44 секунды до полуночи

Утро в поместье было до странности тихим. Не было слышно шороха мантий обслуживающего персонала. В коридорах не стучали каблуки обуви охранников, что прочесывали дом каждые несколько минут вдоль и поперек. Казалось, что целый особняк вдруг в какой-то момент опустел, погрузившись в некое подобие стазиса. Как будто некто внезапно наслал на обитателей дома Усыпляющее заклинание. Но это впечатление было обманчиво. Висящая в воздухе тишина была совершенно иного характера. Она была густой. Прессующей. В ней все отчетливее чувствовалась буря, уже прошедшая, и все ближе подкрадывалась новая, зреющая на горизонте. Затаенная, как тихий хлопок перед мощным взрывом. Кристиан шагал по кабинету Драко как зверь, загнанный в клетку. Его движения были рваными, напряженными, а в руке он сжимал мятый экземпляр маггловской газеты. Бумага мелко дрожала в его пальцах, без слов говоря о том, что Кристиан едва сдерживался, чтобы не сорваться. Малфой почти не смотрел на него, сидя за своим столом. Он уставился в одну точку куда-то прямо перед собой невидящим взором и наслаждался такой необходимой сейчас тишиной, что звенела в стенах дома. Лишь Мерлину было известно, насколько Драко на самом деле в этом нуждался. — Ты с ума сошел? — наконец процедил Кристиан сквозь зубы, швыряя газету Малфою на стол. — Мерлин тебя побери, Драко, ты вообще понимаешь, что сделал? Газета раскрылась, распластавшись на гладкой поверхности дубового стола. Черными буквами через всю первую полосу тянулся громкий заголовок: «СТИХИЙНОЕ БЕДСТВИЕ РАЗРУШИЛО ЛОНДОНСКИЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ УЧАСТОК. БОЛЕЕ ДВАДЦАТИ ПОСТРАДАВШИХ». Драко нехотя скользнул взглядом по надписи и тут же снова уставился в стену. На его лице цвело полное безразличие к происходящему в противовес медленно нарастающему раздражению, что постепенно ползло по венам. Больше всего на свете Драко хотел сейчас остаться наедине с самим собой. Просто не думать ни о чем. Ни с кем не говорить. Это желание нарастало настойчивым зудом где-то в районе шеи, и Малфой несдержанно коснулся пальцами кожи в том месте, будто это могло помочь. Конечно же, нет. Теперь к раздражению добавилась еще и злость. — Камеры магглов зафиксировали вспышки твоей магии, — Кристиан хмыкнул. — Там были свидетели. У них нет объяснений, но они очень старательно пытаются это исправить. Говорят о газовой утечке, о землетрясении, о провале фундамента. Кто-то называет это заранее спланированной атакой. Магглы не знают, что на самом деле произошло, и только это нас пока спасает. Малфой не пошевелился. Даже не посмотрел в его сторону. Он чувствовал себя так, словно был в соседнем от Кристиана здании. Словно его слова добирались откуда-то из-под толщи воды. Ни единой эмоции не отображалось на лице Малфоя. Лишь его скулы слегка дернулись, будто от судороги, в какой-то момент. Он растерянно посмотрел в окно, как будто все это время сам находился совершенно в другом мире, где не было ни газет, ни взрывов, ни Кристиана. Там не было ничего. — Министерство гудит, — не унимался Кристиан. — Твои враги из Визенгамота потирают руки. Смакуют это. Ты стал для них уязвим, Драко. Бросил все, чего мы добились, под откос. Он замолчал и шагнул ближе к столу. Его взгляд устремился на Драко, но тот все так же не реагировал. Малфой ощущал себя запертым глубоко под землей, и с каждой секундой воздуха в его легких становилось все меньше. Хотелось сбежать. Очутиться прямо сейчас в спальне и коснуться кожи Грейнджер. Просто почувствовать тепло ее тела. Согреть в нем свои озябшие после стольких разрушающих заклинаний ладони. Драко коротко сглотнул. От воспоминаний вчерашнего вечера по позвоночнику прошелся холодок. Блядь. Драко было страшно от одной лишь мысли, что все происходящее принесло ему такое ни с чем не сравнимое удовольствие. Тонкое. Изящное. Обжигающее вены кайфом. Ведь в чужих криках он так удачно не слышал самого себя. Наконец-то не слышал. — Ты министр магии, Драко, — продолжал его воспитывать Кристиан. — Ты не имеешь права аппарировать к маггловскому зданию и срывать с него крышу. Тебе не восемнадцать, ты не мальчишка. Ты глава государства. И ты устроил настоящее побоище на глазах у магглов! Ты вообще понимаешь, что это ненормально?! Молчание. Драко скрипнул зубами, надеясь хоть немного унять злость. Налитые после бессонной ночи свинцом веки ощущались почти раскаленными, и Драко вдруг понял, что безумно хотел спать. Наконец-то. Закрыть глаза и отключиться, чтобы спокойно отдохнуть. Может быть, если он немного придет в себя, то разговор будет проходить гораздо легче? Терпимее, в конце концов. Кристиан выдохнул, с отчаянием глядя на него. Было совершенно очевидно, что отсутствующий вид Малфоя не на шутку его заботил. Как и все то, что случилось вчера вечером. Все эти разрушения, которые сотворил Драко, чтобы освободить Тео и Пэнси. Малфой сдавленно выдохнул и наконец повернулся в сторону Кристиана. — Пэнси могла погибнуть, — хрипло пробормотал он. — Тео тоже. Они не должны были там оказаться. — Не должны, но оказались. И ты спас их. Но какой ценой, Драко? — Кристиан осуждающе качнул головой. — Сколько еще жизней ты положишь на алтарь этого спасения? Драко чуть дрогнул, вновь отворачиваясь. Это тот самый вопрос, который стал его навязчивой идеей со дня смерти Нарциссы. Вопрос, что никак не давал Драко покоя, стоило ему хоть на миг закрыть глаза. Тот самый вопрос, на который Малфой все еще не нашел ответа. — Я никого не убивал, — Драко скользнул языком по пересохшей нижней губе и снова несколько раз провел ногтями по шее в попытке унять зуд раздражения под кожей. — Я уверен, что… — На этот раз нет, — Кристиан хмыкнул. — Но в следующий? Ты ведь явно планируешь и дальше вести себя так, словно у тебя нет никаких обязательств перед другими. Будто за каждым твоим шагом не наблюдает хренова куча народа. Ты вообще осознаешь, под какой удар подставляешь не только себя, но и всех нас? Меня. Гермиону. Имя Грейнджер прошлось расплавленной сталью по венам Драко, и он сдавленно выдохнул, ощутив слабую, но уже такую внушительную вспышку злости. Он медленно поднялся на ноги. Его взгляд метнулся к Кристиану, но в нем не было ярости. Не было и намека на оправдания. Только всепоглощающая пустота, которая почти потерялась за гневом, что все стремительнее брал на себя бразды правления его разумом. — Я не собираюсь отчитываться, — процедил Малфой. — Ни перед тобой, ни перед кем-либо еще. — Тогда ты все потеряешь, — резко сказал Кристиан. — И я имею в виду совсем не кресло министра магии Драко. Ты проиграешь. По-настоящему. Себе. Своей матери. Всем, ради кого ты это начал. Эти слова задели что-то внутри Драко. Нечто такое, что еще болело ровно точно так же, как в день, когда умерла Нарцисса. Как если бы у наспех заштопанной рваной раны начали кровоточить края. Упоминание матери все еще било Малфоя в грудь, словно молот. Это все еще выводило его из себя. Вынуждало снова и снова погружаться в пучину собственного ночного кошмара, выхода из которого он уже не видел. — Я делал все это только для нее, — наконец выдохнул Малфой, с трудом заставив себя собраться — Для них. Для Пэнси. Для Тео. — И ты их чуть не похоронил, — качнул головой Кристиан. — Вместе с собой. Драко шумно сглотнул, вспоминая крики заключенных и сотрудников участка. Вспоминая рябь стен рушившегося от его заклинаний здания. В тот момент Драко даже не думал о том, что это могло как-то навредить Тео и Пэнси. Он хотел лишь вызволить их. Любой ценой. Малфой отвернулся к окну. В стекле отражался совершенно чужой человек. Измученный собственной болью. Обреченный на вечную борьбу со своими демонами. И, что страшнее всего, все еще живой. — Я сделал это ради них, — упрямо вымолвил Драко, смотря на самого себя в отражении. — Всегда буду делать. Что угодно. Повисшая после этих слов пауза ощущалась почти на физическом уровне. Драко четко чувствовал, как она скатилась холодом по позвоночнику, проникая прямиком под кожу. Драко больше не хотел ничего анализировать. Не хотел ни о чем думать или даже пытаться объяснить логику своих действий. Он прекрасно знал, что сделал бы все это бесконечное количество раз, если бы мог. Если бы не сомневался, что это поможет Тео и Пэнси освободиться. Все остальное было неважно. Все остальное было пылью. Кристиан опустил взгляд. Судя по всему, он считал по лицу Малфоя все то, что творилось у того в душе. И это явно совсем не нравилось Кристиану. — Пэнси сейчас под сывороткой, — нарушил паузу Кристиан. — Тео с вывихнутым плечом. Они оба в лазарете. Я забрал их сам до того, как прибыла маггловская скорая. Нас не засекли. Пока. Малфой кивнул. Ему было достаточно знать, что Нотт и Паркинсон в порядке. — Никого к ним не пускать, — он посмотрел на Кристиана. — В лазарете могут быть только ты и я. — Ты собираешься наведаться к ним? — Да. — Тогда ты должен знать, что Пэнси очень плохо, Драко. Она не справляется с зависимостью. — Я знаю. Драко понял это, едва взглянул на Паркинсон за решеткой тюремной камеры. На ее бледное осунувшееся лицо. На покрасневшие белки глаз. На дрожащие пальцы, которыми Пэнси стискивала жесткий матрац под собой. Драко не сомневался ни секунды в том, что проиграл этот бой. Кристиан, видимо поняв, что не сможет добиться от Драко большего, направился в сторону выхода из кабинета. Он остановился у самой двери и, опустив ладонь на ручку, повернулся к Малфою. — Я не всегда могу прийти к тебе на помощь, Драко. Хотел бы, но не могу. Пожалуйста, вспоминай об этом хотя бы иногда. А затем он вышел из кабинета, оставив Малфоя одного в полумраке собственных мыслей. Драко медленно откинулся назад, расслабляясь. Ему было нужно провести какое-то время наедине с самим собой. Попросту необходимо, чтобы суметь услышать все то, что творилось в его разуме. Спина тут же отозвалась болью от смены позы, но Малфой это проигнорировал. Он не знал, сколько просидел вот так. Почти неподвижно, словно кто-то наслал на него Петрификус. Перед глазами снова стоял полицейский участок. Ее стены. Треск камня, разлетающегося на крошки. Крики, насильно вырванные из груди. Магия, которая скользила по лицу и будто била током. Она глухо шептала где-то в венах, не давая остановиться. Волны ярости катились по телу Драко, сменяя друг друга без передышки. Каждая новая была в разы сильнее предыдущей. Он был не просто в гневе. Он был на грани от того, чтобы разрушить самого себя. Драко помнил, как выламывал остатки решеток голыми руками. Как мелко вибрировала волшебная палочка в пальцах после очередного заклинания. Он помнил, как кричал, но не слышал собственного голоса. Как ощущал, будто внутри расплескивалась раскаленная лава, грозившая уничтожить все вокруг. А потом все вдруг закончилось, и он вернулся. Вернулся к Грейнджер. Драко помнил, как увидел ее — сидящую на полу спальни, завернутую в его мантию. Помнил, как она посмотрела на него и медленно протянула ладонь. Грейнджер не отшатнулась, когда Драко сел рядом с ней. Она не испугалась его лихорадочно блестевших в гневе глаз. Но Драко все же сумел заметить в ее радужках страх. И она боялась не его. Она не боялась Малфоя. Она боялась за него. И это будто надломило что-то внутри Драко. Что-то, о чем он сам даже не знал. Не подозревал, что нечто подобное у него еще осталось. Как будто в этом ее взгляде было куда больше заботы, чем Малфой заслужил за всю свою проклятую жизнь. Драко резко поднялся с кресла. Ткань заскрипела под пальцами, когда он на ходу накинул на плечи пиджак и направился прочь из кабинета. Драко задыхался, словно испытывал острую потребность в воздухе. Но это было совсем не так. Ему не нужен был кислород. Нет. Ему нужно было к ней. К Грейнджер. Спальня встретила его почти гробовой тишиной. Слабый свет от торшера мягко падал на кровать, где лежала, свернувшись калачиком, Грейнджер. Одеяло сбилось у ног, и казалось, что она замерзла — так крепко обнимала себя руками за плечи. Ее ресницы практически незаметно дрожали, но лицо было на удивление спокойным. Настолько, что в груди Драко что-то болезненно екнуло. Он подошел ближе и, помедлив мгновение, лег рядом. Грейнджер, не просыпаясь, тут же потянулась к нему, словно ждала этого все время. Она обняла Драко сбоку, прижимаясь к его плечу, и Малфой затаил дыхание. Тепло ее тела приятно согревало, успокаивая дрожь сердца за ребрами, и Драко наконец смог ощутить столь долгожданное умиротворение. Грейнджер была совсем рядом. Так близко, что он мог хорошенько рассмотреть каждую тень на ее лице. Чувствовать ее дыхание на своей коже. Драко осторожно провел ладонью по спине Грейнджер, притягивая ближе, и убрал с ее лица несколько прядей, прилипших к щеке. А затем он склонился и коснулся губами ее лба. И в эту секунду, кажется, впервые за весь день, за всю гребаную вечность, внутри Драко наконец воцарилась тишина. Это было почти безумно. Невозможно. Но Драко снова и снова прислушивался к себе, пытаясь различить хоть что-то. Но было тихо. Ему наконец-то было тихо. Малфой шумно выдохнул и уставился в потолок, ощущая, как дыхание Грейнджер касается его кожи. В какой момент это стало для него таким привычным? Таким нужным. — Я сдержу обещание, — внезапно прошептал он одними губами. — Я не трону Уизли. Драко сцепил зубы. Это будет сложно, учитывая, что Чарли доложил ему сегодня. Что Уизли все чаще бывает в доме Поттера. Что они встречаются для чего-то. Что у этих идиотов может быть план. Малфой ощутил дрожь во всем теле, что тут же сменилась яростью. Если только они попробуют забрать ее, если причинят ей вред, он убьет их обоих. И пусть все сгорит. Но Грейнджер останется. С ним. Навсегда.

***

Гермиона медленно открыла глаза, но тут же резко зажмурилась, когда яркий свет с силой ворвался под воспаленные веки. Это чувствовалось почти так же, как если бы кто-то вдруг решил засунуть ей прямиком в радужки остро наточенные лезвия, переломанные в мелкую крошку, и Гермиона сдавленно застонала от болевых ощущений. Во время очередной попытки вернуться в реальность мир перед ней вдруг задвоился, как будто кто-то расколол все перед ней пополам и не удосужился склеить обратно. Гермиона сухо закашлялась. Ей понадобилось время, чтобы понять, что происходит. Она слишком долго не могла осознать, где вообще находилась. Гермиона коротко втянула носом воздух и тут же испытала прилив умиротворения. Простыни под ней пахли морской солью, шалфеем и чем-то теплым. Они пахли Малфоем. Гермиона осторожно моргнула и попыталась сесть в постели. Голова тут же налилась свинцом, а в висках запульсировало с такой силой, как будто под черепной коробкой в сумасшедшем темпе билось второе сердце. Жутко хотелось пить. Гермиона глубоко втянула носом воздух и провела сухим, как наждак, языком по губам. Ее моментально затошнило, и Грейнджер огромным усилием воли сдержала и без того скудное содержимое своего желудка в себе. Она почти ничего не ела в последнюю пару дней, и это еще больше сказалось на ее состоянии, что с каждым часом словно становилось все хуже и хуже. Кристиан уже не брал у нее кровь, и Драко с явным трудом, но смог усмирить свои желания оставлять на ней метки во время секса. Но это не помогало. От слова совсем. Гермиона резко подалась вперед и тут же отпрянула обратно, когда комната перед ней пошатнулась. В глазах резко потемнело, а живот свело болезненным спазмом. — Черт, — прошептала она, опуская ноги с кровати. — Мне все меньше это нравится. Гермиона коснулась кончиками пальцев ног холодного пола и шумно сглотнула, пытаясь привыкнуть к измененной позе. Тело было словно ватным, и каждое движение приносило огромный дискомфорт. Она набрала в легкие побольше воздуха и с огромным трудом заставила себя подняться на ноги, держась за спинку кровати. Гермиона слегка пошатнулась, но, удержав равновесие в самый последний момент, все же успешно добралась до стола. Графин был пустым. В нем не было ни единой капли жидкости. Гермиона раздраженно подтянула к себе стоящий рядом стакан, в котором виднелась вода. Сделав пару осторожных глотков, она почти сразу ощутила облегчение, которое спустя несколько мгновений сменилось очередным приступом тошноты. Пустой желудок громко заурчал, явно протестуя против такого завтрака, но Грейнджер все же допила воду и с грохотом поставила стакан обратно. Ее медленно подступающая по венам злость с треском разбилась о бессилие. Все внутри будто сжалось в один плотный комок, который мешал нормально дышать. Отчаяние, страх и раздражение сплелись в тонкую нить, что все крепче затягивалось на шее Гермионы. Она вдруг ощутила, что теряет сознание. С трудом уцепившись ослабевшими пальцами за край стола, Гермиона услышала, как дверь в спальню со скрипом распахнулась. По телу побежала дрожь облегчения от понимания, что сейчас ей обязательно помогут. Пожалуйста. — Гермиона, — раздался где-то на грани сознания сухой голос. Кристиан. Это точно был он. Грейнджер попыталась повернуться к нему, но в этот момент силы окончательно ее покинули, и она начала стремительно заваливаться назад. Гермиона почувствовала крепкие мужские руки на своей талии и лишь слабо выдохнула, позволяя Кристиану довести ее до постели. Он усадил Гермиону на подушки, помогая занять удобное положение, и она с трудом приоткрыла глаза, прошептав: — Спасибо. — Ты выглядишь… — Кристиан замолчал и вдруг нахмурился. — Ужасно. Гермиона попыталась выпрямиться, но все ее старания были насмарку. Она сидела на самом краю постели, бледная, с прилипшими ко лбу мокрыми прядями. Ее слегка трясло, и это каким-то неведомым образом лишь усиливало приступ тошноты. — Спасибо, Кристиан, — прошептала Гермиона хрипло. — Очень мило с твоей стороны. На его лице не мелькнуло и тени улыбки. Кристиан не отпустил короткую, но обычно смешную шутку в ответ, как это было всегда. Он лишь молча отошел от постели и с тяжелым грохотом опустил на стол напротив сумку с зельями. Послышался скрежет открываемых замков, что заставило Гермиону тихонько вздрогнуть от неожиданности. Кристиан выудил из саквояжа несколько пробирок и принялся водить над ними волшебной палочкой, едва слышно шепча какие-то заклинания. — Я возьму у тебя кровь, — наконец произнес он, отодвигаясь. — Немного. — Зачем? — Гермиона нахмурилась. Она прекрасно помнила, как Кристиан сказал, насколько это опасно для нее. Как предупреждал Малфоя этого не делать и быть максимально осторожным. — Потому что ты белая как мел, — хмыкнул он в ответ. — Сканирующие заклинания показали мне, что твоя магия нестабильна. Ну и я не помню, чтобы ты в обычный день падала в обморок просто потому, что тебе так хочется. — Я в порядке. Эти слова сорвались с губ Гермионы машинально. Словно она испытывала острую необходимость оправдать себя хотя бы так. Словно таким образом пыталась найти общие точки соприкосновения со своим внутренним я, которое, очевидно, сейчас страдало, выливаясь в физическую несостоятельность. Гермиона смяла край футболки в ослабевших пальцах и, вновь посмотрев на Кристиана, едва слышно пробормотала: — Я в порядке. Правда. — Ты не в порядке, — жестко отрезал он в ответ. — Я не слепой, чтобы не замечать очевидного. Ты абсолютно точно не в порядке, Гермиона. И я рассчитываю выяснить причину ухудшения твоего состояния. Гермиона отвела взгляд. Решимость Кристиана несколько беспокоила ее и одновременно с этим приносила некоторое облегчение. По крайней мере, она могла не волноваться о том, что останется брошенной на произвол судьбы в таком состоянии, которое сейчас не поддавалось какому-то логическому объяснению. Тем более что Гермиона ни капли не сомневалась, что Малфой попросту не позволил бы ей оставить все на своих местах. Он все еще подвергал довольно жесткому контролю все, что было с ней связано. И это пугало и радовало одновременно. — Я не… — попыталась шепотом возразить Гермиона, но тут же замолчала, встретив весьма суровый взгляд Кристиана. Он был полон решимости довести задуманное до конца, и, скорее всего, Гермионе не стоило даже пытаться противиться этому. Порой Кристиан на самом деле ее удивлял своими упорством и целеустремленностью. То, с какой самоотверженностью он бросался выполнять свою работу, и правда достойно восхищения. Кристиан все держал в голове. Каждую свою задачу. И даже когда изначально казалось, что он мог что-то упустить из виду, Кристиан ловко, словно туз из рукава, уже вытаскивал очередное решение проблемы. Нет. Кристиан был не из тех, кто оставил бы все просто плыть по течению. И это значило лишь одно. Гермионе стоило молча согласиться на все, что он скажет. — Я не планировал, чтобы ты умерла прямо сейчас, — Кристиан внезапно улыбнулся. — Если уж ты решилась на это, то давай хотя бы дождемся Драко. Не хочу, чтобы он это пропустил. Гермиона фыркнула, закатывая глаза, и позволила ему взять себя за руку. Первым порывом было резко отдернуть ладонь, но пальцы Кристиана уже уверенно зафиксировали ее запястье магией. Он осторожно приложил наконечник волшебной палочки к сгибу локтя Гермионы и, пробормотав заклинание, принялся собирать кровь в несколько небольших пробирок. Шумно сглотнув, Гермиона отвернулась, чтобы не смотреть, и крепко зажмурилась. Все вокруг поплыло. Окружающий мир дернулся, и Гермионе пришлось приложить немалые усилия, чтобы попросту не сползти с постели на пол. — Все, — наконец донесся до нее сквозь звон в ушах голос Кристиана. — Мы закончили. Гермиона с трудом распахнула веки и быстро поморгала, чтобы как можно скорее прийти в себя. Она слабо улыбнулась все еще стоящему перед ней на коленях Кристиану, а затем вдруг ощутила резкий толчок тошноты, что ударил кислым привкусом прямиком на корень языка. Желудок скрутило, словно некто невидимый пытался вырвать внутренности Гермионы одним мощным рывком, и она, едва шевеля губами, прошептала: — Крис… Гермиона не сумела договорить, начав заваливаться вперед. Кристиан успел поймать ее, а затем подхватить на руки. Он легко, словно ребенка, уложил Гермиону на постель и заботливо прикрыл пледом. Бросив настороженный взгляд на Гермиону, он отвернулся и посмотрел на пробирки, что были зажаты в его ладони. И судя по тому, как ярко в его глазах блеснуло что-то совсем нехорошее, Гермиона вдруг осознала, что он уже все понял. Понял, что именно с ней происходит. И прежде чем она успела открыть рот, чтобы начать задавать вопросы, Кристиан открыл дверь и вышел из спальни.

***

Гермиона провалилась в сон так стремительно, что даже не успела толком понять, в какой момент ее веки налились свинцом и сомкнулись. Тело вдруг попросту перестало повиноваться, глаза закрылись, и весь окружающий мир исчез, оставляя после себя столь желанную сейчас тишину. Ни образов, ни мыслей, лишь только вязкая пустота, что обволакивала Гермиону с головы до ног, погружая в некое подобие стазиса. И это было лучшим, что с ней происходило за долгое время. Гермиона понятия не имела, сколько времени прошло с мгновения, когда она заснула. Минута? Час? День? Вечность? Она проснулась от легкого, почти невесомого прикосновения к плечу. — Гермиона, — тихо позвал Кристиан, заставив ее вздрогнуть от неожиданности. Она на миг замерла, давая себе возможность очнуться окончательно. И вопросительно посмотрела на стоящего у своей постели Кристина. Его голос не был тревожным, скорее сосредоточенным, но это отчего-то напугало Гермиону лишь сильнее, и она машинально провела ладонью по противоположной стороне матраца рядом с собой. Пусто. Драко там, конечно же, не было. — Что… Что происходит? — прошептала она, пытаясь проморгаться. Яркий свет будто наживую резал глазные яблоки, и это причиняло самую настоящую физическую боль. Хотелось как можно крепче зажмуриться, но Гермиона все же сумела взять себя в руки и вновь выжидательно посмотреть на Кристиана. — Мне нужно кое-что проверить, — тихо ответил он. — Не могла бы ты оголить живот? Гермиона удивленно нахмурилась. Кристиан говорил спокойно, почти буднично. Словно тема их разговора вдруг резко переключилась на обсуждение погоды. Но в его глазах виднелось что-то, что невозможно было не заметить. Не тревога, а ожидание. — Зачем? — Гермиона попыталась сесть. — Ты что-то обнаружил в моей крови? — Пожалуйста, — Кристиан мягко, но настойчиво опустил ее за руку обратно на постель. — Ложись. Она повиновалась. Сил спорить все равно не было. С дрожью в пальцах Гермиона подняла футболку, скривив нос от увиденной картины. Слишком бледная кожа, заметно впалый живот, словно она каким-то образом значительно похудела всего за за ночь. Кристиан провел над ее кожей тонкую невидимую линию волшебной палочкой, и от кончика древка пошли мягкие золотистые искры. Они плавно опустились на живот Гермионы, растворяясь в воздухе. Она вздрогнула, вдруг почувствовав легкое покалывание, будто кто-то прикасался к ней изнутри. Это безумно пугало. — Что ты делаешь? — спросила Гермиона, и ее голос предательски дрогнул. — Мне незнакомо это заклинание. Кристиан не ответил. Он придвинулся ближе, сосредоточенно всматриваясь в воздух, где магия формировала причудливые узоры, окрашиваясь во все цвета радуги. Его глаза сузились, а губы вдруг тронула тень улыбки, которую он тут же пытался скрыть. — Гермиона, — Кристиан тихо вздохнул. — Когда у тебя был последний цикл? — Я… — она старалась собраться с мыслями, слишком взволнованная, чтобы ответь сию же секунду. — Он должен начаться со дня на день. Кристиан произнес очередное короткое заклинание. Свет на миг вспыхнул ярче, и комната вдруг наполнилась звуком. Слабым, приглушенным, но ритмичным. Нечто между эхом и ударами дождя о подоконник за окном. Тук. Тук. Тук. Быстро. Отчаянно. Слишком часто, чтобы это было пульсом самой Гермионы. Она замерла. Воздух в легких застыл, оседая на стенках чем-то тяжелым и густым. — Что это… — пробормотала она едва слышно. — Что это такое? Кристиан наконец поднял на нее взгляд. Теперь он не скрывал улыбку. Та была искренней, почти светлой, и на его лице это казалось странным и даже немного пугающим. На какой-то миг Гермиона даже мысленно сравнила его с умалишенным. — Сердце, — мягко сказал он. — Это стучит сердце твоего ребенка. И окружающий мир рухнул. Гермиона рывком вдохнула, будто ее ударили током. Ее собственный пульс тут же ускорился настолько, что она испугалась, что сейчас сердце попросту пробьет ребра и выскочит из груди. Мысли путались, сплетаясь в огромный ком, которому было невозможно найти начало, а в ушах постепенно нарастал гул. — Нет, — глухо прошептала Гермиона. — Это невозможно. Я принимала противозачаточное зелье. Каждый день. Я… Это не могло происходить на самом деле. Это ошибка. — Я думаю, в вашем случае так подействовал ритуал, — спокойно ответил Кристиан. — Порой такие связи, как ваша, не скованы обычной магией. Они куда ярче. Сильнее. Они владеют твоим телом. Поэтому это закономерно. Даже… удивительно. Он провел пальцами по нити заклинания, что еще висела в воздухе над животом Гермионы, и в его глазах будто что-то потухло, чтобы уже через мгновение вспыхнуть вновь. — Это не просто беременность, — почти благоговейно прошептал Кристиан. — Это идеальный случай. То, чего мы не могли ожидать, но что дает нам шанс. Гермиона смотрела на него не мигая. Казалось, в ее голове кто-то вырубил свет. Слова не доходили. Смысл скользил мимо. О чем он говорил? Какой шанс? — Теперь у Драко есть не только ты, — Кристиан снова растянул губы в той же безумной улыбке. — Он скоро станет отцом, и это потрясающе. И в этот момент дверь спальни коротко скрипнула. Гермиона вздрогнула так резко, будто ее ударило током, и повернула голову в сторону выхода из комнаты. На пороге стоял Драко. Бледный. Застывший, словно каменное изваяние. Его зрачки были расширены, будто он в бешенстве, и Гермиона непроизвольно напряглась всем телом, опустив футболку обратно на живот. Явно защищаясь. Секунда. А затем еще. И еще. Гермиона дернулась, пытаясь подняться, но ту же остановилась, услышав ледяной голос Малфоя. — Кристиан. Нам надо поговорить. — Конечно, — тот поднялся на ноги и с готовностью направился к выходу. Мгновение, и дверь снова закрылась. Гермиона осталась одна. Медленно она опустила руку на живот. Пальцы дрожали так сильно, что она почти не чувствовала тонкую ткань футболки. И, скорее всего, ей это просто показалось, но Гермиона вдруг ощутила, как изнутри кто-то снова коснулся ее ладони.

***

Драко шел по коридору слишком спешно. Он жадно глотал ртом воздух, как будто задыхаясь, и никак не мог насытиться полученным кислородом. Тело не слушалось. Ноги вели его сами, по привычке. Через коридор, вниз по лестнице, в правое крыло поместья, к кабинету, где всегда стояла тишина. Где Драко ощущал себя хозяином положения, даже оставшись в полном одиночестве. Где он мог быть один прямо сейчас. Мир вокруг будто резко дернулся и поехал куда-то вниз. Драко четко чувствовал, как стены дома дрожали слишком громко, как паркет под ногами неестественно скрипел, выворачивая наизнанку, как ткань рубашки противно терлась о запястья. Все это безумно раздражало. Мешало. Малфой ощущал, что к горлу все сильнее подступала паника, и решительно не понимал, как с этим справиться. Он был слишком растерян. Слишком обескуражен. Все это было слишком в его жизни. Драко рывком захлопнул за собой дверь кабинета, и на секунду в помещении повисла тишина. Но она, как ни странно, не приносила облегчения. Сейчас она была отвратительная. Пронзительная. Вырывающая сердце из груди наживую. Малфой замер, стоя в полумраке где-то у самого края своего разума, и решительно не понимал, что делать дальше. Грейнджер… Она беременна. Эти два слова никак не укладывались в его голове. Словно кто-то говорил с Драко на выдуманном языке, а он не мог подобрать шифр, чтобы разобрать сказанное. Малфой шумно выдохнул, пытаясь успокоить бешено бьющееся за грудной клеткой сердце, и вцепился пальцами в край стола. Так сильно, что костяшки моментально побелели от напряжения. Это невозможно. Как это вообще могло произойти? Драко был совершенно точно уверен, что все под контролем. Он ведь все предусмотрел. Как и всегда. Противозачаточные зелья, которыми Малфой систематически снабжал Грейнджер, были сильными. Замешанными по старинному семейному рецепту Малфоев. Эти снадобья попросту не могли подвести. Это невозможно. И Грейнджер абсолютно точно их прилежно принимала. Пусть Драко и терял контроль, оказываясь с ней в одной постели, он с холодной головой следил за всем, что случалось после. Но только не теперь. Отныне больше не было ни контроля, ни тех самых выдуманных границ, которых так старательно пытался держаться Драко, все глубже утопая в связи с Грейнджер. Сейчас было только это. Новый уровень реальности, в которой Гермиона Грейнджер носила под сердцем его ребенка. И это было по-настоящему. Это происходило на самом деле. Драко резко развернулся и рывком смахнул лежащие на столе документы, собранные в аккуратные стопки. Резко, зло. Словно хотел этим жестом пробить защиту вокруг себя. Хотел выйти на воздух и сделать его легче, чище. Но этого не происходило. Он не знал, что ему было нужно на самом деле. Кричать? Убежать? Закрыться на тысячу замков, чтобы никто никогда не узнал, что внутри него не осталось ничего, кроме липкой черной пустоты. Драко ощущал, как вибрировала в груди магия. Слишком нестабильная, чтобы хоть как-то ее контролировать. Она рвалась наружу, требовала выхода. Как тогда, в полицейском участке. Как было отныне всегда, когда Драко терял почву под ногами. Когда запутывался в собственных эмоциях, выделяя внутри себя лишь гнев, и слепо следовал у него на поводу. Только сейчас это была не ярость. Это был страх. Не за себя. За Грейнджер. За ребенка. За то, что он не знал, как жить в этом новом мире, где кто-то зависел от него не из страха, не из холодного расчета, а просто потому, что этот кто-то еще не родился. Потому что он, Драко, стал причиной его существования. Он не просил об этом. Не планировал. Не хотел. Все изменилось. И больше не будет как прежде. Драко устало опустился в кресло, откинулся на спинку и закрыл глаза. Под веками вдруг возник образ того, как Грейнджер сжалась, когда он вошел в спальню. Как едва заметно потянулась к нему. С тревогой. Как будто ей сейчас нужно было его одобрение. Его доверие. «Теперь у Драко есть не только ты». Малфой должен был возмутиться. Закричать. Сломать что-нибудь. Но вместо этого чувствовал, как изнутри его пронизывает холод. Словно он оказался перед зеркалом, в которое не решался заглянуть годами. Он станет отцом. Эта мысль жгла изнутри. Потому что теперь у него не было выбора. Теперь у него была она. Грейнджер. И их ребенок. Этого уже не изменить. Кристиан вошел в кабинет так тихо, что Малфой, с головой погруженный в собственные мысли, не сразу понял, что больше не один. Драко даже не поднял на него глаз. Он все еще сидел за столом, с силой вдавливая указательные пальцы в виски, и какое-то время в воздухе висела тишина. Тягучая. Тяжелая. Ее невозможно было игнорировать, но и не хотелось нарушать. В ней Драко будто было куда комфортнее. Он прекрасно знал, что сейчас прозвучит. Знал и отчего-то боялся. Ждал этого. Ждал очередного подтверждения происходящего. И ненавидел себя за то, что это было реальностью. Кристиан остановился напротив него и положил на стол свиток с результатами анализов. Драко медленно протянул к нему руку, и через мгновение пергамент скользнул по дереву, как острое лезвие по коже. — Она беременна. Голос Кристиана прозвучал ровно, почти без интонации, будто он говорил о чем-то само собой разумеющемся. Будто это было мелочью. Будто это было лишь небольшой проблемой, которая доставляла неудобства. Легко решаемые. — Ты знаешь, что это значит. Драко медленно поднял голову. За его грудной клеткой будто что-то с грохотом провалилось. Как камень, резко сорвавшийся с обрыва. Во взгляде Малфоя не было и капли злости. Лишь только пустота, что обволакивала в себя, лишая слуха и голоса. Он смотрел на Кристиана и не мог понять, как это случилось. Когда? Почему сейчас? Слова застряли где-то в горле противным колючим комом. Драко попытался найти хоть одно для ответа, но так и не смог. Это было слишком. Все это был слишком. Кристиан же продолжал так же спокойно и уверенно, словно был профессором в университете, что читал студентам скучную лекцию: — Плод уже формируется, — пожал плечами он. — Сердце бьется стабильно. Магическое развитие изумительное. И… — Кристиан на миг замолчал и улыбнулся. — Это открывает нам дорогу к созданию чистой и улучшенной сыворотки. У Драко сорвалось дыхание. Сердце почти остановилось, и Малфою стоило огромных трудов, чтобы сухо прохрипеть: — Что? Кристиан пристально посмотрел прямо ему в глаза и, не моргнув, спокойно ответил: — Если использовать кровь плода, можно получить абсолютно чистый магический материал. Это шанс, который мы искали годами, Драко. Мы можем спасти Пэнси. Тео. Всех зависимых. Ты просто представь, какой это прорыв. Это… Кристиан все говорил, и говорил, и говорил. Он делал это очень мягко и осторожно, но каждое слово было будто остро наточенным клинком, что вонзались прямиком в легкие Драко, лишая его остатков кислорода. Он почти не слышал того, что пытался донести до него Кристиан. Он думал лишь о своем ребенке и той опасности, которой Малфою предлагалось его подвергнуть. Кристиан хотел его убить. Драко резко встал, и кресло позади ударилось о стену с глухим стуком. — Заткнись, — почти прошипел он. — Закрой свой рот прямо сейчас. Кристиан даже не дернулся. Он лишь удивленно посмотрел на Малфоя и сделал это так, словно был на самом деле изумлен услышанным. — Ты обязан это обдумать, — тихо сказал он. — Ты должен понимать… — Я сказал заткнуться, — прорычал Драко. — Ты говоришь о моем ребенке. — Я говорю о спасении жизней. — Это мой ребенок! Его голос сорвался. Стал хриплым от гнева, почти неуправляемым. И самое удивительное, что Драко впервые за долгое время услышал в себе что-то совершенно новое. Страх. Малфой безумно боялся за маленькую жизнь, которую носила под сердцем Грейнджер. — Она умрет, Драко, — мягко поговорил Кристиан. — Пэнси. Тео сойдет с ума от потери и тоже уйдет. Ты прекрасно это знаешь. У нас нет времени. Ребенок — это отличное решение в данной ситуации. Мы должны, нет, мы просто обязаны им воспользоваться. — Ты предлагаешь убить его, — хрипло ответил Драко. — Ведь так? — Послушай, — Кристиан покачал головой. — Я предлагаю использовать его кровь, пока он еще часть тела Гермионы. Это не причинит ему боли. Мы просто проведем эксперимент, и если он окажется успешным, то мы уберем ребенка из нее. Драко сжал кулаки. Кожа на костяшках побелела от напряжения, а в ушах зазвенело от злости. — Как ты можешь… — ответил он тихо, почти беззвучно. — Даже думать об этом. Это мерзость. Мы говорим о ребенке. Он живой. — Ты сам говорил, что мы должны идти до конца, — Кристиан прищурился. — Все ради цели. — Это другое. — Правда? — Кристиан чуть наклонил голову. — Тогда скажи, ради чего ты вообще живешь, Малфой? Ради министерского кресла? Ради власти? Может быть, ты делаешь это ради матери, которую не успел спасти? Драко не ответил. Лишь медленно и болезненно выдохнул, пропуская этот удар, что попал прямиком в ребра. Он видел перед глазами лицо Нарциссы. Такое худое, холодное и пугающе пустое. Его сердце сжималось, будто Драко вдруг снова услышал ее дыхание. Ее ослабленное болезнью рваное и тяжелое дыхание. Как наяву. Нет. Ее больше нет. Она не вернется к нему. Драко никогда ее не услышит. Теперь он видел Гермиону в их спальне, на постели, бледную от слабости. Видел, как она впервые дрожала не от страха перед ним, а от ужаса за него. Теперь у них будет ребенок. Яркая душа внутри беспросветного мрака. Драко почувствовал, как внутри него взорвалось что-то поистине страшное. Оно прошлось нестерпимым зудом по коже, от которого попросту невозможно было избавиться. Будто чесалось все тело разом. Он медленно выдохнул, чтобы хоть как-то вернуть себе контроль, и перевел взгляд на Кристиана. Драко впервые в жизни так сильно хотел причинить ему боль. — Убирайся, — сказал Малфой тихо. — Прямо сейчас. — Ты все равно должен будешь выбирать, — Кристиан не двинулся. — Тебе и самому это известно. — Я сказал — пошел вон. Кристиан наклонился чуть вперед и, склонив голову набок, едва слышно прошептал: — Вопрос только в том, кого ты предашь на этот раз, Драко. Малфой шумно сглотнул. Он уже сжал ладони в кулаки, но Кристиан, словно поняв, что этого вполне достаточно, едва заметно кивнул и быстрым шагом вышел в коридор. Драко сдавленно зарычал сквозь плотно сжатые зубы и через пару минут после его ухода поднялся на ноги и практически бегом направился в сторону их с Грейнджер в спальни. В голове стучала отчаянная потребность защитить ее, и Малфой даже не понял, в какой момент оказался стоящим прямиком перед ней. — Ты знала? До того, как Кристиан сказал тебе. Знала? — наконец спросил он хрипло. Грейнджер отрицательно покачала головой. На ее лице застыла пустая неуверенность. Она не отводила взгляда. Она смотрела прямиком Драко в глаза. Будто опасалась его реакции. — И что ты… — он шумно сглотнул. — Что ты подумала, когда он рассказал тебе? Грейнджер сдавленно выдохнула и едва слышно прошептала: — Что ты уйдешь. Или потребуешь избавиться от него. Малфой качнул головой. Сердце за ребрами билось так быстро, словно намеревалось вырваться из груди, и Драко никак не мог это контролировать. Ему было почти физически больно слышать, что Грейнджер боялась, что он мог так поступить с ней. — Я не уйду. — Драко, — прошептала Грейнджер, протянув к нему руку. — Я… — Тише, — Малфой сделал шаг к ней, мягко прижав указательный палец к губам Грейнджер. — Не нужно. Он привлек Грейнджер к себе, заключив ее в свои объятия, и расслабленно выдохнул, когда она обвила руками его талию. Драко опустил подбородок на ее макушку и прикрыл глаза. Они стояли в полной тишине несколько минут или жизней — Малфой окончательно потерялся в ходе времени, прежде чем с его рта сорвалось тихое: — Я убью любого, кто только подумает о том, чтобы причинить вам вред. Обещаю. И это было то самое обещание, которое Драко намеревался сдержать ценой собственной жизни. Он слегка отстранился от Грейнджер, и уже спустя пару мгновений его губы нашли ее, сплетаясь в голодном, таком отчаянном поцелуе. Драко притянул Грейнджер теснее к себе, обхватив ее за затылок, пока другая его рука скользнула по груди к ее животу. Туда, где билось еще одно сердце. Где цвела жизнь. Где был их ребенок. Драко углубил поцелуй, путаясь пальцами в волосах Грейнджер. Ловя короткий стон, вырвавшийся из ее горла. Принимая ее, так отчаянно льнущую к нему всем телом. Словно сейчас это было печатью, подтверждающей его намерения. Вплетающей в его слова клятву. Делающей их его целью. Отныне и навсегда.