мягко легли на ее талию, и тело Гермионы словно само по себе подчинилось ситуации, начав плавно двигаться в такт музыке. Спустя мгновение Марко будто случайно коснулся самыми кончиками пальцев бедер Гермионы и провел носом по ее щеке. Она прекрасно знала, что это неправильно. Знала, что должна отстраниться. Но ее мысли были спутанными. Густыми, как сигаретный дым. Все, что Гермиона сейчас испытывала, растекалось жаром и почти горело в груди. Марко наклонился ближе. Его дыхание щекотало кожу. Гермиона не шевелилась, позволяя этому моменту просто быть. Она прикрыла веки, старательно пытаясь воссоздать в своей голове образ Марко. Его теплые карие глаза. Пухлые губы и заразительную улыбку. Его крепкие руки, что так выгодно подчеркивала белая рубашка. Гермиона ощутила на своих губах горячее дыхание и слегка подалась вперед. В это же мгновение разум резко вычеркнул Марко из ее фантазии. Теперь там были ледяной взгляд серых глаз и крепкая хватка на шее, вынуждающие Гермиону задыхаться. Она почувствовала чужой поцелуй и послушно приоткрыла рот, разрешая ему случиться. Разрешая Малфою быть в ее мыслях, замещая реального человека, что дарил Гермионе этот поцелуй. Где-то на краю сознания Гермиона услышала, как открылась входная дверь. Она тут же распахнула веки и замерла. На пороге стоял Малфой. Он смотрел на Гермиону, которая все еще была в объятиях Марко, так, словно намеревался убить их обоих на месте. Весь мир вокруг будто нырнул в тишину, что тут же сдавила виски, падая тяжестью по телу. Малфой сделал шаг, второй. Марко даже не успел ничего сказать, как кулак Малфоя стремительно врезался ему в челюсть с глухим треском. Марко рухнул на спину, держась обеими руками за лицо, и Гермиона ахнула, увидев кровь, что заструилась между его пальцами. — Что ты делаешь?! — вскрикнула Гермиона, отшатнувшись. — Ты сошел с ума?! Малфой даже не посмотрел на нее. Его дыхание было тяжелым, а лицо больше походило на каменное изваяние. Он резко дернул Гермиону на себя и, подхватив ее под колени, перекинул через плечо, словно она была всего лишь пушинкой. — Отпусти! — Гермиона тут же застучала кулаками по его спине. — Немедленно отпусти меня! Малфой ничего не отвечал. Лишь сжал ее крепче, решительно шагая вперед. Где-то позади слышались крики и испуганный голос Изабеллы. Все это тонуло в звуке шагов Малфоя, что стучали в такт сердцу Гермионы, пока она отчаянно пыталась вырваться. Гермиона четко чувствовала жар его тела, запах моря и шалфея. И, вдохнув поглубже, она вдруг ощутила легкий аромат сладости. Это был чужой парфюм. Снова. Это был еще один след Изабеллы.