(Не)достаточно

Середина и конец декабря всегда наполнены шумом, легким напряжением, попытками успеть все и сразу. Кира любила это время и хаос, накрывающий всех плотным одеялом, который наступал в преддверии праздников. Ресторан звучал громче, выглядел ярче. В воздухе витал аромат предвкушения. Все вокруг суетятся, время поджимает. Каждый работает на максимум. Персонал сплоченно украшает пространство, придумывает новое меню. Шумные разговоры и смех сотрудников перемежается с командами управляющего. Столы накрыты изящными скатертями, на них аккуратно разложены блестящие столовые приборы и салфетки. В центре главного стола уже радует глаз декоративная композиция из еловых веток, шишек и ярких ягод, которые добавляют зимнего настроения. В углу, у окна стоит елка, украшенная игрушками. Теплый свет гирлянд на ней дарит ощущение приближения праздника. Кира с командой поваров готовят стейки, придумывают интересные сочетания соусов, доводят до идеала рецепт согревающих напитков, экспериментируют с подачей всем знакомых и родных салатов. К вечеру на кухню заходит одна из новеньких официанток. Кира замечает ее округлившиеся глаза, полные ужаса и стыда. — Что случилось? — обращается женщина к неуверенной официантке, как бы между делом. Она не смотрит на девушку и продолжает дегустацию. Щурит глаза, от чего в уголках появляется тонкая паутинка морщинок; прислушивается к ощущениям. — Здесь не хватает корицы, а здесь слишком много мускатного ореха, — указывая на разные кружки глинтвейна, подводит итог. — Там в зале женщина… Девушка протяжно мычит, подбирает слова. — Замечательно, женщины делают этот мир более прекрасным, не правда ли? — колко подмечает Кира. День достаточно утомил ее, поэтому вытягивать дополнительную информацию, когда кто-то не может сформулировать мысли, не входит в ее планы. В сотрудниках она ценит четкость и точность. — В общем она попросила, чтобы вы подошли к ней. — Именно я? — Кира вопросительно приподнимает брови. — Да, попросили именно вас. По имени и отчеству. — Что-то не так с блюдом? — женщина пытается вытянуть хоть какие-то детали. — Вроде бы нет… — снова раздражающая неуверенность. — Просто спросили на месте ли вы и попросили вас позвать. Двенадцатый столик. — Может быть гостья представилась? — Нет. Это все. Просто попросили позвать вас. Кира потирает переносицу, считает про себя до десяти, чтобы не сорваться. Она подходит к своему кабинету, снимает колпак и фартук. Бросает взгляд на зеркало, поправляет волосы и подкрашивает губы, забивая пигмент подушечками пальцев, а затем направляется в зал. Уже около столика от узнавания женщины за ним, слова застревают в горле. — Света! Какой приятный сюрприз, — Кира выдавливает улыбку. Старая подруга также фальшиво улыбается в ответ, приподнимается с раскрытыми объятиями. — Кирочка! Рада видеть тебя! Как здорово, что слухи о твоем возвращении оказались вовсе не слухами. Кире хочется откашляться. Запах духов Светы слишком тяжелый, душный, от него щиплет горло. Но она лишь сдержанно кивает и отстраняется подальше от душного облака. — Жизнь полна сюрпризов. Но да, я рада вернуться, — вежливо отвечает женщина. — Как всегда права. Блюда изумительны, сразу чувствуется твой контроль, — в словах Светланы неприкрытая лесть, от которой сводит зубы. — Приятно слышать. Женщины рассматривают друг друга. Длинные светлые волосы Светланы уложены в идеальный пучок, из которого не выбивается ни одна прядь. Широкая белоснежная улыбка выглядит хищно. За всей внешней безупречностью скрывается что-то наигранное, словно каждое слово заранее заготовлено, а реакция отрепетирована. Кира старается выглядеть как можно более расслабленно, но все-таки профессионально сдержанно. — Сколько же мы не виделись? — Света театрально задумывается. — Года два? Сердце Киры сжимается. Пусть только попробует упомянуть причину такого долгого перерыва в общении. В голове сразу возникают образы того, как Света ненароком упоминает Мишу или называет все случившееся «трагедией», «несчастным случаем», а Кира с размаху бьет по точеным скулам подруги. А лучше в нос, чтобы потекла кровь, и Светочка уже совсем не так сдержанно завопила. — Да, примерно столько, — набирая побольше воздуха в легкие, отвечает Кира. — Ты совсем не изменилась, милая, — снова хищная улыбка. — Выглядишь прекрасно! — А ты, как всегда щедра на комплименты. Выглядишь даже лучше, чем мне помнилось. — Ох, да брось, — отмахивается женщина. — На самом деле я позвала тебя, чтобы пригласить к нам на ужин. — Свет… — Нет, подожди, — перебивает Светлана. — Знаю, что у тебя заготовлено миллион отговорок, но я настаиваю. Думаю, нам есть что обсудить, все-таки много чего произошло за два года. Попрошу, чтобы Андрей позвонил Косте. Договоримся на любую удобную для вас дату. Светлана словно паучиха, плела свою паутину и, чем дольше Кира находилась рядом, тем сильнее попадала в сети. — Ну, видимо за меня уже все решено, — Кира пожимает плечами. — Хорошо. — Замечательно! Не смею больше отвлекать. Я правда рада, что ты вернулась к нам, — Света сжимает запястье Киры, на что та коротко улыбается и кивает. Кира направляется в сторону своего кабинета, на языке ощущается горько-металлический привкус.

***

На столе разложены ингредиенты для новогоднего печенья: мука, сахар, специи и разноцветные украшения. Кира ловко замешивает тесто, в то время как Саша с энтузиазмом наблюдает за ней и подпевает Валерию Меладзе с его «Салют, Вера!». Женщина смеется, когда Саша откровенно кривляется. Кира опускает указательный палец в муку, а затем быстро скользит им по носу Саши. Девушка вскрикивает и замирает. — Легко обидеть поэта, — возвышенно произносит она. Кира театрально закатывает глаза и касается лба тыльной стороной руки. — Надеюсь у тебя хватит сил пережить эту несправедливость, — улыбаясь отвечает женщина. — Думаю тебе придется хорошо поработать над извинением. Саша напускает на себя максимально серьезный вид, но в глазах пляшут смешинки. Кира в упор смотрит на девушку, после чего они не выдерживают и заливаются звонким смехом. За окном настоящая зимняя сказка. Огромные хлопья снега медленно опускаются с неба, словно пушистые перины, покрывающие землю. На кухне у Саши тепло от разогретой духовки и легкой атмосферы, витающей между ней и Кирой. Женщина облизывает палец, пробуя тесто, а затем неосознанно подносит руку к лицу девушки, намереваясь спросить ее мнение. Саша неуверенно смотрит на длинные, изящные пальцы Киры в латексных перчатках. В горле сухо. Становится совсем не так смешно, как несколько мгновений назад. Кира могла просто попросить Сашу попробовать. Дать ей ложку, на крайний случай, или лопатку, но поднесла свою руку, от чего сердце Саши отчаянно забилось быстрее. Саше вспомнилось, как Кира протягивала ей сигарету, зажатую между пальцев. Но текущая ситуация разрывала всякую грань дозволенности. Жар поднимается к шее, когда Кира ловит взгляд девушки. Она откашливается и резко прячет руку за спину. — Попробуй, пожалуйста? — произносит быстро, а затем отворачивается к духовке, проверяя правильно ли выставила градусы. Саша бесцеремонно скользит по стенкам чаши, собирая пальцем прилипшее тесто. Кира поворачивается в момент, когда девушка касается пальцем своего языка. Женщина словно завороженная наблюдает за процессом дегустации. Воображение рисует в голове ощущения теплого, мягкого языка девушки. С каждый днем Кире становилось страшнее от собственной фантазии и желаний, которые возникали все чаще. Она старалась списывать это на недостаток тактильного контакта, но теория рушилась о скалы того, что от мужа хотелось держаться, как можно дальше и фантазии были направлены исключительно на одного человека. На вкус тесто оказалось нежным и сладким, с яркими нотами ванили. Текстура мягкая, немного липкая, эластичная. Тесто таяло на языке Саши, оставляя после себя легкий привкус сладости. Сочетание вкуса напомнило о детстве и печенье «юбилейное», щедро намазанным сливочным маслом и посыпанным сахаром. — Предлагаю добавить корицу, — прерывая молчание и отгоняя от себя воспаленные сознанием мысли, произносит Кира. — Мне кажется у нас проблема, — Саша открывает глаза, и они светятся, словно яркие, драгоценные камни. — Думаю, я больше не смогу есть никакое покупное печенье. — Тем веселее, будешь готовить его сама. — Или позову тебя? — наклоняя голову вбок, широко улыбаясь отвечает девушка. — Давай перефразирую. Ты хотела сказать: «буду тебя эксплуатировать»? — с трудом сдерживая собственную улыбку, говорит Кира. — Кира Андреевна, зачем же так грубо? Как же помощь близким? — Какая ты все-таки подхалимка, Александра! Легкость вновь наполняет их обеих до кончиков пальцев. Кира раскатывает тесто, а Саша прижимает к нему формочки с новогодними фигурками. Когда печенье отправляется запекаться, Кира приступает к приготовлению глазури. — Сыграем в игру? — неожиданно предлагает Саша. — В какую? Девушка задумывается, а затем произносит: — Кого бы ты поцеловала: Данилу Козловского или Александра Петрова? — Господи, Саша, — Кира громко хохочет. — Да ну, что Саша-то? — Допустим, Козловский. — Почему? — Это тебя нужно спросить, что за странный выбор ты мне предложила. — Справедливо, — пожимает плечами девушка. — А ты кого бы поцеловала: Юрия Яковлева или Александра Абдулова? Саша вопросительно смотрит на женщину, хмурится. — Прости, возможно, я еще не родилась, когда были популярны эти люди? Кира старается снова не рассмеяться. Обычно с Сашей не ощущалась разница в возрасте, но порой она забывала, что их детство и юность пришлись на разные эпохи. — Точно, ты же росла на Бритни Спирс и Джастине Тимберлейке, — интонации Киры наполнены легким высокомерием. — Из них я бы предпочла Бритни, — не задумываясь отвечает Саша. Под ребрами сильно стучит и больно колет. Кира старается мягко улыбнуться. — А ты поцеловала бы Аллегрову или меня? — непонятно откуда набравшись смелости, спрашивает Саша. Кира замирает, всматривается в блестящую поверхность глазури. Таймер на духовке оповещает, что печенье пора вынимать. Движения женщины быстрые, неосторожные. Полотенце немного соскальзывает и пальцы обдает жаром. Кира отбрасывает противень, он шумно ударяется о столешницу, а она шипит от боли. — Осторожно, — Саша появляется из неоткуда. Она уверенно, но мягко хватает запястье женщины и тянет ее к раковине, подставляя пальцы под холодную воду. — Так лучше? Кира кивает. Саша не решается вернуться к озвученному до этого вопросу, хотя недосказанность режет горло. Девушка стоит за спиной Киры, от чего пушистые волосы щекочут нос. Саша вдыхает аромат шампуня и легкого шлейфа парфюма. — Кстати, хотела пригласить тебя к нам в ресторан в эту пятницу. Будет новогодняя вечеринка и… — Саша делает паузу, выдерживает момент. — Мне дали главную партию. Кира разворачивается к ней лицом, слегка ошарашенная, но радостная. — Что? — неуверенно уточняет женщина. Саша поджимает губы. Кира настолько близко, что ее дыхание легким ветерком ощущается на щеке девушки. — Получается повысили, — девушка прикусывает свою нижнюю губу, продолжая улыбаться. — Боже, поздравляю! — Кира часто моргает, а затем тянется ближе. Женщина притягивает Сашу к себе, обвивается руками вокруг ее шеи, а та в свою очередь прижимает Киру к себе за талию, зарывается лицом ей в плечо. Ощущение теплой ладони Саши у себя на пояснице запускает волну дрожи по позвоночнику Киры. — Ты умница, я горжусь тобой! — шепчет она на ухо девушке. — Наконец они разглядели в тебе алмаз! — Ну, все немного сложнее и не так воодушевляющее, но все-равно приятно. Кира отстраняется, смотрит в лицо Саше. — В каком смысле немного сложнее? — Думаю, это вынужденное повышение и не уверена на какой срок. — Почему? — женщина хмурится, придерживает девушку за локти. В комнате ненавязчиво играет музыка. Саша молчит, смотрит за спину женщины, подбирая слова. — В общем, не знаю правильно ли я все поняла… — наконец, начинает она. — Кажется Аня как раз в эти даты уезжает. Ее пытались уговорить двойным окладом, дополнительной премией. Затем в ход пошли угрозы. Но она осталась при своем: эти даты у нее заняты и ей нужны выходные. Кусочки мозаики в голове Киры начинают складываться. Накануне после того, как Кира предупредила мужа о том, что Света пригласила их на ужин, он невнятно уточнил, когда именно, потому что с четверга по субботу у них выездной корпоратив. — Дай угадаю, даты: с четверга по субботу? — голос Киры искусственно мягкий, словно она боится спугнуть какого-то зверя. Саша кивает и наблюдает за реакцией женщины. Никакого раздражения или злости. Кира лишь хмыкает и криво улыбается. — Предсказуемо, — Кира неосознанно убирает прядь волос Саши ей за ухо. Движения осторожные, плавные. Кончики пальцев женщины едва касаются кожи девушки, но Саша ощущает близость слишком остро. Она сглатывает. — Да… Поэтому я не понимаю постоянная эта замена или временная, но все равно приятно. Аня тоже не особо расстроилась. На самом деле она уже прожужжала нам все уши о том, как мечтала побывать в Москве перед новым годом и, как будет здорово показать все Кате. Незнакомое имя заставляет Киру хмуриться. Хочется переспросить кто это, но необъяснимая тревога сжимает грудную клетку. Она вопросительно смотрит на девушку, не понимая, действительно ли хочет знать ответ на не заданный вопрос. — Катя – дочь Ани, — осторожно произносит Саша. Острая иголка пронзает сердце. Хорошо бы ему остановиться, чтобы боль ощущалась меньше. Вена на шее Киры раздувается и пульсирует. Наличие любовницы у мужа абсолютно не трогало. Но упоминание ребенка у женщины, которую он себе нашел – выбивало почву из-под ног. Тема детей, как лезвие под ногтем. Личная Хиросима, из которой не сбежать после взрыва. Персональная боль, от которой плавилась кожа и кости. — Ты не знала? — слова Саши звучат одновременно и как вопрос, и как утверждение. Она наблюдает за битвой эмоций на лице женщины. Девушка неловко притягивает Киру к себе. Слышит, чувствует, как чужое сердце яростно пытается пробить грудную клетку. — Прости, — шепчет куда-то в волосы и прижимает ее ближе к себе. Кире требуется некоторое время, чтобы переварить полученную информацию. Старые травмы не проходят мгновенно. Неотвратимая горечь растекается нефтяными дорожками. Несмотря на попытку начать заново жить - желание полноценной семьи, ребенка, которого она любила бы безоговорочно – никуда не делось. Предательство мужа, показалось жестоким, безжалостным. — Я не хотела… — продолжает робко шептать девушка, поглаживая Киру по спине. — Ты не виновата, — отстраняясь произносит Кира. — Все в порядке, спасибо. Слова безжизненно-автоматические. Женщина смотрит в полные жалости глаза напротив. — Правда, все нормально, — уже более мягко говорит Кира. — Кажется у нас скоро засохнет вся глазурь. Давай продолжим? И они продолжают, но уже без той легкости, что была в начале.

***

Оставшиеся два дня до «корпоратива» мужа Кира старалась избегать Костю. Ей казалось, что если он заговорит с ней, если она увидит его бесстыжие глаза, то не выдержит и выцарапает их. В среду ночью она вернулась с работы ближе к полуночи. Квартира встретила ее тишиной. На улице не был припаркован автомобиль мужа, на вешалке в коридоре не висела его куртка. Впервые за последние дни Кира спокойно выдохнула. Она с еще большим рвением ушла с головой в работу, стараясь занять себя чем угодно, только бы не думать. Получалось с переменным успехом. Общения с Сашей тоже стало меньше. Женщина оправдывала это хаосом новогодних праздников. Саша не давила, давала ей необходимые пространство и время. Но вечером в четверг все же написала: Саша [21:54]: знаю, что ты очень занята. Но напоминаю про завтрашнее выступление. Мне бы не помешала твоя поддержка. На какое-то время Кире становится стыдно за собственную замкнутость, за уже выстроенный фундамент новой стены внутри себя. Саша не виновата. Кире не хочется причинять девушке боль. Она прекрасно знала, что привязанность к ней была абсолютно взаимной. Знала, что Саше очень сложно даются дни без их привычных переписок. Знала, как отчаянно девушка нуждается в поддержке и присутствии Киры. Кира [21:59]: я помню. Не переживай, все пройдет замечательно. Кира [22:00]: и, конечно, я буду :) *** Вечер пятницы полон волнения и гордости. Кира сушит непослушную копну волос, а затем завивает аккуратные локоны. Наносит тон, немного румян, подкрашивает губы. Аккуратно снимает с вешалки платье насыщенного, глубокого синего оттенка, которое подчеркивает ее серые глаза, делая их похожими на хрусталь. Ткань мягко скользит по коже, обволакивая тело со всех сторон. Кира поправляет вырез декольте и оценивающе разглядывает отражение в зеркале. Затем накидывает пиджак. Он слегка подчеркивает линию плеч и придает образу чуть более строгий, но одновременно с этим элегантный, женственный вид. Последний взгляд в зеркало. Она кивает сама себе. Заказывает такси и без лишней спешки надевает верхнюю одежду. Улица встречает морозными поцелуями по щекам. Совсем скоро подъезжает машина. Внезапно Кире становится смешно. Впервые она ехала в этот ресторан, когда поймала мужа на интрижке. Теперь же она направляется туда, чтобы поддержать подругу. Слово «подруга» неприятно вяжет, кажется лишним, странным в отношении Саши. Но Кира старается не слишком об этом задумываться. Она прислушивается к песне, звучавшей по радио, и растворяется в мелькающих картинках города за окном. По приезду Кира глубоко вдыхает свежий воздух. Смотрит на верхушки деревьев, которые словно покрыты молоком и улыбается. В помещении громко играет музыка, свет приглушен. В центре зала, где обычно стояли столики, был своеобразный танцпол, в котором не сразу, но довольно быстро, взгляд зацепился за знакомую фигуру. Саша танцевала в окружении нескольких девушек. Ее бедра соблазнительно покачивались из стороны в сторону. Точеную фигуру удачно подчеркивает черное платье, с разрезом до середины бедра. Платье струится вокруг нее, от каждого движения. Она изящно поворачивается, ее темные волосы волнообразно струятся по плечам. Саша словно сливается с музыкой, ритмом, позволяет музыке вести себя. Кира замирает, завороженно наблюдая за каждым ее движением. Девушка выглядит расслабленной, легкой, непринужденной. Разрез на бедре соблазнителен, но не слишком вульгарен. Саша кажется невероятно чувственной, тягучей, как капля воска, медленно стекающая по поверхности. В каждом ее шаге ощущается магия. Кира скользит взглядом, вбирая в себя каждое мгновение и что-то теплое растекается в ее груди. Саша поворачивается к ней лицом и их взгляды встречаются, но она не останавливается, не подходит ближе к женщине и не отводит своих глаз от нее. Касается тонкими пальцами шеи, ведет вниз, проводит по острым ключицам, отбрасывает волосы назад. Кира растворяется в этих жестах, этой неосознанной провокации. Несмотря на количество посетителей, Кира ощущает, что в это мгновение существуют только они вдвоем. Трепет и волнение сливаются внутри взрывной смесью. Когда песня заканчивается, наваждение медленно отступает. Саша подходит ближе. В ее глазах блестит восхищение. Она наклоняется к уху Киры, касается ладонью ее локтя. Внизу живота Киры тянет, язык прилипает к небу. — Выглядишь потрясающе, — Саша отстраняется и еще раз окидывает женщину взглядом. — Я рада, что ты здесь. Кира облизывает пересохшие губы. — Я не опоздала, ты еще не выступала? — Нет, но скоро пойду. Хочешь остаться здесь, или провести тебя за сцену? — А так можно? — Кира широко улыбается. Саше хочется ответить, что ей можно все, но она лишь кивает. — Я останусь здесь. Мне еще не наливали, — отшучивается женщина, указывая в сторону бара. — Но мы можем встретиться где-то, где будет потише, чтобы я могла лично сказать, как ты прекрасна? У Саши сводит скулы от постоянной улыбки, она заливается смехом. — Видишь вон ту дверь, — указывая в темный угол произносит она. — Зайди туда, а затем направо, прямо будет дверь к служебному выходу. Кира молчит, восхищенно рассматривая Сашу. От ее взгляда становится неловко и жарко. Кончики пальцев Саши подрагивают. Кира накрывает ее руку своей ладонью и подходит ближе. — Ты влюбишь в себя каждого в этом зале, — искренне и уверенно говорит Кира. «Даже тебя?» - хочется спросить, но Саша проглатывает вопрос. Девушка оглядывается, ей машут со стороны сцены, подзывая. Саша сжимает руку Киры и уходит. Женщина заказывает коктейль, присаживается и элегантно закидывает ногу на ногу. Тяжело выдыхает. Она делает маленький глоток и уже совсем скоро на сцене появляется Саша. От первых нот внутри разливается тепло, словно кто-то набросил на плечи теплый плед. «Хоть в мире много есть удивительных мест Это лучше всех, ты здесь.» На строчке: «Ты здесь» - Саша цепляется взглядом за Киру. И это кажется откровением, робким признанием. «Я иду пешком, забываю куда, Мне приятно, что ты та.» Взгляд Саши полон нерастраченной нежности. Кира задерживает дыхание. «Где мне угадать причину явлений Следую тенью улицы, влюблённой в тебя.» Девушка излучала магию. Хотелось вобрать в себя, как можно глубже ее голос, каждую вибрацию, интонацию. «Тут и там, оживление и суета, В этом мире что-то не так, В нем какой-то волшебный уют. Тут и там, расставляя мечты по местам, Мир меняет твоя красота, Я его больше не узнаю.» Каждая строчка песни, словно гладила по спине, убаюкивала, была полна обещаний. Кире отчаянно захотелось подойти ближе, коснуться бархатной кожи девушки: погладить, приласкать. Абсолютная, всепоглощающая нежность рвалась наружу. На последних нотах Кира встала, не в силах сдержать порыв. Она направилась к служебному выходу, полная решимости. С каждый шагом ее сердце ускорялось, колотилось бешенной птицей в груди, отзывалось в висках. И когда через несколько минут пришла Саша, такая дурманящая, осязаемая, Кира на миг задержала дыхание, как перед погружением под воду. Саша растеряно разглядывала женщину, то, как быстро поднималась ее грудная клетка, нежный изгиб ресниц, мягкий контур губ. А затем облачко пара перестало вырываться наружу и Кира сократила расстояние между ними. От ощущения плавных, мягких губ Киры у Саши кружится голова. Кажется, что это не по-настоящему. Сейчас она откроет глаза и очнется в своей постели. Но вместо этого она ощущает, как женщина плотнее прижимается к ней. Как по затылку скользят пальцы, надавливая вперед. Поцелуй становится небрежным, чуть более жадным. С губ Киры срывается стон. Когда горячий язык скользит по губам Саши, она дрожит всем телом и более не контролируя себя, углубляет поцелуй, пытаясь выразить всю ту глубину и палитру чувств, которые бушуют внутри нее. Они обе теряются в мгновении, сплетаются в единое целое, опьяненные близостью. Тонут в желаниях, которые так долго подавляли. Напор ослабевает, касания становятся более трепетными, мягкими. Эта осторожность ощущается еще острее, чем яростный порыв до этого. Затем Кира медленно отстраняется, чуть оттягивая нижнюю губу Саши. Они тяжело дышат, упираясь лоб в лоб и выдыхают горячий воздух. Снежинки – невольные свидетели - кружась в танце, медленно оседали на плечи и волосы женщин, добавляя нежности моменту. Холодный воздух контрастировал с жаром внутри них. Черта стерлась, но ни одна из них в тот момент об этом не жалела.